Текст книги "От звонка до звонка"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Пошел ты на ...! – перешел Родион на отборное русское наречие.

– Я бы пошел. Да только ты туда на очереди. Это тебя ждет увлекательное эротическое путешествие. А я как-нибудь в другой раз. Ну все, гуд бай. Сушите сухари и пишите письма!..

Тычок бросил трубку.

– Козел! – сквозь зубы зло процедил Родион.

Этот муфлон прет напролом. Все крушит на своем пути. Кирьян, Паша, Витек и Колдун со своими телохранителями. Сейчас вот Кент с Чижиком. Кто следующий?

Родион набрал номер Алексина.

– Генчик, это ты?

– А кто еще может быть, Сергеич? – бодро ответил пацан.

– Я сейчас Кенту звонил. А напоролся на Тычка. Что это значит? Три секунды на раздумье...

– Бляха! Он что, сделал их?

– Наглушняк... Бери бойцов и давай по-шустрому к Кенту на хату. Будь осторожен. Тычок сейчас в ударе. Как бы засаду не устроил. И хату зарядить может. Под ноги смотрите, чтоб на мину не нарваться. Эта отморозь все может...

– Понял, Сергеич, уже лечу.

Родион нажал клавишу «сброс» и снова набрал номер. Нужно было срочно связаться с человеком, о существовании которого знал только он.

– Селиваныч?

– Да, Родион Сергеевич, я. Откуда вы звоните?

– Из тюрьмы, Селиваныч... Как у тебя дела?

– Да не совсем хорошо.

– Что такое? – встрепенулся Родион.

Арнольд Селиванов держал на привязи всех подставных лиц, на которых была оформлена общинная собственность в Москве. К самому бизнесу эти люди не имели почти никакого отношения. Они просто числились в числе учредителей и кое-что с этого имели. Сами по себе они никакой ценности не представляли. Но всем скопом они могли выбить почву из-под ног Родиона. Если, конечно, кто-нибудь смог бы прибрать их к рукам. Тычок с Карабасом, например...

– Я не знаю, как это получилось, но ваш Кондрашов вышел на Сбитнева, Полухина, Пыльева, Андреева и Мухина...

– Что-то знакомое...

– На них висит водочный и два пивных завода. Вернее, висели... Кондрашов им хорошо заплатил, а они переоформили собственность на него...

– Разве это возможно?

– Возможно. Кондрашов нашел лазейку... Теперь заводы принадлежат ему. Де-юре и де-факто...

– Черт! Куда же ты смотрел?

– Все произошло так быстро... Я так думаю, Кондрашов давно держал этих пятерых в поле зрения. А сейчас просто воспользовался моментом...

– Козел он, этот твой Кондрашов... Где он сейчас?

– Откуда ж мне знать?.. Я бы на его месте скрылся за границей...

Вместе с Ладой, пронеслось в голове у Родиона.

– Ноги сделал, гад. Ничего, достанем. Придет время... Объявляю тебе аврал, Селиваныч. Собирай всех своих «зицев» до кучи и уматывай с ними куда-нибудь за тридевять земель. И никому, – слышишь, никому! – не говори, где вы осели. Даже мне... Через полгода попробуй выйти на меня.

– Я все понял. Буду действовать. Прямо сейчас и начну...

– Давай, Селиваныч, давай действуй. Сохранишь «Пирамиду» – три «лимона» премии получишь. За все вместе – все пять. Понял?

– Как же не понять. Пять миллионов. Это же о-го-го!

– Потом бабки считать будешь. Давай гони коней, Селиваныч. Я на тебя надеюсь...

Если Селиванов сумеет вывести зиц-председателей из-под удара, Тычку и Карабасу ничего не светит. Если вдруг им несусветно повезет и они смогут выбить Родиона из колеи, самое большее – они смогут временно управлять его бизнесом. Пока их самих не выбьют из седла...

Чудес не бывает. Тычок с Карабасом скоро поймут, в какое гиблое дело они ввязались. И сами, добровольно выйдут из игры... А вдруг у них все-таки хватит сил, наглости и терпения? Вдруг они сумеют довести дело до логического конца?.. Вряд ли. За Родионом Заволжск стоит. Это мощный базис, против которого Тычок и Карабас – ничто... Ну а вдруг все-таки им повезет?..

Во всяком случае, никто пока не в силах остановить их беспредельный натиск. Пока что игра идет в одни ворота. Родион пропускает гол за голом. И пока не забил ни одного ответного. Три-ноль в пользу отморозков. Если так пойдет дальше, Родион может проиграть всухую...

Есть еще один счет. Не менее ужасный. Два-ноль в пользу Кондрашова. Этот ублюдок украл у него Ладу и отбил у общины три завода. За это ему грозит самая суровая кара. Но как дотянуться до этого урода?.. Да и времени на него нет. Сначала надо разобраться с Тычком и Карабасом. Вопрос – как это сделать?

Глава семнадцатая

Алексину Родион позвонил вечером следующего дня. Генчик ждал его звонка.

– Как дела? – сухо спросил Родион.

– Тебе о хорошем сначала или о плохом?

– О плохом...

– Были мы на хате у Кента. Ни его самого, ни Чижика. И на хате полный порядок. Ни крови, ни погрома. Я так думаю, Тычок чисто сработал. Вывез куда-нибудь за город, и там уже... Мне сам Кабальцев сегодня звонил. Про Чижика спрашивал...

– И что ты ему ответил?

– А ничего. Сказал, что не знаю, где он. Он говорит, ищите. Иначе, говорит, вашему Космачеву туго придется...

– Это верно. Теперь он на меня насядет, не отвертишься...

– Я так думаю, может, Леньчика к делу подключить.

– Он в «Матросах»?

Под грузом неразрешимых проблем Родион совсем забыл о своем верном телохранителе.

– Ну да, в Матросской Тишине.

– Надо будет с ним состыковаться...

Леньчик за Родиона горой. И легко засвидетельствует в его пользу. Хоть он и не был в кабинете, где убили Яркова. Но врать-то ему не придется. Стрелял-то действительно Кирьян.

С Леньчиком он свяжется. Через воров маляву ему передаст. Леньчик не подведет...

– Ты про хорошее что-то хотел сказать, – напомнил Генчику Родион.

– А, ну да. Я это, дело реально организовал. Круговую оборону заняли. Теперь к нам ни одна падла не подберется. И на Тычка вышли...

– Да ну...

– Только он от нас ушел. На три минуты разминулись... Ничего, мы его еще достанем. Или мы, или собровцы...

– Собровцы?

– Ну да. Менты за ними тоже охотятся. Мы на Тычка почти одновременно вышли. Собровцы к его хате на минуту раньше подкатили. Такая вот петрушка... Я с солнцевскими сегодня встречался. С измайловскими, с таганскими, это, перетер. Обещали помочь. Из Заволжска сегодня пацанов жду. За полсотню штыков будет. Сила, да!.. Короче, все на мази. Этим уродам спуску не даем. Они сейчас прячутся. Прячутся! Носа не высунут...

– Ты, молоток, Генчик. Рад за тебя. Только ты особо не расслабляйся. Эти ублюдки, когда Пашу Козыря сделали, тоже прятались. Так что держи хвост пистолетом...

– Нормально все будет, обещаю... Это, тут еще одна беда, – голос Генчика потускнел. – Может, я не должен тебе этого говорить.

– А ты говори, говори.

– Кондрашова отследили. Это, он с женщиной был. Ты знаешь, с какой, да?

– Знаю, Генчик, знаю. И где они?

– В Австрии. Еще вчера вечером таможенный контроль прошли и тю-тю... Только я не думаю, что они там надолго задержатся. Куда-нибудь дальше дернут.

– Это их проблемы, Генчик. Пусть что хотят, то и делают. Не надо их искать. Пока не надо. Нам сейчас отморозков дожать надо.

– Дожмем, Сергеич, не сомневайся.

– Дожимай, Генчик, дожимай... Это хорошо, что ты из Заволжска подмогу вызвал. Как там дела?

– Да нормально все. Никакого разброда. Там сейчас Симулянт делами заправляет, ты же знаешь...

– Знаю.

– Я с ним говорил. Он сказал, что у него все в полном ажуре. Пусть, говорит, Родион не беспокоится...

– В общем, все на мази, говоришь... Давай, так держи...

Родион увидел, как махнул рукой Данек. Какая-то опасность. И точно, через несколько секунд открылась дверь в камеру, и появился какой-то парень лет двадцати с рюкзаком в руке и свернутым матрацем под мышкой. Дверь за ним тут же закрылась.

Парень явно был первоходочником. И притом из тех, кто воспринимает тюрьму как страшный кошмар. В глазах ужас, лицо бледное как мел, голова вжата в плечи, ноги как будто сами по себе тащат его к двери.

Родион посмотрел на Данька. Тот понятливо кивнул, подошел к новичку, вежливо спросил:

– Как зовут?

– Ваня.

– Ты чего трясешься, Ваня? У тебя что, температура?

– Нет температуры.

– Тогда не колотись. Расслабься, чувствуй себя как дома. Или тебе у нас не нравится?

– Нравится, – поспешил согласиться парень.

– Ну тогда давай шевели поршнями. Я тебе твою койку покажу...

Теперь Данек его не оставит, пока не выяснит, кто он такой. Вдруг его сюда за мохнатый сейф зачалили? Парафинить его никто за это не будет – говномесов здесь нет. Но место под нарами у самой параши ему обеспечено. А еще он мог быть голубым по жизни. Данек это выяснит, чтобы, опять же, загнать под нары, чтобы не форшмачил порядочных людей. Если у него все нормально, пусть живет нормальной жизнью. Данек просветит его насчет тюремного быта, чтобы по глупости не наделал косяков. После ликбеза его отпустят в вольное плавание. Там уже будут смотреть на него, выяснять, достоин он уважения или его место среди чуханов. Тюрьма – это не санаторий, здесь свои законы. Если ты человек, то человеком и останешься. Если ты дерьмо, то твое место поближе к параше...

До поздней ночи Родион смотрел телевизор. А потом ему позвонил Алексин.

– Сергеич, мы малину накрыли. Двоих взяли, – восторженно сообщил он.

– Кого?

– Оба «сталинградцы».

– Молоток!.. На Тычка через них можно выйти?

– В том-то и дело, что нет... Тычка они знают. Но где он, не в курсах. Тычок их только что из Волгограда вызвал. Они в Железнодорожном обосновались. Тычка ждали, а заявились мы... Крепкие пацаны. Один в Чечне воевал. Снайпером был. Второй тоже жук хороший. В морпехе служил. И в карате конкретно сечет. Тычок их на усиление взял. Только облом ему по всей морде... Я на хате засаду оставил. Пять пацанов. Если Тычок появится, труба ему. Это железно...

Новость взбодрила Родиона. Оказывается, не все так плохо. Генчик держит ситуацию под контролем. Двух волгоградских рекрутов взял. И до самого Тычка когда-нибудь доберется.

С Ярковым Родион разберется. Уже ушла малява к Леньчику. Канал доставки самый надежный. Так что все будет в полном порядке. Адвокаты уже почти развалили дело с наркотой. И скоро Родион окажется на свободе...

Одно плохо. С ним больше не будет Лады... Но он сильный мужчина – от несчастной любви в петлю не полезет. Со временем он перестанет так остро реагировать на ее измену. Еще позже забудет о ней, как будто ее никогда и не было. Со временем, позже... Когда все это будет?..

Мысли о предательнице-жене будоражили и без того воспаленное воображение. Но не помешали Родиону заснуть. Впрочем, это был не сон. Это было сплошное мучение. Полусон-полудрема рисовали ему кошмарные картины. Лада и Кондрашов в одной постели, он на ней, она под ним... Вдобавок ко всему они смеются над ним. Хохочут. И каждый раз их подлый смех будил его. Едва он стихал, Родион снова проваливался в этот кошмар...

В последний раз Кондрашов куда-то исчез. Лада осталась в постели одна. Она лежала на спине, накрывшись простыней. И смотрела на Родиона.

– Прости, – тихо сказала она. – Невиноватая я. Он сам...

Это был не ее голос. Какой-то киношный...

– Родион! – встрепенулась она. – Берегись!

А вот это ее голос. Она предупреждает его о какой-то опасности.

– Родион!!!

Он вовремя открыл глаза. И еще точно не зная, сон это или явь, увидел летящую на него тень. Человек с заточкой в руке. Он не шел к нему, не крался. А именно летел. Так в летящем прыжке может нападать на жертву пантера. Стремительно и неотвратимо.

Родион не знал, кто напал на него. Но уже знал, что он жертва. И в самый последний момент успел увернуться. Острое жало заточки вспороло кожу на ребрах левой половины грудной клетки. Глубокая вспашка, но не смертельная. И сознания Родион не потерял.

Боль окончательно вернула ему чувство реальности. Он вцепился в руку мертвой хваткой, попытался вырвать окровавленный нож. Но не тут-то было. Убийца обладал нечеловеческой силой. Несмотря на все старания, нож не удалялся, а приближался к Родиону.

Он узнал наемника. Это был тот самый новичок, который так искусно разыгрывал страх перед тюремной камерой. На самом деле он ничего не боялся. Потому что он профи. И при том достаточно высокой квалификации. Родиона спасло только чудо. Или еще не спасло...

Нож неотвратимо приближался. Еще немного, и он вскроет Родиону горло. Не человек держит заточку, а какой-то монстр. А на вид парень совсем не амбал, скорее наоборот. У настоящих профи внешность обманчивая...

Спасение пришло в самый последний момент. Кто-то с силой опустил на парня табуретку. Она с треском разлетелась. Другой бы на месте парня ушел в отруб. А этот нет, держится. Только хватка чуть ослабла. Родион воспользовался моментом и увел голову в сторону. Жало заточки вспороло подушку.

На голову киллера обрушилась вторая табуретка. Парень поплыл. Глаза закатились под веки, ноги подкосились. Родион легко заломил ему руку за спину и вместе с ним упал на пол, смял его тяжестью своего тела. К нему присоединились Данек и Клещ. В ход пошли простыни. Через пять минут парень был крепко связан по рукам и ногам.

Родион с благодарностью посмотрел на своих пацанов. Вовремя проснулись, вовремя подорвались. Хотя больше всех ему помогла Лада...

Из раны хлестала кровь. В «телевизоре», шкафчике для вещей, у Родиона лежало несколько чистых носовых платков. Все они пошли в ход. И простыня снова пригодилась. Данек оторвал полосу от своей, помог наложить повязку. Вокруг собирались люди.

Несостоявшегося мокрушника привели в чувство. Родион разогнал толпу – ни к чему лишние уши. При нем остались только Клещ и Данек.

– Ты кто такой? – жестко спросил он у киллера.

– Какая тебе разница? – усмехнулся тот.

– Большая разница... Кто тебе отмашку на меня дал?

– Как это, отмашку?

– Кто заказал меня?

– А-а... Не скажу. Зачем? Ты все равно меня убьешь.

– А если не убью?

– Убьешь. Я знаю.

– Нет, – покачал головой Родион. – Тебя не будут убивать. Тебя просто законтачат.

– Не понял.

– Опустят. Петухом сделают...

– Пусть, – парень невозмутимо пожал плечами. – Мне все равно.

– Все равно? – удивленно протянул Родион. – А может, ты голубой?

– В смысле, педераст?.. Нет, и никогда им не был... Ну что ты на меня смотришь? Мне все равно, что вы со мной сделаете. Убьете? Убивайте. Опустите? Опускайте. Мне все равно. Я провалил дело, теперь мне все равно...

Взгляд его подернулся пленкой абсолютного равнодушия к собственной судьбе.

Точно, профи. И не только по части владения оружием. У него железная психика, ничем его не пробьешь.

– А если мы тебя ментам сдадим?

– Сдавайте, – голос чистый, как слеза, никаких примесей эмоций.

– Пытать будем.

– Пытайте.

А может, все это просто блеф. Пыль в глаза пускать многие умеют.

– Можно начинать?

Рот киллеру забили чьими-то грязными носками. Один из мужиков снял с него штаны. Второй взял веревку, перетянул ею мошонку, крепко завязал узел. Экзекуция началась.

Родиону не было жаль киллера. Этот гад едва не прикончил его – какая может быть после этого жалость? Но его коробило от изуверских пыток. Он не садист, и мучения жертвы доставляли ему удовольствие с точностью до наоборот.

От дикой боли наемник выворачивался наизнанку. Несколько раз терял сознание. Наконец, в его глазах появилась мольба. Его выдержка лопнула, как дефектная сталь на лютом морозе.

– Говорить будем? – спросил Родион.

– Будем, – кивнул парень.

– Кто меня заказал?

– Не знаю.

– Мы тебя сейчас к потолку подвесим. Будешь делать подъем переворотом на яйцах! – зло зашипел на парня Клещ.

– Не надо... Я в самом деле не знаю... Со мной связался мой шеф. Он передал мне заказ. Объяснил, кого и как надо убрать...

– Как зовут шефа? – спросил Родион.

– Не знаю.

– Кличка?

– Номер пятый.

– Чего?

– У нас нет кличек. У нас есть только номера.

– У кого это у вас?

– Мы – это глубоко законспирированная организация со своим уставом и жесткой иерархией.

– Напугал.

– Я не пугаю, я констатирую факт.

– Как выйти на твоего шефа?

– Не знаю. Он сам на меня выходит, когда надо. Я же говорю, конспирация у нас на первом месте.

– И сколько таких, как ты, в вашем мокрушном синдикате?

– Не знаю. Шеф ничего не говорил. К тому же вряд ли он сам это знает...

– Ты случайно не Ганс Христиан Андерсен? Сказки красиво рисуешь.

– Это не сказки.

– Ну да, конечно... Никого, говоришь, из своих коллег не знаешь.

– Никого.

– Профессиональными убийцами не рождаются. Ими становятся. Или ты таким уродился?

– Нет. Меня учили убивать с детства. Специнтернат, служба внешней разведки...

– Богатый опыт.

– Не богатый. Но опыт.

– Сколько тебе за меня заплатили?

– Лично мне причиталось восемьдесят тысяч долларов.

– Немало.

– Немало, – кивнул парень. – Наша контора мелочовкой не занимается.

– Откуда ты знаешь, чем в твоей паршивой конторе занимаются? Ты же ничего о ней не знаешь.

– Не знаю. Но догадываюсь...

– О чем ты еще догадываешься?

– О том, что вы меня убьете.

– А если не убьем?

– А вы убейте... Мне такая жизнь надоела. Надоело убивать...

В глазах киллера ледяная пустыня. И ни грамма раскаяния. Впрочем, его раскаяние Родиону не нужно. Ему нужна правда о мокрушной конторе.

– Я хочу знать: кто меня заказал? – с нажимом спросил он. – Ты можешь этого не знать. Но ты можешь догадываться.

– Не знаю и не догадываюсь.

– Ладно. Начнем с другого. Как ты сюда попал?

– Очень просто. Мелкая кража.

– Ты мог попасть в Бутырку или в Матросскую Тишину, например. Но ты попал сюда.

– Есть люди, которые провели меня сюда. Кто они и как они это сделали, меня не касается.

– Меня касается.

– Я понимаю. Но ничем помочь не могу...

А ведь, похоже, он и в самом деле ничем не может помочь. Видно, синдикатом заправляют башковитые боссы. Этот парень для них мелкая пешка, разменная монета в большой игре. Ему не положено много знать. Чтобы никто не смог выйти через него ни на боссов, ни на заказчика.

– Ты говорил, что служил во внешней разведке. КГБ?

– Угадал.

– Как вышел на тебя твой шеф? Откуда он знал про твое существование?

– Возможно, организацией заправляет кто-то из бывших генералов.

– Или из действующих. Такой вариант возможен?

– Может. Но мне все равно. Для меня главное...

Киллер не договорил – потянулась пауза.

– Что главное? – спросил Клещ. – Бабки?

– Нет. Главное – выполнить заказ.

– Тогда ты, братан, в пролете.

– Как знать...

Это было невероятно. Но парень сумел высвободить руки. И разжавшейся пружиной бросился на Родиона. У него не было заточки. Но этот спец мог убивать голыми руками. Родион успел заметить два согнутых пальца на его руках – они метили точно ему в висок. Но увести голову с линии удара он не успевал.

Положение спас Клещ. Он сумел перехватить руку убийцы в самый последний момент. Навалился на киллера, но подмять его под себя не сумел. Тот увернулся и ударил Клеща в кадык. Пацан пропустил удар, дернулся как подбитый танк, схватился руками за перебитое горло, захрипел, выпучил глаза и кулем осел на пол.

Родион рассвирепел. И сам пустил в ход кулаки. Удар, второй, третий... Киллер обмяк, распластался на полу, голова безжизненно откинулась. И тут из полутьмы всплыл Данек с табуреткой в высоко задранных руках. Башня у парня крепкая, два таких метательных снаряда не смогли пробить броню. Зато третий оказался для него смертельным. Тяжелая табуретка проломила височную кость. Можно писать некролог.

– Идиот! – рявкнул Родион на Данька.

Но тот, похоже, даже не услышал его. Стоял как вкопанный и пялился на покойника как баран на новые ворота. В глазах паника и ужас. Еще бы, человека убил. Смертный грех. И утяжеленный срок...

– Погорячился ты, – уже более спокойно сказал Родион.

Перед глазами пошли красные круги, голова закружилась. Родион начал терять сознание. Давала знать о себе ножевая рана.

Он смутно помнил, как в камеру ворвались вертухаи. До того как свет окончательно померк перед глазами, успел увидеть перед собой круглый фейс какого-то прапорщика. Голоса его он уже не слышал...

* * *

В себя Родион пришел на «кресте». Светлая палата, занавесочки на окнах, четыре шконки в один ярус, запах лекарств. Рана аккуратно перевязана, почти не болит. В руках, ногах слабость, слегка тошнит. Но жить можно.

Места все заняты. На одной койке кто-то спит – одеяло под подбородок, зубы к стенке. Вторая заправлена, на ней двое – режутся в карты. Болезные заметили, что Родион пришел в себя. Стиры из их рук мгновенно испарились. Лица растянулись в угодливых улыбках.

– Давно я здесь? – спросил Родион.

– Да нет, какой давно? Утром тебя сюда привезли. Часа три прошло... К тебе, это, Земеля приходил. Спрашивал, как ты...

– Земеля? Где он?

– Да в соседней палате. У него это, профилактический осмотр.

Родион понимающе усмехнулся. Вору вольготно и на тюрьме, и в зоне. Везде есть лазареты, везде можно выбить для себя щадящий режим. Пожил среди людей – чисто для авторитета, и можно ложиться на профилактический осмотр. Снова люди, затем санчасть, и так по кругу. Неплохо.

– Палата отдельная?

– А то как же, – ощерился болезный. – И телевизор, и медсестра с уколами.

– Кто кого колет?

– Гы-гы, у них по очереди. Сеструха и к тебе приходила.

– На копыта мои смотрела.

– Зачем?

– А чтобы я их не отбросил...

– Гы-гы, и на ласты смотрела. Чтобы не склеились... Шухер! Сеструха идет!

Болезный определил это по стуку каблуков в коридоре. Родион понял, почему он называл медсестру сеструхой. Из-за ее комплекции. Пудов шесть в ней, не меньше. Но толстой ее не назовешь. Просто рослая баба, крупная. Все, как говорится, при ней. Только вот личико малость подкачало.

– Очнулся? – глядя на Родиона, спросила она.

Голос густой, чуть грубоватый. И сама она грубоватая. Такая, если что, и врезать может. На своем месте баба. Запросто может передвигаться по лазарету без всякого сопровождения.

– Как видишь, сестренка.

– Рана не опасная. Жить будешь.

– Жить – это понятно. Вопрос в другом – как жить.

– Нормально будешь жить... Тебя в другую палату переводят. Прямо сейчас... Эй, лодыри, а ну поднялись! – рыкнула она на картежников.

Те вмиг подорвались со своих мест, вытянулись в струнку.

– А ну взялись! – показала она им на шконку, где лежал Родион.

Хорошо, койка была с колесиками. Не пришлось им особо напрягаться, чтобы перетащить его в другую палату.

Это была палата, которую занимал Земеля. Светлые стены, паркетный пол, видеодвойка, холодильник, полированный шкаф для одежды.

– Хорошо тут у тебя, – сказал Родион. – Не потеснил?

– Потеснил чуть-чуть. Но я не в претензии. Сам же просил, чтобы тебя сюда перевели.

– Зачем?

– Скучно вдруг стало.

– А сестренка не веселит?

– Лялька, что ли? – осклабился Земеля. – Веселит. Когда настроение у меня есть. Но я могу укольчик ей в процедурной поставить. Там даже лучше...

– Хорошо ты устроился.

– А как же, положение обязывает... Ты тоже, говорят, неплохо повеселился. Два трупа у тебя на хате.

– Как два? Один же был...

– Клещ тоже ноги двинул.

Родион расстроился:

– Значит, загнулся пацан... Профи ему в кадык зарядил. Получается, наглушняк...

– Какой еще профи? – не понял Земеля.

– А тот, которому башку проломили.

– Это он тебя пикой пырнул?

– Он. А потом еще раз достать пытался. Если бы не Клещ...

– Откуда взялся этот профи?

– Откуда, не знаю. Но то, что по мою душу приходил, – это верняк. Кто-то заказал меня.

– Кто?

– Какая-то мокрушная контора.

– А если конкретней? Ты базарил с торпедой?

– Да, говорил. Только он ничего не знает. Эта контора реально шифруется.

– Ну хоть что-нибудь он тебе сказал?

– Я так понял, эту контору комитетчики возглавляют. Бывшие или даже действующие...

– Если комитетчики, тогда дело труба, – озабоченно покачал головой вор. – Комитетчики – это дохлый номер... Ты кому дорогу перебежал? Непонятки с красной крышей были?

– Да нет, не было. По крайней мере, здесь, в златоглавой, не было... Нет, красная крыша здесь ни при чем. Меня кто-то со стороны заказал. Бабки конкретные за меня отстегнули. Только киллер восемьдесят штук должен был получить. А весь заказ, я так думаю, штук на сто пятьдесят—двести потянул.

– Как этот упырь на кичу зачалился?

– Кто-то его вел. Вопрос, кто?

– В принципе можно пробить. Только без понту все, если за этой торпедой комитетчики стоят. Это контора серьезная... Как думаешь, кто мог тебя заказать?

– Не знаю, – задумался Родион.

– На кого грешишь?

– На Тычка. Но это падло прижимистое. Он же войну со мной из-за лавья начал. Чтобы двести штук баксов не отдавать. Кирьян его на счетчик поставил, ну, он в отморозку и пошел. Сам знаешь, какая каша заварилась... Вряд ли он с комитетчиками снюхался. Двести штук для него – все равно что серпом по яйцам...

– Не знаю, не знаю. Ты у него поперек горла стоишь. Слишком крутую кашу он заварил. Не расхлебать ему это варево, пока ты жив. И Карабасу ты как кость в горле... Но двести штук – это большие бабки...

– Финансы у них есть. Тычок ювелира одного кроет. А тот некислыми бабками ворочает...

– А может, еще кто-то есть, кто некислыми бабками ворочает. И кому ты поперек горла стоишь... Ты подумай, кто это может быть... Ты на чьи бабки «Пирамиду» поставил?.. На нефтебаксах это дело стоит, да?

– Нефтебаксы, они самые...

– Ты и дальше их качаешь?

– Есть немного.

– А что, если скважина больше не хочет делиться? Что может быть тогда?

– Что?

– Ба-альшой нефтяной фонтан может быть. Ба-альшой выплеск, в котором ты можешь захлебнуться... Нефтяным боссам лучше раскошелиться раз, чем сливать в твой карман меньше, но чаще. Сечешь, куда я гну?

– Думаешь, я не думал об этом? Думал... Только я знаю этих деятелей. Тише травы, ниже воды. Со мной они связываться не будут. Это гора, не вопрос. Но эта гора может родить только мышь...

– А это смотря кто трахнет эту гору. Если ее трахнет слон, то она и родит слона... Не буду утверждать, но, возможно, с этой горой замутили отморозки. Это раньше они были мухами, а сейчас раздулись до размеров слона. Они, конечно, выродки, но дела ставят круто...

– Думаешь, они могли спеться с нефтебоссами?

– У них твой Макаров. Или эта крыса ничего не знает про твои нефтяные дела?

– Кое-что знает.

– Ну вот, отсюда и растут уши у слона, который трахает гору...

А ведь Земеля прав. Отморозки – черти ушлые. Через крысу Васька вышли на боссов от нефтяной мафии, спелись с ними втихаря. И теперь вместе дуют в одну дуду. Нефть – это большие бабки. И нефтебоссам ничего не стоило отстегнуть двести или даже пятьсот тысяч «зеленью», лишь бы только отправить Родиона в мир иной. Дальше проще. Мокрушная контора получит заявку еще на десяток авторитетов, подвластных Родиону. Дальше в дело вступит бригада отморозков во главе с Тычком – не зря же он наращивает численность своего стада. Это «бычье» ринется на Заволжск, заварит там беспредельную кашу. Город он под себя не подомнет – сил не хватит. А вот смуту посеять может. Община развалится на самостийные куски и, как итог, выпустит из зубов нефтедобычу. Цель будет достигнута.

Нефтебоссы получат Заволжск. А Тычок с Карабасом – общинный бизнес в Москве. А скорее всего отморозков просто пустят в расход. Силами той же мокрушной конторы. И весь общинный бизнес отойдет нефтебоссам. Возможно, они считают, что имеют на него право...

– О чем думаешь, Космач? – спросил Земеля.

– Вопрос есть один.

– Да?

– Надо менять условия.

– Какие условия?

– Нашего договора... Я прямо сейчас дам тебе выход на своего человека, через которого вы можете протолкнуть за бугор свою нефть. Я ему сам позвоню. Объясню ситуацию. Он сделает все как надо...

Родион знает, кто играет против него. И от этого ему еще страшней. Противник у него грамотный, сильный и беспредельно жестокий. Очень даже может быть, что Родион и дальше будет пропускать удары. Сдаваться он не намерен и когда-нибудь выправит игру, пустит врага под откос. Но до этого может случиться, что он потеряет контроль над нефтяным каналом. Нефтебоссы сейчас в силе и способны выбить почву из-под ног. А чтобы этого не случилось, он в самое ближайшее время передаст этот канал ворам. Этим он убьет двух зайцев. И дорогу на Запад сохранит, и условий договора не нарушит. Его коронуют, а он не сможет выполнить обещания. Что тогда? Лучше не спрашивать...

– Заметано! – ухватился за его слова Земеля.

– Но и вы должны поторопиться с коронацией.

– Что, понял, где твое спасение?.. Базара нет, ускорим процесс. Чтоб ты знал, мы с Агдамом уже заслали маляву на зону, где ты срок мотал. И на крытый в Заволжске, где ты парился. И еще много куда зарядили. И насчет схода будем скоро говорить. Если косяков за тобой не водится, все будет на мази. Мы за тебя подпишемся, Банчик тоже не откажет. Так что не грусти, все будет ништяк...

Воровская корона Родиону нужна. Он нутром чуял, что назревают еще куда более крутые события, которые погребут его под своей тяжестью. А титул вора в законе поможет ему выбраться из завала.