Текст книги "Все мы грешные"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

* * *

Упершись локтями в стол, положив подбородок на сжатые кулаки, майор Глянцев с участием смотрел на своего друга.

Вадим сидел напротив и смотрел в никуда.

– Ну что скажешь? – спросил Багров, указывая на фотографию, лежавшую на столе.

– Скажу, что жена у тебя красавица.

Банда Ворона. Серьезные ребята. Автомобили крадут, как семечки щелкают. Кому-то возвращают – за деньги, разумеется. Кому-то нет. Продают машины или на запчасти разбирают. С размахом работают соколики. Так просто к ним не подобраться. А вот Вадим взял да подобрался. И взял их в оборот. Собрал веские доказательства, припер, что называется, к стенке.

Сегодня вечером спецподразделение собиралось уже брать банду. Но не тут-то было. Эти подонки опередили Вадима на один шаг.

Ради супруги Вадим пойдет на все, даже на должностное преступление. Это у него в глазах написано. Может уничтожить улики. И не понять его нельзя. Но все же вызволять Настю из беды следовало бы не в ущерб делу. Однако окончательное решение за Вадимом.

– Боюсь, что у меня нет выхода. Придется уступить этим ублюдкам. – В его голосе слышалась горечь.

– Уголовное дело не кастрюля. Его так просто не закроешь, – вздохнул Артем. – Слишком много сил отдано. Твоих прежде всего сил. Да и начальство взбесится.

– Пусть бесится. Если все по уму сделать, самое большее, что мне грозит, это вылететь с работы. Но это лучше, чем пожертвовать Настей. А этого, блин, Ворона я потом достану. – Взгляд Вадима метал молнии. – Своими руками удушу. Без суда и следствия.

– Посадят, – предостерег Артем.

– Если докажут. А следов после себя я не оставлю, будь спокоен.

– Ты профессионал, я это знаю. В общем, если у нас ничего не выйдет, я помогу тебе закрыть дело.

– А что у нас должно выйти?

Вадим настороженно посмотрел на него.

– Я подключил к делу своих агентов-осведомителей. – Артем выдержал его взгляд. – Возможно, они помогут узнать, где Настя.

– Я же просил тебя ничего не делать.

Вадим узнал о похищении Насти еще вчера. С ним связался доверенный Ворона, поставил его перед фактом и выставил условия ее освобождения. Но никто из начальства об этом не знал. О своей беде Вадим решил никому не рассказывать. Только ему, Артему, лучшему другу, выложил все как на духу. Но просил ничего не предпринимать. Малейшая неосторожность могла стоить Насте жизни. Уж кто-кто, а Вадим не понаслышке знал о жестокости Ворона.

Он ведь пока не пытался искать жену сам. А у него был осведомитель, а попросту говоря, стукач, не где-то там, а в окружении самого Ворона.

– Не бойся, никто ни о чем не догадается, – заверил Артем.

– На все сто этого гарантировать не может никто. Короче, ты поможешь мне закрыть дело? Да или нет? – требовательно спросил Вадим.

Похоже, сейчас на карту ставилась сама их дружба.

– Ты уверен, что иного пути нет?

Артем сдаваться не торопился, хотя уже был близок к этому.

– Уверен!

Вадима не переубедишь.

– Хорошо, можешь на меня положиться. Я с тобой.

«Чего не сделаешь ради друга!»

2

В первый вечер Сергей Борисович лишь слегка коснулся ее бедер, но не притронулся к ней. На постель не было даже намеков. Разве что взглянул. Он прожигал ее насквозь ласкающими восхищенными взглядами. В них таилась некая неведомая сила, раскаляющая чувства. Они словно гипнотизировали, околдовывали.

Но Настя пока находила в себе силы сопротивляться этому наваждению.

Ее сфотографировали, после этого она еще некоторое время провела с Вороном. Поужинали и расстались. Но он обещал провести с ней подобным образом и завтрашний вечер.

Она верила в себя, настраивала себя на борьбу с его чарами. Но ей было страшно.

А ночью ей приснился сон.

Сергей Борисович забрался без спросу к ней в постель, ласкал и целовал ее обнаженное тело. А она, дура, лежала не шелохнувшись. Нет бы рубануть ему ладонью по адамову яблоку. Вот он лег на нее и, улыбаясь, растворился в ней.

Настя вздрогнула и проснулась. Простыня под ней была мокрой от страстного сока.

«Сука! Тварь! Ничтожество!»

Она казнила себя. Испытывать страсть к мерзавцу, подонку, врагу Вадима, да как она могла!.. Нет, она и близко не подпустит его к себе!..

Наступил второй вечер.

Она сидит с Вороном все в той же комнате. Отличный стол, вино, музыка, его завораживающий взгляд, мелодичный голос. Но напрасно напускает он на нее свои чары, она не поддается им, держит себя в узде. Не дождаться ему, когда она растает перед ним. Нет, она не сдастся.

И он, похоже, это понимает.

– Ты должна ценить мое к тебе отношение. – Это был первый признак его раздражения. – Я веду себя так, будто ты, Настя, принцесса. Но ведь ты моя пленница. По сути, моя рабыня. А твоего мужа я не боюсь. Хоть убей, не боюсь. Поэтому могу делать с тобой все, что мне угодно. Ты согласна со мной?

Насчет Вадима он, возможно, блефовал. Но в том, что она целиком в его власти, тут он, конечно, прав.

Настя побледнела.

– Согласна, – выдавила она из себя.

Спокойно, только спокойно! Надо казаться покорной. Хотя бы до поры.

– Вот видишь. Но ты не бойся, я не притронусь к тебе. Только не подумай, что я «голубой». – Ворон самодовольно улыбнулся. – В смысле секса у меня все в полном порядке. Люблю женщин, особенно таких красивых, как ты. Не стану скрывать, я хотел бы переспать с тобой. И сделаю это в свое время. Когда ты мне сама позволишь.

Настя отвела взгляд. Он не должен видеть ярость в ее глазах.

* * *

Ворон не кривил душой. В обращении с женщинами, особенно в последнее время, он старался вести себя по-джентльменски.

Красивый от природы, привлекательный, он легко рушил бастионы женской неприступности. Мало кому удавалось устоять перед силой его очарования. Все, кто нравился ему, рано или поздно по своей воле оказывались в его объятиях. И чаще всего это случалось рано. Он упивался своими победами.

Он давно уже никого не насиловал. От проституток воротил нос. Но когда добивался близости с интересной женщиной, то входил в охотничий азарт.

Азарт этот захватил его с особенной силой, когда он увидел Настю.

Какая женщина! Сколько в ней энергии! К ней тянет так, что невозможно устоять.

Чутье ему подсказывало, что он тоже интересен ей. Но тем не менее она настраивает себя на отпор. Сама, по своей воле, она ему не подчинится.

Сильная женщина!.. Но он сломит ее упрямство. Не физически. Она станет его рабыней не только телом, но и душой.

Вот уже четыре вечера подряд проводит он с Настей. По-прежнему наблюдает все ту же борьбу чувств, не в его пользу. Красотка не отталкивает его. Но чувство долга перед мужем в ней очень сильно.

Не пора ли бросить эти игры в благородных джентльменов? По морде и в постель! Ведь и в насилии есть свой азарт!..

Легальным бизнесом Ворона была торговля автомобилями. Держал собственный автосалон: иномарки, отечественные. Все автомобили только с конвейера, ноль пробега. Ни одной ворованной машины. Попробуй придерись! Поэтому в своем офисе он чувствовал себя спокойно. Если нагрянут менты, то никаких «руки за голову» не будет. Только «здравствуйте», «извините».

Перепродажа краденой техники происходит на стороне. Хотя нити управления его криминальным бизнесом, его гоп-стоп-автофирмой, тянутся отсюда, из просторного кабинета на втором этаже здания автосалона. Но они, эти нити, не материализованы, их к делу не пришьешь.

Но не все у него в последнее время так гладко, как хотелось бы. Нависли все же над ним грозовые тучи. Благодаря этому хреновому менту, майору Багрову, мать его так.

Только, похоже, эти тучи теперь пройдут стороной.

– Значит, Багров, хрен ему в грызло, выбросил белый флаг? И это проверено?

Ворон сидел в крутящемся кресле, ноги на ковбойский манер вытянул на столе.

– Проверено, босс, – кивнул человек, стоявший напротив. – Все улики против нас ликвидированы. Короче, концы в воду. Чтоб я сдох. Короче, девку пора отпускать.

– А как там Виталин?

Он спрашивал о полковнике Виталине, начальнике Багрова.

– Рвет и мечет! – Человек напротив злорадно усмехнулся. – Багров снижает показатель. Грозятся снять его с должности. И снимут! Но не посадят, это точно.

У Ворона были свои люди в ментовке, стучали во все барабаны, честно отрабатывали кормовые.

– Значит, говоришь, все шито-крыто. Улик у ментов, говоришь, нет. – Ворон не торопился праздновать победу. – Но ведь и без улик до меня добраться можно. Багров крут, очень крут. Без погон он станет вдвойне опасным. Может и закон побоку пустить. Опасен он, опасен.

– Стреляет он классно, – согласился собеседник. И тут же осклабился. – В натуре, босс, я врубился. Все сделаем как надо!

* * *

Ему было жаль расставаться с ней. Пусть между ними ничего не было, но ему приятно само ее общество. Дивные вечера провел он с ней. Тьфу ты, опять потянуло на лирику.

Неужели он и впрямь потерял голову от этой красотки? Наверное, так оно и есть.

– Твой муж от тебя отказался, – сообщил он ей с печалью и сочувствием в голосе.

– Этого не может быть.

Настя в это поверить не могла.

– Я и сам сначала не верил. Но факт есть факт. Он отказался выполнить наши условия.

– Что ж, он сделал выбор. Что теперь будет со мной?

– Тебя мы отпустим. – С недавнего времени они обращались друг к другу на «ты». – То, чего я добивался, я получил от других. В обход твоего мужа. Так что, по большому счету, условия выполнены. Но я бы и без того отпустил тебя. Что я, изверг?

– Условия выполнены. Но не им, – задумчиво повторила Настя.

Ей было нехорошо.

– Ты должна понять своего мужа. Он человек долга. Мы хоть и враги, но я его уважаю.

– Я тоже.

«Уважаешь, но не любишь», – уточнил про себя Ворон, стараясь проникнуть в ее мысли.

Нет, Настю муж не предал. Но она этого не знает. И пусть не узнает.

– В общем, дорогая моя, можешь возвращаться домой. Да, кстати, в конторе твоего мужа никто понятия не имеет о твоем исчезновении. Если вдруг кто проведает о чем, Вадиму твоему будет худо. Дело-то закрыто, и в этом обвинят его. А должностное преступление – это тебе не просто так. Так что лучше никому и ничего. Придумай что-нибудь. Скажи, что гостила у мамы.

– У меня нет матери.

Настя не поднимала глаз.

– Жаль, жаль... Короче, найди какую-нибудь отговорку.

– Найду.

– Вот и ладно. Все, я тебя не держу.

«Но я еще приду за тобой», – думал Ворон, глядя из окна, как ее усаживают в машину.

Он посмотрел на часы. Время приближалось к полудню.

* * *

Артем Глянцев сидел за столом, как обычно по привычке упершись в него локтями, подбородок на сжатых кулаках. Так он сидел перед Вадимом три дня назад, в этом же кабинете. Только сегодня он один.

Вадим никогда больше не зайдет к нему. Никогда! Сегодня утром по пути в управление его сбила машина. Сбила насмерть. Несчастный случай?.. Да, кое-кто склонен так считать. Только не Артем.

Он знает, смерть его друга не случайна.

Ребята сейчас сбиваются с ног в поисках «Нивы» белого цвета. Но ее не найти. Сработал профессионал высокого класса. Сбил Вадима и не оставил после себя никаких следов. А саму машину наверняка уже разобрали на запчасти.

Вадим в точности выполнил все условия Ворона. Ему грозило увольнение, и он это знал. И уже начал готовиться к ответному ходу.

Отомстить Ворону он собирался в обход закона. Он мог выследить его и сработать не хуже маститого киллера. Но сделать это ему не позволили.

Неужели Ворон предугадал действия майора Багрова? Вполне возможно. Ведь он хорошо знал Вадима, своего злейшего врага. И знал, чего от него можно ожидать.

Ворон снова опередил Вадима на один шаг. На этот раз на последний.

Дверь в кабинет Глянцева открылась, и на пороге выросла фигура полковника Виталина.

– Сиди! – остановил он Артема, поднявшегося навстречу начальнику.

Тот послушно опустился на стул. Присел и Виталин.

– Да-а, дела! – на басах протянул полковник, вытирая платком вспотевший лоб. – Потеряли мы Вадима. Жаль! Толковый был офицер. Жаль только, завалил дело с Вороном.

Артем с Вадимом сработали чисто. Причастности Ворона к делу о массовом угоне автомобилей опровергать, конечно, не стали. Но все доказательства его вины, с таким трудом добытые, фальсифицировали, поставили под сомнение. И в довершение всего Вадим пришел к начальнику и расписался в собственном бессилии. Тут и началось. Гром и молния!.. Ну да ладно, все уже в прошлом.

«Я сам доберусь до Ворона».

Артем твердо решил рассчитаться с негодяем. И ему не нужны доказательства его вины. К черту следствие! Око за око, вот и весь сказ!

– Я только что от жены покойного, – сказал Виталин. – Жаль бедняжку. Какое горе!

– Что? – не сразу понял Артем. – Вы были у Насти? У жены Вадима?

– Да, конечно, – удивился его реакции полковник. – Кому же, как не мне, доносить скорбные вести. Так уж заведено.

«Значит, Настю уже вернули. Не зря, оказывается, старался Вадим. Но когда вернули, суки! Когда его уже нет!»

– А чего это ты так разволновался? Случилось что?

– Да нет. Просто я знаю, Настя уезжала куда-то по своим делам. Значит, уже вернулась.

Нет, Настю в это дело он впутывать не будет. И без того настрадалась. А тут еще гибель мужа.

С Вороном он разберется сам, лично.

* * *

«Ваш муж погиб. Ваш муж погиб. Ваш муж погиб».

Эти слова стояли в ушах, рвали на части душу, разрывали сердце.

Полковник, сообщивший ей страшную весть, давно ушел, а она продолжала стоять все на том же самом месте. Словно изваяние.

«Неужели Вадима больше нет?» Эта мысль все никак не могла укрепиться в ее сознании.

Как это его нет? Что за глупость? Этого просто не может быть!

В какой-то момент она почувствовала, что близка к помешательству. Надо брать себя в руки.

Виновника гибели мужа найдут, обязательно найдут, заверял ее полковник. Но станет ли ей от этого легче? Нет, не станет.

Вадим предал ее, отказался пожертвовать ради нее своим делом. Может, эта мысль уймет ее скорбь?.. Нет, не уймет.

Вадим не предал ее. Он всего лишь отказался идти на поводу у бандитов. Он человек долга. Это достойно уважения. К тому же он искал или уже нашел способ, как вырвать ее из цепких лап Ворона. Она уверена в этом. Да только не успел.

Вадим, милый, дорогой. По щеке Насти скатилась первая слеза. Она разрыдалась и упала на диван, зарылась головой в подушку.

В тот день, когда похоронили Вадима, к ней подошел какой-то мужчина.

– Майор Глянцев, – представился он. – Я друг Вадима. Я накажу убийцу.

И все, больше ни слова. Посмотрел на нее с сочувствием и скорбью и исчез.

3

Прошло два месяца. Горечь утраты ушла вглубь. Но продолжала время от времени бередить душу.

Горе горем, а нужно думать и о хлебе насущном. Настя потеряла не только дорогого ей человека, но и кормильца. У нее оставались деньги, но немного, так себе, кот наплакал. И они заканчивались.

А нужно продолжать учебу. При этом еще на что-то жить. Стипендия по нынешним-то временам подспорье аховое.

Надо устраиваться на работу. Но что она умеет делать? Какая у нее профессия? А никакой! Специалист по финансам без диплома не специалист.

Вот танцевать она умеет. Но таких, как она, доморощенных танцовщиц хоть пруд пруди. А хлебных мест на сцене, увы, на всех не хватает.

А если попробовать себя в роли фотомодели? Нынче это в моде.

Сейчас многие девушки называют себя фотомоделями. Но заниматься этим делом может далеко не каждая. Но она, Настя, не каждая. Она хорошо знает себе цену. С такими, как у нее, внешними данными ее оторвут с руками и ногами. И грация в ней есть, и обаяние. Позировать умеет, фотогенична. Что, может, в самом деле попробовать?

Тем более опыт у нее кое-какой есть. Был такой художник, рисовал с нее картины. Только после этого на героин посадил. А если вспомнить еще и съемки в постели... Настя горько усмехнулась. Нет, дурой она больше не будет.

В этом деле лезть из кожи вон она не станет. И блестящая карьера ей ни к чему. Лишь бы на хлеб хватало. А когда закончит институт, получит диплом, о модельном бизнесе и думать перестанет.

Миловидная, средних лет женщина из агентства глядела на Настю без особого интереса.

Да, эта девушка красива, очень красива. Но такие красавицы уже давно перестали ее удивлять.

А тот особый магнетизм, каким обладала Настя, действовал только на представителей сильного пола. Ну, может, еще и на лесбиянок. Но, увы, женщина из агентства не была ни мужчиной, ни «розовой».

– А можно посмотреть вашу папку? – спросила она равнодушно вежливым голосом.

– Какую папку? – не поняла Настя.

– В которой вы держите свои фотографии. Ведь я должна знать, как вы выглядите на снимке.

– Но у меня нет никакой папки! И снимков тоже.

– А зря. Каждая уважающая себя модель должна иметь подобную папку. Кстати, а какие курсы вы заканчивали? Я имею в виду, курсы по нашему профилю.

– Никакие.

– Тогда бы я вам порекомендовала для начала пройти курсы.

Она протянула Насте визитную карточку некоего специалиста, дающего частные уроки. Не за спасибо, конечно.

Настя механически взяла визитку и, не глядя, сунула в сумочку. Ничего больше не говоря, повернулась к женщине спиной и непринужденно направилась к выходу.

Как она шла! Какая у нее походка! Какая грация, пластика движений!.. Но, увы, женщина ничего этого не видела. Она даже не удосужилась проводить девушку взглядом.

Настя не особенно расстраивалась. Подумаешь, не взяли! Не суждено, значит, стать фотомоделью. От этого не умирают. Сейчас вот пойдет и запишется на курсы бухгалтеров. Два-три месяца учебы, помимо института, и у нее в кармане корочка. Отличный будет довесок к незаконченному высшему. Возможно, ее примут кассиром куда-нибудь в банк. И практику получит, и заработок будет.

Ее размышления прервал молодой человек в темных солнцезащитных очках с длинными затянутыми в хвостик волосами. Широкополая шляпа, длинный шарф, обмотанный вокруг шеи, длинное пальто. Эдакая разнузданная творческая личность.

Он подошел к ней, когда она уже далеко отошла от офиса модельного агентства.

– Что, не взяли? – спросил он Настю так, будто знал ее сто сорок лет и два года.

Она не видела его глаз. Но чувствовала, как его взгляд пытается пробраться под кожу полупальто, снять с нее одежду. Ему хотелось увидеть ее нагой.

«На-ка, выкуси!»

– Отвали! – небрежно бросила Настя.

Она даже не замедлила шага.

– Я вижу, вы расстроены. Ведь расстроены? Да?

Тип в очках продолжал ее доставать.

«Вот зануда!»

– Слушай, ты!..

Настя остановилась и посмотрела на него уничтожающим взглядом. Но тот нисколько не смутился.

– Слушаю! – как ни в чем не бывало откликнулся он.

– Ну, чего ты ко мне пристал? – возмутилась она.

– А ты мне нравишься, – он перешел на «ты». – Как фотомодель. Может, я хочу сделать из тебя звезду.

– Ты? Звезду?.. Слушай, с какой горы ты свалился?

– С той, откуда берутся фотографы. Я, между прочим, первоклассный фотограф.

Возможно, он не врал.

– Ну и что?

– Я делаю фото таких вот красавиц, как ты. Если снимки получаются, их охотно берут журналы, монету отстегивают. Не зазря же работать. А из тебя выйдет толк. Глядишь, и на западные журналы выскочим.

– На «Плейбой» или на «Пентхаус»? – усмехнулась Настя.

– А что, я и с обнаженной натурой работаю. А эротика, она хорошие деньги приносит.

Ну, ничем его, заразу, не смутишь.

– А вот я обнаженной натурой не работаю. Так что, мальчик, поищи себе другую ляльку.

– А в купальнике? В купальнике будешь сниматься?

– Ну, это еще куда ни шло.

– Тогда по рукам?

– По рукам? Ты что, думаешь, я согласилась?

– А почему бы и нет? Ведь я тебе. Э-э...

– Настя.

– ...тебе, Настя, буду платить.

– И сколько?

– По пять баксов за снимок. Немного, конечно. Но и не так чтобы уж очень мало.

– А ты что, «зеленью» расплачиваешься?

– Да, запросто.

– Ладно, уговорил. Только учти, догола я раздеваться не буду. И не надейся. Ты меня понял?

– Понял.

Саша Самур – так представился молодой фотограф – жил в двухкомнатной квартире. Не в самом центре, но и не на окраине города. Одна комната полностью отведена под студию. Шикарная двуспальная кровать, застеленная дорогим пледом. Тяжелые шторы на окнах. Уют, интим. Ослепительный свет юпитеров. Уж не порнуху ли здесь снимают, шевельнулась в голове у Насти мысль.

Она насторожилась, мысленно обругала себя. Как же она могла позволить уговорить себя, как оказалась в этой норе?

Настя внимательно посмотрела на Сашу. Невысокий, худощавый. Вряд ли в его руках таится большая сила. С таким, если что, проблем не будет. А если еще кто нагрянет?

– Да ты не бойся! Никто тебя не обидит. – Он заметил ее волнение, понял причину.

Деловито взял ее за руку и вывел на середину комнаты.

– А я и не боюсь. – Она сделала удивленный вид. – С чего ты это взял?

– Ну что, начнем?

Он не обратил на ее слова ну никакого внимания.

– Начнем.

– Купальник с собой?

– Да нет, я же не знала, что так получится.

– Как же ты, интересно, собиралась в фотоагентство?.. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Может, покажешься в нижнем белье? Кружевные трусики, бюстгальтер.

– Или лучше совсем без них?.. Короче, друг любезный, тащи купальник. У тебя есть, я знаю.

Она угадала. Купальник, мини-бикини, у него нашелся. И даже как будто совсем новый.

Саша не прочь был бы посмотреть, как раздевается Настя. Глазами художника, мол. Но Настя бесцеремонно выставила его вон из комнаты. Неприлично мужчине смотреть, как оголяется женщина, пусть она и фотомодель.

Фотомодель. Есть какая-то недоговоренность в этом слове. Кое-кто всерьез считает, что оно соответствует словам «куртизанка», «шлюха». Но нет, она не даст повода считать себя таковой.

Работа началась.

– А из тебя, Настя, выйдет толк, – уверенно сказал Саша, нацеливаясь на нее объективом.

Она стояла к нему вполоборота. Одним коленом оперлась о кровать. На губах чарующая улыбка. Волосы распущены. Руки закинуты за шею. Она великолепна.

– Так, а теперь сюда, – он указал на кресло.

Настя послушно отошла чуть в сторону.

Примерно через час Саша отложил фотоаппарат в сторону.

– Я уже прикинул. Из всего, что я нащелкал, выйдет шесть классных снимков. Все остальное в мусор. Увы, в неоплачиваемый мусор. Итого с меня тридцатник.

– Я одеваюсь.

Настя потянулась за одеждой.

– А может, лучше совсем разденешься? – Он сделал глотательное движение.

– И что дальше?

– А дальше туда, – он кивнул на постель. – Сделаем еще пару-тройку снимков. За каждый плачу по двадцать баксов. Идет?

Он взглядом снимал с нее бикини.

– И как же мне ложиться? Раздвинуть ноги или сдвинуть? – Она, казалось, говорила серьезно.

– Раздвинуть.

– Тогда выйдет порно. А я ведь даже с эротикой связываться не хочу.

– А что, если без камеры? – Саша тяжело задышал. – Что, если только ты да я?..

Кончилось тем, что она решительно потребовала у него свои тридцать долларов и ушла, хлопнув дверью.

Она не ложится в постель с кем попало. Теперь ему это будет известно.