Текст книги "Страсть по понятиям"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ваню поставил охранять наш покой. Он должен был наблюдать за дорогой и сообщать мне о любом подозрительном явлении. По этой дороге мог передвигаться враг, и я очень не хотел, чтобы нас застали врасплох.

Но Ваня расслабился. Он уснул на боевом посту с недопитой банкой в руке. В таком положении я его и застал. Он сидел на водительском сиденье с опущенной вниз головой. Я хлопнул его по плечу, приставил к затылку пистолет и, когда он проснулся, взвел курок.

– Дернешься, застрелю!

– Костя, не шути! – не на шутку испугался Ваня.

– Я не Костя.

– Да ладно не Костя! – нервно и совсем не весело хохотнул он. – Я же тебя слышу!

– Костю Федя Струков застрелил. Пока ты спал, он его убил. Теперь твоя очередь!

– Костя, хорош прикалываться!

– Это не прикол, Ваня. Это расплата за все твои косяки. Ты меня охранять должен. А как ты меня охраняешь? Как?.. Что, нечего сказать?.. А жаль. Надо говорить Пока есть возможность.

– Костя, не надо!.. Любую бабу можешь!.. Я Зинке ничего не скажу…

– Ну, если любую бабу…

Я сунул пистолет за пояс, подошел к холодильнику, достал оттуда банку пива, промочил горло.

– Ну и шуточки у тебя! – потирая затылок, кисло улыбнулся Ваня.

– Это не шуточки. В следующий раз я тебя застрелю. Если заснешь. И ты можешь меня застрелить, если я засну… Мы на войне, парень, и ты должен это понимать.

– Я понимаю.

– Ну, тогда не спать. И не бздеть.

Я снова отправился в спальню, но через какое-то время проснулся, осторожно выглянул в салон. Ваня не спал, он крутил головой влево-вправо, всматриваясь в зазоры между ветками, которыми мы замаскировали наш автобус.

В следующий раз он сам разбудил меня. И время мое вышло, и обед был уже готов. Мы перекусили, и он завалился на свой диван. А я занял боевой пост. Но до самой темноты никто не появился.

Ночью мы спали оба, потому что в кромешной темноте с дороги нас не смог бы заметить даже леший. Тем более дождь снова пошел, тем самым уменьшив и без того низкую вероятность боестолкновения с противником.

Но именно этот дождь снова поднял уровень воды в реке. К утру распогодилось, но не могло быть и речи о том, чтобы продолжать путь. Мы завели автобус, зарядили подсевшие аккумуляторы, приготовили завтрак.

Ситуация такая, что надо было расслабиться и получать удовольствие от общения с природой.

Мы позавтракали, посмотрели фильм по видео. Неплохо было бы рыбку в реке поудить, но я решил не рисковать. И ведь как чувствовал…

Я выпил пару банок пива, лег спать, но Ваня меня разбудил. Он толкнул меня за плечо и, приложив палец к губам, движением головы показал на окно.

В зазор между ветками я увидел стоящий на дороге «уазик» с большими колесами. Возле машины стоял печально знакомый Федя Струков, а с ним один из тех амбалов, с которыми он отправил меня на больничную койку.

Оба в камуфляже, с короткоствольными «калашами». Кевларовые бронежилеты на них в тон камуфляжу. Чувствовалось, что ребята не на прогулке здесь.

Они о чем-то разговаривали, видимо, решали, ехать им через залитую рекой дорогу или нет. А из машины тем временем выбирался еще один хорошо известный мне атлет. И этот упакован по полной программе – камуфляж, броник, автомат… Уж не по нашу ли они здесь душу?

Враг находился так близко от нас, что я мог услышать их разговор. Для этого достаточно было приоткрыть окошко.

– Застрянем мы здесь, Струк… – донеслось до меня.

Но Федя никого не слушал. Он направился в обратную от препятствия сторону, присел на корточки, внимательно рассматривая дорожную хлябь. Ночью шел дождь, и вода должна была уничтожить следы от наших колес. Но, похоже. Федя что-то заподозрил. Он приподнял голову и прошелся взглядом прямо по нашему автобусу. Его и без того узкие глаза торжествующе сощурились. До него уже доходит, что за куст привлек его внимание. Не куст это вовсе. Понимание пришло, но автомат на изготовку еще не взят. Когда он это сделает, будет уже поздно. Мы вступим в перестрелку, но шансов против автоматов у нас не будет. Даже бронежилеты нас не спасут.

А бронежилет уже на мне, хотя не совсем еще закреплен. Но затягивать ремешки времени нет. Вот-вот Федя вскинет автомат.

Я резко распахнул водительскую дверь, ею же отталкивая ветки, вывалился из машины.

Мне очень бы хотелось поговорить с Федей, спросить с него за свои увечья, сломать ему челюсть для ровного счета. Но, увы, сейчас я должен был действовать наверняка. Вот он уже вскидывает автомат, в запасе у меня всего-то мгновение…

Стрелять меня учили опера старой закалки, на своей шкуре испытавшие прелесть бандитского произвола девяностых годов. Тогда им приходилось идти с пистолетом на автоматы, убивать и побеждать, тем самым спасая себе жизнь. Меня учили, что пистолет в руке должен жить своей жизнью, как это происходит с крылатой ракетой, запрограммированной на разрушения. Я должен задавать цель, а пистолет сам должен ее поражать… Все это высокие слова, на самом деле обычное оружие своей жизнью жить не может Но все-таки я старался, чтобы пули точно ложились в цель независимо от моих страхов и переживаний. Я усиленно тренировался, и, как показала жизнь, не зря. Мне приходилось применять свое мастерство на практике, и не однажды быстрые и точные выстрелы спасали мне жизнь. Спасти они должны были меня и сейчас…

Я выстрелил Струкову в голову, заметил, как первая из двух пуля выкрошила у него во лбу круглую дырочку. А рука уже направляла ствол на следующую цель. Я выстрелил в громилу, который уже готов был нажать на спусковой крючок. В этого я выстрелил несколько раз, после чего перенес огонь на его дружка. И ему я метил в голову, потому что туловище защищал бронежилет. Но только одна пуля смогла поразить цель, и то в шею.

На этом эффект внезапности был исчерпан. И окажись в машине четвертый боец, мне бы пришлось туго.

И этот четвертый нашелся. Он выстрелил в меня короткой очередью. Одна пуля ударилась в бронежилет, а остальные прошли стороной Но сейчас враг возьмет поправку и разнесет мне голову. А я уже завалился назад – под воздействием кинетической энергии пули. Бронежилет она вроде бы не пробила, но удар в грудь был очень сильным. Я подался назад, осознавая, насколько удобную мишень собой представляю. Ведь я не могу стрелять, потому что теряю равновесие. Да и руки немеют. Еще мгновение, и все. Даже на пятую точку опоры опуститься не успею… Но именно в это мгновение и произошло чудо. И совершил его Ваня. Он выстрелил из своего дробовика раз, другой, подбежал к машине и разрядил во врага всю обойму. На этом бой закончился…

Глава одиннадцатая

Не знаю, действительно ли существуют бронежилеты, которые полностью поглощают кинетическую энергию пули, распределяя ее по всей своей площади, но я бы хотел обладать таким. Слишком уж болезненным оказался удар. Но ребро вроде бы целое, дыхание восстановилось, а боль пройдет. Главное, что пуля не пробила бронь. А ведь это автоматный выстрел…

Я медленно поднялся с земли, осмотрелся. Федя лежит с дыркой в голове, два его дружка такие же покойники. Ваня столбом стоял возле «уазика», ошалело глядя в глубь салона. Я подошел к нему и увидел полулежащего на заднем сиденье человека с какими-то кровавыми ошметками вместо головы. Ваня с ужасом смотрел на результат своего боевого задора. >

– Эй, пошли!

Я взял его за плечо, потянул на себя. Он дернулся, резко повернулся ко мне.

– Я его убил? – спросил он, выпучив на меня дикие от ужаса глаза.

– Нет, сейчас новая голова вырастет.

– Не вырастет!

– Нуда, нуда… Спасибо тебе. Ваня, на этот раз ты меня сильно выручил.

– Да, но человека убил.

– Ничего, привыкнешь.

– Я не хочу привыкать! – истерично заорал на меня Ваня.

Одной рукой я забрал у него ружье, а другой влепил пощечину. Парень часто заморгал, потрясенно глядя на меня. Глаза дурные, но в них уже нет злости. Пустота в них – верный признак, что пошла перезагрузка Ваня перезагружался долго. За это время я успел осмотреть всех поверженных врагов. Действительно, ни одного живого. А так хотелось надеяться, чтобы хоть кто-то был просто ранен. Но, увы, некого допросить. И челюсть Феде уже не сломаешь.

– Кость, а я правда его убил? – уже более спокойно, хотя и напряженно спросил Иван.

– Башку снес. Как в крутом боевике.

– И что мне теперь будет?

– К исправительным работам тебя приговорят.

– Судить будут?

– Нет, судить не будут, но к работам приговорят. Прямо сейчас. Когда руки заняты, дурные мысли в голову не лезут…

Я достал из багажника лопату, отвел Ваню подальше в лес, показал, где копать. И сам взялся за работу. Сначала Струкова к будущей братской могиле подтащил, затем еще одного его дружка, другого… Из сил выбился, пока не уложил рядком весь квартет. Обыскал всех, документы и деньги забирать не стал. Но снял с покойников бронежилеты, собрал в кучу все оружие. И еще в качестве трофеев ко мне попали сотовые и один спутниковый телефон, по которому Струков держал связь со своим начальством. Так и подмывало мне позвонить Игорю или даже самому Ремезову и принести соболезнование в связи с безвременной кончиной четырех бойцов. Но все-таки я удержался от искушения. Но как действовать, если телефон сам зазвонит…

Собрав трофеи, я отправился к «уазику». Машина хорошая, проходимость у нее не чета нашему автобусу, но было бы глупо брать этот аппарат на вооружение. Я забрал из багажника одну из двух полных канистр с =

бензином, перенес их в автобус. Запас, как говорится, карман не тянет. Затем я посмотрел, сколько топлива осталось в машине. Один бак был почти пуст, зато второй полный под завязку.

Я слил бензин почти полностью, перегнал в бак своего автобуса. На остатках топлива отогнал машину подальше от места происшествия, нашел старую заброшенную дорогу, по которой заехал на солнечную полянку, подходящую для того, чтобы организовать грандиозный пожар без ущерба для леса.

Машину я облил бензином, поджег, отошел подальше, дождался, когда огонь спадет, только тогда отправился в обратный путь.

Иван работал с рвением и к тому времени, когда я добрался до него, уже вырыл могилу.

Забирать деньги у покойников – это мародерство. Но документы я все-таки у них отнял. Мало ли. вдруг захоронение когда-нибудь обнаружат, следствие установит личности покойников, начнет выяснять, что делали они в лесу, за кем охотились, вдруг еще выйдут на меня. Обвинение мне вряд ли смогут предъявить, ну а вдруг? Могут ведь и на Ваню надавить, вдруг он расколется…

– Да. Федя, был ты козлом, а похоронят тебя, как собаку, – сказал я. сбрасывая в яму первый труп.

Не чувствовал я жалости к этому человек, но все равно настроение было скверное. Хоть убивал я для того, чтобы выжить, но душа ноет. Это не первые мои трупы, но еще ни разу я не избавлялся от покойников таким образом.

Автоматы я тоже сбросил в могилу. Хотел оставить их себе, но потом решил, что это слишком. Во-первых, нет у меня столько тайников, чтобы взять их на хранение. А во-вторых, меня могли взять с этим оружием, по нему определить мою причастность к исчезновению Струкова. Может, я и смог бы выдержать допрос с пристрастием, но на Ваню я, увы, положиться не мог…

Не хоронил я людей, как собак, но знал, как это делается. Чтобы земля впоследствии не просела, нужно тщательно утрамбовывать ее с самого начала. Для этого нам с Ваней пришлось топтаться фактически по трупам, присыпанным землей всего на четверть метра. Я ощущал под ногами ужасную для восприятия упругость, и мне стало тошно. А Ваня блеванул прямо под ноги.

И все-таки мы не остановились и захоронили трупы по всем правилам криминальной науки. Грязные и уставшие, вернулись к месту, где произошло убийство, осмотрелись. Кровь смешалась с грязью, а больше ничего здесь и не осталось. Кроме наших гильз, которые нам пришлось собирать, подсчитав количество выстрелов. Я истратил четырнадцать патронов. Ваня разрядил всю обойму.

Мы нашли все гильзы, бросили их в реку, снова замаскировали свой автобус и загрузились в спальный салон. Ваня потянулся за пивом, а я достал бутылку водки. Так вдруг захотелось выпить…

Но лучше не напиваться. Вдруг еще одна ремезовская бригада появится. Как показала практика, обнаружить нас не так уж и трудно.

– Да, дела, – глядя куда-то в пустоту перед собой, озадаченно протянул Иван.

– С боевым крещением тебя! – совсем не весело поздравил я его.

– Может, зря ты начал? – пожал он плечами.

– А ты сам как думаешь?

– Нуда, этот гад нас вычислил. Мог бы и очередью полоснуть, – Ваня пальцами огладил свой затылок.

– Ты делаешь успехи. И соображать начал, и мне здорово помог…

– Я не думал, что ты так стрелять можешь.

– Жить захочешь, и не так извернешься.

– Ну, одного желания мало… Стало быть, мы на правильном пути.

– В смысле?

– Ну, эти в лагерь ехали.

– Соображаешь, Ваня. Правильно соображаешь.

– Ну, это нетрудно! – расплылся в наивно-торжествующей улыбке парень.

– Я тоже думаю, что мы на правильном пути. Только вот путь какой-то не очень. Дорога плохая. И лесовозов что-то не видать…

– Лесовозов?! Нуда, что-то не видать…

– А если лес не возят, зачем рабы нужны? – вслух рассуждал я. – Может, заминка какая-то с лесом. Или по реке его сплавляют… Ладно, дальше проедем, посмотрим, что да как…

Похоже, Ваня решил, что я обращаюсь к нему, загордился, заважничал. Пальцы к подбородку приложил в глубоком философском раздумье. Я не стал ему мешать.

Вернул бутылку водки на место, вскрыл банку с пивом, сделал несколько глотков. Умылся, сменил грязную одежду. Была в кемпере стиральная машина-автомат, но в баке мало воды. Неплохо было бы найти родник с чистой водой. Может, Ваню отправить на разведку, раз он такой умный?

Я привел себя в порядок, вернулся к столу. Ваня даже не изменил своего положения, и вид у него такой же важный, задумчивый, как будто квантовую теорию поля в уме выводил.

– Ну и что ты там надумал? – спросил я и глянул в окно.

– Ну, ты же говоришь, что лес не возят… – не меняясь в лице, проговорил Ваня.

– Так этому может быть объяснение.

– А если нет никаких рабов?.. Может, и не было никогда!

– Ну, давай, развивай мысль, – с насмешливым интересом посмотрел я на Ваню.

– Э-э, не получается, – скривился он.

– Не понял.

– Дальше не идет.

– Закупорка извилин?

– А так бывает?

– Ну, в некоторых случаях…

– Не могу я развить… Просто подумал, что это ловушка.

– Ловушка?

– Нуда. Мы едем сюда, попадаем в эту глухомань, а нас тут под орех… Не зря же эти ребята с автоматами были. И в брониках. Как будто на нас охотились…

– Если так, то выходит, что Витя нам наврал? – в раздумье спросил я.

– Витя? Какой Витя?.. A-а, Витя!.. Думаешь, наврал?

– Ты так думаешь.

– Да нет, не думал я… Как-то не подумал… А он мог соврать?

– А почему нет?

Возможно, Ремезов или кто-то из его команды предусмотрел мой ход после больницы. Возможно, Витю настроили против меня, заставили заучить байку про лагерь с рабами, чтобы он затем скормил ее мне. И ведь скормил, а я как тот дурень попался на крючок.

Только вот накладочка у Феди вышла. Не смог он меня отслеживать, потому что я радиомаяк снял и прослушку. Поэтому и прозевал он меня. Но ничего, он отправился патрулировать дорогу, которую указал мне Витя, будь он неладен. А может, ему из Карасевки позвонили, сказали, что автобус наш мимо проезжал. Или даже из лесничества сигнал поступил… Как бы то ни было. Федя поехал за нами и нарвался на летальный исход…

Логично?.. Логично.

Только вот не должен был Федя упускать меня из виду Он должен был ужом извернуться, но удержать меня под своим контролем, чтобы затем перехватить по дороге к несуществующему концлагерю. Но не смог он этого сделать. А почему? Может, потому, что не было у него такой задачи.

Да и Витя не мог мне наврать с три короба так, чтобы я этого не заметил… Хотя нет, подозрения у меня должны были возникнуть. Три с половиной года назад завод находился в зачаточном состоянии, и вряд ли тогда на Ремезова вкалывали рабы. Это могло появиться позже, а не тогда. Потому и замялся Витя, когда я сказал ему об этом, начал шило под мыло подгонять, дескать, умом обижен, все такое…

– А зачем ему врать? – спросил Ваня.

– Ты же сам про ловушку сказал. А кто нас в эту ловушку загнал… А может, и не ловушка это вовсе. Может, никто за нами и не охотился, – пожал я плечами. – Может, есть лагерь. Может, Федя со своими «быками» туда и ехал… А может, и за нами охотился…

Я вспомнил, как Федя взял наш след. Значит, он его искал, потому и стал рассматривать дорогу.

И появился Струков на следующий день после того, как мы выехали к вышедшей из берегов реке. Радиомаяка под автобусом не было, но ведь свет наших фар видел сторож лесничества. Он-то, возможно, и сообщил куда надо о подозрительном перемещении. А может, в лесничестве сам Федя со своей зондеркомандой заседал, может, он только на следующий день сообразил, что произошло. Вышел на дорогу, зацепился взглядом за след от нашего колеса, прикинул хвост к носу…

– Если есть лагерь, значит, Витя не наврал, – в раздумье потер за ухом Иван. – А если за нами охотились, значит, наврал… Ехать к этому Вите надо, за горло брать. Свяжем его и в воду бросим. Если выплывет, значит, не наврал. А если утонет, тогда лохи мы…

Я удивленно смотрел на него и вдруг почувствовал, как начинает отвисать моя челюсть. А ведь нельзя мне ее распускать. Пришлось подпереть подбородок рукой.

– Ты это серьезно насчет воды? – Я так и не понял, шутит Витя или он действительно собрался подвергнуть несчастного мужика столь жестокому испытанию. Вдруг он со всей серьезностью отнесся к моему разговору с Витей, которого я обещал бросить в воду, чтобы проверить, врет он или нет.

– Ты же сам говорил.

Ну хоть бы улыбнулся, чертяка, так нет, он выглядел также серьезно, как Петр Великий в Музее восковых фигур.

– Нуда, говорил… Только в воду мы его бросать не станем… Просто поговорим.

Действительно, ни к чему нам рваться в тартарары по вязкой дороге, когда можно вернуться в Некрасов и допросить Витю со всем чекистским пристрастием.

На столе вдруг запиликал трофейный телефон. Не должен был я отвечать на звонок, но так трудно было удержаться от искушения.

– Ы-ы… – промычал я.

– Федя, ты? – спросил незнакомый голос.

– У-у…

– Ты что, ранен?

– Э-э…

– Опять нажрался?

– У-у-у! – запротестовал я.

– Нажрался… Ладно, мы с тобой потом об этом поговорим… Короче, отбой тревоге. Ну их на хрен, этих туристов! Давай возвращайся…

Я не знал, о каких туристах шла речь, но, возможно, человек на том конце невидимого провода говорил про нас.

– Ы-ыгорь, ты? – пьяным голосом, не разжимая челюсти, спросил я.

– Ну вот, узнал! – с сарказмом и осуждением протянул голос. – Слава богу!.. – И вдруг заорал: – Обратно давай! Быстро! Ты меня понял?

Я энергично промычал, давая понять, что задание принято и отключил телефон.

– Игорь звонил, – отбросив телефон в сторону, сказал я. – Отбой тревоге. Феде предписано возвращаться на базу. Проблемы у них там какие-то.

– Какие проблемы? – заинтригованно спросил Ваня.

– Не знаю… Мы для них проблема, но возникла проблема покруче.

– А что конкретно?

Неважно… Хотелось бы, конечно, знать, но дело в другой проблеме. Дело в кадровой проблеме…

В каждой серьезной производственной структуре имеется служба безопасности. Охрана, контрразведка, шпионаж. Но не каждая такая служба располагает специалистами, способными решать нестандартные проблемы.

Охранников может быть много, но не факт, что среди них найдутся люди, готовые убивать ради своего босса. К тому же убивать надо еще и уметь… А лесоперерабатывающий завод, при всех своих достоинствах, далеко не самое серьезное предприятие в масштабах страны. Но собственной зондеркомандой Игорь располагал. Видимо, Федя был парнем без комплексов, мог и кости переломать, и голову скрутить. Потому и бросили его против меня.

Но тут вдруг возникла непредвиденная проблема, и Федя срочно понадобился шефу, потому что только он мог ее решить. И что это значило? А то, что нет больше у Игоря людей, которых можно бросить в бой на поражение.

Телохранители есть, всякого рода вохровцы, но головорезы в дефиците. И очень хорошо, если с исчезновением зондеркоманды Струкова их вообще не осталось. Если так, то мы сделали великое дело…

– Давай. Ваня, сниматься с якоря будем, – сказал я, поднимаясь со своего места.

Не хотелось отправляться в обратный путь на ночь глядя, но делать нечего. За день дорога подсохла, а ночью снова на нее могут обрушиться дожди, окончательно превратив в непролазное месиво.

Я оказался прав. Дорога действительно просохла, и обратный путь действительно оказался короче. Но все-таки пару раз мы буксовали, вымазались как черти, вытаскивая автобус из грязи. Но в окрестностях Некрасова мы нашли ключевую воду, наполнили бак. запустили стиральную машинку… Мы не торопились. Проблемы Ремезова нас волновали меньше всего. Даже предполагать было глупо, что связаны они с Альбертом. Я должен был найти этого парня, а остальное меня не касалось…