Текст книги "Человек из зеркала"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четырнадцатая

Симпатичный молодой человек так и не появился, хотя и собирался ее допросить. Его напарник, прихватив с собой Супрунова, исчез. То ли они сами, без подсказки Дианы, смогли выйти на след преступника, то ли им просто не хотелось расследовать это дело. Возможно, они еще собирались вернуться в больницу, но Диана ждать их не могла. Василий решил уезжать отсюда и звал ее с собой. Разумеется, она не могла оставить его в эту трудную минуту.

Они ехали к нему домой, в особняк на берегу Глубокого озера. На той же машине, в которой они в первый раз покидали больницу. Тот же плавный и бесшумный ход у «Мерседеса», только эта мягкость не успокаивала. В прошлый раз Василий возвращался домой с отбитой памятью, но еще не знал, что на него будут покушаться еще два раза. Тогда он был в хорошем расположении духа, а сейчас на него больно было смотреть. После трех покушений подряд смерть казалась ему неотвратимой, и мысль об этом вгоняла его в панический страх. Он пытался держать себя в руках, но это плохо у него получалось.

– Мне больно, – ничуть не возмущаясь, пожаловалась Диана.

В забытьи, в плену своих страхов он сильно сжал ее руку, но она простила его еще до того, как он извинился. Потому что понимала его.

Особняк охранялся, но ведь это не спасло Василия от снайперской пули. Хорошо, что снайпер промахнулся, но ведь везение – материя не постоянная, сегодня она есть, а завтра ее нет. И они оба прекрасно это понимали. И оба переживали. Он – за себя, а она – за него. Хотя Диана должна была волноваться и за себя. Василий мог стать ее светлым будущим, но если его не станет, она потеряет все шансы на удачу. А могла потерять и жизнь…

– А твои охранники под машину заглядывали? – спросила она, чувствуя, как дрожит собственный голос.

– Я не знаю, – нервно мотнул головой Василий.

Не похож он был на крутого криминального авторитета, каким был в прошлом. Лихая жизнь вне закона – это постоянный риск, но, видимо, Василий так и не смог привыкнуть к этому. Или он просто забыл, что в прошлом ему часто приходилось рисковать своей головой, поэтому и не мог сейчас совладать со своим страхом.

Он опустил перегородку, и сидящий впереди Жовкин тут же среагировал на это, превратился весь во внимание.

– Да, Василий Георгиевич!

– Яша, с машиной все в порядке? Бомбы нет?

– Не волнуйтесь, Василий Георгиевич, все проверили, нет ничего. Все будет в порядке.

Жовкин тоже мог взлететь на воздух вместе с машиной, но эта мысль, казалось, нисколько его не пугала. И внешне он спокоен, и внутренне. Значит, он знает, что лично ему опасность не грозит. А еще он мог знать, каким способом будет убит Чупраков.

Василий поднял переборку и тяжко вздохнул. Не поверил он Жовкину.

– Плохо тебя твой Яша охраняет, – негромко сказала Диана, через стекло глядя на Жовкина, который о чем-то разговаривал с водителем, повернувшись к нему лицом.

Она видела его в профиль и могла наблюдать за его реакцией на свои слова. Салон машины был устроен так, что водитель не мог слышать, о чем говорил сидящий позади него босс, если, конечно, тот не нажимал на кнопку громкой связи. Но ведь Жовкин мог установить прослушку в задней части салона.

Но нет, не дрогнули ресницы у Жовкина, ни одна жилка не дернулась на лице – не похоже, что он услышал ее слова.

– Плохо, – повторила она. – Если бы я Супрунова не раскусила, лежать бы тебе в морге.

– Спасибо тебе, – с какой-то размягченной благодарностью глянул на нее Василий.

– При чем здесь спасибо? Мне спасибо не нужно. Мне жизнь твоя нужна.

– Все равно спасибо.

Похоже, он уже смирился со своим страхом перед смертью. И голос его звучал как у человека, который приготовился расстаться с жизнью. Но не гордый у него вид, как у героя, идущего на эшафот умирать за правое дело. Страдальческий у него вид, несчастный. Но Диана и не ждала от него героизма. Лучше пусть он будет жалким, но безопасным, чем крутым, но деспотом.

– Я не хочу, чтобы ты погиб, поэтому ты должен заменить Жовкина.

– Я не могу, – подавленно качнул головой Василий.

– Он же под пулю тебя подведет.

– Я заставлю его работать! – Наконец-то в его голосе появились если не железные, то близко к тому нотки.

– На кого ты заставишь его работать, на себя? – язвительно усмехнулась Диана.

– Он и так работает на меня.

– А если он работает на Рагулина?

– Я понимаю, ты думаешь, что Рагулин пошел против меня, но, поверь, это не так.

– Нельзя быть таким наивным.

– Да, я понимаю, что выгляжу наивным, но я точно знаю, что Рагулин меня не предавал. Просто Яша недоглядел, прозевал Супрунова.

– Может, он нарочно его прозевал?

– Нет, не нарочно…

Василий прекрасно понимал, что тучи над ним сгустились до предела. Понимал, но не хотел смотреть в глубь этой темной силы, откуда в любой момент могла вылететь смертельная молния, и Диану это раздражало.

– Открой глаза! Ты же видел, как тебя в больнице охраняли! Менты свободно прошли, потом Супрунов яд пронес…

– Да, но в доме меня охраняли хорошо, – упрямствовал Василий. – Если бы я на пристань не вышел, снайпер не смог бы меня достать… Если бы Яша был предателем, он бы убийцу поближе подпустил.

– Ну да, в доме не подпустил, а в больнице подпустил, – не сдавалась Диана.

– Это была случайность.

Василий зажмурился так, как это делает человек, у которого заслезились глаза.

– Ты сам в это веришь?

– Я верю в то, что Рагулин меня не предавал. И Яша мне не угрожает.

– Блажен, кто верует. А кто блажен, тому даруется жизнь вечная, да? – саркастически усмехнулась Диана. – Ты веришь в загробную жизнь?

– Я верю в то, что со мной ничего не случится, – дрожащим голосом и не совсем уверенно сказал он.

– Одной веры мало, надо действовать.

– Поэтому мы едем ко мне домой. Там я буду в безопасности.

– Ты же думал, что в больнице безопасней.

– Я ошибся.

– И насчет Рагулина ты можешь ошибаться.

– Рагулин здесь ни при чем.

– Тебе в офис к себе надо ехать, в дела вникать, разбираться с проблемами.

– Да, наверное. Но не сегодня. Давай завтра.

– До завтра дожить еще надо.

– Типун тебе на язык!

Василий всю дорогу не находил себе места, успокоился он только тогда, когда машина заехала в подземный гараж, откуда они поднялись прямо в дом.

– Василий Георгиевич, я распоряжусь насчет охраны, – четко и с важностью делового человека сказал Жовкин. – Организуем внешнее патрулирование, пустим по периметру собак, расслабляться из охраны я никому не дам, это я вам обещаю. Но из дома вам лучше не выходить.

– Да, я понимаю.

– И к окнам не подходить. Они хоть и пуленепробиваемые, но у преступников может быть дальнобойная винтовка, а это крупный калибр и бронебойность…

– Я тебя понял, Яша, – кивнул Василий.

– Диана, вы назначаетесь личным телохранителем Василия Георгиевича, – благодушно улыбнулся Жовкин.

Но Диана и не думала вытягиваться перед ним в струнку, как он, возможно, рассчитывал. Даже не улыбнулась ему в ответ… Ну не нравился ей этот человек. Выглядел он внушительно – открытый взгляд на суровом лице, никаких признаков коварства и подлости во внешности, но в надежности она ему отказывала. Не смог он оградить Василия от снайперской пули и киллерского яда, какая тут может быть вера?

– Ты слышала! Ты назначаешься моим личным телохранителем? – Василию понравилось это решение.

– Ну, если ты не против, – скупо улыбнулась она.

– Я только «за».

– Тогда пошли. Тебе надо принять душ. И повязку потом сменим…

Хотела бы Диана иметь законное право считать этот роскошный дом своим, но и без того она почувствовала себя здесь хозяйкой. Она не просто подруга Чупракова, а его телохранитель и медсестра, и он обязан ее слушаться.

Он с готовностью подчинился ей и отправился в ванную комнату. И тут же в его спальне появилась Алла. Не глядя на Диану, она открыла шкаф, достала чистое нательное белье для него.

– Что ты делаешь? – спросила Диана, с недоумением глядя на нее.

– Белье для Василия Георгиевича, – не поднимая глаз, сказала девушка.

– Прямо в ванную подашь?

– Да. Если можно.

– Если можно? Это ты у кого спрашиваешь, у него или у меня?

– У него.

Алла выглядела смущенно и обескураженно, и это удивляло Диану. Если она такая боязливая, то зачем лезет не в свое дело? Зачем бросает ей вызов? А именно вызов и звучал в ее действиях.

– Что, прямо так в ванную к нему и войдешь?

Алла ничего не сказала, и голова опустилась еще ниже.

– А ты к нему раньше входила?

– Входила.

Ей показалось, что на губах у девушки выступило нечто вроде торжествующей улыбки. Дескать, и она посвящена в тайну хозяина, так что пусть Диана не задается…

– Может, ты с ним еще и спала?

Алла подняла голову и пристально посмотрела на нее. Правда, тут же отвела глаза, потому что не выдержала ответного взгляда. Слабенькая она изнутри, хлипенькая, и, зачем, спрашивается, хорохорится?

– Да, спала.

Диана возмутилась, но не настолько, чтобы выйти из себя.

– И что, он теперь обязан на тебе жениться? – ехидно усмехнулась она.

Алла пыталась ее уязвить, и Диана в ответ могла сделать ей больно. Могла сказать, что внешностью она, мягко говоря, не вышла, или спросить, сколько водки выпил Чупраков, когда лез к ней под юбку. Могла, но не захотела обострять ситуацию. И смерть в окно стучится, и на душе неспокойно.

– Нет.

– А претендуешь?

– А ты? – Алла снова предприняла попытку зацепиться за нее взглядом.

– Я медсестра, мое дело лечить Василия, – сказала Диана.

Но Алла тут же ее поправила:

– Василия Георгиевича.

– Ну, для кого-то он и Василий Георгиевич, – ехидно усмехнулась она.

– Я знаю, как ты его здесь лечила, – каверзно усмехнулась горничная.

– Тебе завидно? – Диана жестко посмотрела на нее, заставив спрятать глаза.

– Нет. Потому что Василий Георгиевич любит меня! – дрожащим от переживания голосом заявила вдруг Алла.

– И я должна это знать? – с наигранным равнодушием спросила Диана.

– Да, и ты должна это знать!

В это время открылась дверь из ванной, и в комнату вошел Василий. Алла переживала напрасно, и белье нательное у него было, и полотенце, и банный халат ему Диана приготовила.

– Алла, привет! – сконфуженно, как ей показалось, поздоровался он со своей горничной.

Но девушка вдруг закрыла лицо ладонями и выбежала из комнаты.

– Я, конечно, понимаю, скромность украшает человека. Но ведь скромность не должна доводить человека до состояния идиотизма, – сказала Диана, с насмешкой глядя ей вслед.

– Это ты про Аллу? – недовольно спросил он.

– А она, по-твоему, не скромная?

– Скромная. Очень скромная.

– Идиотка она. Скромная идиотка…

Василий открыл рот, чтобы возразить ей, но Диана не позволила ему ничего сказать.

– Ты спал с ней?

– Э-э… Кто тебе такое сказал? – растерялся он.

– Она сказала… Претензии на тебя предъявила. Жениться ты на ней должен. Ты что, жениться на ней должен?

– Нет, не должен…

– Но ты с ней спал?

– Ну, так вышло…

– И как с ней? Лучше, чем со мной?

– Нет, не лучше… И жениться я на ней не должен.

– А на мне?

– Ну-у… – завис в раздумье Василий.

– Да ты не напрягайся, нормально все. Не нужно мне от тебя ничего, – сказала Диана, пытаясь скрыть досаду.

Ни Алле Чупраков ничего не должен, ни ей. Ну да, он же большой и важный человек, а она кто такая?..

– Диана, я очень тебе благодарен…

– Я же сказала, не надо оправдываться, – сказала она, поворачиваясь к нему спиной. – Никто тебя силком под венец не тянет. И у меня ведь гордость есть. Да и парень есть.

– Рома?

– Я и к Роме могу вернуться. И еще есть соискатели. Ты за меня не переживай, я не пропаду. Да и не нужна я тебе.

– Почему не нужна?

– Это ты у меня спрашиваешь? – звонко возмутилась она. – Это ты у себя спроси!

– Нужна ты мне. Нет, правда нужна.

– Тебе Алла нужна.

– При чем здесь Алла?

– А при том, что ты помнишь, как спал с ней. Как у тебя со мной в клубе было, ты не помнишь, а как с ней, помнишь.

– Я помню? – озадаченно моргнул Василий.

– Что, память вернулась?

– Нет… Не вернулась.

– А может, ты с ней спал уже после больницы? Я в своей комнате ночевала, а ты в своей – с ней.

– Не было у нас ничего. До тебя не было…

– Откуда же ты знаешь, что спал с Аллой?

– Ну, ты спросила, и мне показалось, что спал… Мне и сейчас кажется, что спал. Есть такое ощущение…

Диана еле сдержалась, чтобы не назвать Чупракова козлом. Он этого заслуживал, но ведь и она должна знать меру.

Глава пятнадцатая

Мало снять отпечатки пальцев, надо еще выяснить, кому они принадлежат. И хорошо, если образец для сверки есть в дактилоскопической базе. Илье повезло, он смог установить личность человека.

– Голованов Михаил Евгеньевич, одна тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, место рождения – город Клин Московской области… Осужден в одна тысяча девятьсот девяносто восьмом году Хамовническим судом города Москвы, по статье сто пятой, на четырнадцать лет… Видно, по условно-досрочному освобождению вышел, – предположил Илья.

При обыске в кабинете у Супрунова был изъят кейс, в котором рядами лежали пятитысячные купюры в банковских упаковках – всего десять миллионов рублей. На эту сумму врач и купился, хотя мог бы догадаться, что деньги окажутся фальшивыми. Так и оказалось – все купюры сплошь подделка, хотя и высокого качества.

Развели Супрунова как последнего недотепу. Но и эксперты просчитались в надежде снять отпечатки пальцев с кейса и новеньких купюр. Не было там ничего такого. И на ампуле, которую получил Супрунов, не было пальчиков. Видно, преступник был в перчатках, когда передавал ее. Холодно было на улице, а разговор шел в беседке, на открытом воздухе, так что перчатки на руках незнакомого мужчины не могли показаться Супрунову подозрительными. Все просчитал преступник, но при этом прокололся на пустяке. Ну разве мог он предусмотреть, что из машины выпадет рекламная листовка, которая оказалась там по чистой случайности.

– Может, вышел, а может, сидит до сих пор, – усмехнулся Шульгин. – Может, у них полиграфическое производство в зоне.

– Полиграфическое производство? По-твоему, он там отпечаток на листовке оставил? Шутить изволите?

– Ну да, скорее шутка, чем всерьез. Видимо, Голованов этот раньше освободился. С работой для уголовников у нас всегда было туго, поэтому он подрядился листовки в торговых центрах раздавать. Он раздавал, а этот взял.

– Кто взял?

– Кто-кто… В кожаном пальто!

– А это?

Романов показал Шульгину фотографию Голованова. Тюремный снимок, в профиль и анфас, но выводы делать можно.

– Что это?

– Лоб широкий? Широкий. Переносица широкая? Широкая. И веки наполовину закрывают глаза… Что нам Супрунов говорил?

– Супрунов говорил, что взгляд у него гипнотический…

Взгляд у Голованова на фотографии внешне спокойный, но внутренне озлобленный, ожесточенный – не всякий человек мог выдержать его тяжесть.

– Он что, фотографа загипнотизировать пытался? – спросил Шульгин.

– А кто его знает, – пожал плечами Романов.

– Ты Супрунову фотографию показывал?

– Нет, собираюсь.

– Сам к нему в изолятор спустись и давай сюда, – стараясь скрыть свое нетерпение, сказал Шульгин.

Эксперты дали пока лишь предварительное заключение, но это позволило предъявить Супрунову обвинение. Следователь оставил его под стражей, и вряд ли ему изменят меру пресечения. Как-никак ведь он пытался убить человека. Его отправят на этап, в СИЗО, но пока что он находился в изоляторе временного содержания, в шаговой, так сказать, доступности. Илье даже не пришлось покидать здание ОВД, чтобы увидеться с ним.

Когда он вернулся, в кабинете, помимо Шульгина, находился подполковник Круча. И оба с нетерпением смотрели на него. Понять их можно, раскрытие заказного убийства – это показатель мастерства, большой плюс к деловой репутации. И совсем не важно, что исполнитель проявил неосторожность и попался на мелочи. Но ведь эта мелочь не укрылась от внимания старшего лейтенанта Романова, значит, он имел сейчас полное право чувствовать себя верхом на белом коне.

– Ну что? – спросил Дима.

– Еще не родился преступник, которого не мог бы найти старший лейтенант Романов! – с шутливым пафосом улыбнулся Илья.

– Давай, ковбой, доставай свой «кольт»! – подбодрил его Круча.

– Так я его уже достал… Этот Голованов и передал Супрунову ампулу с ядом.

– Хороший выстрел, ковбой. Вспугнул ты Голованова, – в раздумье, глядя куда-то в сторону, медленно проговорил начальник криминальной милиции.

– Почему вспугнул? Он еще ничего не знает.

– Я в том смысле, что ты заставил его открыться, обнаружить себя. Нужен еще выстрел, чтобы его добить. Голованов, Голованов… Что нам про него известно?

– Ну, сидел за убийство. На свободе гуляет. Работы нет, вот его и наняли…

– Кто нанял? – не у Ильи, а у всех, в том числе и у себя, спросил Круча.

– А кто Чупракова убить хотел, тот и заказал. Может, на заказчика выйти удастся, – с мечтательным видом сказал Илья.

Голованов всего лишь исполнитель, мелкая сошка, а его заказчик обретается в гораздо более высоких кругах. Может, крупный бизнесмен, а возможно, даже чиновник государственного масштаба. Чем выше уровень заказчика, тем больше шума произведет дело, возможно, сам министр МВД наградит Илью. Капитана присвоит, в должности повысит… А возможно, это дело прикажут замять, если орешек окажется начальству не по зубам. Но и в этом случае виновникам инцидента что-нибудь да пожалуют, чтобы они не слишком возмущались. Но Илья о таком повороте событий и думать не хотел. Хотя бы потому, что сдаваться он не собирался. Карьера карьерой, но справедливость выше.

– Хотелось бы надеяться, – кивнул Круча. – Плохо сработал Голованов, плохо. Засветился. Номера с машины снял, а все равно засветился. Листовку с пальчиками потерял. Да и по фотороботу его можно было бы найти. Засветился он. Засветился. Это меня и настораживает. Как бы не зачистили его.

– А кто знает, что он засветился?

– Покушение сорвалось, Супрунов задержан. А Супрунов молчать не станет. И не молчит он. Работать будем, ребята. По коням и вперед, искать Голованова. Чем быстрей мы его найдем, тем лучше.

Илья и сам это понимал. Степан Степанович еще не договорил, а он уже направился к двери. Есть в картотеке адрес, по которому был зарегистрирован Голованов, от этой печки и надо было плясать.

* * *

Шульгин медленно натянул кепку на глаза, резко втянул в себя воздух – не разжимая зубов, через приподнятую с одного края губу. Выбросил пальцы веером и нажал на клавишу звонка.

Ждали оперативники недолго. Дверь, обитая потрескавшимся от времени дерматином, открылась, и Романов увидел пожилую неряшливую женщину с сожженными пергидролем волосами. Воспаленные глаза с красными прожилками, синюшный нос, запах перегара. И еще Илья обратил внимание на внешнюю схожесть этой женщины с Головановым.

– Здравствуйте, Валерия Юрьевна, – с приблатненным акцентом выдал Шульгин. – Мне бы сынка вашего повидать.

Он работал под уголовника со стажем, держался развязно, на женщину смотрел с высокомерностью видавшего виды человека. Но при этом обращался к ней на «вы», демонстрируя тем самым свое почтение.

– Какого сынка? – грубым, с хрипотцой голосом в той же маргинальной манере ответила ему женщина. И удивление у нее в глазах, и возмущение. – И не Валерия Юрьевна я.

– Да? А я думал, вы мама друга моего, Миши Голованова.

– Какая я ему мама, глаза твои бесстыжие! Сестра я его!

Была у Голованова сестра. Младшая. Семьдесят четвертого года рождения.

– Варвара?

– Варвара, а что?

Шульгин изобразил радость, за которой скрывалось недоумение. Да и Илья был изумлен. Выходило, что этой Варваре было всего тридцать шесть лет, но выглядела она на все пятьдесят, если не больше. Алкоголь – штука опасная.

– Мне Мишка про тебя рассказывал, – в подробности Шульгин вдаваться не стал, ни к чему это. – А мамка ваша где?

– Умерла мама.

Дима вздохнул с нарочито фальшивой скорбью и снял кепку, сжав ее в руке.

– А Мишка где? Мне бы с ним перетереть… Мишка! – крикнул он через плечо женщины.

– Эй, ты чего кричишь, придурок?

– Кто придурок? – спросил Дима спокойно, но таким тоном, от которого даже Илье стало немного не по себе.

И взгляд у него стал таким холодным, что Варвара заледенела со страха. И еще руку он в карман сунул, как будто нож собирался достать.

– Извини, – пробормотала она.

Молодец, Дима, сумел пронять женщину. Илья почему-то был уверен, что Варвара у них в руках.

– Что – извини? За словами надо следить.

– Сорвалось…

– Нельзя так.

Шульгин говорил спокойно, но смотрел на женщину недобро, хотя острота угрозы уже притупилась.

– Я понимаю.

– Миша где?

– Нет его. Давно уже не было. Он здесь не живет…

– А где живет?

– Ну-у, – замялась Варвара.

– Что – ну? Мне с Мишкой поговорить надо, дело у меня к нему важное.

– Я не знаю, где он живет. Честное слово, не знаю.

Вполне возможно, что женщина говорила правду, но, судя по ее бегающим глазкам, про своего брата она все-таки кое-что знала. Возможно, ей был известен номер его телефона, а это уже ключ к адресату.

– Ну не знаешь и не знаешь… Ты одна?

– Почти…

– Что значит почти?

– Савелий дома. Только он спит.

– Ну и пусть себе спит. А мы вашу с Мишей маму помянем, да, Варя?

– Так нечем.

– Не вопрос.

В дружбе, как говорят психологи, нет равноправия. Кто в компании ведущий, а кто ведомый, решает известный вопрос «Кто идет за водкой?». Но в отношениях между Шульгиным и Романовым вопрос равноправия даже не ставился. Дружба дружбой, а должности разные, один старший опер, а другой – простой. Так что за водкой пришлось идти Илье.

Шульгин уже сидел за столом чуть ли не в обнимку с Варварой, когда вернулся Романов. Грязная квартира, захламленная, стены пропитаны застарелым запахом табака, вонью от стоячих носков и немытого тела. В комнате на старом затертом диване храпел патлатый мужик с трехдневной щетиной на щеках, а на кухне Шульгин обрабатывал Варвару.

– О, Илюха, вернулся! Наливай! – потирая от предвкушения ладони, потребовал он.

Не зря старший лейтенант Романов служил в уголовном розыске, он почти уверен был в том, что в этой квартире сплошь антисанитария, поэтому догадался купить пластиковые стаканы.

– Ну, за Валерию Юрьевну, царствие ей небесное! – скорбно выдохнул Шульгин и тут же влил в себя поминальные пятьдесят капель.

Илье тоже пришлось выпить, чтобы не обозлить хозяйку квартиры. В ее среде отговорки вроде «я за рулем» в оправдание не принимаются, а непьющий человек попадает еще и под подозрение – такого даже в стукачи могут записать.

– Рассказывал мне Мишка про тебя, Варя, про мать.

– И что он про меня рассказывал? – соловьиными глазами смотрела на Диму женщина.

– Что хорошая ты баба, рассказывал. Хорошая ты, говорил, баба, красивая. А у нас в зоне знаешь как с этим делом?

– Как?

– А никак!.. Ну, разве что ночью, во сне… Ты мне по ночам, Варюха, снилась. Проснешься, бывало, весь в поту… А ты правда красивая. Жаль, что не свободная…

– Почему не свободная? – пьяно икнув, спросила Варвара.

– Так это, Савелий твой дома.

– Да какой он мой? Так себе, приблуда!

– Ништяк! Тогда я к тебе, Варюха, свататься приду!

– Когда?

– А как дело сделаю, так и приду…

– Какое дело?

– Мутное дело, Варя, мутное… Мне на это дело Мишка твой нужен.

– Нет Мишки. Он иногда заходит, но редко. Сегодня точно не будет.

– А телефон его знаешь?

– Ну, может, и знаю, – зажеманилась Варвара.

– Позвони ему, скажи, что Лешка Жгут нарисовался, дело ему предлагает.

– Не позвоню.

– Почему?

– Телефон отключили, а мобильника нет.

– Так я тебе свою мобилу дам, в чем проблема? – с искренним удивлением посмотрел на женщину Шульгин.

– А я номер не помню.

– Ну, не помнишь и не помнишь, – Дима не стал форсировать события, потянулся за бутылкой, разлил водку по пластиковым стаканам. Илье плеснул чуть-чуть, только для вида. – Может, потому и не помнишь, что не хочешь брата в темные дела втягивать. Я тебя понимаю, Варвара. И не осуждаю.

– И не осуждай. Может, гиблые у тебя дела, Леша. Может, втянешь ты его в историю, а он свое уже отсидел.

– От тюрьмы, сестра, зарекаться нельзя.

– Нечего ему там делать.

– И то верно! Слушай, а может, он поднялся конкретно? Чем он сейчас занимается?

– Да так, всем понемногу, – уклончиво ответила Варвара.

– Братва его здесь, в Москве, видела, говорят, машина у него новая, японская какая-то…

– И машина у него, – кивнула она.

– Значит, поднялся. Деньгами помогает?

– Ну, не забывает…

– Все правильно, своим надо помогать, а Мишка мужик правильный, – с деловым видом сказал Шульгин.

– Какой он мужик? – подозрительно глянула на него женщина.

– А кто он, баба?

– Да нет, он по понятиям живет.

– Да знаю, знаю, воровской он человек.

– Не был он вором. Бандитом он был.

Похоже, Дима попал впросак, но легче реку повернуть вспять, чем его сбить с толку.

– Ты если не понимаешь, баба, то не говори, – нахмурился он. – Это здесь, на воле, он бандитом был, а в зоне он к нашей черной масти примкнул, потому что привык жить по понятиям. Воровским человеком он стал, потому что по нашим законам жил, понимаешь?

– Ну, может быть, я не знаю…

В прихожей зазвонил телефон, и Шульгин обличительно сузил глаза, глядя на Варвару.

– Ты чего беса гонишь? Телефона у нее нет!

Женщина поднялась со своего места, но Дима перегородил ей путь:

– Стоять!

В прихожую вышел Илья.

На трельяжах обычно стоят пузырьки с духами и одеколонами, баночки с кремами, флаконы с лаком и прочие косметические премудрости, но у Варвары здесь пылились грязные банки с закатками – среди них Илья и нашел древний сотовый телефон, исполнявший фугу Баха. На дисплее высветилось имя «Паша».

Романов сбросил звонок, открыл память и нашел там абонента под именем Миша.

– Это что такое? – спросил он, показав телефон Варваре.

Женщина дернулась, пытаясь вырвать его из руки, но Илья оказался быстрей.

– Расслабься, Варя, не надо нервничать. Не съедим мы твоего брата. Поговорим, решим вопрос, все дела.

– Какой вопрос? – зло, сквозь зубы спросила женщина.

– Жизненный, – усмехнулся Шульгин.

– Какой жизненный?.. Я что, не вижу, кто вы такие?

– Кто мы такие?

– Да рожи у вас ментовские! – не очень уверенно, но с громким вызовом заявила Варвара. – Как у себя дома здесь шаритесь!

– А что, менты не люди? – усмехнулся Шульгин.

Его не очень расстроило, что их с Ильей раскусили.

Возможно, Варвара обличала их наугад, с тем, чтобы ошарашить и вывести на чистую воду, но в любом случае пора было снимать маски. Телефон Михаила Голованова известен, и нечего толочь воду в ступе.

– А что, люди?.. Житья от вас нет!

– Кому, тебе?

– И мне тоже! Вон участковый приходил.

– Чего участковый приходил?

– Неважно, – буркнула женщина.

– Почему неважно? Ты притон у себя устроила, соседям жить мешаешь. Наверное, и соседей топишь, – Шульгин многозначительно глянул на сухой, но взбухший от частых наводнений линолеум под ногами. – Ну и от кого житья людям нет?

– А ты что, правда из ментовки? – растерянно посмотрела на него женщина.

Но Шульгин проигнорировал ее вопрос.

– Если мы, менты, такие плохие, может, наркотики у тебя здесь найдем?

– Зачем?

– Тебя посадим, а здесь участкового поселим. Ты же знаешь, как это делается?

– Я-то? Я-то знаю… Только не надо наркотики, – испуганно мотнула головой Варвара.

– Как брату твоему позвонить? – спросил Романов.

– Ну, ты же сам показывал телефон…

– Где он живет?

– Не знаю. Он не говорил. Телефон дал, а про адрес не сказал.

– Почему? Может, он темными делами занимается? А раньше он чем занимался?

– Ну, всяко-разно…

– Ты же говорила, что Миша бандитом был. А сейчас что, говорить не хочешь?

– Бандитом? Ну да, было такое…

– Рэкет, стрелки, разборки, да?

– Что-то в этом роде.

– Солнцевские? Измайловские? Ореховские?..

– Нет, они зареченскими себя называли.

– А главным у них кто был?

– Главным у них какой-то Чурбак был…

– Чурбак?!. Может, Чупрак?

– Да, да, Чупрак… Я его Чурбаком как-то назвала, так Миша на меня наорал. Смотри, говорит, на людях его так не назови…

– Чупрак, значит, – Шульгин озадаченно посмотрел на Романова. – Илья, момент улавливаешь?

– А то!

Круча говорил, что возможным заказчиком Чупракова мог быть кто-то из его бывшей банды. Что-то не то Чупраков сделал, чем-то обидел свою братву, вроде прибрал к себе общее одеяло… И ведь прав оказался Круча. Кто-то из братков охотится на Чупракова.

– А зачем вам Миша? Что он такого натворил? – забеспокоилась Варвара.

Но Шульгин отмахнулся и от этого вопроса.

– С кем твой Миша сейчас работает? – спросил он.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Дела там у него какие-то…

– С кем?

– Ну, сказал, что в тему попал, что хорошо устроился.

– Имена называл?

– Ну, говорил… Только я не помню…

– А может, вспомнишь?

– Да нет, не вспомню… Помню только, что это его бригадир был…

– Чупрак?

– Нет, Чупрак у них самый главный был. А у Мишки Барин был бригадиром. Кличка такая, Барин…

– А говоришь, что не помнишь, – язвительно усмехнулся Шульгин.

– Ну, забыла, а теперь вот вспомнила, – Варвара заморгала так, как будто ей соринка в глаз попала.

– Это хорошо, что ты вспомнила… Собирайся, с нами поедешь, – сказал Шульгин.

– Куда с вами? – всполошилась женщина. – Что я такого сделала?

– Ничего. Ночку в КПЗ проведешь, а завтра выпустим.

– Зачем?

– Надо так.

Шульгин ничего не объяснял Романову, но он сам все понял. Нельзя оставлять Варвару без присмотра, иначе она позвонит брату и вспугнет его. Так что пусть посидит немного в камере, пока Голованова не возьмут. Жестоко. Но после гадючника, в котором она здесь жила, изолятор временного содержания может показаться ей санаторием. Там ведь и ремонт хороший сделан, и кормят неплохо, и водку пить не позволяют…

А Голованова они найдут по мобильному телефону. Нет, не по адресу, который отмечен у оператора сотовой связи. Скорее всего, он по этому адресу и не проживает. Есть другой, гораздо более действенный способ, через бюро специальных технических мероприятий Министерства внутренних дел. Современная техника может определить координаты обладателя мобильного телефона, тут главное – знать его номер. И еще нужно иметь доступ к техническому бюро, но у подполковника Кручи есть прямой на него выход, так что никуда Голованов не денется.