Текст книги "Мрак в конце тоннеля"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четвертая

1

Огромная змеиная морда с крокодильими глазами, обтянутая пупырчатой, как у лягушки, кожей медленно выползала из пролома в стене карстовой пещеры. Вот показались ноги, тяжелые и мощные, как у слона, но темно-зеленые и чешуйчатые. Шея была такая же толстая, как голова, драконьи плавники на ней…

Из ноздрей чудища валил дым, а из открытой пасти в любой момент мог полыхнуть напалмовый огонь. Это и был тот самый Ящер, о котором говорила Оксана. И который пугал ее в кошмарных снах. Но я-то имел с ним дело наяву…

Но не я был нужен Ящеру. Он пришел за женщинами, которых я должен защищать. За моей спиной к сталактитовому наросту в стене испуганно жались Нина, Татьяна Викторовна и еще одна девушка из нашей группы. Подземные упыри бросили их в эту пещеру, чтобы принести в жертву Ящеру; но у них еще есть шанс спастись, и все сейчас зависит от меня – смогу ли я устоять перед драконом, чья туша наползала на меня с таким топотом, что вокруг все ходило ходуном и камни сыпались с потолка.

Ящер еще шире открыл рот, напрягся, отчего на его шее вспучились вены. Сейчас он исторгнет из себя огонь, но я знаю, как справиться с ним. Я уже сорвал чеку с огнетушителя, осталось только нажать на рукоять… Жму. Но в раструбе только жалкое шипение. Где пенная струя? Почему я не могу направить ее в пасть дракона?..

Струя появилась, но вовсе не оттуда, откуда я ее ждал. В двух-трех десятках шагов от меня стоял Валера в костюме Спайдермена, и в его руках бился шланг, с шумом выстреливая из себя мощный поток углекислой пены.

Какое-то время дракон с недоумением смотрел на внезапного смельчака. Пасть у него была открыта, и в ней с шипением под напором струи гасло нарождающееся пламя. Пенная струя разбивалась на брызги о его язык, белесой жидкостью стекала по шее к мощным лапам. Вне всякого сомнения, такой душ не мог нравиться ему. Вот он взревел как раненый динозавр, неожиданно резво прыгнул на Валеру и втоптал его в пол могучей лапой. А хвост с острым треугольником на конце в мощном пружинистом движении устремился ко мне. Страх парализовал меня, и я просто физически не мог уклониться от удара.

Но меня спас втоптанный в пол Спайдермен. Верней, не он сам, а мысль о нем. Я вдруг понял, что этот супергерой мог прийти мне на помощь только во сне. А если я сплю, то мне всего-то и нужно заставить себя проснуться…

Я открыл глаза и с облегчением вздохнул, увидев люстру под потолком. Знакомый светильник, а сейчас он стал вдруг для меня еще и любимым… Так ведь и до старческой сентиментальности недалеко. Проклятые кошмары!

Я проснулся в своей квартире. Не было перед глазами никакого дракона, но еще какое-то время грудь сдавливало так, будто на ней стояла его лапа.

– Блин, так ведь и спиться можно, – подумал я вслух, взяв с журнального столика фляжку с коньяком.

Этого добра у меня достаточно. Может, и не самого высокого качества, зато целый ящик. Костя хоть и козел, но за презент ему спасибо. В конце концов, я из-за него чуть не погиб…

Ящик с коньяком доставили еще в начале прошлой недели, курьером на дом. Одна бутылка осталась… Если бы Костя хотел избавиться от меня, он мог бы просто подсыпать в коньяк отраву. Значит, не хочет брать грех на душу. Значит, не нарочно отправил меня в бункер… Хотя все может быть. Муж бывшей жены – это вам не сладкий подарок от Деда Мороза…

Я сделал несколько глотков, дождался, когда коньяк согреет кровь и размягчит нервы. Тело расслабилось, сознание настроилось на приятную легкость бытия, веки потяжелели, потянуло в сон… Так не хотелось напрягать свою волю, чтобы стащить себя с постели! Но у меня распорядок, у меня принципы, которым нужно следовать, чтобы не опуститься. Хочешь не хочешь, а нужно вставать, приводить в порядок себя и квартиру.

Сначала в душ. По пути в ванную делаем несколько размашистых движений руками. Мысленно. Чтобы размять плечевой пояс. Опять же мысленно… Но через порог душевой кабинки я переступаю реально, закрываюсь, включаю холодную воду. Но не очень-то она и холодная. Все-таки лето на дворе. Вот зимой будет самое то – одной секунды хватит, чтобы проснуться. А сейчас сонное состояние не торопится покидать меня. Может, ему понравилось принимать душ?

Прохладную воду сменила горячая. Контрастный душ худо-бедно взбодрил меня. И щетину на лице я распарил, после чего начисто выбрился, спрыснулся одеколоном. Говоря иначе, довел себя до идеального состояния – слегка пьян и до синевы выбрит. А то ведь могло быть и наоборот – слегка выбрит и до синевы пьян, – но я так не хочу.

Волосы у меня густые, черные; в парикмахерской я был совсем недавно – длина у них нормальная, так что мучиться с ними не нужно. Смочил пятерню гелем, сделал несколько быстрых движений, так сказать, против шерсти, и на этом все. Волосы скоро высохнут, а мокрый эффект останется. И расчесываться совсем не обязательно, хотя про массажную щетку я все-таки забывать не стал. Раз-два, и прическа готова…

Завтрак у меня простой. Творог, сметана, немного меда и черничного варенья – и вкусно, и кости крепче становятся. Не зря же мой череп выдержал удар увесистого камня…

После завтрака – не самый приятный момент: пылесос, влажная тряпка… Как-то мы с Наташей, последней моей женой, купили моющий пылесос. Вначале все хорошо было, а через полгода у нас вздулся ламинат на полу, и пришлось делать ремонт. Пар, оказывается, подавался на пол под давлением, отсюда и весь этот сыр-бор…

Пылесос этот я при разводе хотел отдать Наташе. Из вредности. Вдруг ее новый муж решит им воспользоваться… Не знал я тогда, что в доме ее нового мужа и встроенная пылесосная система есть, и горничная, которая едва справляется с четырьмя сотнями квадратов жилой площади. И паркет на полах там такой, что не вздуется…

А я ведь должен был догадаться, что новый мужчина моей третьей жены – человек обеспеченный. Так уж повелось, что сначала Оксана вышла за состоятельного господина, затем Ирина на законных основаниях вселилась в двухуровневые апартаменты в элитном доме на Софийской набережной… Впрочем, две случайности – это еще не закономерность. Но после того, как Наташа вышла замуж за богатенького, я понял, что приношу своим женщинам счастье… на стороне.

Одно утешало – что не меня бросали, а наоборот. Сначала я изменял своей женщине, и только тогда у нее начинался новый роман… Хотя чего уж тут утешительного? Нехороший я человек. И глупый. Жил бы сейчас с Оксаной, просыпался бы вместе с ней по утрам, вместе бы завтракали, после чего разъезжались по своим делам, а по вечерам снова были бы вместе, я бы проверял у Катюши уроки… Да и с Ириной было не так уж и плохо… С Наташей похуже, но тоже ничего… Но теперь у них у всех мужья, и я для всех остался в безвозвратном прошлом.

С Оксаной мы жили на съемных квартирах, а накануне развода с Ириной мне выделили двухкомнатную квартиру из старого фонда. Типичная «хрущевка», зато я смог оформить ее в собственность. Ремонт здесь не ахти какой, и мебель далеко не самая лучшая, зато все свое, и никто не придет и не скажет, что надо срочно съезжать, потому что нашлись более состоятельные жильцы… Плохо то, что самому приходится наводить здесь марафет.

Впрочем, генеральная уборка на сегодня не запланирована, поэтому я всего лишь навел порядок на кухне после завтрака, заправил постель в спальне и вскользь прошелся щеткой пылесоса по коврам в комнатах; влажной тряпкой протер телевизор, журнальный столик, подлокотники дивана и кресел в гостиной. На этом все и закончилось.

В мягком спортивном костюме я лег на диван перед телевизором. Отпуск у меня, к тому же и заказов, в общем-то, нет, так что имею полное право полежать в свое удовольствие. Поваляюсь немного на диване, может, подремлю пару часиков, а потом и за компьютер можно перебазироваться… А вечерком неплохо бы по городу прогуляться. Парень я холостой, супружескую верность хранить некому, к тому же у меня давно не было женщины…

Но этим я займусь вечером. Сегодня. А может, и завтра. Если не перенесу ночной променад на более поздний срок. Что-то не хочется суетиться, если честно. Пороха в пороховницах еще с избытком, но нет уже того молодецкого запала, что прежде. Что-то тяжеловат я стал на подъем. И годы берут свое, и случайные женщины уже не заводят так, как раньше…

А сейчас ко мне под бочок забралась сладкая дрема, мягко меня обнимает, что-то ласково шепчет на ухо, охмуряет, убаюкивает. Сейчас бы еще пару капель под язык…

Но только я отвинтил пробку на фляжке, как в дверь вдруг позвонили… Не иначе как черт кого-то принес. Хорошо, если Ирина вдруг в гости решила зайти или Наташа. С ними это иногда случается. То одна по мне вдруг соскучится, то другая. Правда, всегда приходят с детьми – и чтобы я с ними увиделся, и чтобы сдерживающий фактор был: мало ли, вдруг захочется бурную молодость вспомнить, телесно-мышечную память освежить… С Наташей, чего уж греха таить, мы пару раз срывались. Это нашему с Ириной сыну четыре года, от него не спрячешься, а Лене всего два, ее спать уложишь и… Плевать я хотел на мужей своих бывших жен, но, как это ни странно, вспоминаю о случившемся без всякой гусарской гордости. Как будто в чужом корыте нашкодил…

Не поднимаясь с дивана, я переключил телевизор на выделенный канал от видеокамеры наблюдения, глазок которой находился над входной дверью. Изображение хоть и черно-белое, но настолько четкое, что я разглядел два запудренных прыщика под ухом у девушки. Ну, ее я рассмотрел. Большие чуточку раскосые глаза, острый, хотя и гармоничный носик, высокие скулы, четко очерченный рот… Что-то знакомое было в ее облике. Как будто где-то я уже видел эту девушку. Но где?

Камера смотрела на нее сверху, но и в этом ракурсе было видно, что роста она не самого маленького, худощавая, хотя и не сказать, что изящная. Плечи широковаты для женщины, ключицы чересчур развиты…

На плече у нее висела дамская сумочка – хотелось бы знать, что там? Вдруг шприц с цианидом или ядом кураре? Или даже пистолет…

Девушка по имени Что находилась сейчас под следствием. Экспертиза установила, что в шприце действительно находился сильнодействующий яд; значит, на мою жизнь и вправду покушались. Но киллер молчит, заказчика не сдает, потому что сама ничего не знает. Выпотрошены у нее мозги, никакой внятной информации в них. Кто она такая, откуда?.. Личность устанавливается, но пока никаких подвижек. Впрочем, Мурзин, может, что-то и узнал, но не считает нужным делиться со мной новостями. Я для него как кость в горле. Проглотить он меня не может, потому что нет никаких доказательств моей вины. А мою версию по-прежнему не может принять. Или не хочет. Вся его работа сейчас сводится к тому, чтобы спустить следствие по этому делу на тормозах. Впрочем, я ему не мешаю, поскольку у меня нет никакого желания лезть под землю… И даже синдром обостренной справедливости не может меня туда загнать. И даже благоразумие беспомощно перед моим страхом. Известно же, что лучшая оборона – это нападение. Мне нужно было защитить себя от киллера, но я боялся искать источник опасности под землей.

Один зомбированный киллер не справился со своим заданием – значит, в любое время мог появиться другой, чтобы все же закончить начатое. Поэтому я имел все основания подозревать незнакомую гостью в опасных намерениях. Отсюда и нежелание впускать ее в дом.

Я мог бы не отзываться на звонок, но мне стало интересно. Я поднялся с дивана, вышел в коридор, нажал на клавишу видеодомофона, куда также поступал сигнал с камеры. Здесь же был и микрофон, через который я мог общаться с гостем.

– Я вас слушаю.

Девушка ничуть не удивилась, услышав мой голос. Более того, она посмотрела в глазок видеокамеры, которая хоть и была вмонтирована в стену, но все-таки определялась опытным глазом. Похоже, девушка имела представление о современной технике, что, впрочем, неудивительно.

– Здравствуйте! Я к вам по делу. У меня пропал брат, я хочу, чтобы вы его нашли…

– Обычно мне звонят по телефону.

Клиенты находили меня по объявлениям, через знакомых, которые пользовались моими услугами, но сначала все звонили мне, а я уже назначал им встречу. Офиса у меня своего не было – слишком накладно; но если дело стоящее, с клиентом я мог встретиться в уютном зале какого-нибудь кафе, а мог приехать и к нему.

– Я тут работаю недалеко, к вам по пути заехала.

– А как адрес узнали?

Я уже имел опыт общения с зомби и знал, что с головой у них далеко не все в порядке. А как может быть иначе, если у них как минимум разбалансировано сознание. Поэтому, как мне казалось, их легко можно было загнать в тупик простыми вопросами. И то, если не обращать внимания на странности во внешности и поведении. Есть какая-то потусторонность во взгляде зомбированного человека, и реакция у них заторможенная, и движения не совсем естественные.

– Я работаю в компании сотовой связи… – бодро начала и многозначительно замолчала девушка.

Дескать, мой адрес она узнала из закрытых источников, но не признаваться же в должностном злоупотреблении перед видеокамерой да еще и на лестничной площадке… Что ж, вполне адекватное поведение.

Я заметил два прыщика на ее лице. Но это было все, что портило ее кожу, нежную и гладкую, как мне казалось. Хотелось бы проверить, так ли это на самом деле. А с каждой секундой общения хотелось еще больше.

Заинтересовала меня эта девушка. Может, и не классическая красавица, но было в ее облике что-то притягательное и даже завораживающее. К тому же она собиралась предложить мне творческую работу. Искать человека – это куда трудней, но несоизмеримо достойней, чем копаться в чьем-то грязном белье. Поэтому я и открыл ей дверь…

После происшествия в больнице, когда меня пытались убить, я всерьез озаботился проблемами безопасности. И даже выудил из далекого тайника боевой «ПМ». Ствол, разумеется, был незаконным, а я в какой-то мере находился под следствием, а это значило, что ко мне в квартиру могли нагрянуть с обыском. Поэтому боевой пистолет в доме я не держал. А травматический «макарыч» на короткой дистанции казался мне совсем не таким надежным оружием, как кулак.

Пропуская гостью в дом, я внимательно наблюдал за ней, готовый отреагировать на ее агрессивный выпад. Но девушка не делала подозрительных движений – не лезла в сумочку, не просовывала руку под футболку, которая довольно-таки просторно сидела на ней, закрывая талию и тазобедренную линию. И еще на ее пальцах не было перстня, в котором могла находиться отравленная иголка…

Я пропустил девушку вперед, закрыл дверь и последовал за ней в гостиную, показал ей на кресло.

Футболка на ней длинная, навыпуск, значит, джинсы тоже обыкновенные, без вышивки и стразов на карманах, иначе бы она не стала закрывать эти украшения. Ноги не самые длинные, а в туфлях без каблуков казались и вовсе короткими. Но ничего подозрительного в этом я не замечал. Москвичи в своей массе одеваются, мягко говоря, неважно; может, и практично, но в целом – очень серо. И, пожалуй, не зря в международном рейтинге плохо одевающихся жителей Москва находится в первой тройке. Я был во многих городах России и могу сказать, что на периферии жители одеваются более ярко.

Туфли она оставила в прихожей. Я бегло глянул на них и заметил пыль и мелкие грязевые брызги. Сухо на улице, но асфальт поливают, отсюда и грязь. А от пыли никуда не денешься, если ходишь по улицам. Или пользуешься общественным транспортом.

– Издалека? – спросил я, когда девушка села в кресло.

– Да, наверное. Станция метро «Сходненская»…

Я жил по другую сторону Садового кольца, но на одной с ней линией метрополитена.

– С пересадками?

– Нет, зачем? У нас одна линия…

Пока что она честно отвечала на мои вопросы, не было путаницы в ее ответах.

– Не люблю пересадки, – покачал я головой. – Пока от одной станции до другой дойдешь, кости в плечах болеть начинают… По лесу могу целый день гулять, и ничего. Тут же каких-то двести-триста метров, а такое ощущение, как будто воду на горбу возил…

– Это на вас метро так действует. Мой брат тоже не любил под землю спускаться. А потом даже понравилось. Раз спустился, другой… – Девушка с грустью посмотрела на меня.

Кожа у нее действительно нежная, с замечательным матовым оттенком. Уж точно не как у дитя подземелья. Здоровый цвет лица, худоба отнюдь не болезненная. Светло-русые волосы, светло-голубые глаза, светло-розовый цвет губ… Все у нее светлое. И не похоже, что душа темная. Но все равно я должен был подстраховаться.

– А в третий раз спустился и пропал? – продолжил я.

– Ну, не на третий, но, в общем, да, спустился и пропал.

Тема разговора мне совсем не нравилась. Неспроста речь зашла о подземелье. Какой-то подвох в этом… Хотя опечалена девушка без всякой наигранности. Во всяком случае, мне так казалось.

– Мы обязательно об этом поговорим, – кивнул я. – А сейчас позвольте угостить вас кофе.

– Ну, это совсем не обязательно, – отрицательно мотнула она головой.

Но я не стал ее слушать и вышел из комнаты. Гостеприимство здесь ни при чем. Дело в том, что в прихожей находилось зеркало, через которое я мог из кухни наблюдать за гостьей. Интересно было знать, как она поведет себя в мое отсутствие.

Я не стал утруждать себя натуральным кофе, приготовил растворимый. И за все время, что я возился с ним, девушка ни разу не глянула на свою сумку, лежащую на журнальном столике. Пару раз окинула безучастным взглядом пространство вокруг себя, на этом ее внимание к моему жилищу было исчерпано. Большую часть времени они понуро смотрела на свои скрещенные между коленками ладони. Руки у нее красивые, нежные; изящные, как у пианистки, пальцы, ногти средней длины, выкрашенные под цвет губ. Но не любовалась она своим маникюром; похоже, даже не думала о нем. Возможно, ее мысли действительно крутились вокруг пропавшего брата.

Я подал кофе, поставил на столик блюдце с засахаренными сушками, занял место в кресле напротив девушки. Сел так, чтобы иметь возможность в любой момент дотянуться до нее рукой.

Кофе я разбавил сгущенным молоком из холодильника. Во-первых, не жалко, а во-вторых – и самое главное – напиток утратил температуру кипятка, и я не останусь без глаз, если девушка вдруг выплеснет его мне в глаза.

– Очень мило, – благодарно улыбнулась она.

– Тогда давайте знакомиться.

– Вика… Меня зовут Вика. Фамилия Полесьева.

Она смотрела на меня грустно, но спокойно. И не было в ее взгляде ожидания, что эта информация произведет эффект разорвавшейся бомбы. А я, признаться, встрепенулся изнутри.

У Валеры, моего соседа по кубрику в бункере, была такая же фамилия. Валерий Геннадьевич Полесьев. И сестру его звали Вика… Такие совпадения сами по себе большая редкость, а я сейчас находился не в том положении, чтобы верить в них.

– Я так понимаю, у вас пропал брат? – сдерживая волнение, спросил я.

– Да, пропал.

– Спустился под землю и пропал, правильно я понял?

– Я точно не знаю.

Ну вот и первое несоответствие в показаниях. Лиха беда начало.

– Но вы говорили, что ваш брат спустился под землю и пропал, – напомнил я.

– Он спустился под землю… Но ведь он мог подняться обратно, а потом уже пропасть.

Вика не напрягалась в поисках разумного объяснения, поэтому оно показалось мне и логичным, и естественным.

– Могло быть и так.

Я знал, куда делся Валера Полесьев, но не торопился открывать свои карты.

– Как зовут вашего брата?

– Валера.

– Вы замужем?

– Нет. А при чем здесь это? – удивленно посмотрела на меня девушка.

Будь я интересен ей как мужчина, она могла бы зажеманиться или просто смутиться. Но мой вопрос вызвал у нее только удивление, и то лишь потому, что в нем не просматривалась логика. С ее колокольни не просматривалась.

– Если вы не замужем, то Полесьева – ваша девичья фамилия. Теперь понимаете?

– Теперь понимаю, – кивнула Вика. – Я Полесьева, и Валера тоже Полесьев…

– Я должен его знать? – с милой улыбкой спросил я.

– Вы должны его знать? – еще больше удивилась девушка. – Разве я это говорила?..

– Нет, но вы же не зря ко мне пришли.

– Нет, конечно. Вы – частный детектив, занимаетесь розыском людей.

– И все?.. Как вы меня нашли?

– Я обращалась в милицию, там познакомилась с человеком, которому вы помогли…

– С каким человеком?

– Его зовут Виктор. Вы в прошлом году его знакомому помогли дочь найти.

– Фамилия знакомого?

– Не знаю… Он сказал, что сам собирался к вам обратиться, но его сын и без того нашелся. Милиция нашла. В розыск подали, на вокзале задержали… А мне он посоветовал обратиться к вам. Номер телефона дал…

Объяснение звучало не очень правдоподобно, но и во лжи девушку обвинить я не мог. А подозрения держал при себе.

– А брат когда пропал?

– В последний раз мы его видели шестого июня.

Именно в этот день меня угораздило спуститься в подземный бункер. И Валеру тоже.

– И куда он делся?

– Ушел в институт.

– Институт под землей?

– Нет, обычный институт, в Химках. Московский авиационный институт…

Именно в этом институте и учился Валера; во всяком случае, он сам так говорил.

– А вы говорили, что он спустился под землю?

– Это не я говорила, это его друг говорил… Ну, не то чтобы друг, так, приятель. У Валеры не было друзей, он у нас парень замкнутый, домашний. Весь в науке…

А мне он говорил, что друзей у него целая команда пейнтбольщиков. И в бункер он спустился, чтобы страх перед подземельем преодолеть… Что ж, из неточностей складывается большая ложь.

– Значит, один под землю спустился, без друзей.

– Спустился.

– А куда именно?

– Не знаю… – с болью посмотрела на меня Вика. – Коля сказал, что он на подработку устроился. Ну, где-то там, под землей…

– Что за подработка? Мешки в метро разгружать?

– Шутите? Какие в метро мешки?

– Тогда что за подработка?

– Я не знаю… Коля говорил, что там какой-то музей, он там экскурсоводом работает. Я знаю, есть музей холодной войны, на Таганке. Бункер глубоко под землей, там кинотеатр, экспонаты, экскурсии водят. Я там была, но там про Валеру никто не знает…

– Есть еще бункер связи в районе Баррикадной.

– Да, да… Там, где шесть трупов нашли, – внутренне напряглась Вика. – В Интернете информация была, по телевизору вроде бы говорили…

– В газетах писали, – добавил я.

У Мурзина были все шансы спустить следствие на тормозах. Громкое вроде бы убийство в подземном бункере очень быстро перешло из разряда сенсаций в категорию второсортных событий. То ли журналистам не интересна была эта тема, то ли кто-то отвадил их от нее; так или иначе, массмедиа не уделяли ей никакого внимания. Разве что в Интернете на диггерских сайтах и блогах муссировалось это чудовищное преступление. А ведь там не только убийства произошли, но еще и люди пропали. Личности убитых установили, но списки пропавших так и остались тайной за семью печатями. А ведь они были, эти списки.

– Вы тоже знаете? – ничуть не наигранно спросила Вика.

– Да так, слышал кое-что, – наблюдая за ней, неопределенно пожал я плечами.

Но девушка никак не показала, что знает о моей причастности к этому событию.

– Возможно, Валера был там, когда все это случилось.

– Что случилось?

– Ну, эти убийства… Я читала, что на людей напали австралопитеки, – ошарашила меня девушка.

– Кто?!

– Ну, древние люди… Очень древние люди. Они ушли под землю тысячи лет назад. Ушли, чтобы не пересекаться с современными людьми на земле…

– Сама-то ты в это веришь? – перешел я на «ты».

Я тоже слышал эту версию о людях с красными глазами, что жили на нижних уровнях московских подземелий, в карстовых пещерах. Как слышал, что эти дикари терпеть не могли запах перегара и поэтому нападали на бомжей, нашедших себе прибежище под землей… Но ведь все это байки.

– Да нет, не очень… Еще слышала про сатанистов, у которых под землей свои храмы…

– Это уже более убедительно, – кивнул я. – Хотя и не факт.

– Мне, в общем-то, все равно, кто там на кого напал, мне главное брата найти, – внимательно посмотрела на меня Вика.

Кажется, она засомневалась в моей компетентности.

– Логично. Но сначала надо узнать, где подрабатывал твой брат. Если в бункере на Баррикадной, то…

Я нарочно потянул паузу, чтобы понаблюдать за реакцией девушки. Для зомби она держалась слишком хорошо. Но, может, действует против меня в здравом уме? Может, ее цель затащить меня куда-нибудь под землю, чтобы там за меня взялись более серьезные и решительно настроенные люди. В любом случае, если она ведет против меня игру, то ей известно, что я был знаком с Валерой Полесьевым, а значит, рано или поздно это должно было проявиться в нашем с ней разговоре. Может, это будет неосторожное слово или просто подозрительное движение глаз… Но пока гостья ничем не выдавала свою осведомленность на мой счет.

– Что «то»? – с искренним переживанием за брата напряглась она.

– Среди убитых ты его видела?

– Нет… Да и нам бы сказали, если бы он там был. При нем же документы были…

– Но вам ничего не сказали, так я понимаю?

– Нет.

– А сама ты не пыталась ничего выяснить?

– Пыталась. Даже встречалась с человеком, который занимается этим делом.

– И что?

– Ничего. Как о стенку горох. Он сказал, что информация закрытая и никто мне ничего не скажет.

– Сделай официальный запрос.

– Сделала. И официальный запрос сделала. И к вам обратилась…

– Это хорошо, что обратилась… Хотелось бы знать, кто тебя ко мне направил?

Я так пристально смотрел на девушку, что она съежилась под моим взглядом.

– Я же вам сказала кто.

– Ну да, случайный человек…

– Да он к вам собирался обратиться, но не успел.

– Я его другу дочь помог найти?

– Да.

– А фамилия его Мурзин?

«Нет, Мурзин – это следователь…» Это примерно я и хотел услышать, но Вика не попалась на брошенный крючок.

– Я не знаю его фамилии.

К сомнениям в ее взгляде добавилось и откровенное недовольство. Кажется, она близка к решению отказаться от моих услуг. Но ведь это всего лишь игра. Не для того она здесь, чтобы уходить с пустыми руками.

– А кто такой Мурзин?

– Понятия не имею… Мне кажется, мы толчем воду в ступе. Если вы не хотите искать моего брата, так и скажите, я обращусь к другому детективу.

– Другой детектив денег стоит, – предостерегающе заметил я.

– Можно подумать, вы работаете бесплатно.

– Да, в логике вам не откажешь.

– А разве я похожа на дуру?

– Я бы не сказал.

– А вот вы не производите впечатления компетентного специалиста! – по живому резанула она.

– Жаль.

– И еще спиртным от вас пахнет, – добивала она.

– Ну, вчера было хорошо.

– Неправда, запах свежий. И вид у вас не похмельный. Очень даже неплохой вид… Вы всегда рабочий день с рюмки коньяка начинаете?

– Кто тебе такое сказал?

– Ну вот, снова бег по кругу, – поморщилась Вика. – Откуда я знаю, кто сказал, что да почему… Сплошные вопросы… Кстати, мы с вами на «ты» не переходили!

– Ну, я бы не возражал… Кстати, как насчет по чуть-чуть для знакомства? Коньяк отличный, из лучших домов Парижа…

– Я не знакомиться с вами пришла! – гневно отчеканила она.

– Одно другому не мешает. Ты не замужем, я холостой… Сколько тебе лет?

– Приличные мужчины такие вопросы не задают!

– Задают. Но сейчас не важно, сколько тебе лет, важно, как ты выглядишь. А выглядишь ты на все сто… Ой, извини, я хотел сказать, что выглядишь ты на все сто процентов. В свои семнадцать лет…

– Мне двадцать четыре года. И выгляжу я на двадцать четыре. И мне все равно, что вы обо мне думаете! А если вы хотели меня обидеть, то вам это удалось!

Обидеть я Вику не хотел, но, признаться, не прочь был вывести ее из себя. Хотел убедиться, что она не посмеет отказаться от моих услуг: сценарий игры не позволит.

Но девушка резко поднялась, сухо попрощалась со мной и ушла. Громко дверью хлопать она не стала, но все равно дала понять, что недовольна мной.

И я не стал хлопать дверью, когда выходил из квартиры вслед за ней. Но прежде чем сделать это, я надел парик, быстро наклеил усы и бороду, переодел рубаху. А потом и сам приклеился. К Вике. Или к девушке, которая себя за нее выдавала.

Быстрой походкой недовольной женщины она пересекла двор, вышла к троллейбусной остановке. Ни разу не оглянулась, совершенно не думая о возможной слежке. Она была настолько беспечна, что я мог бы обойтись без маскировки. Подбородок мой был выбрит так гладко, что клей раздражал и щипал кожу. Но бороду я все-таки срывать не стал.

Девушка села в троллейбус, проехала две остановки, дошла до трехэтажного здания с витринными окнами, с логотипами известного сотового оператора на крыше, вошла внутрь, предъявив пропуск охраннику возле турникета. Надо ли говорить, что я все это время следовал за ней. Только на пост охраны соваться не стал: и бесполезно это, и на грубость нарваться можно. Обзовут колхозником из Миндюкина и пошлют в Заосередье – есть такой поселок в Воронежской области. А могут и в Подсосенье отправить, это уже в Вологодской области…

Я вернулся домой, выгнал из гаража свой любимый «Форд», сунул в рот пластинку мятной жвачки, чтобы хоть как-то заглушить запах коньяка, подъехал к офису сотовой компании и занял удобное для наблюдения место.

Часа через четыре, после обеда, к зданию подошел средних лет коренастый мужчина в недорогом летнем костюме. Кислое выражение лица, расслабленно опущенные плечи, тощий портфель под мышкой, мятый пиджак, остроносые туфли с истертостями на каблуке.

Я просто наблюдал за этим мужчиной, не зная, зачем он топчется возле скамейки у входа в здание. А всерьез им заинтересовался, когда появилась Вика. Она еще не подошла к нему, а я уже понял, что именно ее он и дожидался. И взгляд его оживился, и плечи расправились, и рукоять портфеля перекочевала в ладонь.

Вика была в офисной одежде – белая кофточка, черная юбка. Значит, она действительно работала здесь, если у нее было во что переодеться. Судя по выражению ее лица, мужчину она видела впервые, но ей он был нужен. Улыбка на ее губах не более чем вежливая, да и он сам выражал всего лишь официально-деловое радушие.

Я сделал несколько фотоснимков, а затем через открытое окошко в машине наставил на парочку приемную антенну направленного микрофона.

– Вы правильно сделали, что обратились в наше агентство, – зычным голосом рекламного диктора проговорил мужчина. – В России мы работаем уже более десяти лет и за все это время не получили ни единого нарекания от клиентов…

Так я ему и поверил. Да и Вика посмотрела на детектива с большим сомнением.

– Зовут меня Денис Федорович, я буду непосредственно осуществлять поиски вашего брата. Уверен, что мы обязательно его найдем…

– Хотелось бы верить, – вежливо, но все-таки с нотками сарказма сказала девушка.

– Мы могли бы пройти ко мне в машину, – сказал мужчина. – Могли бы там поговорить в спокойной обстановке.

– Спасибо, меня вполне устраивает эта обстановка.