Текст книги "Сгори дотла, моя звезда!"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

Увы, синяка избежать не удалось, хотя возможность была. Если бы Тарыгин вчера вместо банки с пивом предложил мерзлое мясо, опухлость могла бы сойти. Но Артем не подумал, а Тарыгин не догадался или не захотел помочь ему – из вредности, например, чтобы осталось хоть одно-единственное светлое пятно на черном фоне его поражения. Жаль, что это «светлое пятно» имело темно-лиловый цвет и заливало все верхнее веко.

Когда над глазом светит фонарь, на некоторые вещи вокруг смотришь более мудрым взглядом. Как ни крути, Артему преподали урок. Нужно серьезней относиться к оперативной работе. С женщинами быть осторожней, с мужчинами – внимательней. Также не следует соваться в воду… без удостоверения. И еще, что не менее важно, – пить надо меньше.

– А что это у нас такое?

Мысли о высоком были оборваны язвительно-крикливым голосом секретарши Кати. Артем закрыл синяк непроницаемыми стеклами солнцезащитных очков, но, казалось, она видела сквозь них.

– Где удостоверение? – хмуро спросил он.

– Это у Варвары Карловны… Она вами очень интересуется, – ехидно сообщила девушка, с интересом разглядывая Крякина.

В отличие от Артема Петр хорошо подготовился к началу новой рабочей недели. В субботу окучивал супермаркет, но так ничего и не накопал. Зато в воскресенье не кутил, не употреблял, выспался в свое удовольствие, поэтому сегодня имел свежий вид. И еще прическу подправил, которой наградил его стилист Щеколдин. Новый прикид – новый имидж. Крякин знал, что смотрится неплохо, поэтому держался непринужденно, уверенно.

– И что там у вас под очками, товарищ лейтенант, обязательно спросит! – едко улыбнулась она Артему. – Или как правильно к вам обращаться? Наверное, господин лейтенант.

– Ну чего ты к человеку пристала? – не дождавшись ответной реакции со стороны своего напарника, заступился за него Крякин.

– Давайте, давайте, человеки, Варвара Карловна вас ждет!

Майор Вештель посмотрела на Крякина со сдержанным, но приятным удивлением. На Артема – с пренебрежением.

– Ну, и как успехи, господа офицеры? – тем же тоном, что и Катя, спросила она.

– Пока никак, – покачал головой Артем.

– Иного я и не ожидала.

– Москва не сразу строилась.

– А это для кого как!.. Вот, господин лейтенант, ваше служебное удостоверение!

Варвара Карловна хотела положить «корочки» на стол более-менее аккуратно, но в последний момент рука ее дрогнула, и сложилось впечатление, будто она швырнула их.

Удостоверение было совсем новым, оно пахло и типографской краской, и чернилами для гербовой печати. Главное управление внутренних дел Москвы, отдел особых расследований, лейтенант милиции Гончар Артем Игнатьевич, следователь отдела.

– Это что, меня в штат включили? – недоуменно спросил он.

– Ага! – в язвительно-упрекающем тоне отозвалась Вештель. – И в штат включили, и сразу же новое удостоверение. Вы, господин лейтенант, непонятно чем всю неделю занимались, а я по отделам кадров бегала, удостоверение вам оформляла. Мне что, делать нечего?

– А мне? – дрогнувшим от переживаний голосом спросил Крякин.

– И вам, товарищ капитан, делать нечего, – сказала она, слегка сбавив тон.

– Я не о том. А мне удостоверение сделали?

– А у вас, товарищ капитан, есть папа-генерал?

Артем резко и с шумом выпустил из легких воздух. Язвительные иносказания обрели отчетливые контуры ядовито-желчного цвета. Он ни о чем не просил отца. Мало того, даже не сказал, в какой переплет попал. Сам вляпался в историю, сам собирался из нее выпутаться. Но Игнатий Антонович проявил отцовскую инициативу, и вот результат.

– Во-первых, генерал в отставке, – тускло возмутился Артем. – А во-вторых, я его ни о чем не просил…

– А зачем просить? Достаточно поставить перед фактом.

– И перед фактом его не ставил.

– А почему не ставили?! Вам что, все равно, где вы служите, на каком счету числитесь?

– На каком счету я числюсь?

– На плохом!

– Не зря говорят… – начал и нарочно осекся Артем.

– Что не зря говорят? – напряженно посмотрела на него Вештель.

– Ничего…

Баба с возу – легче кобыле. А если баба – в начальники, то легче сатане. Не зря так говорят. Но Варваре Карловне это лучше не слышать.

– Что-то вы темните, товарищ лейтенант!

– Ну вот, к товарищу вернули, уже легче, – хмуро усмехнулся Артем.

– Легче?! Если вы думаете, что ваш папа-генерал вам поможет, вы глубоко заблуждаетесь! Легкой жизни от меня не ждите. Здесь вам не академия!

– А что академия?

– Думаете, я не знаю, как вы закончили академию?

– С красным дипломом.

– А сколько раз вас хотели отчислить? А с чего вы начали свою службу в офицерской должности? Пьяные дебоши, да?

Артему нечего было сказать, поэтому он виновато промолчал. И это, как часто бывает в таких случаях, слегка умилостивило начальника.

– Садитесь! – Движением головы она показала на приставной стол. – Что там у вас по Светловой?

– Это вы у меня спрашиваете? – обиженно спросил Крякин.

– А кого я старшим поставила?

– Но я даже не в штате…

– Ну вот, что и требовалось доказать! – обращаясь к Артему, всплеснула руками Варвара Карловна. – Человек два месяца за штатом, а тут пришел молодой… Ладно, что-нибудь придумаем, Петр Федорович, оформим вас в штат… Так что у вас там со Светловой?

– Ничего конкретного, – развел руками Крякин. – Выяснили, что пропала она двадцать четвертого мая этого года.

– Не густо.

– Гончар беседовал с Валдисом Пельшем.

– С кем? – удивленно повела бровью Вештель.

– Валдис Эйженович Пельш.

– Это я поняла. Во-первых, зачем он вам понадобился? Во-вторых, как вы на него вышли?

– Маша Светлова должна была участвовать в программе «Розыгрыш» в качестве жертвы… Ну, знаете, как там над «звездами» глумятся. В общем, мы думали, что ее до смерти застращали. Гончар с Валдисом встретился, он сначала его разыграл – сказал, что труп в реку сбросил, а потом признался, что со Светловой не было ничего, то есть не участвовала она в программе, ну, пропала еще до того…

– Короче, «Розыгрыш» отпадает, – пояснил Артем.

– Еще есть два ресторана, которыми владела Светлова. Ими сейчас управляет Павел Финковский – это в настоящем, а в прошлом – Паша Финик.

– Да, известное имя. Вы и с ним встречались?

– Да, конечно. Гончар зашел сказать ему спасибо за то, что у него в ресторане кошек хорошо готовят…

– Каких кошек?

– Ну, в смысле кроликов… В сметане… То есть там кролик был, но Гончар сказал, что кошка. Ну, это хитрость такая, чтобы к Финковскому попасть…

– Если честно, я ничего не поняла. Но на месте Финковского я бы спустила собак на вашу кошку…

– Это у вас хорошо получается, – шепнул под нос Артем.

– Что вы сказали, товариш лейтенант?

– У него и собаки в сметане хорошо получаются, говорю. И рестораны под шубой. Я имею в виду рестораны Светловой. Он ими управляет – ему выгодна ее смерть… Возможно, он и установил прослушку в квартире Светловой.

– Прослушку?!

– Да, – с важным видом Крякин извлек из кармана прозрачный пакетик с вложенным туда «жучком». – Надо бы на экспертизу отдать…

– Что это? – внимательно рассматривая прибор, спросила Вештель.

– Телефонная прокладка. Мы ее вынули из телефонного ящика Светловой. Поставить «жучка» поставили, а снять забыли…

– А как вы его сняли? – нахмурилась Варвара Карловна.

– Молча, – ничего умней не придумал Крякин.

– Молча?! А протокол изъятия? А понятые?..

Крякин ошеломленно посмотрел на Гончара. Дали, что называется, маху.

– Да есть у нас понятая… Соседка по площадке, – пояснил Артем. – Протокол составим, она подпишет. У нее чувства…

Крякин ударил его в бок с такой силой, что заныла селезенка.

– Чувства у нее, – вымученно улыбнулся капитан. – К сотрудникам милиции… Муж по командировкам, а тут молодые красавцы…

– Муж, говорите, по командировкам? – Вештель подозрительно покосилась на Артема. – А ну-ка, Гончар, сними очки… Что это у тебя такое под глазом?

– Если точней, над глазом, – угрюмо буркнул он.

– Что, муж из командировки не вовремя вернулся?

– Так это не я с соседкой. Это…

И снова Крякин двинул его локтем. Хоть и не так сильно, но все же.

– Это я с другим рогоносцем столкнулся… Ну, когда к программному директору «Чарт-FM» ехал… Там целая история, можно, я вам про «Чарт-FM» расскажу, а про это не буду?

– Ну, если «Чарт-FM» имеет отношение к делу… – колко усмехнулась Вештель.

– Имеет. И, возможно, самое что ни на есть прямое. Я вчера песню на волнах «Чарт-FM» слушал. Может, уже знаете. «Где ты? Не ходи за мной следом, та-та-та-та-та-та-ра…» Я на «звезду» не претендую, так что простите за вокал…

– А вы меня простите, что я не слушаю такую музыку.

– Зря. А то бы узнали голос Маши Светловой.

– И что удивительного в том, что ее песни крутят на радио?

– То, что песня еще горячая, только-только из печки. Но поет некая Сирена. Я вчера был у программного директора, он мне и рассказал про загадочный проект. Известно только имя певицы и название песни. Все! Кто продюсер – «икс»! Кто автор песни – «игрек»!.. Был некий мужчина, который принес диск с записью. Зовут Викентий Арнольдович. Если он продюсер, то назовем его Викентием Арнольдовичем Икс, потому что фамилия неизвестна. Имя-отчество, кстати, вызывает подозрение. Скорее всего не настоящее… В общем, «икс», «игрек» и точки над «i»…

– Ну и к чему ты это сказал? – слегка поморщилась Вештель.

– А к тому, что певицы Сирены в природе, возможно, не существует. Есть Маша Светлова. Каким образом она сделала запись, непонятно. Как она попала на «Чарт-FM» – тоже не совсем ясно…

– Но ведь попала.

– Да, и совсем недавно, максимум неделю назад… Надо бы фоноскопическую экспертизу провести, чтобы она показала, чей голос звучит в записи… Если это Маша Светлова, значит, она жива, но по каким-то причинам скрывает свое местоположение…

– Скорее всего это рекламный ход, – в раздумье проговорила Варвара Карловна. – Взбудоражить общественность своим исчезновением, затем выпустить диск под чужим именем, чтобы затем создать ажиотаж с разоблачением некой несуществующей в природе Сирены… Что ж, этого и следовало ожидать…

– Я разговаривал с Тарыгиным, он сказал, что запись, которая была на диске, очень хорошего качества. Это не какая-то полуподпольная мастерская, это настоящая студия…

– Тем более… Сейчас мы разоблачим Сирену, затем найдем студию, сделаем заявление для прессы. И Маша Светлова скажет нам большое спасибо!

– Что же нам делать? – спросил Крякин.

– А вы уже все сделали. Если, конечно, Сирена и Маша Светлова – одно и то же лицо…

– А если нет?

– Тогда, возможно, продолжим расследование. А пока займетесь другими делами.

– Ну, а если со Светловой что-то случилось? Ведь брали же на прослушку ее телефон…

– Да, накопали вы, Петр Федорович, немало. «Жучок», запись в эфире… Кстати, у вас есть образцы жировых отпечатков с пальцев гражданина Финковского?

– Нет. Но можно откатать.

– Как и на каком основании?

– Не знаю, – замялся Артем.

– И я не знаю. Уголовного дела нет, значит, и оснований тоже…

– Можно и без оснований. Мы знаем его адрес, наверняка на двери его квартиры будут отпечатки. Тихонечко подъедем, тихонечко снимем, никто ничего не увидит…

– Пока не будем с этим спешить, – рукой отсекла Вештель. – И с дактилоскопической экспертизой тоже. Проведем экспертизу фоноскопическую. Готовьте требование, я подпишу…

– У нас ни кабинета, ни печатной машинки, – посетовал Крякин.

– Будет вам кабинет, все будет… потом… Катя выпишет вам требование, я подпишу. Подождите пока в приемной…

Варвара Карловна выпроводила подчиненных из кабинета и вызвала к себе Катю.

– Где фоноскопическую экспертизу проводят, знаешь? – спросил у Крякина Артем.

– Ты мне лучше про своего папу расскажи! – ехидно усмехнутся тот.

Артем не стал ничего рассказывать. Даже слова не сказал. Но так посмотрел на него, что напрочь отбил у него желание продолжать в том же духе.

Крякин живет у него в квартире, ездит на его машине – с ним он разберется. И на всех других надо помахать рукой с высокой колокольни. Да, он генеральский сынок, но ведь и сам чего-то стоит. А если кто-то и сомневается в его способностях – пожалуйста, пусть продолжает думать в том же духе… И все равно обидно. Ведь Артем даже не пытался козырять своим отцом.

– Ты что-то насчет экспертизы говорил, – вспомнил Крякин.

– Ну да, ну да….

– Может, отцу позвонишь, он поможет.

– А ты тогда Варваре Карловне скажешь, как со своей Раисой кувыркался?

Как пулька из тирной пневматической винтовки может выбить барабанную дробь из жестяного зайца, так фраза, выпущенная Артемом, вызвала смятение в душе Крякина.

– Эй, ты чего? – краснея, растерянно пробормотал он.

– А ты чего локти распускаешь? У меня бока не бронированные… Втрескался в нее, так и скажи! – подначкой на подначку ответил Артем.

– В кого втрескался?! В Раису?!

– Да нет, в свою Варвару!

– Да пошел ты! – еще больше залился краской Крякин.

– Из-за нее здесь пропадаешь?

– Не твое дело!..

– А вот и Катя! – поднимаясь навстречу девушке, в бравурном тоне сказал Артем. – Как только про Варвару Карловну заговорили, так она и появилась…

Если бы взгляд Крякина мог метать напалмовые струи, от Артема осталась бы сейчас горстка пепла.

– Она обещала нам требование.

– Не нужно, Варвара Карловна так договорилась, при мне звонила. Запоминайте: 3-й Колобовский переулок, дом 16, строение 5… У вас теперь есть удостоверение, господин лейтенант, можете козырнуть! А если вдруг стемнеет ненароком, будет чем подсветить…

– Какая же ты заботливая, Катенька! – сквозь зубы улыбнулся Артем. – Ты, кстати, тоже адресок на всякий случай запиши. Франция, Руан, площадь Старого рынка.

– И что там интересного? – озадачилась девушка.

Она живо напоминала веселую, но чем-то встревоженную ведьмочку из американского телесериала.

– А ты не знаешь? Там Жанну д’Арк сожгли.

– Это ты к чему?

– К тому, что твой язык до Орлеана довести может. Если раньше не отрежут… Бай, бай! Нужен будет хворост для костра, звони…

– Ну ладно! – поджала губы Катя.

Но мелкая месть с ее стороны Артема нисколько не пугала, и он повернулся к ней спиной с чувством облегчения на душе.

Крякин собирался идти вместе с ним, но Катя окликнула его:

– Товарищ капитан, вас Варвара Карловна зовет… А вы, товарищ лейтенант, идите. Идите!

Прежде чем отправиться в отдел фоноскопических экспертиз, Артему пришлось поймать в эфире песню Сирены. Переписать ее на диск, купить диск с концертом Маши Светловой. Только тогда он отправился в лабораторию, размещавшуюся в одном из корпусов ГУВД Москвы.

Он знал о существовании такой экспертизы, но имел смутное представление о ее возможностях. Но специалист, к которому он обратился, его успокоил:

– У голоса, как и у пальцев, есть свой узор. Вы можете позвонить на «02» измененным голосом, можете хрипеть, щебетать по-детски, но это вам не поможет.

– А певице, которая, возможно, скрывается под псевдонимом Сирены?

– Признаться, вы заинтриговали меня, молодой человек. И если вы не очень торопитесь…

Специалист заложил в компьютер один диск, включил песню, вокальную часть которой хитроумная программа ловко отделила от музыки. Дальше голос был разложен на длительность, высоту и частоту. То же произошло и с песней Маши Светловой.

– Могу вас поздравить, молодой человек, фоноскоп установил идентичность этих голосов.

– Я могу получить заключение?

– Нет. С вашей музыкой должен поработать еще и лингвист. Он определит филологические особенности речи, акцент, диалект. Так что заключение будет… Позвоните завтра, я вам точно скажу.

– А какова вероятность вашего заключения?

– Процентов девяносто, не меньше. А скорее больше…

Артем возвращался в отдел, когда на телефон поступил звонок. На дисплее высветилось «Самойлов».

– Да.

– Здравствуй, сынок, это Вера Даниловна, бабушка Кости Самойлова!

Судя по бодрому звучанию ее голоса, с бывшим охранником супермаркета ничего страшного не произошло.

– Приехал внук, дома он. Ты бы подъехал, сынок, поговорил бы с ним. Может, повлиял бы хоть как-то…

Артем посмотрел на часы. Половина четвертого пополудни. После пяти вечера ехать в сторону области бесполезно – заторы будут такими, что не протолкнешься. К тому же Варвара Карловна еще не озадачила его новым делом, значит, он может продолжать это.

Он чувствовал себя хорошо, похмелья не ощущал, алкогольное «промилле» кровь не отягощало – словом, он мог не бояться ГИБДД и нарушать скоростной режим. Но час пик хоть и не наступил, но ситуацию на дороге сложно было назвать безоблачной. И как ни старался Артем, до самых Электроуглей стрелка спидометра ни разу не поднялась выше девяноста в час.

Он еще только подходил к калитке знакомого дома, когда появилась Вера Даниловна. Унылый вид, печальные глаза, а ведь совсем недавно голос ее звучал относительно жизнерадостно. Никак внук чего учудил.

– Костя где? – поздоровавшись, спросил Артем.

– Да пьет… – в отчаянии махнула рукой старушка. И с надеждой посмотрела на него. – Ты бы повлиял…

Артем лишь пожал плечами. Он не из медвытрезвителя и даже не из наркодиспансера, чтобы помочь такому горю. К тому же и сам далеко не святой в этом плане.

Он думал, что женщина проведет его в избу, но она прошла к шаткому сараю, примкнувшему к дому с заднего фасада. Там Артем и обнаружил человека, которого искал.

У него была фотография, отпечатанная на листе принтерной бумаги. Качество изображения не очень, зато Константин Самойлов на этом снимке выглядел не в пример свежей, бодрей и моложе, нежели человек, которого Артем видел перед собой. Слипшиеся, давно не мытые волосы, пьяные выпученные глаза с нездоровыми красными прожилками, синюшные мешки под ними, опухшее лицо, счесанный в кровь подбородок.

Самойлов сидел на низком пеньке, ящик перед ним, накрытый газетой. Початая бутылка водки, стакан, плавленый сырок, два огурца, разрезанная пополам луковица – вот и весь натюрморт. Сарай небольшой, на две трети заполнен березовыми поленьями – не развернешься.

Увидев Артема, бывший охранник испуганно встрепенулся. И вдруг резко просунул руку за поленницу. Грешным делом Артем решил, что Самойлов полез туда за дедовским обрезом, но тот извлек на свет обычную гармонь, двухрядную «хромку».

– Эх, мороз, мороз! Не морозь меня! – растянув мехи, истошно заголосил он. – Не морозь меня, моего коня!..

Складывалось впечатление, будто он песней пытался заглушить страх.

– Здравствуйте, Константин Андреевич! Меня зовут Артем. Фамилия Гончар. Я из передачи «Играй, гармонь!».

– Моего коня, белогривого! – еще громче завыл Самойлов. – У меня жена, ох, ревнивая!

Глаза пьяные, взгляд застывший. Казалось, он боялся смотреть на Артема.

– Мне нужно с вами поговорить!

– У меня жена, ох, красавица! Ждет меня домой, ох, печалится!

Можно было бы вырвать гармонь из его рук, но это хлопотно, к тому же чревато: инструмент легко испортить. Артем нашел иной способ, как отвлечь Самойлова от дурнопения. Резким движением руки он смахнул с импровизированного стола бутылку водки.

– Эй, ты чего! – сдвинув мехи, возмущенно протянул Константин.

– А смотрю, чье производство, – разглядывая этикетку, невозмутимо изрек Артем.

– А чего там смотреть? Наливай да пей… Ты кто такой? – отложив «хромку» в сторону, настороженно спросил бывший охранник. – Что ты там про гармонь говорил?

– Что, хочешь поучаствовать?

– Ничего не хочу… Выпить принес?

– А я что, у тебя на посылках?

– Вот пошлю, узнаешь!

– Чего ты буйный такой? Я к тебе по делу, а ты бычишься, нехорошо… Машу Светлову знаешь? – резко спросил Артем.

Самойлова, казалось, тряхнуло изнутри от страха. Какое-то время он смотрел на него большими немигающими глазами.

– Знаешь, почему камбала плоская?

Ни малейшего желания узнать ответ на вопрос Артема.

– Потому что на ней кит лежал. А у краба почему глаза навыкате? Потому что он все это видел… Ты, Костя, что видел, а?

– Ничего! – встрепенулся тот.

– А Машу Светлову почему боишься?

– Я?! Я не боюсь… Что вам нужно?

– Говорю же, что из «Гармони». Теперь эту передачу будет вести Маша Светлова. Она теперь у нас шеф…

– А разве она… – начал было, но запнулся Самойлов.

– Что она?

– Ничего, – мотнул головой бывший охранник.

– Что ты видел? Что ты сказать можешь?

– Вы не из передачи… Откуда вы?

– Из милиции, – признался Артем.

– Черт!

– Я не черт, я лейтенант Гончар. А черт появится, когда перепьешь. Его еще белой горячкой называют…

– А мне все равно!.. Выпить дай, лейтенант!

– «Выпить дай, лейтенант!» – передразнил его Артем. И от себя добавил: – Дай выпить, все как на духу расскажу!

– Что как на духу?

– Как с Машей Светловой сцепился, как в сумку к ней полез.

– Я не лез к ней в сумку… Выпить дай!

Пожав плечами, Артем протянул ему бутылку. Трясущейся рукой Самойлов наполнил до половины двухсотграммовый стакан, залпом выпил.

– Что, и мне не предложишь?

– Самому мало!

– Какой-то ты не компанейский.

– Принесешь, налью…

Артем думал немного. До машины – секунд десять-пятнадцать ходу. Там у него в багажнике – пластиковый контейнер с походным «джентльменским набором». Чтобы достать бутылку коньяку, понадобится еще пять секунд. И на обратный путь времени много не уйдет. Если вдруг Самойлов решит сбежать от него, на пьяных ногах далеко не уйдет. Артем нагонит беглеца, обвинит его в попытке скрыться от правосудия – тогда у него будет повод схватить бывшего охранника за грудки, хорошенько его встряхнуть.

Но Самойлов не думал скрываться бегством. А бутылке коньяка очень обрадовался. И даже достал откуда-то второй стакан.

– Я не могу, за рулем, – открестился Артем.

– Нехорошо как-то.

– Тебе же больше достанется.

– Ну ладно, не хотите, не надо, – не стал настаивать Константин.

– Долго еще здесь будешь? На работу когда? – запанибрата спросил Артем.

– Да какая работа… Надоело. Пашешь как вол, сил уже нет…

– Охранником лучше, да? При форме, в чистоте, все на тебя смотрят с уважением, – подыграл Артем.

– Ну, не с уважением…

– Это ты про Светлову?.. Не захотела, что в сумке, показывать?

– Она же не виновата была. И в сумке у нее ничего не было… А зачем вы про нее спрашиваете?

– Про «Гармонь», извини, соврал. Э-э… ввел в заблуждение, – поправился Артем.

– Зачем?

– А чего ты со своим «Морозом» завелся?

– Это на меня находит…

– Тебя же из-за Светловой уволили?

– Да… Но я бы и сам ушел…

– Почему?

– Да так… Вы так и не сказали, почему Светловой интересуетесь?

– Костя, давай не будем валять ваньку, – поморщился Артем. – И Маньку, кстати, тоже. То есть Машку… Ты же сам прекрасно знаешь, что со Светловой произошло. Потому сам уволиться хотел…

– А что с ней произошло? – напряженно и в замешательстве посмотрел на него Самойлов.

– Давай начнем все по порядку. Кто надоумил тебя, что в сумке у Светловой ворованная банка кофе?

– Ну, подошел один, – пугливо вжал голову в плечи Константин.

– Кто? Мужчина или женщина?

– Если подошел, значит, мужчина… А женщина… Сказал, что видел, как одна женщина банку кофе в сумочку к себе положила. И на Светлову показал… И еще так посмотрел на меня…

– Как?

– Да так… Я бы усомнился, если бы не посмотрел… Он потом…

– Что потом?

– Ничего!

Самойлов плеснул в стакан, скинул пустую бутылку на пол. Выпил, закусив огурцом без соли. Взял коньяк, с наигранным интересом стал изучать этикетку.

– Что-то ты темнишь, Костя, – с упреком и в упор посмотрел на него Артем.

– Что я темню? – буркнул тот.

– Тебе видней… Когда Маша Светлова из супермаркета ушла, ты за ней вышел. Так было?

– Не помню.

– А ты вспомни, Костя, вспомни.

– Чего вспоминать?

– Дело серьезное, Константин. И керосином пахнет, и парашей. Понимаешь, о чем я говорю?

– Не очень.

– Найден труп Светловой, – скрестив за спиной пальцы, солгал Артем.

И подозреваемый, и свидетель для следователя – своего рода противник. А тактика боя обязывает вводить неприятеля в заблуждение. Существуют определенные этические рамки, но что делать, если нет иного способа узнать истину, как вылезти за них? Артем еще не нашел однозначного ответа на этот вопрос, но уже решился на отчаянный шаг.

– Да что вы! – вскинулся Самойлов.

– И ты видел, что с ней случилось… – наугад, но с непоколебимой уверенностью в голосе предположил Артем.

– Не видел ничего!

Излишняя суетливость бывшего охранника свидетельствовала против него. И придавала молодому следователю решимости.

– Видел!.. Ты, наверное, не понимаешь, Самойлов! То, что происходило в супермаркете, было составной частью того, что затем произошло на улице. И ты был элементом заговора против Светловой. И ты пойдешь под суд как соучастник преступления!.. Думай, Самойлов, думай!

– Но я здесь ни при чем… Это все он!

– Кто он?

– Я боюсь!

– Чего ты боишься?

– Я боюсь этого человека!..

Артем вырвал бутылку из его рук, откупорил ее, на треть наполнил стакан:

– Это для храбрости!

Самойлову не нужно было объяснять, как принимать «лекарство».

– У-ух, хорошо!

– Поверь, в тюрьме тебе наливать не будут!

– Да я вообще-то не пьющий.

– Чего?!

– Я серьезно… Раньше пил только по праздникам, по чуть-чуть, а после этого… Это все из-за него, из-за того человека с родинкой…

– С родинкой?!

Артем вспомнил, что говорил ему Тарыгин про человека, который принес ему диск с записью Сирены-Светловой. Родинка – «третий глаз»…

– На переносице родинка?

– Да… А вы откуда знаете?

– Я, Костя, все знаю… Интеллигентный такой мужчина, в очках… Прозрачные очки, без оправы…

– Ну да, в очках… И родинка на переносице…

– И взгляд тяжелый, гипнотизирующий…

– Тяжелый… Я бы даже сказал, парализующий…

– Он сказал, что у Светловой кофе?

– Он.

– Дальше что было?

– Ну, этот инцидент с этой чертовой проверкой… Потом я на улицу вышел, за Светловой. Хотел извиниться перед ней, да не решился. Она баба нервная, так истерит, что мама не горюй… Стою, курю, смотрю, к ней мужик какой-то подходит. Пухленький такой, полнолицый, губастый, костюм строгий… Он ей что-то сказал, потом под капот к ней полез, двигатель смотрел, потом закрыл. В машину к ней сел. И тут я смотрю, еще один тип к машине подходит. В джинсовом костюме, волосы коричневые… рыжие, короче… Смотрю, присел. К одной выхлопной трубе потянулся, к другой, как будто выдергивал что-то… Я так думаю, они выхлопные чем-то забили, чтобы машина не заводилась…

– Почему ты так думаешь?

– Потому что после этого машина завелась. Этот рыжий в машину к ней сел, и она поехала… Все бы ничего, если бы не этот, с родинкой. Гляжу, а он рядом со мной стоит, на меня смотрит. Улыбается, а глаза свирепые. И взгляд такой, что до костей пробрал. Ты, говорит, ничего не видел. Ну, мне говорит. Скажешь кому, говорит, считай, покойник… Вот я вам уже и сказал…

Самойлов снова схватился за бутылку, до краев наполнил стакан. Он морщился, но пил жадно и неряшливо: коньяк растекался по подбородку, капал на футболку.

– Ну, сказал, и что? Ничего же не случилось, – настороженно сказал Артем.

Ему вдруг показалось, что Константин сейчас набросится на него, чтобы убить и тем самым исправить свою ошибку перед лицом страшного незнакомца.

– А если случится? – скинув себе под ноги опустевший стакан, одержимо спросил Самойлов.

Артем уже мысленно метил кулаком в его подбородок – если вдруг что, он собьет противника с ног, а потом уже будет с ним объясняться.

– Не случится. Тебе сделали внушение, Константин. Закодировали. Есть такие люди, которые умеют влиять на других. Гипнотизеры, например… Вот и тебя загипнотизировали. И все равно ты оказался сильней своих страхов…

– Да, но страх никуда не делся.

– Ты сам подумай, если бы тот в очках мог тебя убить, он сделал бы это сразу. А угроза, даже если она подкреплена мощным внушением, это всего лишь угроза… Никто ничего тебе не сделает…

– А если это не просто угроза… Я все это время места себе не нахожу… Страшно… – заплетающимся языком выговаривал Самойлов.

– Видать, сильно тебя проняло… Ничего, клин клином вышибают.

– Это ты о чем? – напрягся Константин.

– Есть у меня один знакомый психотерапевт, он тоже с этим… – Артем покрутил пальцем перед глазами. – С гипнозом… Он тебя раскодирует… А потом я тебе с работой помогу. Хочешь, устрою тебя охранником в солидную фирму? Это уже само по себе защита от стресса. Там люди серьезные, если вдруг что, запросто отобьют тебя от этого с родинкой. Хотя, можешь не сомневаться, до этого дело не дойдет. Никто тебя не тронет…

– Ты это серьезно?

– Да. И вовсе не потому, что такой добрый. В чувство тебя приводить надо. Психологическая помощь, трудоустройство, а взамен ты составишь нам субъективный портрет этого в очках. Сможешь составить фоторобот?

– Смогу. Он мне даже по ночам снится, я каждую черточку его знаю…

– Ну, вот и отлично.

У Артема были основания опасаться, что Самойлов испугается и сбежит – и от него, и ото всех. Поэтому он уговорил его поехать в Москву вместе с ним.

Константин был пьян, и было бы глупо с ходу тащить его к семейному психоаналитику, услугами которого время от времени пользовались родители Артема. Так что сначала пришлось отвезти его домой, дать проспаться, а утром за дело…