Текст книги "Теневой король"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8

Грин заметно сдал. Похудел, осунулся, и взгляд стал какой-то пришибленный, и это при том, что он бодрился, хорохорился.

Вайс встретился с ним в прогулочном дворике. Пришлось заплатить ментам, чтобы по расписанию их камеры выходили на прогулку в одно и то же время. Финансовый канал действовал пока что безотказно, хотя все могло закончиться в любой момент. Высокопоставленные покровители Фарадея все видят, все замечают, делают выводы и могут принять меры.

– Ну вот и свиделись, брат! – Вайс подал ему руку, они приобнялись, как водится в таких случаях.

– Да надо было увидеться, – как-то вымученно улыбнулся Грин. И опасливо оглянулся, словно боялся, что их заметят надзиратели.

Вот уж чего не стоило бояться, так этого… Не нравилось Вайсу поведение друга. Что-то не то с Грином. Может, менты его сломали?

– Хреновы наши дела, брат, – сказал Вайс.

– Знаю, со всех сторон обложили… Тебе мокруху шьют, мне – наркоту…

– Ты же никогда не баловался дурью.

– Ты что, шутишь? Ясно же, что менты подбросили…

– Я видел, как тебя повязали. Не было там понятых. И адвокат у тебя вроде бы толковый, почему не может тебя вытащить?

Адвокаты работали неважно, но все-таки задержанные в облавах пацаны мало-помалу выходили на свободу. Правда, при этом они растворялись на просторах города, даже не пытаясь влиться в струю. Но это уже другой вопрос, хотя, судя по всему, из одной серии с тем, который он собирался сейчас выяснить.

– Да как-то не получается у него. Может, поменять на другого? – не глядя Вайсу в глаза, пожал плечами Грин.

– Так в чем же дело? Время-то идет. И дело на месте стоит. Тебе на волю выходить надо, братву собирать, охрану обратно выставить. А то барыги нас уже забывать начали, как бы на другую охрану не переключились…

– Так уже переключаются. Менты нашу тему на себя перебили.

– Ты в этом уверен?

– Да. Они сказали…

– Кто конкретно тебе сказал? – насел на Грина Вайс. И тон его изменился, и взгляд заледенел.

– Ну, сказали…

– Давай, Грин, колись. Я все равно узнаю, что там у тебя за жижа внутри. Но если сам не скажешь, я эту жижу через нож выпущу. А так хоть жить будешь… Ну, колись!

Грин в страхе подался назад, спиной вжался в стену.

– Ты же сам все знаешь!

– Что я знаю?

– Ну, менты и тебе предложение сделали. И ты не отказался.

– Какое предложение? Чем они тебя купили?

– Они… Они сказали, что мы с тобой можем выйти из дела, что денег у нас много, есть еще бизнес в Москве. Сказали, что выпустят на свободу и тебя, и меня, если будем сидеть тихо и не рыпаться. Когда все уляжется, тогда они нас выпустят. И мы сможем спокойно уехать в Москву. Главное, чтобы нас здесь не было, в Краснополе. А в Москве, пожалуйста, что хотите, говорят, то и делайте…

– Кто конкретно с тобой разговаривал?

– Ну, из ГУВД мужик был. Он не представился, но я его знаю. Подполковник Батаров, зам. начальника ГУВД, он там всем рулит…

– Рулит, – кивнул Вайс. – Танком рулит. Фарадей с Пугачом дорогу ему расчищают, а он рулит…

– Он же с тобой тоже разговаривал! – выпученными глазами смотрел на него Грин.

– Нет, не разговаривал. Со мной бесполезно разговаривать. Меня на такой дешевке не развести… А тебя развели, Грин. И сломали, как последнего… Ты же правильным пацаном был. Звезд с неба не хватал, но я всегда мог на тебя положиться…

– Но я тебя не предавал, Вайс! Я думал, что мы вместе выходим из дела…

– А ты со мной пытался связаться? Нет. То-то же. Если я хотел с тобой связаться, то я с тобой связался. А ты этого не хотел, поэтому мне самому пришлось тебя искать. И кого я нашел, Грин? Предателя?

– Вайс, я не предатель! Я никого не предавал! Просто подумал, что мы можем вместе выйти из дела. У нас в Москве бизнес, мы бы могли жить как короли…

– У кого в Москве бизнес? У братвы в Москве бизнес! Это наш общий бизнес!

– Но Цимбала больше нет. Плата тоже. И братва разбежалась…

– Разбегается братва, – кивнул Вайс, – есть такое дело. Потому что прессуют братву. Тебя сломали и других ломают… Ты прав: кто разбежался, тому в Москве ловить нечего. И ты сломался, Грин. Так что про Москву забудь…

– Я же не знал, что меня разводят, – жалко пробормотал Грин.

– Но ведь развели…

– Да я на Москву, в общем-то, и не претендую. У меня есть деньги… Мне хватит, чтобы выйти из дела.

– Ты уже вышел из дела, Грин. Ты мне больше не брат!

Вайс доверял ему в прошлом, но при этом считал его недалеким человеком. Отличный боец, хороший, исполнительный, но управлять он мог только собой, людьми – нет. И Плат такой же. Потому Вайс держал их для противовеса Цимбалу, чтобы тот вдруг не пошел вразнос от своих амбиций.

Цимбалу он доверял меньше, чем Грину. Но вот ведь как оказалось: Цимбал ни разу не подвел Вайса и умер достойно. А Грин сломался… Хорошо, что Вайс не посвящал его в свои коммерческие дела. Грину и Плату это было неинтересно. А вот Цимбал, тот держал руку на пульсе событий, он знал о московских делах во всех тонкостях и подробностях, потому что всегда и во всем требовал отчета. А Грин с Платом занимались своим делом и ни во что больше не хотели вникать.

Грин знал только казино «Мос-Вегас» и «Багама-Мама», которыми распоряжался Вайс на правах представителя от братвы. Он бывал там, поэтому мог поведать ментам, какую ценность они представляют.

– Что конкретно этот Батаров знает о нашем московском бизнесе? – напористо спросил Вайс, пристально глядя Грину в глаза.

– Не знаю. Он не говорил.

– А у тебя что про Москву спрашивал?

– Ничего… Его наш московский бизнес не интересует.

– А краснопольский?

– Его интересовали только охранные фирмы, с кем у нас договоры, как устроена система…

– И ты ему все рассказал?

– Нет, – опустив глаза, дрогнувшим голосом сказал Грин.

Вот здесь он соврал. Но насчет бизнеса в Москве и Краснополе он, похоже, говорил правду. Ментам сейчас не до этого. Им сначала нужно взять город под свою крышу, а потом уже они будут решать, как прибрать к рукам «Ночную фею», другие клубы и рестораны, которые принадлежат братве на законных, в общем-то, основаниях.

Есть казначей общака, у него все сведения о схронах, банковских счетах, о подставных владельцах коммерческих объектов как в Краснополе, так и в Москве. Об этом товарище знали только двое – Вайс и Цимбал. Теперь про него знает один Вайс, но и под пытками о нем не расскажет. И сам Широков, если вдруг что, ни в чем не признается.

Павел Григорьевич Широков далеко не самый умный человек, в банковском деле – полный ноль, как и в юриспруденции. Но у него одна замечательная черта, благодаря которой он был уникальным в своем роде человеком. Он – тихо помешанный шизофреник, и этот сдвиг по фазе делал его бесценным хранителем чужих тайн. Цимбал прогнал его через проверку, так Широкова каленым железом собрались жечь, а он только улыбался, упиваясь своей преданностью доверенному делу. Да и не будет его никто пытать, если Вайс вдруг сам не покажет на него. А это исключено…

Менты, конечно, могут просто поставить на тот же «Мос-Вегас» своих людей. И если Вайс будет за решеткой или даже под землей, некому помешать им выкачивать через казино деньги. И «Ночную фею» они могут прибрать к рукам таким же манером. Если нет претензий со стороны владельца, то плевать, кому принадлежит право собственности. К тому же всегда можно провернуть фиктивную сделку… Короче говоря, есть масса способов отбить под себя чужой бизнес, и все они доступны ментам, с их возможностями творить темные дела под ширмой закона…

– Предал ты наше дело, Грин, – сквозь зубы процедил Вайс. – И я должен тебя за это убить. Но я не могу этого сделать, хотя бы в память о Цимбале и Плате. Если бы они смогли вынести тебе приговор, я бы его исполнил прямо здесь. Но их нет, они ничего не могут мне сказать. Поэтому ты будешь жить. Тебя выпустят из изолятора, ты заберешь свои деньги и можешь мотать на все четыре стороны. Но запомни: если сдашь ментам наш бизнес, я тебя, падлу, из-под земли достану!

– Я не предатель, – едва сдерживая истерику, мотнул головой Грин. – И никому ничего не скажу… Я просто выхожу из дела, Вайс. Я устал от этих бесконечных передряг, хочу жить как нормальный человек.

– Я тебе все сказал, Грин.

Вайс презрительно сплюнул ему под ноги и ушел. Все, этот человек умер для него. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он умер для всех. Но Вайс не мог его убить. Иначе братва решит, что и Цимбала с Платом порешил тоже он, ради единоличной власти. Пока еще никто не выдвигал против него таких обвинений. Но еще не вечер и может случиться все.

– Что-то ты с ним не очень мягко, – заметил громила Клен.

Он сам назначил себя телохранителем Вайса, и Кощей не стал против этого возражать. Да и Вайс ничего не имел против такой охраны. Может, он и сам с усам, но ситуация очень напряженная. Менты могут банально заказать его, тогда ему не избежать встречи с «торпедой». И он обязан был думать о том, как от нее отбиваться…

– Тюрьма сломала его. Тюрьма будет ломать и меня.

– Если менты возьмутся за тебя всерьез, кости точно затрещат.

– Ничего, прорвемся, – горько усмехнулся Вайс.

Он смог поставить свой авторитет на тюрьме. Его поддерживали воры, ему помогали надзиратели, у него была связь с волей, но все это пойдет прахом, если менты возьмут над ним верх, пропустив его через пресс-камеру. Если он не сможет отбиться от лохмачей, то все арестанты отвернутся от него. Он станет здесь изгоем, и ему ничего не останется, как наложить на себя руки.

Он уже понял, что менты способны на любую пакость, но все-таки в нем теплилась надежда на счастливый исход…

Патриция в своем репертуаре. Развратный огонек в глазах, блудная улыбка, походка призывная, виляющая. Надо было видеть, какими глазами смотрели на нее омоновцы за дверью. Красивая она девка и жутко сексуальная в медицинском халатике, настолько коротком, что порой виден был верхний срез ее белых, с узором, чулок. Ноги у нее длинные от природы, еще и туфли на высоком каблуке…

В таком наряде Патриция развлекала в номерах своих клиентов. Фельдшер по образованию, она даже одно время работала на «Скорой помощи», пока панель окончательно не затянула ее. Но в данный момент она реально была медсестрой.

После случая с Леной Фарадей больше не доверял обычным медсестрам, поэтому по его просьбе Пугач устроил Патрицию на работу в больницу. Надо сказать, она отлично справлялась с обязанностями персональной медсестры и санитарки. И «утку» из-под Фарадея вынесет, и укольчик легко рукой поставит. А если вдруг он затоскует, ей ничего не стоило его утешить – нежно и очень осторожно, чтобы ненароком не нарушить покой и относительную стабильность пациента.

Но скучать особо Фарадею не приходилось. Булгарь постоянно на связи, а он его глаза и уши. Дела на месте не стояли, в охранных фирмах восточной братвы уже ввели новые штаты, Пугач лично ездил перезаключать контракты с бизнесменами, некогда подконтрольными бандитам. Булгарь обо всем информировал Фарадея, и он в курсе всех этих дел, что так лихо закрутились с его подачи. Еще у него в палате был телевизор, видеомагнитофон и куча кассет – боевики, комедии, фантастика. Сейчас на экране крутились местные новости, наводящие сонливость. Ведь время послеобеденное, в больнице тихий час. И хотя раны дают о себе знать ноющей болью, Патриция сделает укол, и скоро все пройдет.

Рука у нее действительно легкая, Фарадей даже не почувствовал, как иголка вошла в бедро.

– Ты, это, с ребятами за дверью не шалишь? – спросил он.

– Ну что вы! Я же не шлюха какая-то! – искренне возмутилась девушка.

– Ну да, ты честная проститутка.

– Да, честная…

– Но я же тебе не плачу за твою… э-э… внештатную работу.

– Вы мой босс, как я могу вам отказать? – кокетливо улыбнулась Патриция.

Она села на стул, плотно сомкнув ноги. Вроде бы и целомудренная поза, но в ней все равно проявлялась блядская суть Патриции.

Лера тоже в свое время была проституткой, но при всей постыдности профессии она была лишена дешевой вульгарности и прекрасно знала, чем взять Фарадея. Ему было очень хорошо с ней, он даже по-своему ее любил. Но все-таки она оказалась дрянью и предала его…

Лера – умная женщина, понимает, что ждет ее, если она попадет к нему в руки. Поэтому и сбежала. Где она сейчас, неизвестно, а у Фарадея много других дел, так что пока некогда заниматься ее розыском. А искать надо, потому что она слишком много знает. Зря он доверял ей, зря…

– Мне отказывать не надо, Патриция. Меня любить надо. И тогда у тебя все в этой жизни будет хорошо.

– Я люблю вас, Олег Андреевич, – зажеманилась она.

– Ну да, любишь… Хочешь на место Калерии?

– Ну нет, что вы!

– Да ладно, нет… Я бы мог поговорить с Пугачом…

Да, он мог бы поговорить с ним. Только станет ли Пугач слушать его? Сейчас ему явно не до «Пигаля» с его девочками. Более того, заведение закрыто и клиентов больше не обслуживает. Пугач сделал это, чтобы не бросать тень на свою сиятельную особу. Батарову не нравится это дело, а генералу Вьюгину – тем более.

Генерал Вьюгин заправлял всей краснопольской милицией, и Пугач входит в круг его близких знакомых. А если точней, особо ценных знакомых. Ведь он уже назначил себя генеральным директором агентства «Закон и порядок», куда со временем должны будут войти охранные фирмы всего города. Он будет держать Краснополь, а его друзья, генералы и полковники – кормиться с этого.

А ведь Пугач не хотел ввязываться в это дело, Фарадей чуть ли не силой заставил его впрячься в телегу, что должна была вывезти их всех в земной рай. Он столько сделал, чтобы стронуть этот неподъемный груз с мертвой точки, и теперь, когда телега разогналась, лежит в больнице, не у дел. Зато Пугач на белом коне. Обидно. Очень обидно…

– Знаешь, а ведь «Пигаль» не работает, – отвлекся Фарадей от своих мыслей.

– Да. Но когда-нибудь он откроется снова.

– Вряд ли.

– Плохо, если не откроется, – взгрустнула Патриция.

– Девчонки скучают без работы?

– Кто-то – да, кто-то – нет… Павел Александрович платит нам деньги, даже когда нет работы, но так неинтересно.

– Павел Александрович может себе это позволить. Денег у него много, а скоро будет еще больше…

– Да, я знаю, девчонки говорят, что ваши дела идут в гору.

– Может, Пугач больше не станет сдавать вас в аренду. Будете жить у него в гареме, как наложницы…

– Да, мы все знаем, какая у него мечта, – хихикнула она.

– Хочешь ходить голой вокруг бассейна?

– Да как-то не очень.

– Хочешь быть мебелью?

– Нет, мебелью точно не хочу. Но если любимой женой, то можно подумать…

– Любимой женой у Пугача?

– Нет, любимой женой у вас, – опустив глаза, с шаловливой улыбкой произнесла Патриция.

– У меня нет гарема. Мне это неинтересно.

– Потому Лера и хотела быть с вами, а не с Пугачом. И я хочу…

– А как же Пугач? Если ты будешь со мной, гарем тебе не светит.

– А оно мне надо? Может, мне надоело это все?

– Не надоело. Тебе нравится соблазнять мужиков.

– Не соблазнять, а флиртовать. Всем женщинам это нравится…

– Не всем.

– Ну, если только синим чулкам. А я никогда не была синим чулком. Но если вы хотите, я могу им стать.

– Нет, синим чулком не надо…

Фарадею интересно было разговаривать с Патрицией, но совсем не прельщала перспектива жить с ней как со своей женой или хотя бы любовницей. Надо бы дать ей от ворот поворот, а как это сделать, чтобы не обидеть ее? Оскорбленная женщина – это змея, которая может ужалить. Патриция, например, могла из мести вколоть ему тот же инсулин.

«Гражданин Фомин был известен в городе как криминальный авторитет по кличке Фома…» – донеслось вдруг из экрана телевизора.

Фома?! Фарадей весь превратился во внимание.

По телевизору показывали труп человека, накрытый простыней, над ним милиционер в форме, а где-то в стороне машина «Скорой помощи».

Оказалось, что Фома был убит сегодня утром, когда выходил из банка, направляясь к своей машине. И отработал по нему снайпер…

Нетрудно догадаться, кто это сделал. Пугач уже разогнался, и теперь его ничем не остановишь. Он организовал убийство Фомы, чтобы подмять под себя его территории. Рано или поздно это должно было случиться, но Фарадея возмутило то, что Пугач даже не поставил его в известность о своих планах. Фому надо было убрать, и вчера Фарадей сказал об этом Пугачу, но тот и словом не обмолвился, что для этого уже все готово. Похоже, он окончательно стал ключевой фигурой во всей этой компании, а Фарадей в табели о рангах опускается все ниже и ниже. Но это несправедливо, и с Пугачом надо что-то решать…

Но как его убить, если он окружит себя охраной?.. Но ведь Пугач окружит себя еще и красивыми девочками. А одна такая девочка запросто может подать ему бокал шампанского с цианистым калием…

– Если ты этого хочешь, мы бы могли жить вместе, – хитро улыбаясь, посмотрел он на Патрицию.

– Я этого хочу! – обрадованно кивнула она.

– Интересно, насколько сильно хочешь?

– Очень-очень.

– А если мне нужна будет твоя кровь, ты ее мне отдашь?

– У нас разные группы крови…

– Вампирам все равно, какая у жертвы кровь, – засмеялся он.

– Но вы же не вампир?

– Нет. Но мне нужна твоя преданность.

– Я умею быть преданной!

– И если что, отдашь мне свою кровь?

– Ну… В общем, да.

– Или лучше возьмешь чужую?

– Это вы о чем?

– О том, что у меня есть враги. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

– Кого-то убить? – быстро сообразила Патриция.

– Да.

– Но я не умею стрелять…

– Но ты можешь сделать укол.

– А-а, как эта?.. Ну если скажете, то кого угодно! – разошлась она.

Свою кровь она отдавать не хотела, но забрать чужую – пожалуйста. Чудо-девушка! Именно такая и нужна была Фарадею.

Глава 9

Марина и Вайс находились по разные стороны баррикад. И еще их разделяла решетка. Он – на одной половине помещения для допросов, она – на другой, и между ними – толстые, скрещенные под прямым углом железные прутья.

– Решила не пытать судьбу? – вспомнив первую с ней официальную встречу, спросил Вайс. – Ну да, я же хищный зверь, и меня нужно бояться…

– Не решила, а решили, – сухо поправила его Марина.

На этот раз она была в форме, на плечах погоны старшего лейтенанта. Новенький синий китель идеально выглажен, без единой складочки.

– Извините, гражданин следователь.

– Пусть будет гражданин, если вы настаиваете, – с непроницаемым лицом краешком губ усмехнулась она. – Думаю, вам нужно к этому привыкать.

– Моя вина неоспорима, и я буду расстрелян.

– Я не вижу здесь ничего смешного. Гражданин Фарадеев окончательно пришел в себя и смог дать подробные показания. Он обнаружил вас в шкафу своей сожительницы, Махорцевой Валерии Петровны. И он и вы, Аникеев, называете ее почему-то Калерией, но на самом деле она Валерия..

– Не знал, не знал. Но это вполне объяснимо. Проститутки обычно берут звучные псевдонимы. Хотя Валерия – очень даже неплохо звучит. Но, может, она была соучастницей преступлений, которые совершал Фарадеев?

– Какие преступления, о чем вы?

– Ну я не знаю, где их черти носили…

– Не знаете и не говорите!.. Кстати, Фарадеев обнаружил вас в своем шкафу; как вы можете это объяснить?

– Его случайно не в голову ранило?

– Нет, с головой у него все в порядке. У него проникающее ранение грудной клетки и нижнего подреберья. И еще ранена нога… Кстати, пуля, извлеченная из ноги, была выпущена из пистолета системы «вальтер»…

– Вы уже и систему установили?

– Мы нашли оружие, которое вы, Василий Юрьевич, выбросили в реку. Пистолет «глок» с прибором бесшумной стрельбы и пистолет «вальтер».

– Ничего я не выбрасывал.

– Кто стрелял из «вальтера»?

– Не знаю.

– Фарадеев утверждает, что вы заставили Махорцеву стрелять в него.

– Я понимаю, болевой шок, ум за разум… Где мой адвокат? Мне нужен мой адвокат.

– Я думаю, мы могли бы обойтись без него, – пристально глядя на Вайса, сказала Марина.

– Да? Тогда вы сами должны составить представление… заключение… Или как там у вас называется? В общем, Фарадеева надо бы отправить на психиатрическое обследование…

– А заодно трех человек, которые видели, как вы бегали по двору с пистолетом…

– И где эти люди?

– У меня есть протокол опознания за подписью понятых. Вас, гражданин Аникеев, опознали по фотографии. Опознали заочно, потому что очное опознание может навредить свидетелям. Я знаю, ваши люди на воле и они очень опасны…

– Нет никаких свидетелей.

– Есть. И они дали показания. И обязательно выступят на суде. Так что шансов у вас нет.

– Я не стрелял в Фарадеева. И в шкафу у него не сидел.

– И добить его не пытались…

– Добить?

– Да, в больнице, – презрительно усмехнулась Марина.

– Когда?

– Позавчера. Я не говорю, что это вы подкупили медсестру, чтобы она сделала инъекцию, несовместимую с жизнью.

– Кому?

– Фарадееву… К счастью, тот проявил бдительность и не позволил застать себя врасплох. Так что у вас ничего не вышло, Аникеев! Фарадеев жив, и он обвиняет вас в покушении на свою жизнь. И я обвиняю вас!

– Но я ничего не знаю про медсестру, – выдержав ее взгляд, пожал плечами Вайс.

– Охотно верю. Тактика сейчас не ваше дело, вас сейчас интересует стратегия. Вам нужно убрать Фарадеева, вы передали заказ на волю, а каким именно способом его убьют, уже не важно…

– Ну, может быть.

Ульян бы сказал, если бы отрядил человека на дело, но не было ничего. Может, Фома постарался? Жаль, что у него ничего не вышло.

– Только я никого не заказывал.

– Можете упрямиться сколько хотите! – язвительно проговорила Марина. – Это лишь усугубит ваше положение. Но мне все равно! Мое дело собрать доказательства, составить обвинительное заключение и передать материалы в суд. А доказательства есть, и они неопровержимые! Так что сидеть вам, Аникеев, за покушение на убийство.

– И сколько мне светит?

– В районе десяти лет.

– Десять лет за то, чего я не совершал…

– Поверьте, угрызениями совести я мучиться не буду, потому что на все сто процентов уверена в вашей виновности. И суд легко убедится в том. Вас посадят, Аникеев. И вы будете сидеть. Вы ответите за Фарадеева. А заодно ответите за смерть майора Мишина! Жаль, что по этому делу нет ни единого доказательства вашей вины, но вы будете наказаны, и это меня хоть как-то успокаивает…

– Не вижу я, что вы спокойны, Марина Германовна. Волнуетесь и переживаете. И очень сильно сомневаетесь в том, что майор Мишин погиб по моей вине.

– Ничуть не сомневаюсь! – выпалила она.

– Это все нервы… вам действительно нужно успокоиться. И выслушать меня… Да, я был у Фарадеева в доме. Да, я сидел в шкафу. И слышал, о чем он говорил со своей Лерой. Это он убил Цимбала. И, я так полагаю, Плата тоже он убил… Лера предала его. Она поверила, что я могу ее убить, и готова была стрелять в него, чтобы выжить. Она понимает, что Фарадеев ей этого не простит, поэтому и сбежала…

– Есть версия, что Махорцеву забрали ваши люди.

– Если бы… Если бы она была у меня, я бы передал ее вам. Она очень много знает о темном прошлом Фарадеева. И о его грязном настоящем. Поэтому ее нужно найти и допросить…

– Скажите еще, что это она стреляла в Фарадеева, а вы совершенно ни при чем!

– Если бы я хотел это сказать, я бы сказал… Может, она и стреляла, но я ничего не знаю.

– Я бы на твоем месте во всем призналась, – неожиданно перешла на «ты» Марина.

И в лице она изменилась, не было больше вошедшего в раж следователя, перед Вайсом сидела уставшая женщина, причем очень красивая.

Вайс никогда не замечал за собой тягу к женщинам в форме, но сейчас он мог сказать, что в кителе с погонами Марина смотрелась гораздо лучше, чем в штатском. Впрочем, она могла покорить его в любом виде, даже в бомжацкой рванине, еще лучше без нее. Вообще без ничего…

– Почему?

– Потому что у тебя нет шансов. Но моему начальству нужно твое признание. Если его не будет, меня заменят, и с тобой будет работать другой следователь, – с какой-то непонятной грустью смотрела на него Марина. – Я не хочу сказать, что тебе приятно мое общество. Но я хотя бы не пытаюсь применить к тебе меры… скажем так, силового воздействия. Это вообще не мой метод работы. Все, что противозаконно, – это не для меня. Но большинство моих коллег считают по-другому. Про следователей прокуратуры я пока ничего не говорю, но дело в том, что мне приходится сдерживать порыв оперативного обеспечения. Сюда к тебе рвется майор Околотов. Знаешь такого?

– Знаю.

– И как он тебе?

– Приятного мало.

– А фамилия Батаров тебе что-нибудь говорит?

– Это еще серьезней.

– Честно тебе скажу, я не самого лучшего мнения о Фарадееве. Более того, мне Миша намекал, что в этом деле с вашими арестами не все чисто, что вашу банду обезглавили неспроста. Про крыши он ничего не говорил, но, насколько я понимаю, кое-кто действительно пытается забрать ваш бизнес…

– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулся Вайс.

– А мне с тобой – нет. И я тебя нисколько не жалею. Ты – бандит, а на твое место метят другие бандиты, вот и все. В мире животных такое бывает, более сильные волки убивают более слабых. И если ты потеряешь место под солнцем, я переживать не стану. Но я бы не хотела, чтобы тебя убили… Дрянь ты, Василий. Бандитская дрянь. И руки у тебя по локоть в крови. Но мне кажется, что ты не убивал Мишу.

– Я здесь точно ни при чем.

– Возможно, это сделал кто-то другой…

– Фарадеев это сделал. Или Пугач. В общем, кто-то из их шарашки. У них большие планы, и замахиваются они очень круто…

– Пусть замахиваются. Пусть пожирают вашу свору, пусть пожирают друг друга. Я не хочу лезть в это дело. И не буду.

– А как же Миша?

– Рано или поздно правда всплывет наружу. И тогда его убийцам воздастся по заслугам.

– Махорцеву найди. Она тебе откроет правду…

– Хотелось бы на это надеяться. Но разговор сейчас не о ней. И не о Мише. Со всем этим я как-нибудь разберусь. Сначала мне нужно разобраться с тобой. Если ты не признаешь свою вину, твое дело поручат другому следователю. Тогда за тебя возьмется Околотов. Он уже намекал мне, что неплохо бы отправить тебя в пресс-хату.

– Он объяснил тебе, что это такое?

– Я уже четыре года работаю в прокуратуре и на уголовных делах. Поверь, я много чего знаю. И хотя нас уверяют, что в наших тюрьмах такого позорного явления нет, в это не очень-то верится. Но Околотову я пообещала встречу с прокурором, если он опустится до такого метода…

– Он опустится, – совсем невесело произнес Вайс.

– Ничего у него не выйдет. Пока я веду это дело, законность в отношении тебя гарантирована. Такой уж у меня стиль работы…

– Но тебя могут отстранить от дела.

– Да. И чтобы этого не случилось, ты должен признать свою вину…

– Тогда меня точно посадят.

– Тебя посадят в любом случае. Но всего лишь посадят. А так могут и убить… Я не знаю, кто именно за всем этим стоит, но против тебя идет война…

– О, сколько нам открытий чудных…

– Это не смешно. Совсем не смешно. Сегодня утром был убит Фомин.

– Кто?

– Фома. Бандитский авторитет Фома!

– Фома?! Убит?! – не удержавшись, воскликнул Вайс.

– Да, выстрелом из снайперской винтовки. Убийца скрылся с места преступления…

Василий закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Похоже, шансов вернуть былое не осталось. Ментовская саранча сожрала его поля и переметнулась на пастбища Фомы.

Что же теперь делать?

Если он признается в содеянном, у него не останется шансов выйти сухим из воды. Он перестанет представлять опасность для Пугача и его своры, и про него, возможно, забудут. Тогда есть вероятность, что его оставят в покое.

– Я признаю свою вину, и что дальше?

– Дальше мы представим дело в суд, а там, я думаю, тянуть не будут. Через месяц тебе вынесут приговор и отправят в колонию. Думаю, в колонию строгого режима…

– На сколько лет?

– А это уже зависит от тебя. Если скажешь, что пытался убить Фарадеева из чувства мести, ну, за то, что он убил твоих друзей… Поверь, ни к чему хорошему это не приведет. И дело затянется, и приговор будет суровый. Но если скажешь, что стрелял в него из-за женщины, судья может смягчить приговор…

– То есть я мог стрелять в него из-за Леры? Ну да, я пришел к ней, чтобы заняться любовью, а тут появился ее сожитель, во мне взыграла ревность, а под рукой находился пистолет…

– Ревность придется опустить, – с сожалением покачала головой Марина. – И состояние аффекта лучше не приплетать. Если бы у тебя был просто пистолет… Но он был с глушителем, значит, ты заранее готовился к убийству. И не зашел ты к Лере, а влез к ней в дом через окно. Факт незаконного проникновения в жилище отражен в материалах дела, из песни слов не выкинешь…

– Я проник в жилище по взаимному согласию?

– Этого я не знаю.

– Мы занимались сексом?

– Тебе видней. – Марина делала вид, что ей совершенно безразлично, что и с кем у Вайса было, и, надо сказать, это неплохо у нее получалось.

Но ведь она всего лишь делала вид. Значит, ей не все равно.

– У нас ничего не было. И не могло быть.

– Я знаю. Ты не к ней приходил. Ты приходил, чтобы убить Фарадеева…

– Дело не в том. Просто я вышел из того возраста, когда ходят по чужим бабам. Мне это неинтересно.

– У каждого свои интересы. Кому-то нравится ходить по чужим бабам, кому-то – убивать.

– Так и знал, что ты это скажешь, – усмехнулся Вайс. – Только это не про меня. Мне совсем не нравится убивать…

– И я знала, что ты это скажешь, – парировала она. – Нравится тебе убивать или нет, но ты делаешь это… Я знаю, за что ты привлекался в прошлом. Ты убивал людей. Причем жестоко…

– Меня обвиняли в убийстве бандитских авторитетов. Ты сама сказала, что я живу в мире животных, а там – или ты, или тебя…

– А ты не пробовал жить в мире людей? Где никто не перегрызает друг другу глотки…

– Пробовал.

– И что?

– Скучно.

– Адреналина не хватает?

– И тестостерона…

– Ну, с тестостероном у тебя порядок…

– Это ты мне как следователь говоришь или как женщина?

– Как следователь я говорю, что нужно чистосердечно по всем признаться. Можно с поправкой на женщину, но признаться…

– Поправку я возьму. Только женщины не было. Я не к Лере приходил… И к ней в бордель не тянуло.

– Возраст не тот?

– Нет, состояние души. У меня два года не было женщины, чтобы нормально, с душой и сердцем…

– Что так? – спросила Марина, пытаясь скрыть свой женский интерес к этой теме.

– Несчастная любовь.

– Она тебя бросила?

– Да. Она ушла туда, откуда не возвращаются. Несчастная любовь с летальным исходом… Это правда была любовь. Я даже не знал, что умею любить. А оказывается, умел… Я ее любил, а она оказалась настоящей сукой. Работала на моих врагов, предавала меня раз за разом, а я все равно продолжал ее любить. И когда она умерла, продолжал ее любить. А тут вдруг случайно встретил женщину. Молодую, красивую. Но не в красоте дело, было в ней что-то такое необыкновенное, загадочное. Я даже подумал, что это судьба. Но нет, не судьба, у нее был мужчина, и она его любила. Но все-таки мы с ней встретились. И снова не судьба. Потому что она следователь, потому что хочет отправить меня за колючку. Очень этого хочет. И, что самое страшное, я не могу ей отказать… Почему мне не везет на нормальных женщин? Почему попадаются только крайности? Одна была преступницей, другая, напротив, гоняется за такими, как она…