Текст книги "Волчьи ягоды"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

Полгода под следствием – это уже позади. А впереди еще два года отсидки. Суд вынес приговор – два с половиной года строгого режима, с учетом того, что Антон уже провел в следственном изоляторе. Приговор вступил в силу, и его под конвоем вывели из зала суда. Даже с родственниками попрощаться не позволили. Впрочем, Карина уже попрощалась с ним в камере, где он содержался в ожидании суда. Не так уж трудно было подкупить конвойных, чтобы проникнуть к нему. Да и два с половиной года она тоже купила. Так бы Антону впаяли пять лет, а это слишком долго.

Но и два с половиной года – тоже немало. Впрочем, Карина не расстраивалась. Она добьется, чтобы Антона далеко не отправляли, будет ездить к нему на свидания. Договорится с начальником зоны, прикормит его и будет видеться с Антоном раз в месяц. По два-три дня видеться, со всем оттуда вытекающим. Да и вообще, разлука только укрепляет любовь.

– Мои соболезнования.

Карина вздрогнула, услышав голос Шаха. Она шла к своей машине, и тут вдруг он, откуда ни возьмись. Хотя с ней была охрана, но они никак не среагировали на него: Шах для Панаса и Смыка – свой человек.

– Откуда ты взялся? – недовольно глянула она на Игоря.

– Да вот, мимо проезжал. Вспомнил, что у тебя суд сегодня, заехал…

– Мимо проезжал? По Москве?.. Москва большая, а ты случайно мимо проезжал? Тебе самому не смешно?

Карина села в свой «БМВ». Шаха она за собой не приглашала, но тот все-таки подсел к ней и спросил:

– Домой?

– Домой.

– А я думал, за «воронком» поедешь. Побег устраивать будешь?

– Нет. Сам вернется. Через два года.

– Ждать будешь?

– Нет, за тебя замуж выйду!

– Да я не против, – улыбнулся Шах.

– Я против!

– А чего тогда говоришь?

– А ты шуток не понимаешь?

– Мы же серьезные люди, какие могут быть шутки?

– Серьезные шутки. Серьезные шутки серьезных людей. Ты можешь серьезно посмеяться. Или серьезно поплакать. Я не знаю, что ты выберешь.

– Мужчины не плачут.

– И не надоедают… Не доставай меня, ладно?

– Я достаю?

– Ты же не зря сегодня подъехал. Ты об Антоне поговорить хотел, да? Давай договоримся, что Антон – это мое личное дело, что там у меня с ним, тебя не касается. Он тебе не друг, так что не надо про него ничего узнавать…

– А чего ты такая злая?

– Злая! Ты даже не представляешь, какая злая!

Полгода уже прошло с тех пор, как Антона пытались подставить, но Карина Шаху ничего не предъявляла. А так порой хотелось… И сейчас внутри все закипело, но свой пар на Шаха она не выпустит. Он подчиняется ей, но ведь и она в какой-то степени зависит от него, так что лучше не ссориться. Тем более за полгода, которые Антон провел под следствием, никаких проблем из-за вольных дел у него не возникало. Сухарь подписался за него, и воры сняли предъяву за «общак», со временем он поднялся и даже стал «смотрящим» по камере. Мягкий на внешность, Антон был кремнем изнутри, потому тюремная братия его уважала. И в зоне с ним ничего не случится…

Мягкая музыка, теплый свет, вилки стучат о тарелки. Карина орудует еще и ножом, но Шах и Косолап ей не подражают. Они люди простые, им эти тонкости ни к чему. С виду простые…

– Кара, ты чего такая грустная? Погода какая… – широко улыбнулся Шах. – Что мы в кабаке делаем? На природу надо ехать, на шашлыки…

– А это идея, – кивнул Косолап. – Я одно место знаю, там дом чисто деревенский, банька, речка… После баньки голышом в реку – самый кайф.

– Если банька, то это без меня, – покачала головой Карина.

Она могла ответить гораздо более острым словцом, но что-то нет настроения шутить. Антона вчера погрузили в «столыпинский» вагон и отправили в мордовские земли. А этап – штука опасная, всякое в дороге приключиться может. Переживала она за него, потому такая кислая.

– По своему сохнешь? – не без ехидства, как ей показалось, спросил Шах.

– Ну, не по твоему же сохнуть, – съязвила она в ответ.

– Как там твой Антон?

– Не дождешься!

– Это ты о чем?..

– Молчи лучше!

– А чего ты? Я же нормально спрашиваю, – не унимался тот. – Он пацан умный, мы перед ним, типа, в долгу… Откуда он знал, что рубли на баксы менять надо?

– Ты у нас где учился, в шараге? А за ним три курса института… – усмехнулась Карина.

Она ведь не только Антоновы деньги в доллары перевела, но «общак» на все сто процентов «озеленила». И Шах с Косолапом свою наличность в американские рубли перевели. А зимой этого года грянул гром – сто– и пятидесятирублевые купюры вышли из обращения. И вклады в банках заморозились. Но и это было еще не все. В апреле цены в магазинах раза в три поднялись. И за доллар сейчас просят уже не семь, а сорок рублей. А на старые деньги уже ничего не купишь. Такая вот беда.

– Если он такой умный, почему тогда сидит? – обиделся Шах.

– А это не твое дело! – вышла из себя Карина.

– Не надо хамить!

– Слушай, ты!..

– А что такое?

– Думаешь, я не знаю, какую ты свинью Антону подложил? Это же ты «утку» запустил, что Антон на «общак» не отстегивает!

– Я?! – оторопел от возмущения Шах.

– Да, ты!

– Гонишь ты! Ничего я не запускал!..

– Смотри, если с Антоном что-то случится, я тебя… – Карина запнулась. Злость злостью, а за свои слова отвечать надо.

Вот если с Антоном что-то случится, тогда она и пристрелит Шаха. Но Антон живой, и поэтому нечего воздух сотрясать.

– Что ты сделаешь? – в запале спросил Шах.

– Узнаешь!

– Эй, может, хватит? – вмешался Косолап. – С пустого места шум поднимаете…

– Проехали, – успокаиваясь, махнула рукой Карина.

– Что – проехали? Ты мне тут «палево» предъявила! – зато Шах продолжал буксовать. – Я ничего такого не делал, а ты на меня наехала!

– Завянь!

– Кара, ты берега не теряй, не надо! Я тебе не какая-то шавка, не надо так со мной! Я ведь и обидеться могу!

– Обиженные в петушатнике спят!

– Да пошла ты! – окончательно психанув, Шах как ужаленный сорвался со своего места, швырнул вилку так, что расколол напополам тарелку, и вышел из-за стола. Останавливать его Карина не стала.

– Может, зря ты палку перегнула? – спросил Косолап, глядя на нее не то чтобы осуждающе, но уж точно без одобрения.

– Может, и зря, – ответила она, швырнув салфетку в тарелку.

Нехорошо все получилось. Очень нехорошо. Но в то же время зачем ей бригадир, который ведет себя как истеричная баба? Ей нужно безукоризненное подчинение, а Шах позволяет себе орать на своего босса. Слишком уж много он на себя стал брать, и с этим нужно что-то решать.

– Ты же ничего ему не сделаешь? – будто прочитав ее мысли, спросил Косолап.

– А что я могу ему сделать? – пристально посмотрела на него Карина.

– Ну, мало ли…

– Мало ли – это у гномика в штанах… И не надо на меня так смотреть!

– Как я на тебя смотрю?

– Плохо ты на меня смотришь. Очень плохо.

– Нормально все. Это нервы у тебя… Я к тебе очень хорошо отношусь, Кара. И если вдруг с Шахом возникнут какие-то проблемы, ты всегда можешь положиться на меня…

– Ну, если не в прямом смысле, то не вопрос, – вымученно улыбнулась она.

Да, она крутая девчонка. Но ведь девчонка, а дело иметь приходится с крутыми парнями. Шах уже давно не тот, каким был еще год назад, и Косолап заматерел за последнее время. Это уже не главари уличных банд, это настоящие криминальные авторитеты, подсевшие на запах больших денег. И крови совсем не боятся. Они знают себе цену, и ей может не хватить авторитета, чтобы удержать их в узде.

Все начиналось настолько хорошо, насколько плохо может закончиться. И она это понимала.

Глава 17

Облака на небе, как рваное пуховое одеяло сиреневого цвета, через дырки в котором пробивались солнечные лучи. Но уж лучше пусть свет через облака пробивается, чем косые зигзаги молний. Два дня бушевала гроза, но сегодня с утра спокойно на дворе и тепло. Солнца, правда, маловато, но к обеду наверняка клочки сиреневого одеяла развеются по небу.

Хорошая сегодня погода будет, жаль, что Антон не разделит ее с Кариной. На этапе он, а может, уже и в колонии, только письма пока нет. Когда еще дойдет…

Хороший дом Карина снимала, цеховик его какой-то для себя строил. С размахом строил. Цеховика этого за жабры взяли, осудили, расстреляли, а дом конфисковали. Новые хозяева дом в аренду сдают, а Карина подумывает, чтобы его в собственность приобрести. Деньги у нее для этого есть, а дом ей очень нравится. Ремонт бы сделать да мебель обновить – цены ему бы не было. Двор большой, зеленый, со второго этажа открывается вид на Москву-реку. Забор высокий – сплошь листовое железо по всему периметру. Пацаны с волынами всегда на стреме, овчарку немецкую с цепи на ночь спускают. Чем богаче становятся тяжмашевские бригады, тем неспокойней у Карины на душе.

Пока все нормально, если не считать недавний конфликт с Шахом. Все идет своим чередом. Коммерсанты иной раз в позу становятся, залетная братва время от времени наезжает, но все решается без особых проблем. И Шах со своими делами справляется, и у Косолапа все путем, и Кобзарь на высоте. А Карине, получается, нечего делать, кроме как над «общаком» чахнуть. Дела идут, а вот авторитет не прибавляется, это ее и беспокоило…

Телефон зазвонил так, что Карина вздрогнула. Вроде бы обычный звонок, но почему тогда тревога захолодила душу?

– Карина!.. – услышала она голос Алисы. – Игорь!.. Карина, Игорь!..

– Что, Игорь?

– Убили!.. Игоря убили!!!.. Он тут… Лежит…

– Где тут?

– Дома.

– Еду!

Панас дрых на диване в каминном зале, Карина разбудила его, велела седлать коней. Через пять минут машина была готова к выезду. Карина тоже была готова отправиться в дорогу, не тот сейчас случай, чтобы макияж наводить…

Возле дома, где жил Шах, стояли две ментовские машины. Автоматчик у подъезда, такой же пэпээсник стоял и у дверей в квартиру.

– Гражданочка, вы куда? – остановил Карину прыщавый сержант.

Сказать бы ему, какая она гражданочка, но сейчас не время «колотить понты».

– Брат мой там! – кивнула она на открытую дверь.

– Нельзя!

– Алису позови!

– Какую Алису?

– Да вот она! – показала Карина за плечо сержанту и, когда тот обернулся, быстро проскользнула мимо него.

– Эй, ты куда? – успел схватить он ее за руку.

– Слышь, командир, не гони корыто! – послышался за ее спиной басовитый, вальяжно-спокойный голос.

Это Панас вмешался, поэтому сержант и не смог удержать Карину.

Шаха она нашла в кухне. Он лежал на спине, широко раскинув руки, во лбу дырка, под головой лужа крови. И в стекле пулевая пробоина. Снайпер стрелял. Из многоэтажки стрелял, что возвышалась метрах в пятидесяти от дома. Может, он все еще там…

Алиса была в гостиной, перед ней на корточках сидел мент в форме и что-то у нее спрашивал, но Карина даже не остановилась, заметив ее. Нет, конечно, снайпер не мог оставаться на месте, наверняка он уже давно слинял. Но она не могла сидеть, сложа руки, ей нужно было что-то делать, чтобы хоть как-то себя успокоить…

О том, что сама может стать жертвой снайперского отстрела, Карина подумала, когда уже входила в единственный подъезд многоэтажки, откуда скорее всего стрелял киллер. На первом этаже она встретила старшего лейтенанта Казанкова, выходившего из лифта в сопровождении какого-то старшины.

– Гражданочка, вы куда? – спросил он, хотя сразу узнал ее и понял, зачем она здесь.

Казанкову сорок лет вот-вот стукнет. Капитаном, говорят, когда-то был, да что-то не так сделал. Выслуга у него есть, на пенсию хоть сейчас можно выходить, но он не торопится, потому что денюжку хорошую от Карины получает, на домик у реки копит, чтобы рыбалить в свое удовольствие на старости лет.

– Отсюда стреляли, – кивнула она себе за спину.

– Да, отсюда… Винтовка на чердаке…

– А снайпер?

– Снайпер ушел… Сейчас соседей будем опрашивать…

– Когда он ушел?

– Ну, с полчаса уже прошло…

– А точнее?

– Вызов в половине девятого поступил… – посмотрел на часы Казанков. – Сорок три… ну, сорок пять минут прошло… Может, вы что-то видели, гражданочка?

– Да нет, не видела.

– Ну, тогда мы пошли.

Казанков и старшина ушли, а Карина поднялась на самый верхний двенадцатый этаж и позвонила в дверь квартиры, окна которой должны были выходить во двор.

За дверью слышалась музыка, запах табачного дыма пробивался через замочную скважину, видать, весело там. Точно, парень, открывший дверь, явно был навеселе. Помятое лицо, круги под глазами – видно, что всю ночь напролет гулял. Папироска в гнилых зубах, тельняшка, разорванная на груди, на плече какой-то черт в объятиях с бабой выколот.

– Оп-ля, какая краля… – раскинул он руки, но договорить не успел.

Панас, тенью следовавший за Кариной, мягко отодвинул ее, схватил парня за горло и прижал к стенке:

– Ты как, падла, с Карой разговариваешь?

Карина зашла в квартиру, закрыла за собой дверь. Если менты начнут сюда ломиться, им просто никто не откроет.

– Ты кто такой? – спросила она, исподлобья рассматривая испуганного парня.

– Богданчик я! – пробормотал он.

– Водку пьянствуешь?

– Ну, есть чуть-чуть…

Карина зашла на кухню. Форточка вроде бы открыта, а табачный дым не рассеивается. На столе водка, закуска, гора немытой посуды, мусор на полу. Бардак, одним словом.

Она подошла к окну, глянула на дом, в котором жил Шах. Панас затащил на кухню Богданчика и с такой силой усадил его на табурет, что подломились все четыре ножки и парень вместе с сиденьем шваркнулся на пол.

– Порохом вроде бы пахнет, – принюхиваясь, сказала Карина.

– Отсюда, что ли, стреляли? – спросил Панас.

– Запросто, – кивнула она, зловеще глядя на Богданчика. – Зачем ты, падла, моего брата убил?

– Я?! Твоего брата?! – заскулил тот.

Винтовку менты нашли на чердаке, но ведь Богданчику ничего не стоило занести ее туда после выстрела. Вдруг это действительно он стрелял?

– Снайпер стрелял. Отсюда. По моему брату, – кивнув на окно, проговорила Карина. – А потом винтовку на чердак занес. Винтовку на чердак, а сам сюда…

– Э-э, не стрелял я… И винтовки никакой не было…

– Кто Шаха заказал?

– Какого Шаха?

– Ты здесь живешь и не знаешь, кто такой Шах?

– А-а, Шах… Ну, слышал о таком, бригада у него, да…

– Была бригада. Бригада осталась, а его самого нет… Зачем ты его убил? – Карина забрала у Панаса пистолет и вдавила ствол в голову Богданчику.

– Не убивал я… – зажмурив глаза, простонал он.

– Кто тебе Шаха заказал?

– Да не убивал я!..

– А кто убивал?..

– Да крутился тут один…

– Где крутился?

– Ну, ходил тут с биноклем… С лестничной площадки смотрел. Потом на чердак поднялся…

– Когда это было?

– Вчера.

– Знаешь его?

– Нет.

– Ну, не знаешь и не знаешь… Нам, в общем-то, все равно, кто Шаха убил. Нам главное – перед братвой отчитаться. Пристрелим тебя сейчас и скажем, что ты убил. – Карина взвела курок.

– Не надо! Я знаю! Видел его!

– Где?

– Ну, он машину в гараж ставил…

– В какой гараж?

– Ну, гаражно-строительный кооператив на Белинского. Я там сторожем работаю…

– Фамилия? Адрес?

– Я не знаю, журнал смотреть надо…

– Собирайся!

Богданчика заталкивали в машину, когда появился Нанаец. На «девятке» подъехал, с двумя бойцами. Он увидел Карину, подошел к ней и, кивнув на машину, спросил:

– Привет! Кто это такой?

– Свидетель. Киллера он видел. И узнал.

– А что с Шахом?

– Глухо.

– Кто ж его так?

– Сейчас узнаем.

– Я с вами!

С Богданчиком не церемонились, из машины его вытолкали взашей, заволокли в сторожку, ткнули носом в рабочий журнал. Он нашел фамилию киллера, его адрес, показал, где находится гараж.

Гараж был закрыт, следы от колес выезжавшей из него машины старые, почти начисто смыты дождем. Но ведь Костя Гусаркин мог появиться в любую минуту.

– Нанаец, ты здесь оставайся, – распорядилась Карина, – и Богданчик с тобой. Как эта рожа появится… Если упустишь, я с тебя шкуру спущу!

Судя по его виду, Нанаец не хотел оставаться в гараже, но в такой ситуации с Кариной спорить бесполезно.

На взводе она была, тормоза отказали напрочь, поэтому дверь в квартиру номер восемь в доме на улице Карла Маркса была выбита ударом ноги. Смык и Панас ворвались в квартиру, вытащили из постели бородатого мужика лет сорока и крашеную блондинку, чуть ли не вдвое его моложе.

– Ну что, Костя, пять секунд тебе на молитву! – прохрипел Смык, вдавливая ствол в живот мужику.

– Я не Костя!

Карина схватила блондинку за волосы:

– Кто это?

– Это не Костя! – в панике простонала та.

– А кто?

– Юрий Данилович это…

– Сосед?

– Нет.

– Начальник?

– Э-э… Да…

– А Костя где?

– В Румынии.

– Где?!

– Ну, он в Румынию за шмотками поехал. Мать у него на рынке торгует, а он возит…

– А мать где?

– Ну, она сейчас в больнице, аппендицит ей вырезали…

– Мать в больнице, а сын в Румынии, да?

– Ну, там за рейс было уже заплачено…

– Когда он уехал?

– Позавчера вечером.

– Когда вернется?

– Завтра.

– Из Румынии?

– Ну да, из Румынии…

– Не было никакой Румынии. Здесь твой Костя, он сейчас вернуться должен…

– Э-э, я пойду! – засуетился Юрий Данилович.

– А чего ты засуетился, урод? – пнула его ногой в бок Карина. – По морде боишься получить, да? Он что, крутой, твой Костя? – обращаясь к блондинке, спросила она. – Может, рожу твоему начальнику начистить?

– Ну-у…

– Как тебя зовут?

– Ира.

– Костя – твой муж?

– Да, муж.

– Где он у тебя служил?

– В десанте.

– Кем?

– Ну, десантником.

– Понятно, что не сантехником… Из снайперской винтовски стрелять умеет?

– Да, умеет, он штатным снайпером был…

– Ну вот, с этого и будем начинать, – успокаиваясь, проговорила Карина.

Все сходилось: Костя Гусаркин – снайпер, поэтому он и смог срубить Шаха. Вопрос: кто ему заказал Игоря?

Она отправила Панаса чинить дверь, а похотливому гостю велела одеться. Киллер долго выслеживал Шаха, стрелял, уходил с места преступления, поэтому устал, и ему надо домой, на отдых. Покружит немного окрест Тяжмаша на своей машине, а затем домой вернется. И если Нанаец не возьмет его возле гаража, то примут Панас и Смык. Здесь примут, в этой квартире. Карина, если что, им поможет. Надо только затаиться.

– Ну, я пойду? – спросил Юрий Данилович.

Глазки воровато бегают, губы трясутся. Нашкодил в чужой постели, попался на «горячем», и в кусты…

– Где работаешь?

– Ну… Не важно…

Карина глянула на Смыка, и тот ударил его в живот. Мужик со стоном опустился на колени и пробормотал:

– Замдиректора завода я.

– Какого?

– Машиностроительного.

– О народе заботишься? – скривилась Карина. – Детей рожать помогаешь?.. Гусаркина у тебя кем работает?

– Ну, в делопроизводстве…

– Повышение ей обещал? Или зарплату повысить?

– Ничего… Она сама захотела…

– А если это неправда? Если ты ее заставил? Я ведь тебя и пристрелить могу. Мне все равно, директор ты или замдиректора. Я здесь главный директор…

– Ну, она в принципе не против была…

– Муж у нее киллер.

– Кто, простите?

– Наемный убийца. Сейчас придет и завалит тебя, кобеля паршивого! Что, страшно стало?..

– Э-э… Ну-у…

– Здесь пока побудешь…

Карина велела Смыку связать мужика, заткнуть ему рот и закрыть в ванной.

– Будет выть – пристрелишь, – добавила она и отправилась к Ире, которая уже оделась и дрожала за торшером в спальне. – Значит, на рынке твоя свекровь торгует? На Пролетарке?

– Да, на Пролетарке…

– И Костя там с ней бывает, ну, когда в Румынию не ездит?

– Ну да, помогает…

– Его что, братва обижала?

– Братва? В смысле, бандиты?

Карина и сама понимала, что «северные братья» из уличных пацанов давно уже превратились в типичных бандитов новой формации, но на эту тему распространяться не хотела. Хотя бы потому, что ей все равно, так это на самом деле или нет… Все равно, хотя немного обидно.

– Я спрашиваю, братва его обижала?

– Ну, было раз…

– Что, именно?

– Ну, у него денег не было, чтобы за место заплатить, и он сказал, что завтра принесет. Сказал, а не принес. Его крепко избили…

– Кто избил?

– Ну, бандиты…

– А кто конкретно?

– Я не знаю…

– Про Шаха он что-нибудь говорил?

– Про Шаха?.. Да, говорил… Говорил, что Шах рынок держит, ему все платят.

– Убить грозился, да?

– Да нет, не грозился… – Ира отвернула голову и взглядом скользнула по стенке.

Карина грубо схватила ее за подбородок и повернула лицом к себе:

– В глаза смотри! Когда это было?

– Ну, месяц назад…

– Где Костя винтовку взял?

– Какую винтовку?

– Из которой Шаха убил?

– Как убил?

– Ты мне тут дуру не валяй, а то я эту дуру из тебя пинками выбью! Любишь, когда ногами в живот?..

– Я не знаю про винтовку…

– А про что знаешь?

– Я вообще ничего не знаю! И Костя никого не убивал!

– Да, не убивал, – решила сбавить обороты Карина. – Это я так сказала… Но он собирается убить, и мы с тобой должны его остановить… Ты же не хочешь, чтобы твой муж сидел в тюрьме?

– Не хочу.

– Поэтому давай вспоминай, что он там про Шаха говорил?

– Ничего.

– Ну, на нет и суда нет. Значит, мы зря его подозреваем…

– Зря.

– Значит, твой Костя – отличный парень! А я люблю отличных парней! И не люблю, когда им рога наставляют… Я лично расскажу твоему Косте, как ты здесь со своим начальником кувыркалась…

– Не надо! Ну, пожалуйста!

– Где он винтовку взял?

– Не было у него винтовки… Но ему обещали.

– Кто?

– Да приходил к нему тут один, они на лестнице говорили. Он, ну, который приходил, сказал, что завтра винтовка будет, надо ехать, отстреливать… Я сразу не поняла, о чем разговор… Теперь понимаю…

– Кто приходил?

– Не знаю. Он в дверь позвонил, Костя вышел. Они на лестнице курили, разговаривали…

– Может, друг его приходил? Ты его друзей знаешь?

– Да. Но этого не знаю…

– А если хорошо подумать?

Карина испробовала все, чтобы расколоть Иру, но так и не узнала, кто именно приходил к ее мужу. А времени у нее для разговора было более чем достаточно.

Прошел день, наступила ночь, а Гусаркин так и не появился. У Карины возникло подозрение, что домой этот парень никогда уже не вернется, разве что в гробу…