Текст книги "Записки русского интеллигента"

Автор книги: Владимир Зёрнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Очевидно, перед Резерфордом стоял вопрос – нельзя ли ускорить процесс радиоактивного распада, а вместе с тем получить и большую мощность излучаемой энергии, чтобы использовать её для практических целей. Но никакими ни химическими, ни физическими агентами скорость радиоактивного распада радия увеличить не удавалось. В таком случае – нельзя ли вызвать искусственную радиоактивность нерадиоактивных элементов и использовать выделяющуюся внутриатомную энергию? Другими словами, не удастся ли вызвать расщепление ядер нерадиоактивных элементов внешними агентами? Эту задачу принципиально и решил сам Резерфорд.

Мы находились ещё в комнате Резерфорда, когда по институту раздался звон колокола. Резерфорд сказал, что это всех работников института приглашают к ленчу, предложил и мне присоединиться к общей компании, которая собиралась в маленьком клубе при институте. Он познакомил меня со всеми своими помощниками, сам сел во главе стола, а рядом со мной посадил молодого ассистента, который угощал меня и занимал разговором, интересуясь главным образом революцией 1905 года. Завтрак был очень простой – какие-то овощи, фрукты; на столе лежал громадный кусок сыра, и от него не отрезали, как у нас, тонкие кусочки, а отковыривали специальным ножом «колобочки». Тут я только и понял настоящее применение этого инструмента, хотя и прежде видел такой нож в нашей хозяйственной аппаратуре, но всегда недоумевал, как можно таким ножом отрезать тонкие кусочки.

После завтрака все перешли в «смокингрум» – комнату для курения. В ней пылал камин. Отчасти для того, чтобы дым от полутора десятков трубок не повисал пеленой, как это у нас бывает в «курилке». Да и день был подлинно английский – прохладный и пасмурный. Все расселись полукругом против камина, и Резерфорд, не выпуская изо рта трубки, стал рассказывать о своём посещении Дарвиновского торжества в Кембридже. Однако я мало что понял: разговаривая с иностранцем, англичане очень старательно и чётко произносят слова, а этот рассказ на иностранца рассчитан не был. По тому, как реагировали на рассказ слушатели, в нём было что-то интересное и в некоторых местах даже смешное. Выкурив свои трубки, все разошлись по институту изучать радиоактивные явления. Это была общая тема, которой занимался персонал. Я же распростился с любезным хозяином и вечером возвратился в Лондон.

Поезд шёл без остановок. Это очень характерная особенность железнодорожного транспорта в Англии, паровозы даже воду набирают не останавливаясь – забрасывают шланг в канаву с водой, которая помещается не то между рельсами, не то рядом с ними. Начался контроль билетов, а я никак не мог найти своего обратного билета. Но контролёр не выражал подозрения, как это обычно происходит у нас, а, видя моё замешательство, махнул рукой и двинулся дальше. Вскоре в одном из моих «одиннадцати» карманов я обнаружил билет, но контролёр был уже далеко и назад не возвращался.

Пора было покидать Англию. В гостинице я предупредил с вечера, что рано утром уезжаю, просил пораньше подать мне мой «брекфест» – ранний завтрак и приготовить счёт. Рано утром в столовой на столе лежал счёт, и я, позавтракав и расплатившись, на такси отправился на вокзал. Там я опять встретил Тимирязевых, с Климентом Аркадьевичем была ещё жена{320}320
  К. А. Тимирязев был женат на Александре Алексеевне, урождённой Ловейко; по первому мужу – Готвальт (1857–1943).


[Закрыть], и супругов Заленских. Они также направлялись в Дувр, чтобы оттуда переехать в Кале. Было очень приятно после напряжённого выслушивания английской речи поболтать с земляками по-русски.

До Дувра поезд шёл, как обычно, без остановок. Мы сидели все вместе в купе и весело делились впечатлениями от пребывания в Англии. И тут я вспомнил, что все свои немецкие деньги, которые я передал на хранение в контору гостиницы, получить обратно забыл. Что же мне делать? Придётся возвращаться в Лондон! И я сразу закис. M – me Заленская, заметив это, спросила:

– Что это вы вдруг так завяли?

– Да, знаете, завянешь! Мне придётся возвращаться в Лондон. Я оставил в конторе гостиницы все свои деньги.

Климент Аркадьевич опять как-то язвительно заметил:

– Да что вы! Разве вы в Москве?! Приедете в Дувр, позвоните по телефону в гостиницу, и вам сейчас же переведут деньги через банк.

По приезде в Дувр я так и поступил: зашел в ближайшую гостиницу и совершенно легко соединился с Лондоном и со своей гостиницей, вызвал директора. Он стал извиняться, сто тоже забыть об этих деньгах и не приложил их к счету, но через банк перевести ихв этот суботний день невозможно: все английские данки по субботам закрываются с 12 часов дня до понедельника. Ждать до понедельника мне не хотелось, и директор гостиницы предложил прислать деньги с «боем». Хотя такой способ пересылки стоил значительно больше, но я рассчитывал, что лишний день в Дувре обойдется дороже, и просил прислать деньги с мальчиком, а сам отправился гулять. Ходил в порт, где множество судов разгружалось и нагружалось хлебом и другими товарами, ходил к старинной крепости. Меня застал небольшой дождь, и я спрятался от него на крытом балконе, но хозяин дома вышел и сказал, что это частный дом и что здесь сидеть нельзя.

А вернулся в гостиницу – выяснилось, что «бой» уже приезжал и привёз деньги. Гостиница оплатила его счёт: мальчишка показал билет первого класса туда и обратно и плотно пообедал в Дувре. Конечно, я без возражений принял все расходы. Но последний пароход в Кале уже ушёл, и мне пришлось заночевать в гостинице в Дувре.

На следующее утро первым же пароходом я переправился в Кале и на железнодорожной станции снова встретил Тимирязевых. И опять вместе мы ехали до Кёльна, где мне предстояло пересесть на поезд, направлявшийся в сторону Карлсбада, а Тимирязевы поехали прямо в Россию.

По пути от Кале до Кёльна Климент Аркадьевич все время ублажал свою капризную жену и никак не мог угодить ей. Приносил то еды, то питья, но каждый раз оказывалось, что делал не то, что ей хотелось бы. Мне даже жалко стало старика. Поздно вечером мы расстались.

В Кёльне дожидался утра на вокзале. Сначала я сел в подземном помещении, вполне благоустроенном. Хотелось спать. Но засыпать я не решался – боялся, что, проснувшись, не найду своих вещей. Тут же, в подземном помещении, находилась какая-то компания девиц не то эстрадного театра, не то другого «учреждения» во главе с препротивным антрепренёром. И я взял свой чемоданчик и отправился гулять по Кёльну. Была тёплая туманная ночь. Чудесный кёльнский собор стоял как какой-то великан, и его остроконечные башни уходили в бесконечность.

Не успело окончательно рассвести, как я выехал из Кёльна и, по-видимому, крепко уснул сидя, так как совсем не помню Рейнскую долину, по которой шёл поезд.

В Россию из Карлсбада мы возвращались врозь с родителями, которые в начале лета, когда мы жили ещё в Гейдельберге, приехали туда лечиться «на воды». Папа и мама затеяли после курса водяного лечения проехаться по Швейцарии. Мы выехали раньше.

Приезд в Саратов

По дороге в Россию из газет мы узнали, что закон об открытии Саратовского университета утверждён и назначены первые его профессора. В числе первых семи профессоров был и я{321}321
  Среди первых семи профессоров, получивших назначение в Саратовский университет, оказались люди всецело преданные науке и высшему образованию. Это – профессора Казанского университета: В. И. Разумовский (ректор), И. А. Чуевский (по кафедре физиологии с исполнением обязанностей декана медицинского факультета), В. В. Вормс (по кафедре физиологической химии, с исполнением обязанностей проректора), А. Я. Гордягин (по кафедре ботаники); приват-доценты Московского университета: В. Д. Зёрнов (по кафедре физики), Б. И. Бируков (по кафедре зоологии со сравнительной анатомией и паразитологией) и приват-доцент Новороссийского университета Н. Г. Стадницкий (по кафедре нормальной анатомии).


[Закрыть].

Папа вернулся в Москву в самом прекрасном настроении. Ему было приятно и самое возвращение в нашу милую Дубну, и он был очень доволен моим назначением. Ну как же – его сын продолжает традицию семьи Зёрновых и тоже профессор. И это его удовлетворение вполне покрывало предстоящую разлуку после нашего переезда в Саратов. Мне казалось, настроение папы передавалось и маме.

В конце июля 1909 года я приехал один в Саратов{322}322
  Ошибка; в Саратов В. Д. Зёрнов приехал 22 июня 1909 года.


[Закрыть], чтобы познакомиться с новыми товарищами-профессорами, и прежде всего с первым ректором Саратовского университета Василием Ивановичем Разумовским. Министерство народного просвещения поручило ему организовать новый «светоч знаний»{323}323
  Предложение взять на себя организацию и ректорство в новом университете на Юго-Востоке России, для самого В. И. Разумовского было совершенно неожиданным. «Если бы кто-либо сказал мне тогда, – вспоминал позже Василий Иванович, – что я скоро перейду к университетской административной деятельности, я бы не поверил: я не имел ни желания, ни влечения к этому» (Разумовский В. И. Хирургические воспоминания. Очерк 5: Строительство медицинского факультета Саратовского университета // НХА. Екатеринослав, 1925. Т. 9, кн. 1. № 33. С. 3; ИСУ. Саратов, 2002. Т. 2. Вып. 2. С. 13.).
  Место первого ректора и строителя Саратовского университета министр не случайно предложил профессору В. И. Разумовскому. В те годы он пользовался широкой известностью «…и не только как хирург с большим научным авторитетом, но и как человек смелых, независимых суждений, цельного морального облика» (Бакулев А. Н. Полвека на службе жизни // Прометей. М., 1972. Вып. 9. С. 113), что позволяло медицинской общественности уже тогда считать его «совестью русского врача» (Разумовская С. В. Жизнь и общественная деятельность В. И. Разумовского. Доклад на заседании Московского научного общества историков медицины 23 апреля 1982 г. Машинопись. С. 4. // Коллекция В. А. Соломонова).


[Закрыть]. Хотелось узнать подробности организации, да и пора было уже озаботиться организацией кафедры, кабинета и лаборатории, а также подыскать квартиру.

Я остановился у моего гимназического приятеля Михаила Полозова. Он, тогда начальник движения Рязано-Уральской железной дороги, жил с женой в Саратове. У них на Театральной площади имелась хорошая квартира с чудесной обстановкой – её приобретала его жена Клавдия Ивановна, происходившая из богатой купеческой семьи.

Тотчас же по приезде пошёл представляться ректору. Застал его в квартире Н. Е. Осокина, ассистента при кафедре физиологии, который тоже, как и Василий Иванович, приехал из Казани, но успел обзавестись собственной квартирой.

Василий Иванович Разумовский сразу и навсегда произвёл на меня глубокое и самое хорошее впечатление. Он так ласково меня принял! Так много и хорошо говорил об особенностях работы профессора в провинции, где профессор, как он выразился, стоит на «горке», у всех на виду. Конечно, этому приёму я был обязан и авторитету моего отца, и рекомендации моего учителя.

В первый же вечер мы с М. А. Полозовым отправились на маленьком пароходе прокатиться до Увека{324}324
  Увек (или Укек) – третий по величине золотоордынский город, возник вдоль правого берега Волги в XIII веке, когда Нижнее Поволжье стало центром монголо-татарского государства. До 1313 года являлся центром обширной территории, включающей в себя и мордовские земли между Окой и Волгой. Просуществовал около 150 лет. Нашествие Тамерлана в конце XIV века на Золотую орду разорило город, на части развалин лишь в конце XVIII века возникла деревня Набережный Увек (ныне посёлок), который сохранил своё старое название. На территории Увекского городища и сейчас ещё можно найти предметы быта XIII века.


[Закрыть], где теперь железнодорожный мост через Волгу{325}325
  Железнодорожный мост через Волгу протяжённостью в 1694 м был построен в 1935 году.


[Закрыть], и обратно. На пароходе двое мужчин своим видом выделялись среди остальной публики. Один – довольно большого роста и профессорского вида. Другой – небольшой, в какой-то легкомысленной накидке, красном галстуке, увивался около видной, эффектной дамы. Полозов сказал мне, что это два новых профессора. Я тут же с ними познакомился: первый оказался профессором анатомии Николаем Григорьевичем Стадницким, второй – профессором физиологии Иваном Афанасьевичем Чуевским. Мои симпатии в тот вечер были на стороне профессора анатомии, но, кажется, только на этот вечер.

Стадницкий оказался чрезвычайно элементарным, я бы сказал, малоприятным и тупым человеком, а Иван Афанасьевич, несмотря на свою фривольную внешность и легкомысленное поведение, – очень милым и умным. Недаром В. И. Разумовский пригласил его занять должность декана медицинского факультета{326}326
  Первый ректор Саратовского университета профессор В. И. Разумовский, вспоминая позже об этом событии, писал: «Деканом мне хотелось иметь кого-либо из профессоров-теоретиков. Мой выбор остановился на 3 кандидатах: одесском – профессоре Н. А. Батуеве, варшавском – Н. Г. Ушинском […] и казанском – И. А. Чуевском. Оба первые уже были профессорами около 15 лет, следовательно, весьма опытны в академической жизни, а профессор Батуев, как опытный анатом и профессор первых 2-х курсов, был в особенности необходим при открытии Университета». Но из переписки с ними стало ясно, что первые двое не желают менять обжитые ими места на провинциальный город. «Лучше, – указывал далее В. И. Разумовский, – мне посчастливилось с 3-м кандидатом, профессором фармакологии в Казанском университете И. А. Чуевским, хотя и новым тогда профессором в Казани, но успевшим приобрести симпатии; он охотно согласился сменить казанскую кафедру на кафедру физиологии в Саратове и взять деканство» (Разумовский В. И. Хирургические воспоминания. Очерк 5: Строительство медицинского факультета Саратовского университета // НХА. Екатеринослав, 1925. Т. 9, кн. 1 (№ 33). С. 6; ИСУ. Саратов, 2002. Т. 2. Вып. 2. С. 15).


[Закрыть]. Мы дружили с ним до самой его смерти{327}327
  Иван Афанасьевич Чуевский умер 6 июня 1926 года.


[Закрыть], хотя я часто и подшучивал над его слабостями.

Чуть ли не в первый же день моего пребывания в Саратове, во всяком случае – при первом же посещении канцелярии университета, которая помещалась в маленьком домике у Царских ворот, я получил моё первое профессорское жалованье за июль – 144 рубля, но настоящими золотыми монетами.

Для размещения лабораторий университета предназначалось здание, в котором ранее находилась Саратовская фельдшерская школа{328}328
  Здание Саратовской фельдшерской школы, построенное в 1899 году по проекту архитектора А. М. Салько, находилось на углу Большой Сергиевской и Никольской улиц (ныне ул. Чернышевского и Радищева). Сейчас здесь размещается областой медицинский колледж.


[Закрыть]. Этот весьма большой двухэтажный особняк стоял напротив Царских ворот.

Царские ворота – кирпичная и уже довольно облезлая арка, построенная для встречи императора, не знаю – которого{329}329
  Царские (Триумфальные) ворота были построены в 1871 году в честь приезда в Саратов императора Александра II. Находились они на Никольском взвозе – в районе пересечения современных улиц Чернышевского и Радищева. Снесены в 1926 году при строительстве СарГРЭС.


[Закрыть]. Она высилась у Волги в конце Никольской улицы. Фельдшерская школа выходила фасадом на Сергиевскую улицу{330}330
  Неточность; надо: «на Большую Сергиевскую».


[Закрыть], шедшую по краю спуска к Волге, так что из окон открывался широкий вид на Увек и Заволжье. Здесь были отведены помещения под общую аудиторию, физическую, химическую, ботаническую и зоологическую лаборатории и кабинеты. Между ними – актовый зал. Все помещения уже ремонтировались и приспособлялись к новому назначению. И мне сразу пришлось включиться в эту спешную и интересную работу – занятия предполагалось начать уже с сентября.

Из профессоров я застал в этот приезд ещё Андрея Яковлевича Гордягина, ботаника. Он недолго проработал в Саратовском университете и против его воли при министре Кассо был возвращён в Казань{331}331
  Не последнюю роль в этом деле сыграл попечитель Казанского учебного округа Н. К. Кульчицкий, который ещё до 1914 года намеревался заменить в Саратовском университета А. Я. Гордягина на К. С. Мережковского, чтобы последний смог «одновременно занять там и должность ректора».
  Описывая от третьего лица всю эту закулисную «игру», Андрей Яковлевич констатировал: «Кульчицкий ещё и до попечительства имел основания для неприязни против некоторых саратовских профессоров, в том числе и Гордягина; может быть, главным из этих оснований был отказ участвовать в съезде правых профессоров, организатором которого был Кульчицкий в 1909 г. Став попечителем, Кульчицкий разными способами добился ухода неугодных ему профессоров из Правления Саратовского университета, а, следовательно, и из строительной комиссии, учреждения, которое существовало на основании особого закона и доставило немало неприятностей и казанским попечителям, и министерству. Гордягин тоже состоял членом Правления Саратовского университета, но по избранию от Совета, и удалить его из Правления было труднее, чем других, тем более что в законе о Саратовском университете по недосмотру не был оговорён срок, на который избираются такие члены Правления. Законный срок для расчёта с Гордягиным, который, по отзыву Кульчицкого, «поддерживал каждое выступление против министерства», открывался лишь в 1914 г., когда исполнялось двадцатипятилетие службы Гордягина: министерство имело право «освобождать» от службы профессоров по истечении этого срока» (Гордягин А. Я. Из истории Ботанического кабинета Казанского университета // Учён. зап. Казан. ун-та. 1933. Т. 93. Вып. 6. С. 58–59). Касаясь же неожиданных перемен в своей жизни (о переводе в Казанский университет учёный узнал из газет), А. Я. Гордягин вынужден был с горечью констатировать: «К сожалению, внезапное перемещение летом 1914 года из Саратовского университета в Казань положило конец моей работе над Halobyss Jaczewskii, ибо в Казани я оказался лишённым собственной лабораторной обстановки, а начавшаяся война и революция не позволяли создать таковую» (цит. по: Баранов В. И. О жизни и работе А. Я. Гордягина // Учён. зап. Казан. ун-та. 1933. Т. 93. Кн. 6. Ботаника. Вып. 1. С. 20).


[Закрыть]. Но об Андрее Яковлевиче я и до сих пор вспоминаю как об одном из самых симпатичных товарищей. Большая умница, широкообразованный, настоящий большой естествоиспытатель и превосходный лектор.

Двух других профессоров – зоолога Бирукова и В. В. Вормса, который в первый год читал курс общей химии и был проректором, – в Саратове пока не было. Назначение В. В. Челинцева, который и натолкнул меня на мысль о Саратовском университете, задержалось именно из-за того, что Василию Ивановичу Разумовскому хотелось с самого начала иметь проректора, а кафедры для Вормса не было. Впоследствии он занимал кафедру физической химии.

Кажется, через год нормальное распределение кафедр было достигнуто, и Челинцев появился среди саратовских профессоров{332}332
  Исполняющим обязанности экстраординарного профессора по кафедре химии Саратовского университета Владимир Васильевич Челинцев (1877–1947) был назначен 10 июня 1910 года.


[Закрыть].

Борис Ионович Бируков

Так как по Уставу 1884 года в «центральных» университетах для занятия профессорской кафедры требовалась степень «доктора», а у меня и Бирукова была лишь степень «магистра», то мы были назначены по «Высочайшему повелению», но к нашему званию «профессор» прибавлялись две буквы – «и. д.». Однако, как я уже отмечал, никакого ограничения в правах и положении эти буквы не вносили. Я тоже мог быть и ординарным, и имел право на чины и награждения. Таких «и. д.» в провинциальных университетах было множество. Были они и в столичных университетах.

И вот с Бируковым произошла забавная история. Напомню, что он обучал естествознанию дочерей царя. Когда открылась кафедра зоологии в Варшаве, Бируков подал министру докладную записку с просьбой о назначении его на эту кафедру. Для Варшавы, сколько я помню, даже не требовалось «Высочайшего повеления». Получив устное согласие министра, он уехал на лето за границу. Но когда вернулся, то узнал, что в Варшаву назначен другой кандидат. Бируков разобиделся и не стал даже справляться, почему министр (Шварц) не исполнил своего обещания.

Через год открылся Саратовский университет, и Бируков опять подал докладную записку министру, теперь – о назначении его в Саратов. Министр вызвал его и сказал: «Я опять ничего не имею против вашего назначения в Саратов, но прежде вы сами получите согласие царицы, а то в прошлом году я докладывал царю о вашей кандидатуре, а он сказал: «Ну, об этом надо спросить царицу. Бируков обучает дочерей, и, кажется, царица очень довольна его занятиями»». Царица тогда, действительно, подтвердила своё удовлетворение уроками Бориса Ионовича, в результате чего он остался преподавателем царских детей и кафедры не получил. На этот же раз, в 1909 году, подобных препятствий не встретилось, и по «Высочайшему повелению» Бируков получил кафедру в Саратовском университете.

В Саратов Борис Ионович приехал с женой и двумя мальчиками. Женат он был на дочери московского парфюмерного фабриканта Остроумова – Инне Александровне; она была очень приветливая, хорошенькая, но простоватенькая, гостеприимная хозяйка, любившая хорошо угощать. Мы с самого начала и до революции водили с ними знакомство и довольно часто бывали друг у друга в гостях. На вечерах Инна Александровна блистала своими «приданными» бриллиантами.

Позднее семейство это распалось. Инна Александровна – то ли во время войны 1914-го года, то ли в начале революции – уехала к родителям и больше к мужу не возвращалась, а Борис Ионович сбежал за границу{333}333
  Из состава профессоров Саратовского университета Б. И. Бируков выбыл в 1922 году; дальнейшая его судьба не известна.


[Закрыть]. Уже в Москве я как-то встретил Инну Александровну, и она рассказала мне перипетии своей семейной жизни. В заключение посетовала на супруга: «Мой-то, дурак, все мои бриллианты увёз».

Перед отъездом за границу Борис Ионович также занял у профессора Юдина порядочную сумму денег, а в обеспечение оставил доверенность на получение жалованья. Но так как к началу занятия он не вернулся и никаких известий об нём не было, то выписку жалованья Бирукову прекратили, и Юдин так и не получил своих денег обратно. Впрочем, последнее художество Бориса Ионовича, возможно, было сделано без злого умысла. Я думаю, что он искреннее собирался вернуться в Саратов. Однако судьба распорядилась иначе.

Борис Ионович вообще был человек с большими странностями. Он, например, панически боялся всякой заразы. Когда прислуга возвращалась с рынка, он первым делом обрызгивал её из пульверизатора какой-то дезинфицирующей жидкостью; служителю не позволял входить в свой кабинет. Однажды переходил служитель Иван Кочетков с кафедры зоологии на мою кафедру и зашёл проститься с бывшим своим начальником, так Борис Ионович остановил его: «Нет, нет! Вы в комнату не входите! А вот вам на чай!». – И покатил по полу целковый. Этот случай мне позже описывал сам Кочетков.

Профессор чистой математики Московского университета Николай Ефимович Зёрнов. Фото конца 1850-х – начала 1860-х годов.

Заслуженный профессор Московского университета Дмитрий Николаевич Зёрнов. Фото 1883 года.

Егор Петрович Машковцев – отец М. Е. Зёрновой.

Мария Егоровна, урождённая Машковцева. Москва. 1890-е годы.

Егор Егорович Машковцев – брат М. Е. Зёрновой. Варна. 22 декабря 1878 года.

Александра Васильевна, урождённая Аршаулова – мать М. Е. Зёрновой.

Николай Егорович Машковцев – двоюродный брат В. Д. Зёрнова. Москва. 1900-е годы.

Жилой флигель в имении Зёрновых на хуторе Еникеева Поляна Инсарского уезда Пензенской губернии. Фото конца XIX – начала XX веков.

Жилой дом в имении Е. П. Машковцева – Талице. Фото 1894 года.

Дом в городе Вятке на улице Московской, в котором родилась М. Е. Зёрнова. Фото 1894 года.

Освящение воды в пруду в дубненской усадьбе Зёрновых. Фото начала 1900-х годов.

Володя Зёрнов. Москва. 1881 год.

Володя и Митя Зёрновы. Москва. 1881 год.

Братья Володя, Слава и Митя Зёрновы. Москва. 1884 год.

Наташа Зёрнова. Москва. 1882 год.

Наташа и Митя Зёрновы. Москва. 1882 год.

Володя Зёрнов. Москва. 17 октября 1886 года.

Митя, Наташа и Володя Зёрновы. Москва. 1881 год.

Володя Зёрнов. Москва. 10 марта 1888 года.

Володя Зёрнов – ученик 5-й московской гимназии. Фото 1892 года.

Семья Зёрновых во дворе деканского дома на Девичьем поле. Москва. 1885 год.

Юра Померанцев. Москва. 1890-е годы.

Саша Рахманов. Фото 1890-х годов с дарственной надписью на обороте: «Первому и лучшему другу Володе, чтобы он не забывал об Ал. Рахманове».

Саша Кезельман. Фото 1890-х годов с дарственной надписью: «Дорогому другу и старинному товарищу Володе от Ал. Кезельмана».

Миша Полозов. Фото 1890-х годов с дарственной надписью: «Дорогому Володе на добрую память об любящем его М. Полозове».

Коля Недёшев. Фото 1890-х годов с дарственной надписью на обороте: «Человеку, который живёт одним годом раньше меня. Н. Недёшев».

Лёня Прозоров. Фото 1890-х годов.

Гимназист Володя Зёрнов с матерью Марией Егоровной. Москва. 1891 год.

Концертмейстер оркестра Большого театра Карл Антонович Кламрот. На обороте снимка дарственная надпись на немецком языке: «Своему любимому маленькому ученику Вольдемару Зёрнову на память от Карла Кламрота. Москва. 2 апреля 1890 г.».

Сергей Антонович Макаров с женой Натальей Дмитриевной, урождённой Зёрновой, и детьми Андреем и Верой. Фото 1910-х годов.

Струнный квартет. Москва. 1908 год. Первый слева: Владимир Дмитриевич Зёрнов.

В. Д. Зёрнов – студент физико-математического факультета Московского университета. Фото 1898 года.

Студент медицинского факультета Московского университета А. В. Рахманов. Фото 1898 года с дарственной надписью на обороте: «Дорогому старинному другу Володе от искренно любящего его А. Рахманова».

Михаил Александрович Полозов. Фото начала 1900-х годов.

Владимир Дмитриевич Зёрнов. Москва. Ноябрь 1900 года.

На пароходе «Цесаревич», принадлежащем обществу «Кавказ и Меркурий», во время путешествия по Волге. За столом сидят: курский присяжный поверенный Л. А. Розен с сыном; за ними, слева направо: Ю. Померанцев, Н. Недёшев, В. Зёрнов и Л. Прозоров. Фото 1898 года.

В. Д. Зёрнов и студент юридического факультета Московского университета Ю. Н. Померанцев. Фото 1897 года.

Ю. Померанцев (вверху), Л. Прозоров, В. Зёрнов и присяжный поверенный Н. В. Павлов в окружении местных жителей возле церкви «Цминда и Самеба» на Кавказе. Фото 1898 года.

Профессор Московского университета Пётр Николаевич Лебедев. Фото начала 1900-х годов.

Письмо П. Н. Лебедева В. Д. Зёрнову из Гейдельберга от 4 июля 1906 года.

Гранки первой научной работы В. Д. Зёрнова, опубликованной в 1906 году на немецком языке в журнале «Annalen der Phusik» с дарственной надписью-напутствием от П. Н. Лебедева.

Первая страница рукописи В. Д. Зёрнова «Диск Релея» на немецком языке (1908 г.).

Титульный лист магистерской диссертации В. Д. Зёрнова.

Портативный фонометр Лебедева – Зёрнова (общий вид).

Магистерский диплом В. Д. Зёрнова.

Экскурсия в Новый Иерусалим. Фото 1906 года.

В. Д. Зёрнов – преподаватель физики Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Фото 1905 года.

Начальница Московской частной женской гимназии Надежда Петровна Щепотьева. Фото 1900-х годов.

Василий Иванович Эсмарх – преподаватель физики Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Фото 1905 года с дарственной надписью на обороте: «Екатерине Васильевне, в воспоминание о добрых наших отношениях за годы моего преподавания в Вашем классе. От души желаю, чтобы судьба, благоприятствуя Вашим природным задаткам, дала бы Вам возможность приобрести столь редкое в наши дни всестороннее, гармоничное образование; и чтобы жизнь с её требованиями и нуждами никогда не нарушила бы светлой ясности Вашей природы. В. Эсмарх. 1905 г.».

Преподаватели и воспитанницы Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Сидят: вторая слева – преподаватель французского языка М. У. Шмелёва, следом за ней – Е. В. Власова; стоят: второй слева – В. Д. Зёрнов, следом за ним – В. И. Вишняков и В. И. Эсмарх (крайний справа). Фото 1905 года.

Константин Степанович Кузьминский – преподаватель русской литературы Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Фото 1905 года с дарственной надписью на обороте: «Дорогому, милому Владимиру Дмитриевичу Зёрнову от К. Кузьминского. 25/XII 1905 г.».

Екатерина Васильевна Власова – ученица Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Фото 1903 года.

Евгений Иванович Вишняков – преподаватель истории Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой. Фото 1904 года с дарственной надписью на обороте: «Екатерине Васильевне Власовой в знак уважения и на память о Ев. Вишнякове. 1904 г.».

Прошение В. Д. Зёрнова о назначении его преподавателем физики в Московскую частную женскую гимназию Н. П. Щепотьевой от 20 августа 1902 года.

Свидетельство Е. В. Власовой об окончании Московской частной женской гимназии Н. П. Щепотьевой.

Александр Васильевич Власов с женой Софьей Александровной, урождённой Ивановой, и детьми Лёлей, Наташей и Вовой. Москва. 1905 год.

Удостоверение, выданное В. Д. Зёрнову 28 апреля 1906 года, подтверждающее согласие гимназического начальства на его брак с Е. В. Власовой.

Е. В. Власова в свадебном уборе. Москва. 1906 год.

В Дубне на крыльце усадебного дома Зёрновых. Сидят: Дмитрий Николаевич и Мария Егоровна Зёрновы с внуками Верой и Андрюшей Макаровыми; стоят, слева направо: Сергей Антонович и Наталья Дмитриевна Макаровы, Владимир Дмитриевич и Екатерина Васильевна Зёрновы. На обороте надпись: «Лето 1906 года. Первый год после нашей свадьбы. Ек. Зёрнова».

Дом (на переднем плане) на улице Константиновской (ныне – Советской), который снимала семья Зёрновых. Дом не сохранился. Саратов. 1912 год.

Митя Зёрнов. Москва. 1907 год.

Владимир Дмитриевич Зёрнов с женой Екатериной Васильевной, урождённой Власовой, и детьми Марией (вверху), Дмитрием и Татьяной. Саратов. 1911 год.

Митя и Таня Зёрновы с няней Катериной. Саратов. 1909 год.

Мария Зёрнова с няней. Саратов. 1912 год.

На теннисном корте. Слева направо: Андрей Макаров,? Екатерина Васильевна и Владимир Дмитриевич Зёрновы. Дубна. 1911 год.

Е. В. Зёрнова с кучером А. Чувиковым. Дубна. 1911 год.

Штат прислуги Зёрновых. Сидят, слева направо: Надежда Чувикова (скотница), Феня (кухарка), Матрёна Петровна (прачка), Настасья Александровна Пудина (горничная), Катерина (няня); стоят – Василий (дворник), Лиза (вторая горничная), Василий Егорович Котов (садовник), Даша (кухарка в Саратове) и Андрей Степанович Чувиков (кучер). Дубна. 1911 год.

Первый ректор Саратовского университета профессор Василий Иванович Разумовский с дочерью Юлией. Фото. 1911 год.

Профессор медицинской химии и первый проректор по студенческим делам Саратовского университета Владимир Васильевич Вормс. Фото 1909 года.

Профессор физиологии и первый декан медицинского факультета Саратовского университета Иван Афанасьевич Чуевский. Фото 1909 года.

Профессор ботаники Саратовского университета Андрей Яковлевич Гордягин. Фото 1909 года.

Профессора и студенты Саратовского университета. Фото Н. Гольдберга. 1909 год.

Профессор зоологии Саратовского университета Борис Ионович Бируков. Фото 1909 года.

Профессор анатомии Саратовского университета Николай Григорьевич Стадницкий. Фото 1909 года.

Здание Саратовского университета (бывшей Фельдшерской школы) в праздничном убранстве. Фото Н. Гольдберга. 6 декабря 1909 года.

Официальное приглашение на торжество открытия Саратовского университета, отправленное Е. В. Зёрновой 27 ноября 1909 года.

Городской театр 6 декабря 1909 года. Фото Н. Гольдберга.

Крестный ход от кафедрального собора к месту закладки университетских зданий на Московской площади. Фото Н. Гольдберга. 6 декабря 1909 года.

На Московской площади во время торжественного освящения места закладки зданий Саратовского университета. Фото Н. Гольдберга. 6 декабря 1909 года.

Архитектор-строитель Саратовского университета Карл Людвигович Мюфке. Казань. 1909 год.

Меню праздничного обеда в день открытия Саратовского университета 6-го декабря 1909 года.

Строительная комиссия Саратовского университета. Сидят, слева направо: архитектор университета А. М. Салько, архитектор-строитель К. Л. Мюфке, профессора В. А. Павлов, П. П. Заболотнов (председатель), А. Ф. Преображенский; стоят: архитектор-художник В. Д. Караулов, техник-строитель С. Ф. Рагозин, профессор И. А. Чуевский,? студент 3-го курса архитектурного отделения Императорской Академии художеств Е. Я. Слобожаников,? профессор В. Д. Зёрнов и техник-строитель П. А. Максимов. Фото 1914 года.

Начало земляных работ при строительстве университетских зданий на Московской площади. Фото 25 июня 1910 года.

Закладка фундамента при строительстве Физического института. Саратов. 1911 год.

Здание Физического института Саратовского университета. Вид с улицы Университетской (бывшей Казарменной). Фото 1950-х годов.

В. Д. Зёрнов (в центре с прибором) и механик Ф. Ф. Троицкий со служащими Управления Рязано-Уральской железной дороги во время научной экспедиции на озеро Эльтон. Фото 1912 года

На озере Эльтон.

Фатьма (Катя) Саттаровна Мухтарова. Саратов. 1912 год.

«Университетское трио». Слева направо: юрисконсульт университета П. К. Всеволожский, профессор физики В. Д. Зёрнов и профессор химии Р. Ф. Холлман. Саратов. 1912 год.

Профессор В. Д. Зёрнов (сидит в центре) и ассистент кафедры физики Саратовского университета Н. П. Неклепаев (сидит крайний слева) с эвакуированными в Саратов сотрудниками Киевского университета. Фото 1915 года.

Годичный акт в Императорском Николаевском Саратовском университете. За столом президиума, слева направо: В. Д. Зёрнов, А. Я. Гордягин, Н. Г. Стадницкий, Б. И. Словцов, А. Ф. Преображенский, В. И. Разумовский и В. А. Павлов. Фото (фрагмент) Н. Гольдберга. 6 декабря 1910 года.

Профессор В. И. Разумовский за кафедрой во время торжественного публичного заседания Совета Императорского Николаевского университета, посвящённого 100-летнему юбилею со дня рождения Н. И. Пирогова. Фото (фрагмент) Н. Гольдберга. 13 ноября 1910 года.

Титульный лист брошюры В. Д. Зёрнова с актовой речью, произнесённой на торжественном заседании Императорского Николаевского университета 6 декабря 1912 года.

В большой физической аудитории. Демонстрация опытов слушателям Саратовских высших сельскохозяйственных курсов. На снимке: профессор В. Д. Зёрнов (крайний справа) со своими помощниками, слева направо: лаборантами И. М. Серебряковым, В. Е. Сребницким и ассистентом Н. П. Неклепаевым (на переднем плане). Фото 1914 года.

Ректор Саратовского университета В. Д. Зёрнов и профессор Н. И. Вавилов (в центре) среди участников II Всероссийского съезда селекционеров. Фото (фрагмент) 1920 года.

Профессор химии Саратовского университета Владимир Васильевич Челинцев. Фото 1910 года.

Профессор патологической анатомии Саратовского университета Пётр Павлович Заболотнов. Фото 1909 года.

Профессор теоретической физики Саратовского университета Сергей Анатольевич Богуславский. Глазго. 1910-е годы.

В. Д. Зёрнов со студентами в большой физической аудитории Саратовского университета. Фото 1920 года.

Группа сотрудников и выпускников первого набора физико-математического факультета (математическое отделение) Саратовского университета. В первом ряду, крайний справа Г. П. Боев; во втором ряду, слева направо:?? С. А. Богуславский, К. И. Котелов,? В. В. Голубев, И. И. Привалов, Г. Н. Свешников,?; в третьем ряду, 4-й слева Б. И. Котов, 6-й – Н. П. Неклепаев, 8-й – К. А. Леонтьев. На заднем плане – портрет В. Д. Зёрнова, который к этому времени был арестован и находился в тюрьме. Фото 1921 года.

Кафедральный Александро-Невский собор в Саратове. Репродукция со старой открытки.

Профессор педиатрии Саратовского университета Иннокентий Никандрович Быстренин. Фото 1914 года.

Профессор гинекологии и акушерства Саратовского университета Николай Михайлович Какушкин. Фото 1915 года.

«Музыкальные среды» в квартире В. Д. Зёрнова в Благовещенском переулке. Слева направо: В. Д. Зёрнов, С. А. Власова и Д. А. Орлов. Москва. 7 февраля 1930 года.

«Музыкальные среды» в квартире В. Д. Зёрнова в Благовещенском переулке. Слева направо: В. Д. Зёрнов, Д. В. Рывкинд, Д. А. Орлов и Д. Е. Серебряков. Москва. 1930 год.

Акварель М. А. Волошина, подаренная им В. Д. Зёрнову и адресованное ему же письмо от 1 декабря 1928 года из Коктебеля (написано на обороте собственной акварели).

Максимилиан Александрович Волошин на крыльце своего дома. Коктебель. 1928 год.

В. Д. Зёрнов и М. А. Волошин (стоят) на крыльце дома художника. Коктебель. 1928 год.

Профессор В. Д. Зёрнов со студентами МИИТа. Фото 1937 года.

В. Д. Зёрнов (второй справа) в лаборатории кафедры физики МИИТа. Фото 1936 года.

В. Д. Зёрнов демонстрирует опыты с жидким воздухом. Москва. 1937 год.

Дмитрий Владимирович Зёрнов. Москва. Начало 1940-х годов.

Ведомость об успехах и поведении Дмитрия Зёрнова – ученика 1-го класса мужской гимназии А. М. Добровольского в Саратове за 1917–1918 учебный год.

Мария Владимировна Зёрнова в форме слушательницы Военно-химической академии РККА. Москва. 1932 год.

Служебное удостоверение слушательницы Военно-химической академии РККА М. В. Зёрновой.

Студенческий билет М. В. Зёрновой, выданный Единым Московским химико-технологическим институтом 25 января 1931 года.

Профессор В. Д. Зёрнов во время лекции в МИИТе. Москва, 1945 год.

Автограф стихотворения Арсения Альвинга «Черепаховая табакерка», подаренного В. Д. Зёрнову 31 мая 1921 года.

Коллектив симфонического оркестра Московского Дома учёных. Художественный руководитель и дирижёр В. И. Садовников (в центре с дирижёрской палочкой). Справа от него – В. Д. Зёрнов. Фото 1944 года.