290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Буксир "Кузнечик" (СИ) » Текст книги (страница 2)
Буксир "Кузнечик" (СИ)
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 06:30

Текст книги "Буксир "Кузнечик" (СИ)"


Автор книги: Владимир Чамкин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

Спуск в атмосфере был похож на кадры из старинной хроники, где древние герои, на кораблях с примитивными химическими двигателями, рискуя сгореть, совершали чудо и садились на длинную полосу аэродрома. Никакой полосы меня внизу не ждало, да и не было в ней необходимости. Нормально работающие гравитаторы посадят мой шаттл вертикально на любую более – менее ровную площадку, но вот полностью погасить космическую скорость не смогут.

Оранжевое свечение защитного слоя обшивки, свидетельствовало о том, что температура близка к критической, но не смертельной, запас почти в 400 градусов оставался. Для погашения избыточной энергии на высоте 78 километров, навигационный компьютер начал манёвр «змейка», шаттл боковым скольжением создал крен и произвёл первый разворот.

Всё шло штатно до высоты 56 километров, когда расстояние до островов оставалось около 750 км. В момент начала участка полета с постоянным лобовым сопротивлением, прошло сообщение о трёх процентном падении мощности энергореактора и восьми процентном гравитаторов. На скорости более десяти махов помышлять о катапультировании способен только патологический самоубийца. Я к таковым не отношусь, но тестирование аварийного спасения запустил, посадка будет, судя по всему более чем жёсткой.

* * *

Новую Зеландию я выбрал не просто так. Специалистом по истории меня назвать трудно, но некоторые резоны можно озвучить. В Европу соваться, смысла нет. Там сейчас такая каша из столкновений различных интересов, да ещё идёт великое переселение народов. Азия– это Азия, одному мне там не выжить. Африка? Ни чем не лучше Европы. Обе Америки – индейцы майя, теотихуакан и прочие, навалятся толпой и сожрут. В Антарктиде – замёрзну и пингвинятину не люблю. Остаётся Австралия и Океания. На материк не хочется, пустыня большая, опять же население есть и вряд ли дружелюбное. Острова Океании, маловаты и каннибалы присутствуют. Вот и пришло на ум – Новая Зеландия, два больших острова, очень зелёные, есть гейзеры, а значит, горячую воду не отключат за неуплату, нет крупных хищников и главное, если и есть население то очень мало.

* * *

Зашёл на посадку я штатно, уже был виден прибой, и огромный пляж, в середине которого была большая проплешина, широким языком, уходящая в глубину зелёного моря тропического леса.

Эта проплешина была намечена как посадочная площадка. Скорость вертикального снижения была не больше полуметра в секунду, а горизонтальная 100 км/час, осталось только зависнуть и аккуратно встать на выпущенные посадочные штанги. Вот тут-то гравитаторы завыли, запищали и «крякнули», индикатор мощности мигнул красной точкой, шаттл резко просел. Я даже не раздумывая ни секунды, ударил по кнопке катапульты.

Крышу кабины сорвало пиропатронами и оба кресла, в одном из которых был я, выбросило из корабля. От перегрузки померкло сознание, очухался, только почувствовав включение двигателя мягкой посадки. Контроллер, управляющий креслом, рассчитал, что необходимости в раскрытие парашюта нет и можно обойтись реактивным движком. Джойстиком управления изменил направление полёта, сделал поворот вокруг вертикальной оси на 360 градусов, оглядел пейзаж вокруг. Кресло второго пилота висело метрах в двухстах от меня и повторяло мои манёвры, работало дистанционное управление. Обнаружив широкую просеку, проделанную падающим «Кузнечиком», засёк направление и повёл свои спас-средства к Земле. Триста метров высота небольшая, через пару секунд, опалив пламенем выхлопа траву, твёрдо встал на большой ровной поляне.

Отстегнул «сбрую» ремней, сполз с кресла, ноги подкосились, и я уткнулся лицом в остро пахнущую свежей гарью землю. Отвык я от одной G, тяжко будет некоторое время, ну ничего, привыкну, несколько дней ножки поподволакиваю, а потом расхожусь, разомнусь.

Второе кресло завалилось на бок, мягко скрипнув защитным слоем пены выведя, таким образом, меня из ступора.

– Ну что же будем обживаться, жить, существовать, выживать, последовательность составится сама, в зависимости от обстоятельств.

Крехтя и скрипя как несмазанная телега, что это такое никогда не видел, но по собственному состоянию представил, распаковал спасательный НЗ. Первым делом, сняв скафандр, нацепил кобуру с дедовским пистолетом, надо ещё попробовать стрельнуть, может от старости патроны не сработают. Передёрнул затвор, направив ствол на ближайшее дерево, спустил курок, выстрел прозвучал глухо, отдача ощутимо дала в руку, тупая 10-ти миллиметровая пуля безгильзового патрона срубила сухую ветку. Погорячился я, критикуя пистолет как архаичный, нормальная машинка, двадцать патронов снаряженных явно не порохом, отсутствие гильзового эжектора, удобная обрезиненная ручка. В кармашке кобуры ещё один полный магазин, всего сорок патронов, нет, теперь тридцать девять. На ремень повесил молекулярный резак, тяжелая штуковина, на сказочный «лазерный меч» не тянет, но располосует всё, что угодно не хуже.

Закинул на плечи рюкзак и побрёл ко второму креслу, двести метров показались бесконечными, дошёл весь мокрый от пота, испарина залила глаза. Уф, тяжело привыкать к нормальной силе тяжести, да и солнце прилично «шпарит», термодатчик определил как 26 градусов тепла по Цельсию.

За несколько часов частично распаковал самодельный, транспортный «кокон» и установил в тени дерева, на краю поляны палатку, сил осталось только залезть в неё и отрубиться.

Глава 6

Орбита Юпитера, 2135 год н. э. База торговой Империи «Эревитов». Каюта начальника торговой миссии.

– Доложите мне, каким образом среди восьми роботокомплексов отправленных землянам оказалось два, со снятыми ограничителями? Вы вообще понимаете, что Земляне теперь смогут производить практически всё, что мы им поставляем?

– Простите Ваше Превосходительство, произошло досадное недоразумение, спровоцировало которое стечение обстоятельств, сбой в системе складского комплекса. Землянин, погрузивший на свой корабль груз, получил на два контейнера больше сверх заявленных к транспортировке. Люди, таким образом, пытаются заработать премиальные. Тут и произошёл сбой.

Виновные уже наказаны!

– А что с грузом? Он не должен попасть Землянам!

– Ваше Превосходительство! Меры приняты, грузовой шаттл с контейнерами уничтожен!

– Вы, что хотите проблем с Землянами и наблюдателями от Ниблусов? Нам и так с огромным трудом удалось получить разрешение на торговлю с этим отсталым миром!

– Всё в порядке, Экселенц. Наши комендоры замаскировали импульс, произошедшим на Солнце мощным выбросом энергии.

– Где это произошло?

– Пожалуйста, посмотрите координаты, это между орбитами Марса и Земли.

– Идиоты! Именно эти координаты, с протестом на произошедший в зоне нашей ответственности, хроносдвиг, мне сегодня передали Ниблусы! И если мы не хотим, что бы интересы нашей империи пострадали, вы немедленно отправитесь на место событий и проведёте тщательное расследование!

– Слушаюсь и исполняю, Ваше Превосходительство!

* * *

Проснулся я не от ласкового солнечного лучика, как пишут в детских сказках. Разбудил меня укол инъектора аптечки. Ночью мне хватило сил достать её и прикрепить к телу. Стимуляторы и глюкоза сделали свое дело, на ходячий труп я уже не был похож.

Сейчас самое главное найти место, где есть вода, подтащить туда свои пожитки и начать обустраиваться. Выбрался из палатки, после пяти лет в космосе, стерильного воздуха и восстановленной воды, втянул в себя умопомрачительный запах нагретой на солнце травы. Закружилась голова! Господи как же хорошо, как хочется жить.

* * *

По закону Земли, принятому около пятнадцати лет назад, если люди улетали жить и работать во Внеземелье, обратно могли вернуться, лишь те, у кого была в собственности недвижимость. У меня, как и у многих других её не было. Отец умер, мама успешно выскочила замуж за австралийца и уехала к нему, продав наш небольшой домик в Подмосковье. Дом деда достался дяде, который не нажил семьи и детей, однако после его гибели дом достался банку. Я слишком поздно узнал о задолженности по налогам, банкиры заплатили долг и за копейки забрали дом себе. А теперь у меня целый остров и никто не помешает мне жить на нём как человеку!

* * *

Ближе к вечеру нашёл подходящий участок для обустройства. Километрах в трёх от берега наткнулся на небольшой скальный выход на поверхность, по которому с высоты метров трёх, водопадом скатывался чистейший, хрустальный ручей. Вода в нём была ледяная и такая вкусная, что я никак не мог от него оторваться и пил как, наверное, пьёт измученный жаждой путник в пустыне. Внизу водопадик разливался в озерцо неправильной вытянутой формы. Метров двадцати длиной и десяти – пятнадцати шириной. На левом берегу озера и была относительно ровная площадка, с запада примыкавшая к скале, а с севера ограждённая бамбуковой рощицей. Крутой склон в сторону океана был покрыт густыми лесными зарослями, сквозь которые журчал, подпрыгивая на камешках ручей, выбегая из озерца извилистым потоком метра полтора от берега до берега.

Резаком, пробивая себе дорогу сквозь бамбук, срезал путь к своей ночной стоянке. Собрал палатку и навьюченный как мул, за три ходки перетащил всё, что было уложено на кресло второго пилота. Сами кресла решил разобрать и доставить по частям к месту постоянного жительства позднее, когда восстановятся силы.

Уже стемнело, палатка стояла на ровном участке, горел небольшой костерок, на котором в мамином подарке – кастрюльке, вкусно булькал мой предпоследний сублимированный паёк. Из леса раздавалось то шуршание, то повизгивание зверьков или птиц. Как же я вчера уснул, и никто мной не поужинал, ну ничего, завтра будет на кого поохотиться. Смотря на южное звёздное небо, подумалось – не скоро же человечеству удастся подняться к ним ближе.

Утром следующего дня всё мое тело ломило так, как будто меня переехал пятидесятитонный погрузчик. Даже надувной матрас спальника не дал расслабиться моим уставшим мышцам. Буду выгонять из них молочную кислоту плавным повышением физической нагрузки.

Курс выживания нам преподавали ещё в институте: как разжечь костёр, устроить рыбалку и сплести силок на мелкую живность или птицу. Чем я и занялся. Сплёл из молекулярной нити четыре силка и поставил их на краю полянки, там, где вчера кто-то шуршал. Можно и на рыбалку.

Понятно, на океанском берегу улов мне не светит, но способ есть. Берём грузило грамм на 100–150, гибкий пруток вместо удилища, толстую леску метров сорок, поводки из проволоки и пару крючков. Гайки, скрученные с кресла, послужили грузилом, леска и крючки были в НЗ, проволока тоже нашлась. Пруток– сторожок сделал из молодого стебля бамбука. Получилась неплохая донка-закидушка. Приманкой стала пара кусочков сублимированного мяса. На берегу воткнул пруток вертикально в грунт, рядом вбил колышек. Лесу змейкой сложил на песке, раскрутил грузило и закинул в воду. Грузило улетело метров на 25, как только леска ослабла, подтянул её на себя и закрепил на верху прутка, свободный конец привязал к колышку. Всё, ждём поклёвку. Рыбалка не удалась. Всё наживку схомячили крабы или еще, какая донная живность. Пришлось переделать донку в удочку и уйти на край пляжа к нагромождению обломков скал. Там в прозрачных лагунах продолжил рыбалку. Крупной рыбы тут не предвидится, закрепил удилище камнями.

Солнце припекало прилично, на голове у меня была старая бейсболка с логотипом какой-то рекламной фирмы и она вполне защищала мои мозги от теплового удара. Несмотря на жару, оставил на себе рубашку с длинными рукавами и джинсы, такому бледному «вампиру» как я, можно сразу заработать солнечный ожог.

Не теряя времени, стал проверять одну свою задумку. Кусок черной пленки, в которую упаковывал груз второго кресла, расстелил на песке, сформировал бортиком края, прижал парой увесистых бульников и залил водой. Соль мне нужна не меньше чем еда.

К своему «стойбищу» я возвращался, вдоволь наплававшись в океане и с пакетом в котором переложенные крупными листьями лежали четыре рыбины похожие на сомиков. На полянке меня ждал приятный сюрприз: в одном из силков спрятанном в невысокой пожухшей траве билась крупная птица с короткими крыльями, судя по всему нелетающая. Две рыбки пошли на уху, две повесил вялиться, а птичку запёк в глине, ну вот, голод мне точно не грозит.

Через неделю я уже заправски потрошил, и сушил рыбу посыпая её выпаренной солью. Эксперимент с черной пластиковой плёнкой удался на все сто, обогатив меня на небольшой увесистый мешочек полный сероватых, солёных кристалликов. К сожалению, жаркая погода быстро прошла, температура упала градусов до 17С. Южное полушарие – млин, зима скоро. Надо строить дом. Но для этого придётся найти останки геройского «Кузнечика».

Глава 7

«Ничего, ничего, ничего, сабли пули штыки всё равно!»

Василий упрямо шагал вдоль траектории падения шаттла, и то, что с воздуха казалось подать рукой, по земле совершенно не походило на увеселительную прогулку.

* * *

Выдранный из собственного кресла инерционный навигационный блок, последней записью в котором были координаты падающего «Кузнечика», лежал в рюкзаке и выводил информацию на проектор шлема скафандра. Тащить с собой тяжеленный шлем совсем не улыбалось, поэтому блок визуализации информации был аккуратно извлечён, обмотан вакуум – скотчем, а лазерная головка видео излучателя проецировала изображение на вогнутую по форме стекла шлема, пластинку, из матового алюминия, закреплённую перед ней на коротенькой веточке. Вот так, дерево и электроника, и естественно не кривые руки.

Пробиваться приходилось иногда через сплошные заросли, руки уже ныли от тяжёлого молекулярного резака, несмотря на то, что ветки деревьев и кустарник резались легче, чем масло. Вася надел рабочий комбез, иначе давно бы уже остался без одежды, порванной на кусочки в этом субтропическом лесу. Да ещё зарядил противный моросящий дождь, казалось забирающийся под одежду даже снизу.

За трое суток, весь грязный, с налипшими на ноги комьями глины, уставший искатель, наконец, вышел к просеке проделанной падающим кораблём. За эти дни, пройдя чуть больше шестидесяти километров, питаясь вяленой рыбой и один раз подшибленной палкой птицей– киви, он не единожды думал повернуть назад. Но вот, путь пройден и до цели осталось метров семьсот, даже видна часть киля, возвышающаяся над деревьями. Что там осталось целым, может и зря проделана вся эта дорога?

* * *

Пробравшись через бурелом поваленных деревьев к изломанному левому крылу шаттла, я забрался на него и осмотрел фюзеляж. Внешне особых разрушений не было, но если внимательно приглядеться видно, что вся поверхность пошла волной. Причина такого эффекта была проста. Кабины, из которой я успел катапультироваться, не было. Пилотская рубка пропахала грунт как волшебный лемех гигантского плуга и, уткнувшись в скалистый холм, сплющенная до шлюзового сегмента, прекратила своё существование. А с ней окончил свои дни бортовой компьютер – навигатор, по совместительству защитник эревитских интересов и возможно их же шпион. Вот за кого не стал переживать так за него, гнусавого ограничителя полёта моих мыслей и фантазий, но грусть прокралась в моё сердце. Никогда уже не подняться в воздух моему старому, надёжному «Кузнечику», спасшему мою жизнь там, в далёком космосе и до последнего момента сохраняя её в небе Земли. И теперь он лежит серебряным кинжалом великана, брошенный среди зелёного ковра девственного леса, готовый послужить и дальше своему хозяину. Да, послужить своим разбитым, поломанным телом, дав мне металл, провода, пластик, уцелевшие части и приборы. Почти сто тонн умершего механизма, сосредоточившие в себе основные достижения человечества начала ХХII века, могли дать шанс выжить одному его представителю в VI веке.

Резаком вскрыл замки кормового люка с трапом, откинувшись, только наполовину он открыл через свой темный зев доступ внутрь корабля. Светя себе фонарём, вкарабкался в отсек. Переборки были целы, только, то тут, то там лежали оторванные куски панелей внутренней обшивки. Чертыхаясь и спотыкаясь на скользких листах пластика, добрался до грузового отсека, прорезал вход, минуя покорёженный комингс, провёл лучом света в темноте помещения – слава Богу, весь мой упакованный груз на месте и благодаря пене не повреждён.

Временное пристанище я соорудил внутри грузового отсека, сквозных трещин не было, дождь и ветер были нестрашны. В наполовину разбитом шлюзовом отсеке нашёл три полностью заряженных аккумулятора для скафандров, через них и запитал уцелевшую печку в камбузе и несколько световых панелей. Следующий день ушёл на распаковку собранных ещё в полёте вещей. Удалять амортизационную пену – тот ещё подарок, тут опять помогла незаменимая «молекулярка» и специальный растворитель. Основной задачей стала транспортировка набранного «барахла» к месту будущего строительства дома. В твиндеке кормового отсека уцелели два маневровых микро-антигравитатора, их я и поставил снизу платформы – волокуши сделанной из верхней обшивки крыла. Мощности энергоконвертора хватило приподнять самодельный транспортёр на полметра. По моим прикидкам загрузить на него можно будет тонны две, три. Горизонтальное перемещение со скоростью километра три в час максимум, обеспечит одна человеческая сила.

Демонтируя начинку «Кузнечика», старался не повреждать по возможности фюзеляж, всё сразу мне не утащить, а так будет сохраннее. К погрузке на платформу подготовил трубы, листы обшивки, ровные панели переборок. Собрал в кучу уцелевшие панели освещения и обогрева. Почти целиком разобрал и упаковал камбуз и гальюн с душем. Трудности доставили кабели и проводка, но метров триста бухточку всё же накрутил.

Эту неделю работы в качестве суперкарго, грузчика и такелажника в одном лице забывать про добычу пропитания не удавалось. Зверьё, распуганное падение шаттла видимо достаточно быстро пришло в себя. Футорошок от созерцания космического корабля оно тоже не получило. Каждый день в силки попадалось по одному экземплярчику упитанного киви. Странная птица без крыльев, пять сантиметров не в счёт, с перьями похожими на мех, усами как у кота и вкусным мясом трёх килограммовой тушки. Часть мяса засунул в вакуумный сублиматор, заготовив себе немного пеммикана. Съедобных растений так и не встретил, не считать же ими укроп – фенхель и корни папоротника. Доберусь до океана, оторвусь на рыбке.

Закрыв и заварив люк, впрягся в платформу и, с трудом столкнув её с места, отправился в путь. Масса поклажи никуда не делась. Не желая быть задавленным догоняющей иногда меня платформой, вывел регулятор мощности антигравов на лямку. Когда такое случалось, просто притормаживал ее, прижимая к грунту. Так и брёл бурлаком выбирая участки поровнее, надеясь дойти до цели дней за шесть.

Выскочил он на меня неожиданно, как и я появился для него. Огромный, голый, разрисованный мужик с дубиной в одной руке, другой держа за волосы бьющееся в немом крике существо в непонятной от грязи одежде.

Глава 8

Никогда не думал, что не испытаю никаких сильных эмоций убив человека.

Палец сам, без участия мозга, надавил кнопку резака до упора. Невидимое лезвие перехватило дубину аборигена в верхней точке его замаха, так и скользнуло вниз, не встречая сопротивления. Нападавший был рассечён от правого плеча до левого бедра и развалился пополам. Кровью, брызнувшей фонтаном из артерий, залило всё вокруг. Отпрыгнуть мне не дала бурлацкая лямка платформы, и комбинезон до колен покрылся бурой жидкостью.

Ничуть меня не тошнило и жалостливых мыслей об убиенном не возникало. Судя по всему, огромная доза адреналина не дала моему организму рефлексировать по этому поводу. Не зря в старых книгах есть слова: сладок запах крови твоего врага.

Дубина оказалась плоским, широким мечом, искусно сделанным из очень твёрдой породы дерева с вставленными по краям острыми кусочками раковин. Чресла дикаря прикрывала юбка из узких листьев, а тело порывала весьма затейливая вязь татуировки, выполненная черной краской. Оливкового цвета кожа и тип лица явно принадлежащий полинезийцу. Шею «верхней половинки» тела, украшал висевший на шнурке из волокнистого растения, причудливо вырезанный из кости амулет. Не долго думая, сорвал и спрятал в карман.

За рассматриванием поверженного противника я совсем упустил из вида того, кого тащил за собой доисторический громила.

Поскуливание, сжавшейся в комок, его добычи, оторвало меня, от «паталоганатомического» в купе с антропологическим, исследования. Не выпуская из рук своего оружия, сделал три шага и наклонился. Бог мой это же девушка! Одетая в куртку, джинсы и кеды, рваные и грязные, но одежду, а не дикарский «прикид».

– Эй! Ты кто? – потряс её за плечо.

Она вздрогнула как от удара и заплакала навзрыд, подняв ко мне чумазое личико по которому слезы быстро проделали дорожки светлого цвета.

– Нашли, наконец-то нас нашли! – Рыдая и пытаясь улыбаться, она вскочила и кинулась ко мне.

Эти слова, сказанные на чистейшем русском языке, поразили меня больше чем кровавая стычка с воином – дикарём.

* * *

Девушку звали Оля. Попытки выяснить подробности, как то откуда и одна ли она, есть ли ещё рядом дикари, натыкались на истерическое всхлипывание. Устав спрашивать не получая вразумительных ответов, напоил Олю водой из фляжки и закинул на импровизированную лежанку, устроенную среди груза. Сам же взяв лопатку, выкопал яму и уложил туда труп, не забыв сложить туда же, залитый кровью, на месте стычки, дёрн. Яму разровнял и завалил ветками. Лучше по возможности замести следы. Умылся сам, как смог привёл себя в порядок и, впрягшись в волокушу со столь неожиданно обретённой пассажиркой, побрёл по старому маршруту.

Вечером, уже поставив палатку и приготовив горячий бульон из кусочков птицы, с трудом растормошил уснувшую в забытьи девушку. Заставил поесть и вновь принялся за расспросы.

– Оля ты как оказалась здесь? Знаешь, где находишься?

Девчонка глотнула бульон из кружки и сбивчиво начала говорить:

– Да, да! Мы, то есть я упала с самолётом, разбились вроде, плохо помню, как точно было. Мы на посадку заходили, почти сели, когда всё случилось…

– Нет! Олечка, давай по порядку. Откуда и куда летели?

Оля шмыгнула носом, плотнее закуталась в плащ – дождевик, на скорую руку сделанный мной из полотнища термозащитной плёнки, подумала пару секунд:

– Мы летели из Тайваньского Тайбея в Окленд на Новую Зеландию. При посадке случилась катастрофа. Всё это произошло больше месяца назад. И, похоже, что нахожусь там, куда и летела, только ничего не понимаю, городов и дорог нет, людей нет, вообще ничего нет. – Сказала и заплакала.

– Не плачь, не плачь. Всё хорошо будет, попей, ещё пока не остыло. – Подождал пока она успокоится и спросил терзаемый нехорошим предчувствием. – Какой – такой Тайбей, Олечка? В 70-м году китайцы, в последнем конфликте с Тайванем, стёрли его с лица Земли и его уже не стали восстанавливать!

Она посмотрела на меня как на больного. – Да вы, что! Никто его не разрушал, я там сувениров маме накупила.

– Оль, а ты можешь назвать дату вылета? Полную дату. Число, месяц, год.

Её взгляд стал совсем уже пропитанный жалостью ко мне. – Конечно, могу. Мы ещё с девчонками, по рюмочке мартини в баре выпили за День влюблённых. Четырнадцатого февраля 2008-го года. А, что, это так важно?

Я отвёл взгляд и промямлил: – Да нет ничего важного, просто я здесь оказался из февраля 2135 года! И сейчас здесь, приблизительно пятисотый год от Рождества Христова. Кажется, так говорили в твоё время?

Оля выпрямилась, отставила в сторону кружку и немигающим взглядом серо-голубых, достаточно симпатичных, кстати, глаз пронзила меня. – Шутишь так, да? Ты дурак, что ли или просто псих и не лечишься?

– Оля, Оля! Успокойся и посмотри вокруг! Ты сама поняла, где находишься, на северном острове Новой Зеландии, так? Только вот ни современных людей, ни строений, ни других признаков цивилизации ты за полтора месяца не обнаружила. А напал на тебя, что, сбежавший из психиатрической лечебницы поборник древних прав на поедание человечины-Маори? К сожалению это реальность, ты, наверно и сама знаешь, что не иллюзия, сон или бред.

Пришлось подхватить заваливающуюся на бок Ольгу. Узнавание ситуации привело к обмороку. Плеснул немного воды на лицо, заморгавшие длинные ресницы дали понять, что моя собеседница приходит в себя. Очнулась и вымученно улыбнулась. Улыбка красивая такая, добрая.

– Оль, ты как себя чувствуешь? – Мне так захотелось её обнять и пожалеть, как маленькую девочку.

– Спасибо. Нормально.

Понемногу, она разговорилась и поведала мне свою историю.

Оля в свои 24 года закончила биофак университета и пошла в аспирантуру, где получила грант на исследование эндемиков Новой Зеландии. Молодых ученых из разных стран пригласил на острова местный университет, зафрахтовавший грузопассажирский самолёт. Пассажиров забирали в аэропорту Тайбея, так было удобно как принимающей стороне, так и ребятам. Всего их было шестеро, не считая двух пилотов. Четыре девушки: одна из России, две американки, встречающая сторона – новозеландка, два парня, оба из Индии.

Когда Ольга очнулась после удара самолёта о землю, выяснилось, что, несмотря на небольшие повреждения, оба пилота погибли сразу, спустя пару дней от травм умерли индусы и одна из американок, они сидели сразу за пилотской кабиной. Трое девчонок находились в конце салона и увлечённо болтали, это их и спасло. Пожара не произошло, так как гореть было нечему, самолёт неизвестным способом лишился обоих крыльев и расположенных под ними двигателей. Горючее естественно исчезло вместе с крыльями, где и находились баки.

Оля, Лайза, Мегги, не дождавшись спасателей, похоронили погибших, поплакали и повинуясь инстинкту самосохранения, с чисто женским прагматизмом, стали обустраиваться. Лайза – новозеландка – не сомневалась, что находятся они в окрестностях места, где должен быть Окленд. По крайне мере рельеф местности подтверждал такую версию. В грузовом отсеке самолёта был груз, заказанный для университетских сельскохозяйственных исследований, различный посевной материал, приборы и закупленный парой спортивно-туристических магазинов – товар.

Пока было тепло, жили в найденной среди груза большой палатке, кормились рыбой, ловя её сетью выставленной при отливе. Девушки не растерялись, помогла молодость и спортивная юность. Только вечерами, наломавшись за день, позволяли себе поплакаться друг другу. Версии куда они попали, были разные, но та, что провалились в прошлое, была не основной. С понижением температуры перебрались в остатки самолёта, отгородив себе часть салона с уцелевшими иллюминаторами. И даже сделали себе печурку буржуйку из контейнера для разогрева бортовых обедов. Топили хворостом и сухими деревцами. Ночами снаружи бывало до плюс восьми, если конечно не врал оконный биметаллический термометр, найденный среди вещей.

– Оленька, а как же ты оказалась так далеко от места вашего падения? – я прервал вопросом её повествование.

– Мы с девчонками выкапывали корни папоротника, Лайза сказала, что они съедобны, но их надо вымачивать часов шесть и, раздробив можно выпекать лепёшки, когда увидели огромный самолёт, садящийся куда-то в глубину леса. А Мегги назвала его шаттлом, только не правильным каким то, в Америке у них другие, поменьше и летят погромче.

– Это наверно мой корабль падал. – Пояснил я.

– Ну и мы решили отправиться на поиски шаттла и людей, раз уж нас никто не ищет. Собрались за пару дней, а тут Мэгги заболела, несильно, простыла просто. Я и Лайза, насобирали ей хвороста, еды оставили, дали аспирина. Решили пойти вдвоём.

Тут я не выдержал, хмыкнул. – Как вы найти то его собирались? От вашего побережья по прямой километров семьдесят – восемьдесят, не меньше.

– Засекла направление по горе на горизонте. Потом азимут взяла по туристическому компасу. – Гордо поведала Оля. – Я в универе туристкой заядлой была.

– Понятно. А где же твоя попутчица, Лайза? И где и как тебя схватил татуированный урод?

Ответить она не успела, в кустах, в метрах пятнадцати от нас раздалось отчётливое шебуршание. Пистолет сам оказался у меня в руке. Снял с предохранителя и включив фонарь, направил мощный луч света в подозрительное место. Выстрел слился с воплем Ольги.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю