Текст книги "Восемнадцать капсул красного цвета"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 15
Бег с барьерами

Солнце взошло, и, судя по безоблачному небу, денек обещал быть жарким. Еще и потому, что им предстояло выбраться из дома, ставшего для них невольным убежищем.

– На крышу попробуем?

Чужинов кивнул: других вариантов нет.

– В потолке дыру пробивать будем?

Глеб кивнул снова.

– А потом?

– Потом соберем внизу всех тварей в округе, ты будешь их метить, а я стрелять.

– Меня на всех может не хватить, – рассмеялся Гуров.

– Проблема, – в который раз уже кивнул Чужинов. – Даже не представляю, как из нее выкручиваться.

Гуров ему нравился уже хотя бы тем, что, казалось бы, ну какой тут может быть смех в их ситуации. А он весел, причем его смех совсем не выглядит идиотским – характер такой.

– А в какой комнате дыру будем делать?

– В самой большой, наверное. Черт его знает, сколько получится мусора. Но прежде необходимо приготовить место, куда в случае необходимости придется отступать. Эту баррикаду, – указал Чужинов подбородком на завал из мебели в коридоре, – они сметут и не заметят. Представляешь: пробьем в потолке дыру, а в ней морда.

– Считаешь, такое возможно? – Сейчас Олег выглядел совершенно серьезным.

Чужинов пожал плечами: почему бы и нет? Строение довольно большое, и та часть, в которой они находились, представляла собой примерно треть от общей длины. Вход располагался с торца, но с клуба хорошо было видно, что существует и еще один, посередине фасада. Вероятно, дом когда-то поделили перегородками на две части, которые и заняли отдельные семьи.

Могут ли твари забраться на крышу? Дом одноэтажный, и если где-нибудь вплотную к стене имеется, например, штабель досок, какая-то пристройка, что-то еще, то почему бы и нет. Следовательно, исключать такую возможность нельзя.

С инструментами не повезло: в доме нашлись лишь разделочный топорик да маленький стальной ломик, попросту – монтировка. И действительно, зачем держать в доме лишнее, когда на заднем дворе и сарай, сколоченный из горбыля и обзолистых досок, и, судя по всему, хлев из пропитанных креозотом шпал.

– Ну что, приступим? – Скептически взвесив в руке топорик, Глеб скривился. – Делаем так: один долбит этот проклятый потолок, другой наготове с оружием, затем меняемся.

– Сколько до лестницы? Метров сто, сто пятьдесят?

Чужинов с Гуровым стояли на крыше и ломали голову над тем, как им безопасно преодолеть очередной участок пути.

– И сотни не будет, метров семьдесят, не больше. Кстати, Олег, ты за сколько стометровку пробегаешь?

Гуров покосился на Глеба:

– Вообще-то я не Усейн Болт. Да и с барьерами бег получается.

И действительно, по пути им предстояло преодолеть два забора. Тот, который окружал дом. И второй, уже у самого детсада, на этот раз из металлических прутьев, благо что венчали его не похожие на наконечники копий острия. Сколько Гуров с Чужиновым ни всматривались по сторонам, обнаружить притаившихся тварей не получалось. Что, впрочем, совсем не означало, будто эта мерзость, причем во множественном числе, не объявится сразу же после того, как они окажутся на земле.

– Глеб, взгляни, что это там, сразу у крыльца? Из-за метлы выглядывает, рядом с ведром. Видишь?

– Вижу, Олег!

Чужинов, не поверив глазам, ухватился за бинокль. И как он раньше-то не заметил?! Хотя чего удивительного: смотрел-то он вдаль, совсем не интересуясь тем, что творится фактически под ногами.

Сбоку от расположенного по центру фасада входа, почти скрываясь за пластиковой метлой, виднелась револьверная рукоять. Причем, явно не игрушечная: с деревянными щечками и кольцом под страховочный шнур, или, как чаще и неправильно его называют, тренчик.

– Достать его будет трудно. – Олег взглянул на возбужденного Чужинова. – Разве что когда с крыши спрыгнем – на ходу подхватить.

– Да какой там «трудно»! Шумнешь, если что, я быстро.

Видел Глеб в доме телескопическое удилище. Вероятно, хозяин помимо охоты любил еще и на утренней зорьке с удочкой посидеть.

На накладках револьверной рукоятки явственно виднелись следы зубов твари. И сам он был испачкан в крови. Чтобы от нее избавиться, пришлось пожертвовать частью воды, которой и без того оставалось не так много: после того, как в потолке образовалось отверстие, почти бутылка ушла на то, чтобы умыться, – пыль на потные тела ложилась, как на клей.

Судя по тому, что все каморы барабана оказались заряженными, а канал ствола в смазке, выстрелить из него прежнему владельцу не удалось ни разу. Чужинов разрядил револьвер, пощелкал курком, чтобы убедиться – самовзвод. Хотя для этого достаточно было взглянуть на год выпуска, выбитый на рамке, – 1935. Что в общем-то радовало: выпущен наган не в годы войны, когда двенадцатилетние мальчишки, простаивая за токарными станками по три смены подряд, вынуждены были начать курить, чтобы не уснуть на рабочем месте. План с них требовали, невзирая на возраст, ну и качество могло быть соответственным.

– Олег, тебе футбол интересен?

– Да не так чтобы очень. Я больше волейбол люблю. А к чему ты? – Гуров не выглядел удивленным, вероятно, привыкнув к тому, что его спутник в любой момент может задать неожиданный вопрос.

– Да так, в голову пришло, – туманно пояснил Глеб.

Будь револьвер на несколько лет старше, он вполне мог бы выйти из рук Льва Яшина, тоже вставшего за станок во время войны именно в двенадцатилетнем возрасте. Или он что-то другое точил?

«Семь патронов, и им, возможно, больше века, – рассматривал их Чужинов, лежащих в ряд на ладони. – Утешает одно: револьвер – не пистолет, и при осечке достаточно нажать на крючок еще раз. Вот только будет ли на это время? Ну а убойность… На вооружение эти револьверы принимали в то время, когда едва ли не превалирующей силой во всех армиях мира являлась кавалерия, и задача перед ними ставилась – остановить лошадь, причем с полсотни шагов. И какими бы большими твари ни были, все-таки до лошадей им далеко».

– Это наган?

– Наган, Олег, наган.

«Причем нормальный, не какой-нибудь там «командирский», с укороченными рукояткой и стволом. И как хорошо, что он не попался в руки тем, кто укоротил бы ему и то, и другое, покрыл никелем и отправил на стену, под стекло».

– Дай подержать. – Олег вскинул револьвер, прицеливаясь куда-то вдаль, повел стволом вправо-влево… – Ручка тонковата, – сообщил он, возвращая оружие Чужинову. – Интересно, как он тут оказался?

– Что бы ты хотел… такая война через эти места прокатилась.

Глеб понял вопрос правильно: Гурова интересовало совсем не то, откуда револьвер появился у крыльца. С этим как раз все ясно: человек пытался защитить свою семью, ну а дальше, судя по оставшимся следам, случилось страшное.

– Кстати, молодец, что заметил, – с чувством поблагодарил Олега Глеб. – Так бы и остался он лежать, если бы не ты.

Олег, вместо того чтобы каким-то образом отреагировать на неожиданную похвалу, сказал:

– Глеб, и все-таки я одну тварину засек. Далековато, правда, почти у церкви.

Саму церковь от них скрывали кроны тополей, здание детсада, и был виден только верх купола-луковки да острый шпиль с крестом.

– Точно засек, глазастый ты наш? Ну тогда показывай.

– Смотри сбоку от пристройки, в тени прячется. Видишь?

Вначале она показалась Чужинову дохлой. Но нет, через оптику было видно, как время от времени ее сотрясает дрожь, а тело сплошь покрыто красными полосками, вероятно, от лопнувшей во многих местах шкуры. Вот она встала на ноги, осторожно выглянула за угол, причем Глеб мог поклясться, готовая в любой момент отпрянуть назад.

– Дай-ка мне твой ствол. – После секундного раздумья он протянул Гурову бинокль.

Расстояние до твари навскидку было метров около трехсот, что по силам и его автомату, но к нему оставалось всего десять патронов, и каждый из них жалко отдельно.

– А если другие подтянутся?

– А ты на всякий случай водички попей. – Чужинов, пристроив рюкзак на гребне крыши, прилег и положил на него карабин.

– Я лучше корректировать буду: правее, левее или там чуть ниже, – заявил Гуров, прижав бинокль к глазам.

Тварь, приняв пулю, не подпрыгнула на месте, не метнулась в сторону, нет. Сделав несколько шагов, на вид самых обычных, как будто бы ничего и не произошло, она внезапно завалилась на бок и застыла.

– Респект тебе, Глеб. Ловко ты ее, я бы даже сказал – мастерски, – заявил Гуров через некоторое время, убедившись, что тварь точно уже не оживет.

Чужинов усмехнулся, много ли тут мастерства. Вот когда за двое суток удается поспать в общей сложности часов пять-шесть, да после многокилометровой пробежки, когда на тебе снаряги килограммов сорок, к тому же можно словить ответную пулю и времени всего несколько мгновений, вот тогда – да.

– Нигде больше не видно?

– Нет, Глеб, даже на выстрел никто не выглянул. Наверное, они мигрировали отсюда, после того как мы здесь объявились, и остались только самые безбашенные.

Это была шутка, но улыбаться Чужинову не хотелось совсем.

– Ну что, пробежимся тогда? – И он мотнул головой в сторону детского сада.

«Как-то неправильно у нас все идет… спасатели… – Глеб поморщился. – Супчики варим, стрельбой развлекаемся, в то время как люди в церкви, возможно, уже отчаялись. И воды, наверное, у них нет».

– Может быть, сначала на гараж перепрыгнем, с него ближе получается?

Чужинов покачал головой: нет. Допрыгнуть можно, расстояние между домом и гаражом не так и велико, и все же не стоит. Крыша у него покрыта не металлом – шифером, а тот может провалиться под весом тела, и тогда легко повредить ногу. Будь у них не кроссовки – берцы, тогда другое дело. Они и ноги надежно фиксируют в голеностопе, и сами ботинки высокие, из-за чего, собственно, их берцами и назвали. В общем, выигрыш в восемь – десять метров риска точно не стоит.

Глеб, настраиваясь перед броском, еще раз внимательно осмотрел все вокруг, пытаясь увидеть притаившихся тварей. Забор, тот, что им предстояло преодолеть первым, представлял собой полутораметровый штакетник, выкрашенный в нелепый лиловый цвет. Дальше начиналась проезжая часть, и, судя по цвету асфальта, его положили не так давно. Снова ограждение, на этот раз – металлическое, но тоже невысокое. После него еще метров пять, и все, лестница на крышу. Вход на чердак, кстати, заколочен железным листом, но ничего, выбьют, главное, туда попасть.

Слева от лестницы вход, двери добротные, стальные, закрыты плотно, без малейшей щели. Между ними окно, решеток на нем нет.

– Ну что, Олег, готов побить рекорд Усейна? – Чужинов пристраивал револьвер в разгрузке так, чтобы тот и не выпал по дороге, и в то же время извлечь его было легко.

– Готов, Глеб. – Гуров улыбаться перестал, но выглядел решительно.

– Тогда держись слева и рядом. По лестнице карабкаешься первым.

Для правши в правую от себя сторону стрелять сложнее, тут необходим навык, причем немалый, ну и откуда бы он взялся у Олега? Им хотя бы недельку потренироваться: работать в паре значительно эффективней, нежели в одиночку, вот бы ему кого-нибудь из тех, с кем когда-то приходилось иметь дело.

«Ладно, мы уж как-нибудь», – вздохнул про себя Чужинов.

– Вперед!

Глеб уже успел убедиться, что Олег бегает быстрее его, но сейчас тот держался так, как и было сказано: строго сбоку. Первую преграду они перемахнули одновременно и понеслись к следующей. До нее оставалось не так много, когда случилось неожиданное: Олег внезапно запнулся и со всего маху полетел на землю. Выпавший из рук карабин загремел по асфальту, чтобы в следующий миг воткнуться в ограду. Следом в нее врезался и сам Олег, к своему счастью, успев убрать голову и удачно подставив плечо. Чужинов, держа автомат наготове, волчком закрутился на месте, ожидая, что именно в этот миг твари на них и набросятся.

– Давай! – крикнул он, обнаружив, что Гуров успел вскочить на ноги и даже подхватил с земли карабин.

И снова они перемахнули через ограду одновременно, бросившись к теперь уже совсем близкой лестнице на крышу. Дальше им просто повезло, по крайней мере Глебу – точно: оставайся в руках у него по-прежнему автомат, который он успел закинуть за спину, все закончилось бы для Чужинова окончательно и бесповоротно. Когда в окне, расположенном сбоку от лестницы буквально в каком-то метре, вдруг мелькнула темная тень, Глеб, не раздумывая, выхватил обрез и разрядил в нее оба ствола сразу. Удар картечи отбросил появившуюся в проеме окна в обрамлении разлетающихся осколков стекла тварь назад, задержав на мгновение тех существ, которые находились сразу за ней.

Чужинов был уже на лестнице, когда ощутил укус. Нога занемела сразу же, но хуже того, тяжесть твари оказалась настолько велика, что он почувствовал, как выскальзывает из рук металлическая перекладина лестницы. Глеб взглянул наверх, туда, где Гуров, отклонившись далеко в сторону, пытался выстрелить из обреза, явно опасаясь задеть напарника. Наконец Олег выстрелил, и будь на месте твари любой другой хищник, он обязательно бы разжал челюсти. Но не это существо, которое понятия не имело, что такое боль. Гуров выстрелил снова и снова попал, но тварь по-прежнему висела всей своей тяжестью на ноге Чужинова. И уже в тот момент, когда Глеб понял, что ему ни за что не удержаться и пальцы вот-вот разожмутся, а сам он полетит вниз, туда, где хищников несколько, треснула ткань джинсов…

Когда они оба оказались на самом верху, твари исчезли, скрывшись за углом, и на то, что они только что тут были, указывала лишь лужица крови на бетоне да красные брызги на светлой, с вкраплениями мраморных камешков, стене. И еще боль в ноге.

Чужинов одним движением скинул кроссовок с носком, рванул штанину вверх, опасаясь увидеть нечто страшное. И с облегчением выдохнул. Боль во время укуса была настолько дикая, что он уже подумал, из щиколотки вырван кусок мяса. И каково было его облегчение, когда он увидел лишь несколько царапин да глубокий порез, единственный, который можно назвать раной.

– Повезло, – произнес Гуров, склонившийся над самой его ногой. – Чуть ниже, и она бы тебе или ахиллы перегрызла, или вообще без ступни оставила.

– Или от меня только ступни бы и остались, – поморщился Чужинов, осторожно шевеля пальцами, чтобы окончательно убедиться в том, что с ногой все не так уж и плохо. Затем полез в рюкзак, извлекая из него аптечку и пластмассовую фляжку с самогонкой. Кровь из раны продолжила сочиться, так что не мешало бы ее обработать.

– Надеюсь, у них никакой заразы нет, – задумчиво изрек Гуров, внимательно наблюдая за тем, как Чужинов, хорошенько промыв рану, перебинтовывает ее.

– Я еще больше тебя на это надеюсь, – хмыкнул Глеб после того, как сделал из фляжки пару немаленьких глотков. – Для пущей дезинфекции, – пояснил он, предложив ее Гурову. – Будешь?

– Еще спрашиваешь!

Пальцы у Олега, когда он брал фляжку, заметно подрагивали.

– Крепкая, зараза, – поморщился он, едва оторвав горлышко от губ, – но идет как вода.

Чужинов кивнул, разглядывая испорченную штанину с выдранным куском ткани.

– Знаешь, Глеб, – продолжил Гуров, приложившись к фляжке еще разок и протягивая ее обратно, – я так опасался тебя задеть, картечь все-таки. А эта гадина, представляешь, даже не почувствовала, что у нее уже после первого выстрела ползада разворотило!

– Надо было в голову целить, – начал Глеб, а когда Олег раскрыл рот, чтобы снова объяснить, что он боялся зацепить Чужинова, добавил: – Не твари, мне. – Чужинов невольно вздрогнул, представив на миг, что, не удержавшись, свалился бы в гущу этих отродий и они рвали бы его, еще живого. Нет, лучше мертвым, чтобы не чувствовать уже ничего. – Ладно, шучу. Пошли.

Поднявшись, Глеб осторожно перенес вес тела на больную ногу. Как будто держит, подламываться не собирается, и острой болью не обожгло.

– Нормально, – в ответ на вопросительный взгляд Гурова сообщил он. – Еще побегаем.

Затем, едва заметно прихрамывая, подошел к краю крыши, чтобы взглянуть сверху за угол, туда, где скрылись твари. Как он и ожидал, внизу не оказалось ни единой. Глеб посмотрел на обрез в руке, переломил его, вынул кисло воняющие порохом гильзы, взглянул уже на них и разжал пальцы. Гильзы покатились к краю и исчезли. Зарядив обрез, Чужинов уже привычно сунул оружие за спину, в карман рюкзака.

Он обязательно выпустил бы его из рук, когда в ногу вцепилась тварь, и благо что оружие повисло скобой на указательном пальце. Сколько в твари было веса? Центнер, полтора? Или ему с перепуга так показалось? Чудо, что штанина не выдержала за мгновение до того, как он полетел бы вниз. И еще Чужинов подумал о том, что кроссовки тоже были удачей, иначе на месте штанины оказалось бы голенище, и уж оно-то точно выдержало бы.

На чердаке детского садика было душно и пахло так же, как пахнет на сотнях тысяч других чердаков: пылью, птицами и еще чем-то затхлым. Под ногами поскрипывал керамзит, а к потным лицам то и дело липли паутинки. Гуров досадливо смахивал их, что-то ворча под нос, ну а Глеб улыбался, благо шел он первым, а вокруг было достаточно темно.

Они успели пройти в дальний край чердака двухэтажного здания детсада, формой напоминавшего букву Т, когда Чужинову пришла в голову неожиданная мысль, от которой он остановился так резко, что Гуров на него наткнулся.

– Слышишь, Олег, а ведь ты мне фактически жизнь спас.

– С чего ты взял?

– Если бы ты не начал стрелять в нее, тварь подтянулась на перекладинах выше и вцепилась бы уже не в штанину. И тогда бы мне точно не удержаться.

Гуров на мгновение задумался, вспоминая подробности:

– Знаешь, а она ведь действительно дергалась, так что, возможно, ты и прав.

– В общем, должок за мной, кстати, второй уже. Здесь, – указал Глеб пальцем на лист шифера. – Да побольше дыру делай, полностью между стропилами. Хотя – стоп. Не будем шуметь: сначала дырочку проколупаем взглянуть, что у церкви творится. Где там твой мультитул?

Когда через некоторое время Гуров припал к проделанному им в шифере отверстию, он присвистнул:

– Глеб, взгляни.

Представшая глазам картина Чужинова свистеть не заставила, нечто вроде того он и ожидал: у самого фронтона церкви расположились несколько тварей, он насчитал их шесть штук. Опасаться тварям было практически нечего: окна первого этажа забраны решетками. Впрочем, как и окна второго, – стрельчатые и не в пример более узкие. Так что высунуться в них не высунешься, а иначе увидеть невозможно. Разве что с крыши, но и там было не все так просто: мешал козырек, даже со стороны выглядевший не очень надежно.

У Глеба создалось впечатление, что твари караулят выход. Может быть, в надежде на то, что люди из него покажутся, возможно, такую попытку они уже совершали.

– Как тебе эта картинка? – поинтересовался Олег у Чужинова. – Кстати, с другой стороны их должно быть еще больше: помнишь, вчера, когда смотрели в бинокль с поля, я их штук пятнадцать насчитал? Хотя, возможно, мы уже успели их проредить, все-таки за два дня около двух десятков завалили.

– Этих тоже будем валить, – откликнулся тот. – Но вначале нам придется сделать два подходящих по размерам отверстия, чтобы было где развернуться. Причем сделать осторожно: отламывая шифер пассатижами по кусочку, чтобы не спугнуть. Одно прямо здесь, а другое… – и Глеб ненадолго припал к дыре, – правее метров на пять, иначе стволы тополей мешать будут. Начинай, устанешь – я тебя сменю.

– Ну да, – улыбаясь, кивнул Гуров. – Валить их нужно обязательно, ведь заявиться нужно красиво. Кстати, ты чего на одной ноге стоишь? Рана разболелась?

– Не то чтобы разболелась, дергает, когда на ней вес.

– Значит, так: две крайние слева – твои. Стреляешь сразу же, как только я начну. Целься сначала в правую – влево огонь перенести легче. И еще: если не будет уверенности в том, что попадешь в голову второй, черт с ней, вдогонку не стреляй, патроны дороже. Готов?

– Готов, Глеб.

– Приготовились!..

И Чужинов взял на прицел тварь, находившуюся на самом углу церкви.

Глава 16
Никотиновый голод

Вопреки приказу первым пальнул Олег, что в общем-то было даже к лучшему, Глеб не догадался сказать ему об этом сам. Начни стрельбу Чужинов, Гуров обязательно бы вздрогнул, прицел у него наверняка сбился, а твари вопреки размерам – существа стремительные.

Чужинов выстрелил в особь на самом углу церкви, чтобы та не успела за него юркнуть. Сразу же повел стволом влево, удачно встретившись мушкой с головой другой твари, уже вскочившей на ноги, мягко нажал на спуск. Затем еще раз, целясь в очередную, с удовлетворением наблюдая за тем, как у нее подкосились ноги и она рухнула, ткнувшись мордой в стену. Все, стрелять больше было не в кого, остальные исчезли так быстро, как будто испарились. Стоп!

– Олег, ты сколько раз выстрелить успел? – Судя по звуку – единственный, но сомнения оставались: не до того было, чтобы чужие выстрелы считать.

– Один. Вторая одним скачком скрыться умудрилась.

Гуров взглянул на него виновато, очевидно, ожидая разноса: и стрелять начал первым, и вторую тварь упустил.

– И я три. Но там их пять лежит.

– Действительно пять. – Олег все еще смотрел на Глеба с опаской, но тот уже припал к биноклю.

У подножия церкви валялось пять кажущихся отсюда угольно-черными туш. Рикошет? Сомнительно. Кто-то помог из церкви? Но они не могли бы не заметить стрелка либо не услышать выстрелы. Тем не менее пятая тварь, несомненно, была мертва, хотя на ее теле даже в бинокль не видно было ни одной царапины.

– Может быть, она сама, как тогда в лесу, сдохла? – предположил Гуров. – Или со страха окочурилась, когда поняла, что по их души парочка крутых ребят заявилась? Так, глядишь, и все остальные передохнут.

Возможно, что и сама. Только эта тварь, в отличие от той, в лесу, выглядела значительно меньше, не больше собаки, – молодь.

– Сколько патронов для твоего «весла» осталось? – поинтересовался Глеб, ожидая услышать – девятнадцать.

– Двадцать две штуки, – отрапортовал Олег и, глядя на недоуменное лицо Чужинова, пояснил: – Я ночью три патрона в разгрузке обнаружил. А когда их туда сунул, и сам не помню. Наверное, еще в поле.

– Ты по карманам поищи хорошенько, может, у тебя и для меня хотя бы с десяток найдется? – усмехнулся Чужинов.

К автомату осталось семь патронов, к обрезу уже и двадцати не наберется, а дело даже наполовину не сделано.

– Смотри, Глеб, на звонницу кто-то поднялся, в нашу сторону смотрит.

– Вижу, Олег, вижу.

Этого человека Чужинов видел на звоннице чаще других, еще тогда, с крыши насосной станции. Ну а теперь с такого малого расстояния, к тому же и бинокль никуда не делся, мог разглядеть его в подробностях. Лет под сорок, с обросшим многодневной щетиной лицом и коротким ежиком на голове. Одет в кожаный жилет со множеством карманов, за правым плечом, кстати широченным, виднелся приклад, явно тактический, с регулируемой длиной и подщечником, но что именно за оружие, определить Глеб не смог. На левом плече виднелась татуировка, несомненно армейская, и изображала она парашютный купол с крыльями и еще какие-то детали.

– Полезли на крышу, – скомандовал Чужинов.

– Привет, – через некоторое время помахал ему Глеб рукой и сам же улыбнулся нелепости своего поведения.

Но, с другой стороны, что, кричать, мол, мы вас спасать пришли? Еще более нелепо: как бы их самих спасать не пришлось.

– К нам пробираетесь? – поинтересовался человек.

Кричать не приходилось, разве что чуть повышать голос.

– Примете?

Тот пожал плечами:

– Добежать сумеете? – И собеседник Чужинова покосился в левую от себя сторону, где через широченный проулок располагался двухэтажный дом.

Настоящий коттедж, украшенный эркером, огромными окнами по всему фасаду, даже башенка на углу присутствовала. Словом, с претензией на роскошь, но несколько, на взгляд Глеба, аляповатую. Дом выглядел новым и, вероятно, принадлежал какому-нибудь нуворишу местного розлива. Судя по тому, что широкие двустворчатые двери были распахнуты настежь, а в паре окон не хватало стекол, с недавних пор он пустовал. Но дело было не в самом доме.

Вдоль фронтона у самой проезжей части тянулась красивая кованая ограда, правда, со стороны церкви забор был уже кирпичным. Но не сплошным, фигурной кладки, и сквозь него виднелись твари. Расстояние невелико, но попробуй угоди в голову или хребет.

– Мы к вам по канату спустимся, – сообщил незнакомцу Чужинов. – Поможете натянуть?

Его собеседник кивнул: поможем, не вопрос.

– Только закрепить его необходимо за решетку окна первого этажа, слева от входа. – Для верности Чужинов указал рукой, куда именно.

– Бросайте, проблем нет.

Было бы идеально десантироваться прямо на крышу, перед звонницей. Но не получится: росшие рядом с детским садом тополя не настолько высоки, и потому угол наклона наверняка получится слишком маленьким. Канат обязательно даст прогиб, и тогда застрянешь, зависнув в воздухе где-нибудь посередине. Ну а закидывать в любом случае придется на крышу: попасть сразу в окно – нелегкий труд, что отсюда, что перебравшись на тополь, балансируя на его качающейся ветке.

– Глеб, – окликнул его куда-то отлучавшийся Гуров, – я там тварей увидел. Совсем неподалеку, сто процентов попаду, – заявил он, и глаза его горели азартом: как же, появилась возможность лишить жизни еще парочку хищников.

В ответ Чужинов отрицательно покачал головой: нет.

– Сейчас у нас другая задача – в церковь попасть. Веревку натянем, по ней вжик – и там.

Гуров смерил взглядом расстояние между детсадом и церковью.

– Ремень на веревку накинем и на руки его намотаем?

– Нет, так только в кино делают, перетрется он. Хотя, возможно, и выдержит, но что-то мне не хочется опытным путем проверять. Я для подобного случая карабинчики с собой прихватил, им-то уж гарантированно ничего не будет.

Олег смерил расстояние еще раз.

– А у нас точно получится? – произнес он с явным сомнением.

– А у нас другого выхода нет, – как мог обнадежил его Чужинов. – Ты, главное, покрепче держись, и все пройдет замечательно.

– За карабин? – Гуров поглядел на небольшой блестящий предмет, извлеченный Чужиновым из рюкзака, и сомнений в голосе и взгляде у него точно прибавилось.

– Нет. Я на чердаке лопату видел. Отпили своим замечательным мультитулом от ручки пару кусков сантиметров по сорок или пятьдесят, не концептуально, их-то мы к карабинам и присобачим.

– Глеб, а тебе приходилось… вот так?

Чужинов кивнул: горной подготовкой он обладал. Впрочем, как и серьезными навыками водолазного дела. Ни «снежным барсом», ни боевым пловцом он, разумеется, не стал, но и нубом[24]24
  Н у б (нубас) – (от англ. «noob») новичок, «чайник».


[Закрыть] его в этих вопросах при всем желании назвать невозможно.

– Приходилось, Олег. Поверь, ничего особенно сложного в том, что нам предстоит, нет. Иди пили.

Забросить шнур на крышу церкви Чужинову удалось со второй попытки, и вскоре туго натянутая веревка зазвенела как струна, правда, отчаянно дребезжа.

– Олег, тебе придется первым.

Сейчас Гуров уже не выглядел таким же, как каких-нибудь десять минут назад. И блеск в глазах исчез, и удаль куда-то испарилась.

– Глеб, а если я затормозить не успею и об стену? Вернее, об окно? Что в общем-то, судя по толщине решетки, мало что меняет? Как затормозить? – Гуров вздрогнул, вероятно, представив, как он, ударившись, падает вниз, а там его уже ждут. – Может, ты первым?

Чужинов покачал головой.

– А ты точно сможешь подстраховать? Пойми, там внизу, у самой стены, мертвая зона для тех, кто находится в церкви. Кстати, оставь карабин, у меня всего семь патронов к автомату. Возьми лучше наган: ничего сложного – давишь на спуск, и все. К тому же у тебя обрез есть. Скользнешь до церкви, спрыгнешь вниз и сразу в дверь – твари и сообразить ничего не успеют, а вот второму уже сложнее придется. Так что давай, Олежа, не тяни время, – хлопнул он по плечу бледного, несмотря на загар, Гурова.

– Ты, если что, Светке скажешь, что, мол, погиб геройской смертью, людей спасая.

– Сам ей расскажешь, какой ты герой. Олег! – повысил голос Чужинов, добавив в него требовательности.

– Все, все. А скажи… – начал он, но взглянув на Глеба, отчаянно ринулся с тополиной ветки вниз, изо всех сил уцепившись в обрезок черенка лопаты.

Как и ожидал Чужинов, веревка под весом Олега сильно растянулась. И все же расчет оказался верен: угла наклона хватило, хотя последние несколько метров до церкви Гуров бежал уже по земле, часто перебирая ногами. Было отчетливо слышно, как лязгнул на входных дверях засов, сама она распахнулась почти наполовину, мгновение – и Гуров скрылся в церкви.

Глеб повел стволом вправо-влево, безрезультатно пытаясь обнаружить цель, закинул карабин за спину, ухватился за перекладину, когда за его спиной звонко лопнуло стекло в окне второго этажа детского сада. С каким-то утробным криком Чужинов бросился вниз, как наяву представив, что в него вгрызаются зубы твари. Сзади послышался треск ломающихся веток, и вслед за этим звук падения тяжелого тела почти с десятиметровой высоты. Вероятно, этого оказалось мало, потому что из окна церкви хлопнул выстрел, а вслед за ним и другой.

Земля встретила Чужинова жестким ударом в ноги еще до того, как он отпустил перекладину. Его повело в сторону, но он, даже не пытаясь удержать равновесие, перекатился через плечо, срывая карабин, и застыл на полусогнутых ногах, наведя ствол на неподвижную тварь, чтобы тут же направить его влево, откуда доносился топот множества ног.

– Сюда! – прокричали ему из приоткрытой двери церкви, и он понесся, слыша приближающиеся звуки ударов лап ли, ног по асфальту и один за другим несколько выстрелов.

В церковь Чужинов влетел нырком, чтобы, еще лежа, повернуться лицом к двери, держа оружие наготове. Хлопок закрывшейся створки совпал с сильным ударом по ней снаружи.

– Хрен-то там вы угадали! – Тот самый человек, с которым Глеб переговаривался с крыши детского сада, со звоном задвинул засов и одним прыжком оказался у окна сбоку от входа.

Почему-то Глеб считал, что им сразу же начнут задавать вопросы о том, кто они, откуда, что творится в мире, когда услышал:

– Мужики, курить есть?

– Нет. Вода есть, консервы. – Чужинов даже немного растерялся, настолько неожиданно прозвучала просьба.

– Такого добра у нас и у самих завались. Табачку бы, который день уже без него, – страдальчески поморщился мужик, худой, носатый и с темными взъерошенными волосами.

– У меня есть, – сообщил вдруг Гуров. – Правда, без фильтра. – И, покопавшись в рюкзаке, вынул несколько пачек «Примы», ровно столько, сколько уместилось в ладони.

– Живем! – обрадовался мужик, принимая подарок обеими руками.

Сигареты Глеб видел в том доме, где им поневоле пришлось заночевать: у бывшего его хозяина имелся немалый запас, но ему даже в голову не пришло захватить их с собой. В отличие от Гурова, хотя курящим его Чужинов последний раз видел позапрошлой ночью в лесу, в гамаке.