Текст книги "Один и без оружия (СИ)"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Благо хоть, без головы не оставили, чтобы сохранить все в тайне. Теперь уже, наверное, и беспокоиться об этом не стоит.

Глава 12

Все случилось на пятый день моего пребывания в Хуторе.

– Дебилы, какие же вы все здесь дебилы! Что, тяжело было мне продать хоть какое-нибудь оружие? Любое! Наверняка ведь оно у вас есть! Расхлебывайте теперь сами, полной ложкой! Мне до вас дела нет! – зло шептал я, судорожно сжимая наган с единственным патроном.

Те несколько человек, которые темной ночью заявились в поселок совсем не для того чтобы обрадовать жителей внезапным визитом. Они пришли убивать. Чтобы завладеть тем, чье существование вы так наивно пытаетесь скрыть – жадрами.

– Игорь, еще не время! Там, где ты находишься, тебя точно никто не увидит. Подожди, пока все начнется, и уже тогда…. Когда начнется заваруха, напавшим на Хутор людям будет совсем не до того, когда за их спинами легкая тень перемахнет через частокол, и скроется в лесу.

Кто же им виноват, что они побоялись дать мне оружие? А какая удобная у меня была бы позиция, будь в руках что-нибудь приличное и многозарядное! Минимум половину бы вынес, сколько их там, человек восемь? Жанну жалко – хорошая девчонка. И еще детей. Детей в первую очередь. Но их тронуть не должны: за жадрами сюда полезли, не вырезать же все под корень? Если только местным они не знакомы, тогда им точно никого в живых оставлять не с руки. И все же детей в любом случае должны не тронуть. Тем более, маски на лицах. Но это не мои проблемы – у меня лишь наган и единственный патрон. И отличная возможность не влезать в чужие разборки, когда своих проблем выше горла. В конце концов, кто они мне? Да никто! Шумнуть или крикнуть, когда окажусь на другой стороне частокола? Как будто бы и совесть чиста, и опасности никакой?

– Так и сделаю, – твердо решил я. – Если у этих имбецилов не хватило ума выставлять по ночам охрану, какого дьявола я должен рисковать собственной жизнью?! Во имя чего?! Жанна? А кто она мне? У нее есть муж, пусть он о ней и заботится! А о детях их родители. Мне каким-то чудом удалось выжить только для того чтобы сдохнуть сейчас? Нет, Игорек – это не они идиоты, здесь идиот только ты!

Как ни постарался ткнуть стволом револьвера как можно глубже в основание шеи, выстрел прозвучал куда громче, чем хотелось. Ну да: тут скрип зубов за несколько метров услышать можно – такая тишь, и вдруг выстрел!

– Прямо через гематоэнцефалический барьер пуля прошла, – зло усмехнулся я, выхватывая из рук мертвого бандита ружье. – Защищать от такого он не рассчитан.

Ружье оказалось помповым, с удлиненным магазином, который был равен длине ствола. А значит, патронов в нем должно быть не меньше восьми, если не все десять. В том случае, если он заполнен до конца. Но ведь могло случиться и так, что их в нем всего половина. И совсем невероятным будет, если магазин окажется пуст. Но это же каким нужно быть идиотом, чтобы напасть с незаряженным оружием, а выстрелить никто еще не успел? И мы как будто бы договорились, что идиот здесь в единственном числе?

После хлопка револьвера, обладай эти люди навыками Грека, Гудрона или того же Яниса, мне бы и вскинуть ружье даже не дали, сразу же изрешетив. Они позволили. И не только вскинуть, но и выстрелить, причем трижды. Вот чем хорош оказавшийся в моих руках сынок итальянских оружейных конструкторов, так это своей полуавтоматикой. Когда нет необходимости раз за разом дергать цевье, извлекая из патронника стреляную гильзу, и досылая в него новый патрон. А когда стреляешь практически в упор, и целиться-то особой нужды нет.

Третий выстрел я сделал уже в прыжке, чтобы оказаться домом, и вопль пострадавшего застал меня уже там. За углом располагались овощные грядки. Они-то под ногами и захрустели. «Жанна теперь меня точно убьет!», – помня, как тщательно она за ними ухаживала.

– Степан, Андрей, остальные – заходите справа! – насколько мог громко, заорал я, после чего пальнул еще раз.

Уловка бесхитростная, но, когда нервы напряжены до предела, могла и сработать. Она и сработала.

– Уходим, уходим! – панически закричал кто-то, и вслед за этим послышался частый топот ног.

Наверное, наступило самое время пару раз пальнуть им в спину, но делать этого я не стал. Пришлось бы показаться из-за укрытия, и где тут возьмешь уверенность, что в тебя не выстрелят, и при этом не попадут? Те, кто пришел сюда за жадрами. Или обитатели Хутора, которые наконец-то решили дать им отпор: в темноте, попробуй-ка – разбери, свой ты или чужой? Стрельба поднялась такая, что мне только и оставалось, что упасть ничком на все те же несчастные грядки.

– …Получается, ты всех нас спас, – было не совсем понятно, чего в голосе Ивана больше: утверждения или вопроса.

– Не всех, – в который уже раз, пожал я плечами. – Этот, который дежурил…

– Мишку жаль, конечно, но если бы не ты!..

– Сделал, все что смог.

Пожимать плечами скоро в привычку войдет. Последние полчаса только этим и занимаюсь.

– Интересно, откуда они… – начало было кудлатый мужик, имени которого я не знал, потому что все его иначе как Пуделем и не называли. И тут же осекся под строгим взглядом Ивана.

– Откуда они про жадры узнали? – закончил за него я. – Не сильно-то вы этот факт и скрываете. Любой, кто здесь побывал, легко мог догадаться.

– Так уж и легко?

Нет, точно в привычку войдет. Если уже не вошло.

– Патронов к нему не найдется? – едва ли ни с нежностью погладил я приклад ружья, с которым и не думал расстаться.

И уж тем более отдавать, даже если они все дружно начнут настаивать. Эта Бенелли мне теперь вместо девушки: мы с ней в обнимку спать будем.

– Найдется, – не раздумывая, кивнул Иван. – Кстати, и к нагану штучек пять завалялось. Если хочешь, может отыскаться и что-нибудь другое, – указал он взглядом на ружье. – Причем на твой выбор: мы перед тобой все в долгу.

Кроме погибшего Мишки. Но если бы не его предсмертный вскрик, вернее, хрип, я бы, вероятно, вернулся в свой дом, и снова уснул. И вряд ли бы уже проснулся. Вы в долгу передо мной, а я перед своим кошмаром, который и разбудил. Он всегда один и тот же: стою на дне промоины, вода поднимается все выше, пока, наконец, не доходит до конца дыхательной трубки, и не льется уже туда. Не так часто в последнее время он и снится, но этой ночью с ним повезло. Да и вам, кстати, тоже.

– Спасибо, мне бы только патронов, – отказался я от щедрого предложения Ивана. Вряд ли у них надеется что-то лучшее, чем сам для себя добыл.

– Дима, вот еще что… В Станицу послезавтра отправимся. Жила иссякла, так что теперь хранить все тайне, смысла нет. Так что, если не передумал…

– Нет, – решительно покачал я головой. – Обязательно с вами.

– Ну и ладненько. Каким будет груз, сам понимаешь. Наверное, это даже к лучшему, что с нами: лишний ствол не помешает. Послезавтра отправитесь.

Да хоть сегодня. Через десять минут.

Жанна, за разоренные мною грядки, ругаться не стала. Лишь огорченно вздохнула. И еще сказала:

– Ты молодец, Дима!

– Опасался, с тобой что-нибудь случится.

– Со мной?!

Нет, ну и что тут такого? Если у тебя есть парень, это ведь совсем не значит, что ты мне не можешь нравиться?

– Да.

Если разобраться, первым, о чем я подумал, была именно она. А уже только потом дети.

– Дима, ты мне тоже нравишься, но…

Не надо ничего объяснять. И без того все предельно ясно.

– Я все понимаю, – и перевел разговор. – Так ты за свои грядки не обижаешься? Нечаянно туда залетел.

Девушка улыбнулась.

– Во-первых, они не мои, общие. А во-вторых… кому они были бы нужны, если бы не ты? Ну разве что тем, кто пришло бы сюда жить вместо нас. Если бы пришли. И потом, думаю, что несколько ростков все-таки выживут.

Она показала мне грядки еще в самом начале моего пребывания здесь. И предостерегла, чтобы не дай бог, не затоптал их, и даже листика не оторвал.

– А что в них такого особенного? Они из семейства конопляных? – слишком уж вид у растений был подозрительным.

– Дима, это же тмиск! Ты что, никогда не слышал о тмиске?

– Не приходилось. На что он вообще похож? Вкус у него какой?

Если бы она сказала, что как у дыни или картошки, я бы нисколько не удивился. Тут всему удивляться – никаких удивлялок не хватит.

– У него вообще никакого вкуса нет. Но если тмиск пожарить или сварить с мясом – по вкусу его от мяса не отличить. С рыбой – от рыбы. И так далее. Его правильно было бы хамелеоном назвать.

– И чего в нем тогда ценного? Как будто здесь мяса или рыбы не хватает.

– Хватает. Только ты долго ты жареное мясо или рыбу сможешь сохранить? Холодильников здесь нет.

– Есть, Жанна, есть. И на Вокзале, и в Фартовом воочию их наблюдал. Правда, там, в отличие от Хутора, и электричество тоже имеется.

– У нас тоже скоро появится, – сказала она.

И без слов было понятно – как только продадите жадры. Нет, не опоры ЛЭП сюда проведете, а купите какой-нибудь генератор. Работающий на дровах, или ветровой. Были бы деньги, а выбор имеется.

– Тмиск, в отличие от мяса или рыбы, и месяц и больше может пролежать на самом солнцепеке, и ничегошеньки с ним не случится. Ну разве что засохнет. Но и в таком случае, его достаточно кипятком залить. Его даже специально сушат. А если учесть, что по питательности он нисколько им не уступает, дальше стоит объяснять?

– Удобно, – согласился я. Настоящий сублимат получается. Который и легкий, и питательный, и на любой вкус.

– Единственная с ним проблема – на новом месте он очень плохо приживается. То ли почва ему особая нужна, то ли еще что… Но ты только посмотри, какие у меня всходы бравенькие!

Теперь от них оставалось лишь несколько, да и те были под вопросом.

Чистку своего нового приобретения, я заканчивал уже в глубоких сумерках. Прежний владелец особым вниманием ружье не баловал. Не сказать, чтобы оно было сильно запущено, но это как комнату прибрать. Можно запихать куда попало разбросанные вещи, лишь бы не на виду, торопливо пропылесосить, и все, как будто бы порядок вокруг. А можно затеять генеральную приборку. Чтобы залезть в самые потаенные уголки, Примерно так я ружье и чистил. Разобрав почти до винтика, тщательно смазал, а затем снова собрав. Ствол оказался практически не изношен, полуавтоматика работала как часы, к тому же регулируемый по длине приклад. Что будет удобно, если придется стрелять с рук, в местах, где толком не развернуться.

Как и обычно по вечерам, практически все население Хутора собралось за длинным столом, который располагался там, где будь поселок крупнее, обязательно находилась бы площадь. Как еще скоротать время перед сном? Карты – шахматы, разговоры обо всем сразу, иногда дело доходит до хорового пения, – вот и весь досуг. Сегодня поминали погибшего на посту Михаила, которого успели похоронить. Подумав, решил к ним не присоединяться. Иначе придется выпить со всеми, причем не раз. Отказать станет затруднительно: все-таки не простая гулянка. И не сболтну ли подвыпивший того, чего не следовало бы им знать? Не должен, но и особой уверенности нет. Поминали допоздна, и мне все не удавалось заснуть. Затем все же получилось. Чтобы через час проснуться от легкого скрипа входной двери.

– Привет! Не спишь еще?

– Нет.

Уже нет. Я ждал этого, мечтал об этом, и в тоже время не верил, что произойдет. Что скрипнет тихонечко дверь, в образовавшуюся щель проскользнет легкая девичья фигурка, после чего скажет: привет! Или что-нибудь еще, совершенно неважно, что именно.

– Здравствуй, Жанна, – и ляпнул спросонья. – Надолго?

– Ну, это уж как получится, – издав при этом легкий смешок.

«Значит, надолго», – подумал я, срывая с нее одежду. Которой и было-то, что махровый халат с капюшоном. И больше совсем ничего. Если бы в тот миг на Хутор снова напали, я бы и выстрелы не сразу услышал, настолько бешено билось сердце. Даже больше, чем у нее самой.

– Не боишься, что кто-нибудь увидел, как ты ко мне шла? – первая страсть улеглась, скоро, совсем скоро, настанет пора другой, и в перерыве между ними можно сказать несколько слов. Наверное, в тот миг они должны были быть другими, но вырвались именно они.

– Боюсь, – печально вздохнула Жанна. – Но, наверное, не слишком, иначе бы ни пришла.

– А как же Олег?

– А что Олег? Олег спит. Его теперь до утра и пушкой не разбудишь: перебрал на Мишиных поминках. Но я ведь не для того к тебе шла, чтобы о нем поговорить?

– Не для этого.

– Вот такие мы, Игорь, бабы, стервы и есть. Казалось бы, чего мне не хватало? Нет же, сама приперлась, – теперь ее вздох был еще печальнее.

– Дима, – автоматически поправил я.

После чего напрягся: слишком ее слова не были похожи на оговорку.

– Ладно, пусть будет Дима, – легко согласилась она. – Даже какой-нибудь Евсей или Прокоп. Только от этого ты же не перестанешь быть Теоретиком? Евлампий, да не вздрагивай ты так! Я – могила!

– С чего ты взяла…

– Пусть я и стерва, но не тупая пробка – ты сам себя выдал.

– Или ты сама себе все придумала.

– Придумала – придумала! – поцеловав, она взъерошила мне волосы.

– Когда это я себя выдал? И чем именно? Димой меня зовут.

– Прокоп, так за разговорами и ночь закончится.

После такого намека мне совсем не хотелось, чтобы тупой пробкой посчитали меня.

– Игорь, просто ты не умеешь врать. И еще из тебя абсолютно никудышный актер. Когда позвали Стойкова, а его тоже зовут Игорем, ты так дернулся! А затем сделал неудачный вид, как будто тебя москит укусил. Станиславский тебя взашей бы выгнал. Уж поверь мне: я все-таки «Щепку» закончила, и достаточно много сняться успела. Пусть и не в главных ролях, и не в каком-нибудь блокбастере, только ничегошеньки это не меняет. А как ты обращаешься с жадром! Когда Иван отказался, сунул в карман его так, как будто горсть мелочи туда высыпал. Благо, сам он в сторону смотрел. Ты хотя бы вспомнил, как обычные люди с ними обращаются! Осторожненько так, двумя пальцами за верх и донышко. Что с пустыми, что с полными.

Жанна права. Человек без дара заполнить его не сможет. Но испортить – запросто. И для этого ему достаточно подержать пустой жадр так, как держал его я – сжав в ладони. Все, тогда его смело можно выкидывать.

– Хочешь, я прямо сейчас тебе проверку устрою: эмоционал ты или нет?

– Интересно, каким еще образом? – скептически фыркнул я, в то же время затаив дыхание. Есть такой способ, и надеюсь, она его не знает. Жанна знала.

– Вот жадр, возьми его в руку и немножечко подержи. Долго ждать не придется – в нем совсем капельку осталось. Если ты эмоционал – эта капелька в нем и останется. Ну а если обычный человек – мы его выкинем, только и всего. Будешь держать?

– Нет.

Именно так все и произойдет. Гудрон недаром привел ко мне Светлану, полностью уверенный в том, что мой дар никуда не делся – он лишь затаился, и его нужно каким-то образом разбудить. И, чтобы доказать, устроил такую же проверку, которую предлагает Жанна.

Остается только надеяться, что она не станет меня шантажировать. И не попросит за свое молчание слишком много. Если бы мой дар был при мне – совсем другое дело. Тогда я смог бы заполнить все те жадры, которые у них тут есть. Они сравнили бы их с другими, и начали бы пылинки с меня сдувать. И еще следить за тем, чтобы волосок с моей головы не упал. Но не получится.

– Игорь, я хочу от тебя ребенка. Да не вздрагивай ты так! Когда еще в наших краях другой эмоционал объявится, к тому же молодой и симпатичный? Если уж угораздило попасть в этот проклятущий мир, так пусть хоть у ребенка будет нормальная жизнь.

Мою жизнь ты считаешь нормальной? Когда даже свое настоящее имя приходится от всех скрывать? Вспомни того же Федора Отшельника. Кто может дать гарантии, что его не отравили?

– У вас с Олегом и легкое сходство присутствует, и цвет глаз одинаковый, и ямочки на подбородке у обоих нет, – продолжала рассуждать она.

– А ямочки здесь причем?

– Притом, что у меня ее тоже нет.

– Ты думаешь, я что-нибудь понял?

– Тут все просто. Если у обоих родителей нет, значит, и у ребенка никогда не будет. А у тебя ее нет.

– А если родится дочка?

Не исключено, среди эмоционалов бывают и женщины, только мне об этом слышать не приходилось.

– А ты постарайся, чтобы именно сын! Прямо сейчас, не откладывая.

Совсем не против того, чтобы постараться прямо сейчас. Особенно когда просит такая симпатичная девушка. К тому же далеко не факт, что мое старание вообще закончится любым результатом.

Иван меня разбудил задолго до того, как занялся рассвет. Справедливости ради, проснулся я еще до стука в дверь. От жужжания фонарика. Он у Ивана со встроенным генератором. Нажал пальцами на клавишу, фонарик такой – «ж – ж – ж», снова нажал и снова – «ж – ж – ж». Этот звук меня и разбудил. Обычно пугают нас не громкие и неожиданные звуки, а те, которые мозг не сумел мгновенно идентифицировать. И определить: представляет ли те опасность? Тогда он на всякий случай бьет тревогу. Звук от фонарика мозг опасностью не посчитал, но на всякий случай меня разбудил. Знал я о существовании подобных фонариках, и даже их видел, но пользоваться ни разу не приходилось, оттого и звук был незнакомым. И как следствие стук в дверь Ивана, застал меня уже у нее.

Луч фонаря скользнул по единственной комнате избенки, затем остановился на постели, которая еще не успела остыть после тела Жанны. Девушка ушла всего за несколько минут до его визита, и мне едва удалось задремать.

«Повстречалась она ему, нет?», – думал я, изо всех сил стараясь держать лицо дубовым. То есть, невозмутимым, как столетний дуб, которому все ураганы нипочем. Стоял и молчал, в ожидании, когда он заговорит первым. Если Иван и встретил Жанну, виду он не подал. А ведь мог бы: язык у него еще тот!

– Вот что, Дима, вы отправляетесь в Станицу через полчаса. У тебя все готово?

Нет, мне необходимо вещи упаковать. И займет это занятие, как минимум, пару дней. Конечно готово. Оденусь, возьму ружье – вот и все мои сборы. Но ответил коротко: да.

– Ну и отлично. Жди, когда позовут.

Глава 13

– Бегемоты здесь водятся?

Мой тезка, Игорь, по кличке Стояк, которая, по всей видимости, появилась как производная от фамилии Стойков, покосился на меня недоуменно, но все же ответил.

– Бегемотов нет.

И чего коситься? Река весьма напоминала какую-нибудь там африканскую Лимпопо. Так и ждешь, когда из-под воды появится морда гиппопотама. А они в Африке – самые опасные звери, и людей из-за них гибнет как от крокодилов и львов вместе взятых.

– А что есть?

– Всякой хреновины хватает, но в лодке ее бояться нечего.

Я и не боюсь. Натуралист во мне от скуки проснулся. Скучно. Полдня плывем, а вокруг все одно и то же. Густые заросли по берегам, да сама река желтоватого цвета. Как будто перемешали в ведре глину с водой, затем та осела, но не до конца. Этакая взвесь. Даже на мелких местах дно не просматривается. При всем желании грозящей оттуда опасности не разглядишь. Впрочем, как и на берегу.

Так мы и плыли, под аккомпанемент плеска воды из-под весел, да криков пернатой живности, которой хватало с избытком. Наша лодка, длинная, узкая и дощатая, легко скользила по мутной воде реки, приводимая в движение единственной парой весел. На которых по очереди сменялась четверка гребцов. Приземистые, черноволосые и бородатые, они походили друг на друга как родные братья. И еще как на подбор все были молчаливые.

Иван посчитал, что шестерых человек будет достаточно. Этих хмурых типов, Игоря Стойкова, да меня. Мы все плыли и плыли, пока, наконец, местное Лимпопо не разлилось в стороны настолько широко, что посередине реки поместился довольно большой остров. Видя, как все насторожились, насторожился и я.

– Куда смотреть? На что больше обращать внимание? – поинтересовался я у Игоря, который из всех других был самым словоохотливым.

– Птицы.

– Хищные?

– Обычные.

– И в чем тогда проблема?

– Был случай, и именно здесь. Когда они как будто сдурели и давай нападать на тех, кому не повезло в этих местах находиться. Рассказывали потом, едва отбились.

– Наверняка домоева кислота виновата, – с мудрым видом изрек я.

– Чего?!

– Да так, вспомнилось.

Поскольку никто моими воспоминаниями не заинтересовался, объяснять ничего не стал. Ну и зря они так!

Рассказанная Профом история, весьма и весьма интересна. Эту кислоту называют еще «кислотой зомби». И образуется она в каких-то там водорослях. Которых поедают моллюски, а тех, в свою очередь, рыбы. Питаясь рыбой, чайки становятся настолько агрессивны, что нападают даже на людей. Об одном таком случае и написала книгу американская писательница. А уже на ее основе Альфред Хичкок и снял свой знаменитый фильм ужасов «Птицы».

– Он, безусловно, намного все преувеличил, – рассказывал наш всезнайка. – Но в основном был прав: случаи нападения чаек на людей после отравления этим нейротоксином, действительно зафиксированы.

Но никакой практической ценности информация им не даст, так стоит ли отвлекаться на разговоры? И еще поймал себя на мысли, что мне начинает здесь нравиться. Нет, не в лодке посреди Лимпопо – на этой планете. Домой тянет нисколько не меньше, но здешняя жизнь тоже полна своего очарования. Первопроходческого, так сказать. Здесь есть все то, что когда-то заставляло людей исследовать самые недоступные точки Земли. В надежде обнаружить нечто. Тут это «нечто» везде. Заодно тайны, загадки, открытия и так далее. А какие здесь потрясающе красивые закаты! А вкус местной пищи! Он необычен, но от этого не менее хорош. Одни запахи чего стоят! Пришлось сразу себя осадить.

«Все твои восторги, Игорь, до первого серьезного заболевания. Когда потребуются всякие КТ, МРТ, анализы крови, и прочее. Вот тогда ты запоешь совсем другую песню. И все же ты нос не вешай. Жадры востребованы еще и в связи с тем, что избавляют от тоски по Земле. Но тебе не грозит – они на тебя не действуют». И чтобы совсем избавиться от всех этих мыслей, поинтересовался у Стояка.

– Игорь, а как лодки назад тянут? Неудобно же: берега сплошь покрыты зарослями.

– Их везде и не тянут. Только в тех местах, где течение быстрое. Там, внизу, – указал он взмахом руки, – порог. Вот на нем точно без этого не обойтись. А так все веслами, веслами.

– Понятно.

Остров к тому времени остался далеко за кормой, и все заметно расслабились.

– А бандиты здесь попадаются?

– Ты не каркай! Накаркаешь еще! – подал голос один из моих бородатых спутников. Самый старый, и самый угрюмый. – Раньше не попадались, но и на Хутор раньше не лезли.

– Был однажды случай несколько лет назад, – ему возразил другой. – Объявилась в здешних местах банда. Правда, ненадолго. На нее тут же облаву устроили. Мы пришли, со Станицы народ подтянулся, со Ставок, с Безымянного… – начал он перечислять, судя по всему, названия близлежащих селений. – Быстренько с ними разобрались. Кого на месте прихлопнули, а тем, кто в живых остался, устроили показательную казнь: за ноги на деревья подвесили. С тех пор как отрезало. До позавчерашнего дня.

«Простая жизнь, и нравы такие же, – размышлял я. – Поймали, казнили, чтобы другим было неповадно, и сразу решили проблему. Если и не навсегда, то на несколько лет. Можно ли считать это правосудием? Наверное, да. По крайней мере, так куда справедливее, чем если бы поймать, посадить под замок, и кормить за счет тех, чьих родственников, друзей или знакомых они убили. Хотя каторга, наверное, тоже справедливое решение. Когда-нибудь здесь дойдет и до них, а уже затем и до тюрем. Странно, но и это тоже называется цивилизацией».

– Ночевать вон на том острове будем, – указал Стояк на видневшийся вдалеке очередной клочок суши посреди реки.

Я прикинул расстояние, время, через которое его достигнем… затем посмотрел на положение светила в небе.

– Не рановато ли? До сумерек еще грести и грести.

Подумав, если они скажут – грести-то не тебе, предложу свою помощь. Хотелось добраться до Станицы как можно быстрее. Существовала неплохая вероятность, что Грек с остальными окажутся в ней. Если они пошли в том же направлении, что и я, и не смогли обнаружить проход в горах, Станицы им не миновать. Разве что они успели ее покинуть. Как замечательно было бы с ними со всеми встретиться! К каждому душой прикипел, можно сказать.

– Нет, не рано. Дальше порог на реке, и его только по светлу проходить, а мы к нему как раз к темноте доберемся.

– Понятно. Порог-то большой?

Не пришлось бы его с лодкой на плечах обходить. Занятие малоприятное, особенно в жаркий день. А в этих широтах других практически и не бывает. За исключением, когда идет дождь.

– Не так, чтобы очень. Но по темноте туда лучше не соваться: ход извилистый.

Нести лодку на себе не придется точно, что уже успокаивало.

«Ребенка ей от меня захотелось, – переметнулись мысли к словам Жанны. – Только на радость ли ему самому, а заодно и матери он родится эмоционалом? С другой стороны, все дети родились уже здесь: ни один с Земли не перенесся. И родились они, в том числе, от эмоционалов».

Правда, эмоционалов среди детей тоже нет. Слава Проф предположил: дело в том, что человеческий мозг полностью формируется годам к двадцати.

– Ты всегда к нему сводишь, – тут же заметил Гудрон.

На что Слава пожал плечами.

– В большинстве случаев все так и есть. Это сердце у нас вполне самостоятельный орган, для которого приказы головного мозга стоят лишь на третьем месте.

Так вот, когда вырастут дети, рожденные от эмоционалов, и проснется в них дар, конкуренция между ними станет огромной. Или наоборот – исчезнет. Потому что эмоционалов будет столько, что всех их не уберешь. Цены на заполненные жадры обязательно упадут, и станут доступны они как жареные семечки. Получается, Игорь, в интересах всего местного человечества, сделать как можно больше детишек. Это будет твоим личным вкладом во всеобщее счастье. А что, логично ведь, черт побери! Жаль только, не получится по прибытию встать посередине Станицы, и объявить: «Кому ребенка от эмоционала?! Самого сильного из всех известных! Налетай: я здесь проездом!» Понятное дело, отбирать буду только самых симпатичных.

– Чего разулыбался-то?

– Да так, своим мыслям.

– Лучше по сторонам смотри.

Слышал уже, причем не раз. Вы расслабьтесь, парни! Понимаю, что груз у вас ценный. Интересно: в чьем они рюкзаке припрятаны? Или вы жадры между собой распределили, чтобы все яйца в одну корзину не класть? Только напрягайся тут, не напрягайся – не поможет. Потому что если во – о – он на той скале, скрываясь в зеленке, сидит человечек с приличной винтовкой, ничто нас уже не спасет. Выщелкает он всех в пять секунд: спрятаться посреди реки негде. И принесет течение лодку прямо ему под ноги: там излучина. Тут смотри – не смотри, даже оружие вскинуть не успеешь. А если даже успеешь: куда именно стрелять?

На ухвостье острова действительно оказалась стоянка. С беглого взгляда становилось понятно, что пользуются ею довольно часто. Стоянка добротная: навес из плах, покрытых сверху дерном, хорошо оборудованный очаг и даже лежанки. И расположена удобно для, например, обороны. Толковый человек ее обосновал. Где надо кустарник вырублен, где необходимо оставлен, а кое-где настоящие стрелковые ячейки из камней выложены.

Но даже там мои спутники вели себя настороженно. А самый бородатый из них, который был старшим, когда я спросил: как будем дежурить ночью? буркнул:

– Спи, без тебя обойдемся.

Не доверяют. Опасаются, что глотки им перережу, и заберу сокровища себе. Но это их дело: проспать всю ночь, буду только рад.

Ночь прошла спокойно. Я просыпался лишь однажды, причем по собственной воле, и буквально на пару минут. Утром меня разбудили, когда начало светать, несильным толчком в плечо.

– Дима, проснись: скоро отправимся.

Мне уже настолько было привычно свое новое имя, что даже спросонья сообразил: обращаются именно ко мне. Хотя, возможно, решающую роль сыграл толчок. Полежал немного, вспоминая сон перед самым пробуждением. А тот был хорош! И связан напрямую с тем, о чем размышлял накануне, рассуждая о личном вкладе в этот мир.

– Все лыбишься?

– Ага. Настроение хорошее, – чего и вам желаю. – Завтракать будем? – поинтересовался я, обнаружив, что им и не пахнет.

– На ходу перекусим.

Ну, хоть не сказали, что уже в Станице.

Порог ничего серьезного собой не представлял. Так, не порог, шивера. И уж тем более, не водопад. Мы прошли его, практически не заметив. Еще несколько часов монотонного плавания, пока, наконец, не показалась сама Станица.

Лимпопо в этом месте резко меняла направление, огибая возвышенность, на которой поселок и располагался. Археологи утверждают, наши предки любили селиться именно в таких местах. И подтверждением тому, многочисленные раскопки. Собственно, да: близость реки, которые когда-то и были единственными дорогами, что зимой, что летом. Возвышенность, куда не заберется половодье. Ну и обороняться проще: с двух сторон охраняет откос. Наверное, имеются и еще какие-нибудь преимущества, но даже этих троих уже за глаза.

– Что это? – удивился я, обнаружив двухэтажное здание, которое никак не могло быть местной постройки.

– Школа.

А ведь и точно, именно она. Типичная сельская школа времен СССР, сложенная из красного кирпича. Без всяких архитектурных изысков, но даже на вид добротная. Только часть крыши не под шифером, под тесом.

– Целая?

– Кому же придет в голову ее ломать? – пожал плечами Игорь.

– Я имею в виду: когда ее угораздило здесь появиться, она была целая?

Вокзалу дал название именно железнодорожный вокзал. Но там одно крыла оказалось как будто отрезанным чем-то острым. Ровнехонько так отрезанным, до зеркального блеска.

– А шут ее знает, вроде целая. Говорят, когда ее обнаружили, в ней даже парты стояли, и учебники со всякими глобусами.

«Удачненько она здесь приземлилась, прямо в оазисе», – размышлял я, разглядывая человека на берегу, который показался мне знакомым. Сначала даже сердце екнуло: один из людей Грека! А значит, не ошибся в своих предположениях. Увы. Человек повернулся к нам лицом, и оказался никем иным, как Иваном. Тем самым Иваном, который провожал всех нас на Хуторе. Или его братом – близнецом. Чего точно не могло случиться: здесь не только родственников никто никогда не встречал, но даже знакомых. Земных знакомых.

«Он что, на мотоцикле сюда приехал?! Или у них какой-нибудь дельтаплан с мотором припрятан?».

Имелся на Хуторе байк, настоящий чоппер. Весь хромированный, с отделанными кожей и бахромой седлами, и таким же багажником сзади. Правда, никто им не пользовался, пылился под навесом.

– И разобрать его руки не поднимаются, и ездить на нем некуда, – объяснил мне все тот же Иван. – А так он на ходу: с полтычка заводится, и бак у него полный.

Тогда-то до меня и дошло. Ни на чем он сюда не прилетал. Иван приплыл, как и мы. И привез с собой весь груз жадров. А я, Стояк, и остальные, были отвлекающим маневром. На тот случай, если жадры попытаются перехватить. И ничего мне не показалось, когда, проснувшись ночью, увидел легкую темную тень на реке, так напоминающую лодку, которая следовала в ту же сторону, что и мы. Но если так, должны быть и еще жители Хутора. Не мог же Иван приплыть сюда один? Когда и увидел Олега, в сопровождении двух хуторян, чтобы окончательно убедиться в своей правоте. Оставалось только надеяться, Олег отправился вместе с ними не для того чтобы поквитаться со мною за свою поруганную честь.