Текст книги "Ученик ученика"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Спасибо, без надобности. Для того чтобы писать птичьими перьями, требуется необходимый навык. И откуда, спрашивается, я его возьму?

Вот у меня в кармане кусочек грифеля совершенно случайно завалялся. Хорошо, не случайно, ведь Милана меня письму обучала. И хоть больших высот я в этом пока не достиг, но свое имя писать научился. Не опозорюсь, когда что-нибудь подписывать придется. Не на родном же языке это делать, в конце-то концов. Словом, нацарапал я на листке, все, что посчитал нужным. Заодно и перед герцогом обнаружил, что писать умею, хоть и непонятными каракулями, но быстро.

В конце разговора мой собеседник поинтересовался, найду ли я дорогу в свою комнату самостоятельно, покосившись при этом на серебряный колокольчик, лежавший у него на столе.

Конечно, ваше сиятельство, меня же в ваш кабинет не с завязанными глазами привели. Это я уже себе пошутить позволил. И он нормально воспринял мою шутку. Хороший мужик, хоть и герцог. Все бы такими были…

– Артуа, – услышал я негромкий зов, когда направлялся к себе. Милана.

Господи, девочка, да ты же, наверное, замерзла.

– Почему ты так долго? Здесь прохладно, – пожаловалась девушка.

– Ты что, ждала меня все время, пока я был у твоего дяди?

– Да. Я боялась, что не смогу тебя больше увидеть. – У нее даже голос дрожал от озноба.

Я крепко прижал Милану к себе и безошибочно нашел в темноте ее губы. Затем содрал с себя куртку и надел на нее. Так тебе будет теплее, малыш. Буквально на руках перенес ее в какую-то нишу. Здесь нас точно никто не заметит, можно обнимать тебя и целовать, никого не опасаясь.

Я уж совсем было подумал, что ты забыла обо всем, оказавшись в родной, безопасной обстановке. Так бывает, и знаю я это не понаслышке.

Мы с тобой совсем как подростки, прячемся в темноте и целуемся. Ты даже возрастом почти подходишь. Правда, здешние девушки в твои годы уже замуж выходят и ребенком обзаводятся, а порой и не одним.

Милана взяла меня за руку и куда-то повела. Мы прокрались полутемными коридорами и очутились в комнате, где горела одинокая свеча.

– Погаси свечу, Артуа. Почему-то мне сейчас совсем не страшно без света…

– …Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой. Я плохо помню ее, только руки, такие ласковые и теплые. Отец так и не женился больше. И он всегда говорил мне, что я выйду замуж только по любви. Его самого не стало полгода назад. Потом мой дом вдруг стал для меня темницей, где я была заключена в ожидании шестнадцатилетия. В мужья мне прочили человека, от одного вида которого меня брала нервная дрожь. – Милана явственно передернула плечами, видимо вспоминая того, о ком рассказывала.

– Он что, был таким безобразным?

– Вовсе нет. Некоторые находили его даже очень привлекательным. Молод, хорош собой, из знатной семьи. Но… – И ее снова передернуло от отвращения. Бедная девочка, это же надо так ненавидеть своего будущего мужа, чтобы убежать из дома.

– А почему именно шестнадцать? Насколько я знаю, бывают браки и в более молодом возрасте.

– У простого народа действительно такое случается, и очень часто. Дворянам же для заключения раннего брака необходимо разрешение самого императора. Никто бы не обратился к его величеству с подобным прошением, ведь тогда бы выяснилось и все остальное. Представляешь, через два дня после моего побега дядя приехал в мое поместье, потому что узнал все подробности. Всего два дня – и мне не пришлось бы почувствовать на себе все сомнительные прелести этого путешествия. Но может быть, это и к лучшему, ведь иначе мы бы никогда не встретились, ведь так? – И Милана прижалась ко мне еще крепче.

Это на самом деле так, любовь моя. Наша встреча случайна, и мы вполне могли не обратить друг на друга внимания, где-нибудь столкнувшись. Но долго ли продлится наше счастье? Только до завтрашнего утра. А ночь так коротка. Утром мне придется покинуть замок, это неизбежно. Хотя есть еще один вариант: попросить герцога пристроить меня на вакантную должность свинопаса или еще кого в этом же духе…

– Ты, кстати, понравился дяде. Знаешь, что он сказал Арману, тому человеку, что бросил тебе кошелек? – Милана на мгновение замолчала, вспоминая слова герцога. – Он сказал: для того чтобы совершать благородные поступки, иногда совсем не обязательно быть дворянином. И это относится не только к деньгам.

Все это так, любимая моя, но, прибудь они несколькими минутами позже, я бы уже убил барона, оказавшегося соседом герцога и претендентом на тот лес, где мы и повстречались. И неизвестно, как бы твой дядя повел себя в этом случае.

И еще, мы не будем сбегать отсюда вдвоем. И даже не пытайся меня уговорить.

Сначала все пойдет замечательно и я смогу устроить нашу жизнь так, что ты не будешь ни в чем нуждаться. А затем ты все чаще будешь с тоской смотреть на проезжающие кареты с родовыми гербами и ловить обрывки разговоров знатных дам о последнем бале, на котором им пришлось танцевать. Жизнь, к которой ты привыкла, будет проходить мимо, и у тебя не появится возможности к ней вернуться.

Конечно, если мы расстанемся, ты сможешь вернуться в свой круг. Но на тебе останется пятно, несмываемое пятно бывшей жены простолюдина. Вряд ли от него можно будет избавиться. Пойми, любимая, больше всего на свете мне не хочется с тобой расставаться, до боли не хочется. Но я не вижу других вариантов, чтобы мы могли быть вместе.

Когда первые лучи солнца возвестили о начале нового дня, я уже был на пути в Дрондер. Мне пришлось очень рано покинуть спальню Миланы, чтобы никто не смог меня заметить. Перед тем как уйти, я поклялся самому себе, что вернусь сразу же, как только смогу. Вернусь с тем, за чем и уезжаю. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас куда-то мчаться, я не хотел бы расставаться с тобой ни на миг.

Зато теперь я точно знаю, что мне было необходимо сделать в этом мире в первую очередь. Я должен получить дворянство. И не простое дворянство, а такое, которое передается по наследству, чтобы дети, которые обязательно родятся у нас с Миланой, могли гордиться своим знатным происхождением. Для меня это совсем неважно, но будет очень важно для них.

Глава 21
Гранит науки

До чего же замечательно думается, когда трясешься верхом на лошади. Раньше я считал, что так хорошо мысли раскладываются в голове по полочкам только при ходьбе. Оказывается, ошибался.

Лошадь – существо достаточно умное и способна принимать собственные решения. Задай ей общее направление – и нет нужды постоянно корректировать курс и скорость.

Мысли мои вертелись вокруг одного и того же вопроса: как же мне его добыть, это самое благородное происхождение. Вернее, стать благороднорожденным прародителем для своих потомков. Конечно, есть беспроигрышные варианты. Например, можно податься в армию. Отслужу положенный срок, лет эдак пятнадцать – двадцать, выслужусь до какого-нибудь чина, подвигов немыслимо совершу. Мой вклад в процветание Империи оценят на высшем уровне и, вполне возможно, дадут дворянство. Я появлюсь перед Миланой со шпагой на боку, весь в боевых наградах, убеленный красивыми сединами. Гордой походкой прошествую к ней и первым делом расцелую милые морщинки на ее лице. Проживем мы долго и счастливо все то время, что нам останется. Если до этого момента меня, конечно, не убьют.

Другой вариант – поступить в столичную академию. После ее окончания тоже дают дворянство. Каких-нибудь шесть-семь лет гранит местной науки погрызу – и вожделенная грамота в кармане. Правда, перед поступлением придется с репетиторами позаниматься, чтобы знать местные представления о природе вещей и подучить всякие там химии, физики и прочие астрономии. Главное, не высовываться со своими потрясающими знаниями во всех областях науки и техники сразу. Иначе в психушку упекут.

Хотя, наверное, нет здесь еще психиатрических лечебниц, их костер заменяет. Или плаха.

Ну ладно, время костров у них уже прошло, но мои претендующие на ересь утверждения явно сыграют со мной дурную шутку. Может быть, не все так трагично, кое-что мне легко будет доказать на практике, но вот только срок, за который я получу местное образование, меня не устраивает никоим образом.

И еще один немаловажный аргумент против этих способов: в обоих случаях дворянство не наследуемое. То есть мной начнется – на мне и закончится. Значит, это не выход.

Если хорошенько поразмыслить, то самый подходящий вариант называется самозванством. Самовольно присвоенное происхождение. Естественно, заграничное. Из очень, очень далекой страны, что существует на самом деле, но встретить земляка в Империи мне будет проблематично. Необходимо такое гражданство выбрать, чтобы родина на краю Ойкумены находилась. По слухам, такое государство вроде как и есть, а вот кто там живет и что там творится – черт его знает. Единственная сложность в том, что я должен выглядеть именно как житель моей далекой и загадочной отчизны. Иначе получится анекдот о негре-шпионе, заброшенном к нам в глубинку. Придумывать несуществующее государство – чревато. Слишком уж подозрительно получится. Никто никогда о нем не слышал, и ни на одной карте не обозначено. Разве что язык выдумывать не придется, можно воспользоваться родным.

Кроме того, чтобы изображать из себя чужестранца, нужна железобетонная легенда. Ну и учитель хороших манер не помешает, ведь умения правильно пользоваться столовыми приборами будет явно недостаточно. Я ведь выйду в свет уже готовым дворянином, который с детства должен был получить соответствующее воспитание.

Тогда уж и титулом сразу необходимо обзавестись. Чего уж тут, воровать – так сколько унесу. Ну на герцога или графа замахиваться, пожалуй, не будем, а вот барон вполне сойдет. Интересно, а как оно будет звучать, мое новое баронское имя? В новом мире я очнулся на побережье Койна, это я еще у Фреда выяснил, по его морским картам. Узнал местность, ткнул пальцем и поинтересовался, как это называется. Хотя, конечно, водить по карте пальцем – это морская серость.

Итак, что получается? Барон Артуа Койн. Нет, не то. Барон Артуа фер Койн. Опять не то, да и приставка «фер» в самой Империи используется применительно к местным титулам. Я же прибыл издалека. А что у нас в этом плане имеется? Фон, ван, дон, де, ди, дю, просто д… Фон Койн, ван Койн, дон Койн, д’ Койн, де Койн. Ну-ка, ну-ка…

Барон Артуа де Койн! Вот это то, что мне надо! Поскольку имя сам себе придумываю, значит, и нравиться оно должно, прежде всего, мне самому. А мне в таком варианте очень нравится.

Барон Артуа де Койн.

Сразу и грудь вперед подалась, и подбородок вверх задрался, и взгляд по сторонам начал посматривать с чисто дворянским презрением. Плохо одно: самовольное присвоение дворянства считается преступлением против короны. И наказывается сурово – смертной казнью. И пусть я присвою не имперское дворянство, но если меня раскроют – каторга будет самая что ни на есть имперская, никто на далекую родину не этапирует.

Люди здесь живут далеко не глупые, как бы мне ни хотелось уверить себя в обратном. Они точно такие, каких я и до посещения этого мира видел. С той лишь разницей, что знания у них лет на триста устарели. Так или иначе, мое псевдодворянство рано или поздно раскроется. Это однозначно. И последствия коснутся не только меня, но и других людей, которые мне очень дороги: Миланы и наших будущих детей. Эх, если бы речь шла только обо мне, то я бы, не задумываясь, этот вариант выбрал. Но приходится думать и о других.

Хорошо, какие еще есть варианты?

Ну можно, например, стать любовником императрицы. Тогда в обмен на мои жаркие объятия ее величество легко подарит мне требуемое. И таких примеров в истории – тьма. Только вот муж ее, император Конрад III, – на редкость суровый мужчина. Когда о нем разговор заходит, люди даже голос понижают. Нет, он не кровожадный тиран или сатрап, но говорят, что строг, очень строг. И вряд ли он поймет, что я не из низменных чувств помогаю его супруге рога ему наставлять, а движет мною нечто светлое и прекрасное. Такое, как любовь к прекрасной даме, к другой прекрасной даме, разумеется. Не оценит он этого, как пить дать не оценит. Да и где гарантия, что не пошлет она меня с моими притязаниями, императрица? Вали, скажет, куда подальше, не быть тебе бароном. Бароны, они такие… – и мечтательно улыбнется при этом. А у порога ее комнаты я поинтересуюсь: ваше величество, тогда, может быть, хотя бы одно дворянство? Затем ловко увернусь от ее башмачка.

Да и вообще, как говорят, Элеонора своего мужа очень любит. Ничего у меня не получится. Это мне от отчаяния такие мысли в голову лезут.

Ладно, хоть имя придумал. Для начала неплохо.

Времени у меня, как мне кажется, не больше полугода. Милана уверяла, что будет ждать вечность, но так только в сказках бывает. И потом, вечность для молодых и очень симпатичных девушек обычно именно через такой срок и заканчивается. Что-то циничные у меня размышления выходят. Так ведь и поможет мне сейчас только здоровый цинизм. Иначе отправлюсь туда, откуда только что убыл, и буду серенады под балконом петь, это у меня всегда хорошо выходило. Но не получится, не та ситуация. Гийд – он и в Империи гийд.

Мы с Миланой так и не заснули в ту ночь. Я обещал, что вернусь, как только получу проклятую полоску стали, которая называется шпагой. И я обязательно ее получу. И все у нас будет хорошо.

Сейчас мне необходимо забыть обо всем, что будет мешать моему плану. Нужно загнать все чувства в дальние уголки души. Расслабляют они, делают мягким и добрым. Мне же нужно быть твердым как кремень. И окончательно решить для себя: или добьюсь, или сдохну. Только так. Вот только стоило ли отправлять меня черт знает куда для того, чтобы я сделал то, что и дома мог успешно сделать. Я ведь как только увидел Милану, так сразу и понял – все, пропал. Но хватит о чувствах. Я – кремень.

Хийом, старший торгового каравана, к которому я примкнул, не производил особого впечатления. Внешность невыразительная, небольшого роста и такой худой, как будто на солнце очень долго вялили. Но стоило заглянуть ему в глаза, и становилось понятным, почему все слушаются его с полувзгляда, полуслова и полужеста.

Договорились мы с ним примерно так же, как и с Пронтием. Еду вместе с ними, они меня кормят из общего котла, никаких ночных дежурств и всего остального-прочего. Только дешевле вышло, до столицы осталось всего несколько дней пути. И питаться одному. Одному.

Стоп. Уже забыл о своем обещании? Вспомнил? И правильно сделал. Главное, в корне загасить.

Обоз состоял из двенадцати телег, груженных бочками с вином. У хозяина каравана свое дело в столице, напрямую связанное с грузом, он вино продает. И тот напиток, который ему везут на этих телегах, – с собственных виноградников.

Не сомневаюсь, что дело у него поставлено на широкую ногу, поскольку караван этот постоянно курсирует по маршруту: столица – виноградники – столица.

Нет, до самой столицы я с ними не поеду. Хоть и идет караван резвее по сравнению с предыдущим обозом, но в одиночку все равно быстрее получится. Денька три-четыре с ними, а дальше выхожу на финишную прямую и иду в отрыв.

Чтобы перед самым Дрондером на разбойников нарваться, нужно обладать особой удачей. Об этом и еще о многих других вещах мне рассказал Хийом. Нормальным оказался мужиком. Жизнь повидать успел, ему было о чем поведать. Я больше кивал да поддакивал. Послужить Хийом успел от души, но и без этого в его жизни произошло достаточно много событий.

От него я и узнал, кто такие «дикие» – оказывается, так бойцов Дикого эскадрона называют. И все сразу стало понятно, это я о Годиме.

Конечно, Хийом и сам знал о «диких» не слишком много, больше по слухам. Но и из его отрывистых рассказов картина складывалась впечатляющая.

Бывают талантливые музыканты, художники, математики… В эскадрон брали талантливых бойцов, но не уже состоявшихся, а тех, кого обнаружили в результате серьезного поиска и тщательного отбора и которые могут выдержать несколько лет предстоящего жесточайшего тренинга.

Из этих парней начинали готовить все тех же бойцов. Курировал «диких» сам император Конрад III, при упоминании его имени Хийом понизил голос. Да уж, если и Хийом это делает, значит, с императрицей точно не вариант, можно даже не рассматривать. Это у меня шутки такие, от безысходности.

«Дикие» не выделялись ни мундирами, ни знаками отличия, ни еще чем-либо. Сегодня они выглядят как егеря, завтра – как тяжелые кирасиры, а через день вообще как абордажная команда. Особой статью, кстати, они похвастать не могли. Главными для них были боевые умения, а не внешняя красота.

Статью выделялась императорская гвардия. Вот в нее точно гигантов подбирали. Как сказал Хийом, если он мне на плечи усядется, то сможет посмотреть любому из гвардейцев в глаза. Преувеличение, конечно, но, на мой взгляд, очень образно. Выходит, что и с этой стороны к императрице не подступиться. При моих-то ста восьмидесяти с небольшим. И я не о килограммах.

Настроение мое и без того было не очень хорошим, а здесь еще и дожди начались. Днем еще было терпимо. Но вот ночью… После заката небеса разверзались тоннами воды. Хорошо хоть ночевали мы на постоялых дворах.

Лежа на жестких нарах очередного постоялого двора и слушая шум дождя за окном, я думал о Милане, о нашей единственной с ней ночи и корил себя за то, что не смог остаться хотя бы на один день. Наверное, я все же смог бы задержаться в замке еще немного. Но был в нашем разговоре с герцогом один момент.

– …И отправляетесь вы… – замолчал он, вопросительно посмотрев на меня.

– …завтра с утра, – закончил я за него фразу. И его сиятельство кивнул. Перед этим он долго разговаривал с Миланой и, вероятно, сделал для себя кое-какие выводы.

В наших отношениях была и еще одна сложность. Милана рассказала, что у герцога нет прямых наследников, а титул передавать все же придется. Никто не вечен, и сам герцог, несомненно, в числе всех остальных. Самой близкой его родственницей является Милана. Будь она не девицей, то и проблемы с наследованием не возникло бы. А сейчас решение необходимо будет принимать императору.

Есть у герцога и дальние родственники, десятая вода на киселе, которые спят и видят себя с герцогской короной на голове. И для них будет отличным козырем связь Миланы с простолюдином. Сам герцог желает другого, чтобы корона была у девочки, повзрослевшей у него на глазах. Помирать он пока не собирается, и все же…

Милана успела поведать мне и о людях, в собственном доме державших ее как в плену. У них задача была другая: выдать замуж за человека, при воспоминании о котором у девушки лицо становилось таким, как будто внезапно ее посетила острая зубная боль.

А вот то, что я не вписываюсь ни в один из сценариев, понятно даже мне, бесконечно далекому от всяких интриг. Понятно и то, что висящая на боку шпага не сделает меня равноправным участником взрослых игр… Но без нее я вообще не смогу в них участвовать.

В разговорах с Хийомом для меня были и два довольно приятных момента. Осмотрел он мою Мухорку, в зубы ей заглянул и сказал – хороша кобылка. Мне-то самому дай деньги и скажи лошадь себе выбрать, я бы на нее в предпоследнюю очередь посмотрел. В последнюю – на трехногую калеку, если бы у кого-нибудь хватило ума на торг ее выставить. Не то чтобы Мухорка невзрачная, обыкновенная она, с какой стороны ни посмотри.

В моем представлении лошадь должна быть красивой, с огнем в глазах и нервной поступью. А еще должна ржать каждые две минуты, гордо изгибая при этом шею. О Мухорке же лучше всего сказать: не все то золото, что блестит. Повезло мне, чего уж там.

Кстати, Хийом предложил мне работу, ту же, чем и сам он занимается. Сопровождать караваны, доставляющие в столицу вино. С хозяином обещал переговорить, так что проблем не будет. Сначала среди помощников у него побуду, а со временем и самостоятельно этим заниматься стану.

Сам он мужик жизнью битый, и то, что он обратился ко мне с подобным предложением, должно быть для меня очень лестным.

Поэтому мне пришлось очень долго и тщательно подбирать слова, чтобы отказаться.

Глава 22
Дрондер

Дрондер был по-настоящему огромен. Даже если сравнивать его не только с теми городами Империи, что повстречались мне по пути. Миллионов сто семьдесят населения.

Хотя это я загнул, не подумав. Миллионов на сто шестьдесят девять точно загнул, если не больше. Столица вольготно раскинулась по обоим берегам широкой полноводной Арны. Даже не представляю, как умельцы умудрились два каменных моста через эту реку перекинуть, при здешних-то технологиях.

Город утопает в зелени, это сразу в глаза бросается. Небоскребов нет, но здания в три-четыре этажа, а то и больше, – не редкость. Но все же большинство домов рассчитано на одну семью. Возле каждого дома разбит небольшой сад. Видимо, поэтому и сам город занимает немаленькую территорию. Наверное, наступит такое время, когда Дрондер изменится и потянется ввысь, а новые постройки беспощадно расправятся с многочисленными деревьями. Но пока этого нет, и дай бог, чтобы никогда не было.

Широкие мощеные улицы, множество площадей с фонтанами и без, парки и скверики… Заметно, что план города при строительстве составляли знающие люди.

Историческая столица Империи находилась южнее, в портовом городе Гроугенте. Несколько сот лет назад ее перенесли на нынешнее место, и с тех пор Дрондер, удобно расположенный на пересечении торговых путей, многократно разросся в размерах.

А еще столица поражает своей чистотой. Конечно, на окраинах, в трущобах хватает и грязи, и мусора, и воняет соответствующе. А где такого на окраинах нет? Взять хоть Сингапур. На что уж современный город, и небоскребы, кажется, вот-вот небо проткнут. Но стоит заглянуть на окраины…

Словом, Дрондер мне очень понравился. Лошадку свою я пристроил в пригороде, в одном из тех заведений, где при желании можно оставить коня на какой угодно срок за довольно скромные деньги. Лошадей там кормили, ухаживали за ними, даже лечили при необходимости. В ближайшее время мне Мухорка все равно не понадобится, ездить на ней по городу не слишком удобно. Дел у меня особых нет, а ходить и глазеть пешком удобней.

Ну и поостерегся я. Оставишь ее где-нибудь у коновязи, зайдешь в харчевню перекусить, а потом ищи-свищи ее, мою красавицу. Столица. Ухо востро держать нужно.

У меня оставалось еще несколько дней до того срока, когда нужно явиться по указанному герцогом адресу, так что для полноценных и крупномасштабных экскурсий по столице чужого мира времени было навалом.

На второй день пребывания в Дрондере я отправился к портному. Как бы то ни было, мой наряд смотрелся слишком провинциально. Да и поистрепался он за последний месяц не слишком спокойной жизни. Там прореха, тут разрез, а где и вовсе пятно несмываемое. А здесь ведь тоже встречают по одежке. Да и провожают, наверное, точно так же. Если по адресу, который дал герцог, мне могут предложить действительно что-то особенное и интересное, вполне вероятно, что именно мой внешний вид сыграет важную роль в принятии решения относительно моей кандидатуры.

Портной, назвавшийся Гронмом, запросил с меня три серебряные кроны и две недели сроку. Это уже после того как мы выбрали с ним ткань и фасон моего будущего прикида. Еще и три примерки предстояло. Долго. Я что, фрак для визита во дворец заказываю? Так нет их еще здесь и не скоро появятся. Это я о фраках. Что-то в этом духе я портному и сказал. Тот немного поморщил лоб, почесал затылок, затем неожиданно вспомнил, что есть у него готовый наряд, сшитый практически на меня. Он и рад бы его отдать, да вот только придет за ним заказчик, и что тогда бедному портному делать? Он, конечно, что-нибудь придумает, но мне такой вариант обойдется немного дороже. Всего лишь на одну серебряную крону. Ну чего уж теперь, тащи то, что есть.

Я попытался прикинуть, как выгляжу в этом наряде со стороны. А что, вроде бы недурно. Вполне респектабельный мужчина в самом расцвете своей мужественной красоты. Чтобы окончательно убедиться в этом, я попросил у портного зеркало.

Ну и что это ты мне принес, спрашивается? Я себе что, глаза подводить собрался? С этим осколком и не сделать ничего большего. Ладно, верю на слово, что твой наряд для огородного пугала словно на меня пошит. Вот только карманов придется добавить, вот здесь, здесь и здесь. И не нужно спрашивать зачем, просто я так хочу.

За костюмом приду завтра, ближе к вечеру. Задатка не дождешься. Понятно же по твоей физиономии, что если хозяин костюма неожиданно заявится, то ты ему его законный наряд и отдашь. А относительно незапланированных карманов скажешь ему, что сейчас так модно, буквально со вчерашнего дня. И вообще, ты не свое место здесь занимаешь. С такими способностями тебе в торговле работать надо. Там ты точно развернешься. Это ж надо, неликвид спихнуть, да еще и навариться при этом.

Если честно, мне мой новый наряд очень понравился. Именно то, что я хотел, и даже лучше. Я ведь перед визитом к портному полдня по Дрондеру разгуливал и присматривался к местным фасонам. И потратить на обновки решил как раз один золотой. Один из трех оставшихся у меня. Стоит того дело, стоит. В таком платье я и за дворянина легко сойти могу. Вот только бы дальнюю родственницу кочерги еще сбоку прицепить.

Даже подходящий к такому наряду кинжал у меня есть. Я его с пояса тумбоногого снял. Со старой одеждой не носил, не подходят они друг к другу: это как вместе с телогрейкой надеть стетсон ручной работы. Клинок у кинжала знатный. Сталь легкой синевой отдает, и не потому, что перекалена. И рукоятка красивая и удобная.

Кстати, Пронтий в свое время постерег меня кинжал носить, пока мы с обозом путешествуем, дескать, приметный очень. Но объяснять, как обычно, ничего не стал. Ну я и послушался, в основном, конечно, из-за Миланы. Не хватало еще неприятностей добавить добровольно. Теперь же как надену новый костюм, так сразу его и прицеплю.

Сдается мне, что в Дрондере не так уж и много узких и извилистых переулков, но один я нашел самостоятельно, без всякой подсказки. Я, уже в новом наряде, возвращался от портного и решил срезать путь. Ага, как же.

На моем пути снова оказались три флоя, а я опять выступал в роли тругина. Только на этот раз меня волновал не выбор между постыдным бегством и желанием принять бой. Больше всего меня волновал другой вопрос: не испачкаю ли я свой новый наряд их кровью?

Вероятно, мучительное беспокойство настолько ясно отразилось на моем лице, что мои возможные враги исчезли так же быстро, как и появились. Повезло, что они все же не решились напасть.

Один из них совсем молодой был, почти мальчишка. Тот, что в мятой соломенной шляпе и очень голодный на вид. В конце концов, могли бы и просто денег попросить, уж на пару-другую пирогов с ливером я бы выделил. Ладно, это их проблемы.

И даже несмотря на этот случай Дрондер мне нравился. Я целыми днями осматривал город. Вот только к императорскому дворцу приближаться остерегался. Там дворян – как блох на барбоске, и к каждому уважение проявить нужно, будто бедному солдату в увольнении.

Зато я успел осмотреть главную местную достопримечательность – Маренизанскую мортиру.

Ну что сказать? Нашли чем гордиться, тоже мне Царь-пушка.

Правда, из этой достопримечательности здесь еще и палят раз в год, в день основания города. И при этом держат пари, взорвется мортира при очередном выстреле или опять цела останется.

А так и посмотреть почти нечего. Ни тебе музеев, ни гладиаторских боев, ни картинных галерей, ни других объектов культурного досуга.

И развлекаются они здесь по-другому. Одних только домов, где должны присутствовать красные фонари, целый квартал, на любой вкус и кошелек. Питейных заведений опять же немерено.

Ну а самым главным развлечением, как не трудно догадаться, остается знакомство преступников с пеньковой тетушкой. На площади, где это действие происходит, всегда аншлаг. Как же, такое зрелище, к тому же бесплатное. Там же и перекусить, и выпить можно в перерыве. Торговцев с лотками хватает.

И расходятся люди, обсуждая, кто и сколько ногами дрыгал. Забавно, наверное, но не для меня. Нет, жители столичного Дрондера вовсе не жестокие. Просто для них это зрелище является обычным. Казнят-то ведь не за косой взгляд в сторону местной знати.

Кстати, перед каждой процедурой народу подробно разъяснялось, за что очередного преступника через несколько минут лишат свободного доступа к кислороду. Все кандидаты были более чем достойны этого наказания. Зачитывались материалы следствия, иногда даже свидетели выступали. Не совсем понятно, правда, зачем во время казни словно второй суд устраивали. Ну наверное, местные традиции, иначе не объяснить.

В большинстве случаев собравшиеся сами начинали требовать, чтобы казнь совершилась как можно скорее. Приговор преступникам уже был вынесен, но со стороны казалось, что именно горожане вершат правосудие, приговаривая негодяев к смерти.

В одном случае я даже сам чуть не стал скандировать вместе со всеми, требуя немедленно привести приговор в исполнение, настолько проникся речью обвинителей. И действительно было за что.

Одна из казней мне, правда, совсем не понравилась – за самовольно присвоенное дворянство. В этом случае реакция толпы оказалась не такой уж и бурной, но на итог это не повлияло, и приговоренный получил причитающуюся ему веревку на шею. Именно после этого я и потерял интерес ко всему представлению.

Не сомневаюсь, что я смог бы осмотреть Дрондер гораздо лучше, если бы не дождь. Иногда он начинал лить с такой силой, что приходилось срочно искать убежище, скрываться в какой-нибудь корчме или таверне. Аппетитные запахи манят, и нет никаких сил, чтобы преодолеть соблазн. Турист, одним словом.

А другим препятствием для прогулок стали симпатичные горожанки. Хорошеньких девушек в Империи и без того немереное количество, а в Дрондере так вообще каждая вторая. Воздух, что ли, тут особенный. Ну почему у меня всегда так бывает: стоит только определиться с очень сложным выбором, как сейчас, например, как на горизонте появляется множество женщин, старающихся обратить на себя внимание и поглядывающих с явным интересом. Судьба, наверное, такая. Или не только у меня подобные проблемы?

Ну и не стоит забывать о еще одном моменте, никак не располагающем к праздношатанию. На меня постоянно охотились люди, сделавшие уличные кражи своим основным ремеслом. Их опытный взгляд сразу мог обнаружить в толпе никуда не спешащего человека, с любопытством озирающегося вокруг. Когда внимание становилось слишком назойливым, я ласково им улыбался. Обычно хватало и этого. Если одной улыбки было недостаточно, то я старался оторваться от них. Так, забавы ради. Сам не пойму отчего, но я находил в этом удовольствие. Один раз, правда, пришлось применить пару приемов из того вида спорта, который здесь еще предстоит придумать, – уж больно настойчивый сопровождающий попался. Как ни странно, помогло. Правда, в тот квартал я больше не заходил, мало ли, вдруг этот тип злопамятным окажется.