Текст книги "Ученик ученика"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 17
Снова Кронор

На ночлег в тот вечер мы остановились чуть ли не на обочине, лишь слегка удалившись от тракта.

Телеги были сильно перегружены, поэтому ломались чаще, чем им положено. Да и скорость движения у нашего обоза была ниже, чем у остальных. Из-за этого и на постоялые дворы мы редко заглядывали.

Устроились в месте, где, видимо, постоянно кто-то на ночь останавливался. И по кострищам это понять было можно, и по вытоптанной траве, которая не успевала отрасти. Расположение удобное, недалеко ключ бьет.

Телеги поставили подковой – так здесь было принято повсеместно. Наша повозка следовала предпоследней и поэтому замкнула один из рогов подковы.

Вскоре запылал костер и вкусно запахло готовящимся ужином. На себе убедился, что, если бросить курить, обоняние становится заметно острее. А как тут не бросишь, не сухие же листья для этой цели использовать.

У меня были добрые полчаса, и я решил использовать их с толком. Недалеко рощица, пойду помашу шашкой, вернее, тесаком. Мне теперь такие понятия путать не следует. И разомнусь после целого дня в седле, может, и толк какой выйдет. Заодно и дровишек принесу. Нам самим не понадобятся, так другие спасибо скажут. Обычно я упражнениями после ужина занимался, но на этот раз решил посвятить время после нехитрой трапезы разговорам с Миланой. Правда, во время наших бесед девушка все выяснить пытается, сколько по времени я ее колкости могу выслушивать. Да хоть до утра, тоже мне мука.

Задаст мне какой-нибудь каверзный вопрос и сама же на него и ответит. Зато слов много новых узнаю, я раньше и не подозревал об их существовании. Словарный запас знати и простонародья очень сильно отличается. Милана считает, что если одета как крестьянка, то ее и признать уже нельзя. Ну-ну. Манеры и речь трудно спрятать, особенно если не знаешь как.

Да и у нас так было, испокон веков. Знать свой особый язык имела, жрецы – свой, а остальным приходилось пользоваться тем, что осталось. И потом ничего не изменилось, сейчас даже сумничаю. Ага, вспомнил: знание терминологии – половина знания науки. Какой же ты, к примеру, бизнесмен, если значения слова «франчайзинг» или «волатильность» не знаешь. Или врач, не имеющий представления о том, что такое анафилаксия. Да у всех есть свой жаргон: и у блатных, и у юристов, и у политиков. Хотя с политиками я явно погорячился. Их язык должен быть прост и понятен, чтобы у электората не возникало проблем. Изредка вставлять умные и незнакомые слова можно и нужно, хотя бы для важности, государственные деятели все-таки.

Что-то Милана задумалась, сидит себе на телеге, как будто за день не насиделась, и смотрит куда-то, уперев локоть в колено и положив на ладонь подбородок. И еще старательно делая вид, что меня не замечает. Наверное, о принце на белом коне мечтает, здесь это очень актуально. Сейчас и спрошу.

Но Милана опередила меня:

– Знаешь, Артуа, над той рощей кронор летает, и я вот все думаю, не твой ли это, тот, на котором ты сюда прилетел? Потерял он своего хозяина и теперь найти пытается, бедненький. По-моему, у него даже слезы на глазах.

Язвочка вы, леди Милана, хотя и очень симпатичная. Терпения вам, что ли, не хватило, обычно после ужина начинаете.

Я решительным шагом направился к роще.

– Артуа, ты куда? – и голос такой, как будто я любимую навек решил бросить.

Как же ошибался я насчет хорошей жены. Если она себя уже сейчас так ведет, то что будет потом, когда власть свою над бедными мужчинами в полной мере почувствует?

– Пойду проверю, может быть, действительно мой кронор. Улечу на родину, чтобы всяких девчонок противных больше не видеть, – не оборачиваясь, ответил я.

На ужин я немного опоздал. Тренировка вышла отличная, даже останавливаться не хотелось. Ну и дров принести нужно было, чтобы порожняком не ходить.

Милана встретила меня вопросом:

– Ты куда так надолго пропал?

Оголодала, бедная, не ест она без меня. Сидела, запахи аппетитные глотала, рядом люди трапезничают, а этот негодяй кронора своего искать пошел.

Мы с ней хоть и из общего котла питаемся, но едим отдельно. Понять ее можно, люди в обозе собрались простые. Кое-кто и чавкает, и словечко может отпустить не совсем благозвучное, и отрыжки не скрывает.

Ситуация сложилась интересная: если к Милане обратиться кому-нибудь нужно, то только через меня это делают. Даже если она рядом. Кроме совсем уж неотложных случаев. Не знаю, Пронтий ли распоряжение дал, или само собой так получилось. Это меня, кстати, вполне устраивало.

После ужина я угостил Милану купленной еще днем конфетой, похожей на леденец без палочки. Она сладкое любит, ну и приходится все время держать про запас, приятное всегда делать приятно. Затем поудобнее пристроился спиной к тележному колесу, сейчас вечернее ток-шоу начнется.

Если бы я уже не находился на земле, когда услышал ее вопрос, то упал бы непременно.

– Артуа, а я умру?

Это с чего тебе такая мысль в голову пришла? Даже я об этом еще не задумываюсь. Рано тебе еще умирать, ты и пожить-то толком не успела. Молодая, здоровая, еще все впереди.

Сидит, ответа ждет. И взгляд грустный-грустный. Я сначала даже засомневался, подумал, что опять каверзу припасла. Оказывается, нет. А успокоить надо.

Не гожусь я в качестве утешителя для молоденьких девиц, непонятно, как с ними себя вести. Ребенка уже нет, а женщина еще не выросла. Так и не нашелся что сказать. Успокоил в нескольких словах и спать отправил. Пришлось еще одну конфету дать, а они здесь жуть как дорогие. Может быть, сладкое от глупых мыслей поможет избавиться.

Когда уж засыпать начал, услышал сверху:

– Артуа, а я красивая?

– Мой кронор красивее, – ответил.

Сверху хихиканье донеслось. Вроде угомонилась.

Под утро проснулся оттого, что мне наступили на пальцы левой руки. Глаза открыл, смотрю, рядом с телегой кто-то стоит и руками в ней шурует. Сначала я подумал, что это Ритер, есть тут один такой, среди возчиков, все Милане знаки внимания оказывал. Я поначалу спокойно к этому относился, как бы там ни было, девочка взрослая, и ухажеров отгонять уговора не было.

Поначалу она разговаривала с Ритером, даже улыбалась ему. Я думаю, что просто позлить меня хотела, слишком уж выразительно иногда на меня поглядывала. Если честно, своего она добилась, хотя я старательно не подавал виду. Но потом Милана мне на него пожаловалась. Когда ухаживания стали слишком настойчивыми.

Я отвел Ритера в сторонку и начал ему объяснять, чего он может себе позволить, а что ему делать крайне опасно для здоровья. Тот в ответ начал глаза пучить, мол, могу себе позволить, что захочу, как захочу и когда захочу. К счастью, дед Куртис поблизости оказался. Как он мою руку успел перехватить, даже не знаю, ведь совсем не рядом стоял. Иначе Ритер точно бы без правой кисти остался, той, что он одну фигуру, которая была отлично мне знакома, показал.

Только смысловой диапазон у этой фигуры оказался значительно шире. Никогда бы не подумал, что одной комбинацией пальцев так много можно объяснить. В этом плане они далеко нас обошли.

Уже потом задумался, что это со мной было. Вспышка немотивированной агрессии? Или мотивированной? Наверное, все же мотивированной, поскольку слова его и жестикуляция не только ко мне относились.

Вот и сейчас я поначалу решил, что опять Ритер к Милане полез. Сейчас выберусь и задницу так ему напинаю, что она потом ни в одни штаны не влезет.

Но нет, Ритер долговязый, а здесь ноги как две тумбы. Еще, что ли, один любвеобильный нашелся, так наши все знают, что я под телегой сплю.

Одновременно сошлись два события: некто позволил себе сойти с моей руки и в этот же самый момент раздался визг Миланы.

Я когда под телегой спать устраивался, заботился не только о спальном месте.

И тесак без ножен у меня удобно под рукой был пристроен, и это чудище с кремневым замком, называемое кавалерийским пистолетом. Единственное, что мне в нем нравится, так это то, что, если за ствол схватиться, дубинка на загляденье получалась. Конструкторская мысль такую возможность сразу предусмотрела.

Вот с этими двумя предметами в руках я и выскочил из-под телеги. Правда, выскочил с другой стороны, потому что от визга Миланы обладатель ног-тумб от неожиданности отпрыгнул, но недостаточно далеко для того, чтобы не успеть треснуть меня, если я перед ним окажусь. Затем я яростно зарычал и рванул вокруг повозки, отвлекая на себя внимание и укоряя себя за трусость. Потому как возьмет сейчас этот неизвестный тип и ударит Милану, она от него в паре шагов.

Справа послышался какой-то шум и уже затем истошный вопль Пронтия. Лошади!

Неужели конокрады? Их тут тоже хватает, и занимаются этим ремеслом сплошь бедовые ребята, которые отлично понимают, что лошадь в любом крестьянском хозяйстве – самое ценное, поэтому церемониться с грабителями никто не станет.

Только какого черта этот тип возле нашей телеги делал?

Когда я обежал вокруг телеги, незваный ночной гость поджидал меня уже с широким палашом в руке. Да и сам незнакомец, под стать клинку, казался поперек себя шире. Непонятный тип отчего-то радостно щерился мне навстречу. Ага, есть упоение в бою, и ты его, наверное, уже чувствуешь.

Я же ощутил некоторое облегчение, не от его радушной улыбки, понятно, а оттого, что он к Милане даже приблизиться не попытался.

Помимо практических занятий с Дерком я прошел, если можно так выразиться, и теоретическую подготовку. Заключалась она вот в чем. У различного оружия и техника владения различная, нужно знать особенности. И у всех клинков есть плюсы и минусы. Дерк уделял этому не меньше внимания, чем мгновенному извлечению оружия.

Шум справа усиливался. Грохнул выстрел – это точно Пронтий. У этого мужика не обычное ружье, а фузея, и калибр у нее о-го-го какой, звук выстрела ни с чем не спутаешь. Мой пистолет по сравнению с ней как щенок гавкает.

Но я не стал отвлекаться – не до этого, противник, прямо скажем, не дремлет. От его первого выпада я ушел легко, да и не то у него оружие, оно больше для мощных рубящих ударов подходит. Решил инициативу взять – так флаг тебе в руки вместо палаша. На втором подловил его своим выпадом в кисть. Будь у него гарда чашеобразной, не получилось бы. А так: полоска металла, идущая от навершия до крестовины. Противник не сумел удержать оружие. Дело сделано. Осталось лишь как следует приложить незнакомцу рукояткой пистолета по голове. Удар получился славный, даже в плечо отдалось. Ночной тать рухнул на колени. И вот тут уже с подходом и переносом веса тела я заехал ему ногой в белеющий лоб. Получилось примерно так, как если пнуть в подходящий по размерам валун. Но результат был налицо – глубокий аут оппонента.

Здесь я застыл, соображая, что делать дальше. Бросить Милану и поспешить на помощь, туда, откуда доносится шум схватки? Но как ее одну оставишь? Забрать ее с собой – тоже не вариант, это значит потащить девчонку в самую гущу боя.

Вот она, Милана, совсем рядом. Ее бледное лицо и прижатые к груди кулачки белеют в сумраке ночи. На миг приблизился к ней, погладил по голове и снова застыл, весь внимание, слух и зрение.

Эх, ну почему мне так не везет! Неужели не мог тот, кто меня сюда закинул, преподнести мне небольшой бонус в виде кошачьего зрения. Насколько жизнь легче бы оказалась. А тут еще этот туман, в десяти шагах уже ничего не видно.

Незваный гость лежит себе на боку, не пытаясь даже пошевелиться. Сейчас самое время ударить валяющимся рядом с ним палашом ему же по шее, между третьим и четвертым шейными позвонками. Это оружие как раз для таких целей и предназначено. Наверное, я так и поступил бы, но только не у Миланы на глазах. И так шок у ребенка. Можно, конечно, отволочь мужика в сторону, а затем вернуться и бросить голову к ее ногам – вот, Милана, что бывает с теми людьми, кто самым наглым образом лапать тебя пытается. Глядишь, и гонорар бы накинула.

Вот же чушь в голову лезет. Что делать-то?

Шум схватки, поначалу очень сильный, со звоном металла и парой выстрелов, к этому времени затих, и было непонятно, кто победил. Наверное, все же наши, голоса как будто знакомые слышны у людей, что к нам приближаются.

Мои душевные терзания продолжались недолго. Буквально через несколько мгновений из вязкого тумана появились Пронтий, Куртис и еще несколько человек, все с оружием в руках.

– Как вы? – спросил Пронтий, все еще взбудораженный горячкой боя.

– Нормально. Лошади целы? – Моя Мухорка вместе с остальными паслась. Все мое движимое имущество.

Славный у Куртиса клинок, даже сейчас в темноте это видно. Сабля кавалерийская и эфес не из самых дешевых. Не удалось бы рассмотреть, если бы у него в другой руке факела не было.

– Не успели они. Вот только Мозис вряд ли выживет. По голове ему досталось. А это кто? – Пронтий наконец обратил внимание на лежавшего в беспамятстве человека.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Наверное, жених к Милане приходил, соскучился.

За спиной возмутилась «невеста», заявив что-то вроде того, что в глупые головы редко приходят умные мысли.

Двое парней подхватили под руки моего недавнего врага и поволокли куда-то с глаз долой. Остановив их, я снял с него пояс. Вряд ли я еще раз увижу этого типа, а пояс – мой законный трофей, так же как и его оружие. Рассветет, осмотрю добычу внимательно. Глядишь, что-нибудь интересное обнаружу.

Что-то расходы мои оказываются гораздо больше запланированных. Да и как их планировать? Милана – девочка с запросами, ей постоянно чего-нибудь хочется, а отказать я не могу. Посмотрит на меня, пару раз ресницами взмахнет – и помчался Артур что-нибудь вкусненькое покупать. А сладости здесь дорогие. Нет чтобы мясо любить, запасся бы сразу парочкой копченых окороков – и до самого конца путешествия хватило бы, и экономия получилась бы существенная.

– Он живой еще, – бросил я им вслед.

Тот, что справа, обернулся на голос и ответил:

– Живым он раньше был. А сейчас он самый что ни на есть дохлый.

Надо же. Еще один на моем счету. Ну хоть не зря себе пятку отбил, до сих пор вставать на нее больно. Не умеют здесь подошвы приличные делать, да и не из чего. Или это ему так пистолетом досталось?

До самого рассвета уже не ложились. И завтрак получился очень ранним.

Мозиса, одного из возчиков, похоронили тут же, под могучим раскидистым деревом, вырезав на стволе какой-то косой крест в виде римской «х», только палочка была одна, сверху. Лошадей ночным налетчикам увести не удалось, но и трофейных животных не было. Видимо, кто-то ждал разбойников с готовыми к бегству конями и скрылся сразу, как только запахло жареным. Хотя, может, и не скрылся вовсе, а наблюдает сейчас из той самой рощицы, где я вчера кронора искал.

Было в этой истории и еще кое-что интересное – в ответ на мой вопрос о том, что могло понадобиться тумбоногому возле нашей телеги, Пронтий вильнул взглядом, отвел глаза и пробормотал что-то несвязное, мол, от своих в тумане отбился. Да и черт бы с ним, хорошо, что их трое не отбилось. Но искал-то он в телеге явно не Милану.

Все утро девушка на меня как-то странно поглядывала. Успокойся, ничего я не слышал. Главное – сдержать себя и не улыбнуться. Ночью, спросонья, пока не поняла, что это чужак, ты приняла его за другого, потому что окликнула. И имя было очень знакомое, много раз его слышал.

Глава 18
Ученик ученика

– Артуа, а ты меня как поцеловал: как любовницу или как любимую?

Ну спи же, Милана. Какая разница между двумя этими поцелуями? Я уже тысячу раз пожалел, что вообще это сделал.

Мы лежали на телеге, и я старательно пытался отодвинуться от Миланы как можно дальше. Да где же такое возможно, места и так едва хватило, чтобы разместиться вдвоем. А виной всему этому была всерьез ухудшившаяся погода. Дождь еще вчера начал намекать о том, что намерен заняться нами всерьез и надолго. Месяца эдак на полтора. Сегодня с утра его намеки перестали быть редкими и робкими. И под телегой стало сыро.

Я даже не стал устраиваться там на ночлег. Ну и естественно, сразу стал острым вопрос, где мне пристроить свое пусть и не сахарное, но все же нетерпимое к излишкам холодной влаги тело.

Вообще-то решение, которое я принял, было здравым и взвешенным. Где же еще охранять доверившегося мне человека, как не бок о бок с ним. Другое дело, будь мой принципал существом одного со мной пола, я бы себе такого не позволил.

Остальные отнеслись к моему решению достаточно спокойно. Они уже давно решили, что мы спим вместе и только ради приличия держим на людях дистанцию. Ну это их проблемы. Правда, некоторые молодые мужчины с огромным удовольствием заняли бы мое место, я нисколько в этом не сомневаюсь.

С другой стороны, чего в этой ситуации такого особенного? Я еще молод, Милана, если разобраться, тоже не ребенок. И подобная разница в возрасте – явление достаточно обычное. И не только в этом мире.

Сегодня, между прочим, у Миланы очень серьезное событие в жизни – ей исполнилось шестнадцать лет. Об этом я узнал еще утром. По поведению девушки было видно, что ей не терпится о чем-то сообщить. Впрочем, ей явно не хотелось начинать разговор первой. Она с какой-то тайной надеждой посматривала на меня.

Помучив ее немного (а как без этого, подозреваю, что и с родной планеты меня выслали именно из-за моего характера), я все же поинтересовался, что ее гложет. Вот тут девушка и сообщила о своем дне рождения. До самого обеда я мучился вопросом, что же купить в подарок, но потом все сложилось довольно удачно. Дело в том, что к этому времени мы въехали в небольшой городок, и мне удалось найти лавку, торгующую всякими поделками из драгоценных (и не очень) камней.

На что-то очень существенное у меня попросту не было денег, но и браслету из красивых разноцветных минералов Милана очень обрадовалась. Вообще-то браслет шел в комплекте с ожерельем, но за это запросили просто невообразимую сумму.

Понятно, что привыкла девушка к другим украшениям, стоящим на порядки выше. Но как говорится, дорог не сам подарок, а внимание. В этом я пытался убедить сам себя. Тем не менее подарок Милане очень понравился. Как же, я очень старался – торговца едва удалось убедить продать браслет отдельно от ожерелья.

Тем не менее, когда он назвал новую цену, я, не сдержавшись, присвистнул. Потом пришлось догонять обоз: яростные споры с торговцем заняли слишком много времени. Никогда не любил торговаться, но так хотелось сделать для Миланы что-то приятное.

Вот и лежим мы, наверное, уже второй час, пытаясь уснуть. Вернее, уснуть пытаюсь только я, а у Миланы очень лирическое настроение. Да и не стал бы я ее целовать, просто получилось так. После того как она поинтересовалась:

– А Тишка хорошо целуется?

Ну вообще-то не целовались мы с Тишкой почти, там все несколько по-другому было. Как-то само получилось. Но ты об этом знать не должна. В тот раз я ушел тихонечко, когда Милана уснула, и пришел так же. Нельзя тебе знать о Тишке, я и сам бы забыть рад. Но не получилось у меня от себя убежать. Я ведь был уверен, что девушка точно спала, а значит, не могла слышать, как я отлучался. Или она тогда притворялась?

А вышло все вот как. Несколько дней назад два обоза, наш и еще один, с солью, в одном месте на ночевку остановились. В чужом-то обозе Тишка и была, славная такая девица, лет на пять старше Миланы и моралью не слишком обремененная.

Переглянулись мы с ней пару раз, ну и встретились потом, когда все уснули. Я и знать не знал, что моя нанимательница о чем-то догадывается. Словом, поцеловать Милану мне пришлось в подтверждение того, что с Тишкой я не целовался. Немножечко непонятная для меня логика, да уж какой есть.

Поцелуй наш надолго затянулся, я еле сумел себя взять в руки. У нас с Миланой ничего не было и не будет. Всего лишь несколько дней нам вместе ехать осталось.

Я лежал и размышлял, как бы ей все объяснить так, чтобы она не обиделась. Ее, конечно, тоже понять можно – рядом мужчина, готовый за нее любого на куски порвать. И не только готовый, но и пару раз уже сделавший это. Дело в другом. Расстанемся мы через неделю и больше никогда не встретимся. Пройдет месяц-другой, и все забудется.

Если она и будет вспоминать о своей поездке, то с легкой усмешкой: надо же, как жизнь тогда повернулась. Найдет человека из своего круга, влюбится. И все у них будет хорошо. Или не совсем хорошо, не это главное. Главное, чтобы чувства сильные были.

Говорят, женщины первого своего мужчину всю жизнь помнят. И не должен он быть случайным попутчиком, да еще и имеющим социальный статус гийда. Наделает Милана глупостей, о которых потом всю свою жизнь жалеть будет. Да и я совсем не собираюсь всю оставшуюся жизнь хвастать, что была у меня дочь барона или графа. Увольте. Я себя еще немного уважаю. Конечно, она мне нравится, даже очень. Всю жизнь на руках носил бы. Но не судьба. Сплошной мезальянс получается. А здесь это очень серьезная штука.

Кстати, кто она такая, эта Милана, я до сих пор так и не сумел узнать. Она обещала все рассказать, когда доставлю ее по назначению.

Эх, все-таки нужно было к столице морем отправиться, сто раз уже пожалел, что выбрал именно этот путь. Из-за нее пожалел, конечно. Да кто же мог предположить, что все так получится. Но Милане всего этого знать не положено.

В общем, не знаю, чем бы у нас сейчас дело закончилось, но, к счастью, меня позвал Пронтий. Он предусмотрительно не стал приближаться к телеге и окликнул меня метров с пяти. Да ничего страшного, старшой, ты как нельзя вовремя. Только на дождь не хочется вылезать: под плотной тканью, прикрывающей телегу, тепло и сухо. Но если позвал, значит, надо, по пустякам беспокоить не стал бы. И голос какой-то странный. Да вы вообще здесь все какие-то мутные. Одни недомолвки и непонятки. Ничего, пару дней с вами – и все, дальше сами доберемся.

Перед тем как покинуть уютное логово, я чмокнул Милану в губы. Так, ни к чему не обязывает, а приятно, черт возьми. Надеюсь, когда вернусь, девушка уже заснет.

Есть у меня для такой погоды одежонка водонепроницаемая, захватил на всякий случай. В море без нее делать нечего, но и на берегу пригодиться может. Вот как сейчас, например. Пронтий, тоже в накинутом балахоне-дождевике, немного помялся, не зная, с чего начать. Я его не торопил, понятно, что ничего приятного не услышу, наверняка какие-нибудь проблемы. Так оно и оказалось. В общем-то я давно был готов услышать что-то в этом духе.

Они ждали гостей. Причем гости хоть и были запланированные, но еще хуже, чем из поговорки о нежданных. Вот он и предложил мне расстаться прямо сейчас, но при этом посмотрел на меня с надеждой.

– Сколько их будет?

– Десятка два, не меньше, – не задумываясь, ответил главный.

Ну и какого черта мне все это нужно, спрашивается? По-моему, это я вам деньги заплатил за проезд, а не вы мне за охрану. И еще вопросов целая куча. Что вы в телегах везете? Почему на вас должны напасть? И откуда вы знаете, что нападут именно сегодня? С виду-то вы обычные крестьяне, и очень сомневаюсь, что это маскировка. Что у вас тут: наркотрафик, контрабанда или еще какой запрещенный бизнес?

Самое интересное в том, что я даже не хочу знать ответов на эти вопросы. А хочу так немного: спокойно поспать до утра и покинуть вас вместе с вашими проблемами. Теперь же мне предстоит сделать выбор, а это я никогда не любил.

Естественно, что сейчас, в темноте и под дождем, мы с Миланой никуда не поедем, придется спрятаться где-нибудь поблизости. И будем сидеть в мокрых кустах до утра, прислушиваясь к тому, как вас здесь будут убивать. Ну может, не убивать, а грабить. Хотя, вернее всего, ваши гости будут делать и то, и другое одновременно.

Ты погоди немного, Пронтий. Сейчас я позлюсь немного, затем приду в себя, организую грамотную оборону, мы легко отобьемся, а завтра продолжим наш путь. Как тебе такой вариант? Нравится? Мне и самому он очень нравится, вот только что для этого необходимо сделать, понятия не имею. Знал бы, что мне придется в ваш вонючий мир попасть, я бы свою жизнь с самого детства совсем иначе построил. Ну может быть, мир и не совсем вонючий, скорее даже наоборот. Но от этого все остальное нисколько не меняется.

– Когда ждете? – задал я очередной вопрос, чтобы хоть как-то отложить принятие решения. Не хочу я решать, любой из вариантов (уехать, спрятаться, попытаться помочь) не сулит ничего хорошего.

– К утру точно будут, – не задумываясь ни на секунду, сказал Пронтий.

А ответа требует сейчас. Ну хоть заранее сказал – и на том спасибо. Мог бы промолчать и поставить перед фактом: помогай – или сейчас нас всех замочат. Черт, какие же они тут все таинственные, кого не коснись.

– Откуда узнали? – Еще один вопрос с той же целью.

– Паренек один приехал и весть с собой привез. Повезло, что мимо не проскочил, случайно нас увидел.

Это что же получается? Втемную выступить на их стороне глупо. Выведывать все подробности не менее глупо. Вдруг я узнаю что-то такое, после чего буду нужен только на время боя с неведомыми врагами. Самый подходящий вариант – выпытать все, затем похлопать Пронтия по плечу и сказать: ну вы, брат, попали. И уже в конце крикнуть Милане: собирайся, лапочка, мы срочно уезжаем. Этот вариант мне нравился больше всего.

Я потащил Милану к остальным. Никто не спал. Все были начеку и встревоженно всматривались в ночную пелену дождя.

Так, наблюдателей и без меня хватает, значит, я насчет этого могу не волноваться. Меня нисколько не прельщает первым вскинуть руку и ткнуть указательным пальцем в темноту, сопровождая этот жест тревожным шепотом: «Идут!»

Сейчас меня больше всего заботит совсем другая мысль: успею ли я спрятать Милану во-о-он в том кустарнике до момента нападения. Заранее ее там оставлять смысла нет. Неизвестно, сколько ей придется просидеть в холодной мокрой темноте.

Я посмотрел на свою нанимательницу, во взгляде которой читался укор. Согласен, девочка, непохожа ты сейчас на сказочную принцессу в этих огромных чеботах и всей той одежке, что я заставил тебя на себя напялить. Зато ноги не промокнут. И еще, поверь мне на слово, мы, мужская половина рода человеческого, обладаем уникальным свойством разглядеть стройную фигурку, даже тщательно упакованную во множество безобразных одежд.

Поцеловав Милану в лоб, удачно избежав при этом подставленных губ, я подошел к Куртису. Есть в нем что-то притягивающее, даже не знаю, как выразиться, основательность, что ли. С первого взгляда обычный старик – высокий, очень худой, с кустистыми бровями и выцветшими глазами. Обычно молчит, хотя может иногда в общий разговор пару слов ввернуть, всегда по делу.

– Хороший у тебя клинок, – обратился я к нему, чтобы завязать разговор.

Нет, я не специалист в холодном оружии, и судить о нем могу больше с эстетических позиций. Но не может клинок так выглядеть, если выполнен он из дерьмовой стали низкого качества. Куртис погладил навершие рукояти пальцами, на миг сжав эфес ладонью.

– Это все, что осталось, – ответил он. – Раньше, в молодости, я «диким» был. – Голос у него звучал как-то умиротворенно.

А сейчас, интересно, он каким стал, ручным или домашним? Или это слово что-то другое обозначает? Наш с Аниатой сосед, одноногий дед, очень уж гордился своей службой в Тунгейском полку и постоянно об этом рассказывал.

– Ты, парень, вот что. Когда все начнется, держись рядом со мной. У нас своя задача. И расслабься пока, раньше рассвета они не полезут. – Голос у Куртиса был таким, словно ему точно все было известно и наши неведомые враги сами ему сообщили время своего нападения. Да еще и попросили совета при этом, когда им лучше всего начать.

Дождь то почти стихал, то снова начинал лить сплошным потоком. Уже под утро, когда вокруг начало сереть, Куртис обратился ко мне:

– Ты бы, девушку, Милану свою, увел отсюда. Так, на всякий случай. Красивая она и дети у нее такими же будут.

Да я и сам собирался уже идти к ней, все, нервов больше не хватит. Сколько можно тянуть. Милана успела задремать, и мне пришлось ее будить. Подхватив на плечо седло и взяв девушку за руку, я пошел к заранее облюбованному мною месту.

– Вот здесь и будешь ждать, пока все не закончится, – сказал я ей. – А седло для того, чтобы не на земле сидеть, мокрая она, насквозь влагой пропиталась. Тут, в этих кустах, тебя никто не увидит, разве что специально искать будет, но это вряд ли. Чтобы не скучала, вот тебе орешки в сахаре, вкусные такие, твои любимые, и две конфетки. Последние они у меня, закончились. И вот еще мой плащ, накройся, мне-то он скоро только мешать будет, так что все равно скидывать.

– Артуа, тебя не убьют? – В глазах Миланы было столько тревоги.

– Конечно нет, да и с чего бы? Мы их просто попугаем – и все. А когда люди кричат друг на друга, никто никого не убивает.

– А Коста говорила…

– Коста сама ничего не знает, – перебил я ее. – Я с Куртисом разговаривал, вот он-то точно в курсе. Но все равно, Милана, ты обязательно дождись, пока я сам за тобой не приду. А если меня долго не будет, ты дня жди, когда совсем уже рассветет. Хорошо?

Милана часто закивала и попыталась снова что-то спросить. Да знаю я, девочка, что у меня концы с концами не сходятся, только лучше не выпытывай больше ничего. Я отошел уже на несколько шагов, затем вернулся и поцеловал Милану, сидевшую с зажатыми в обеих руках сладостями. Сейчас можно себе позволить то, что хочется больше всего на свете.

Возвращаясь к месту ночевки, я костерил себя последними словами, проклиная на чем свет стоит. Мы могли бы уже несколько раз присоединиться к другому обозу, идущему быстрее, такая возможность была, и не раз. И денег бы много не потерял, Пронтий – мужик порядочный.

Так признайся же себе наконец, что ты просто оттягивал момент, когда с Миланой придется расстаться. Но ведь все равно это произойдет через несколько дней. Так при чем здесь она, зачем ей все это нужно, все эти неприятности, в которые ты имеешь обыкновение влипать по поводу и без?

– Спрятал? – спросил у меня Куртис, и я лишь молча кивнул в ответ.

– Скоро они пойдут, парень.

Ну парень так парень, для тебя – да, ты ведь старше меня раза в два.

– Когда они нападут на обоз, – продолжил он, – мы зайдем сбоку и ударим им во фланг.

Мы – это кто? Видимо, мой вопрос так явственно читался на моем лице, что Куртис не стал дожидаться, пока я его озвучу:

– Мы – это я и ты.

Ага, отличный план. Да чего уж там, просто превосходный.

Хорошенькая из нас команда получается. Один – старый дед, который решил спеть свою лебединую песню. Я, конечно, догадываюсь, что «дикие» – это очень серьезно. И даже нисколько не сомневаюсь в том, что в прошлом он воин с большой буквы. Об этом можно судить хотя бы по тому факту, что такую саблю нельзя поменять на рожь или капусту. Но если это и получится, то никто не сможет носить саблю так открыто, как носит ее он. Подобное право нужно заслужить. Второй – это я. Несомненно, тоже великий воин. В будущем. Вероятно. И вероятность эта составляет процента полтора-два. Мы нападем на них и искрошим в ту самую капусту, легко и непринужденно, как и подобает двум славным бойцам: пенсионеру и ученику ученика мастера. Как же иначе меня можно назвать? Совершенно очевидно, что я даже в ученики еще не гожусь.