Текст книги "Псевдоним хищника"

Автор книги: Влада Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А вы не слишком далеко заходите? – возмущенно поинтересовалась Варвара, хотя рядом с ней по-прежнему никого не было. – Что бы вы ни задумали, это не повод трогать мои личные вещи!

Она подошла к ноутбуку, чтобы выключить его, но замерла с вытянутой рукой. На экране был открыт почтовый сервер, которым она обычно пользовалась. Варвара никогда не выходила из своего аккаунта, потому что с легкостью забывала и путала пароли. Ей проще было держать их сохраненными в своем любимом ноутбуке, который она никому не доверяла.

Теперь это сыграло против нее. Любой, кто включал ее компьютер, сразу же получал доступ к ее почте, мессенджерам и личным страницам в социальных сетях.

Человек, пришедший с утра в ее дом, успел воспользоваться этим. На почтовой странице было набрано новое письмо.

«Дорогие друзья! Я решила, что праздновать этот Новый год тут одной как-то слишком старомодно. Да и тоскливо! Поэтому уже сегодня я улетаю в Таиланд. Мобильный телефон планирую отключить, чтобы полностью порвать связь с цивилизацией. Хочу обновить энергетику! По всем срочным вопросам можно писать на этот адрес. Я обязательно отвечу вам, когда закончу наслаждаться морем и солнышком. Люблю вас, ваша Варя».

Письмо еще не было отправлено, но в строке получателей уже стояли ее деловые партнеры, близкие друзья, дети и даже соседи. А самое удивительное заключалось в том, что они наверняка поверят! Письмо было написано в ее стиле, кто бы это ни сделал, он успел почитать письма, написанные самой Варварой, и уловить характерные для нее фразы, а главное – скопировать подпись.

Женщине стало не по себе. Она все еще не боялась, но и верить, что это всего лишь шутка ее детей, не получалось. Но… кому вообще понадобилось нечто подобное? Зачем?

В любом случае розыгрыш не удался. Письмо не успели отправить, она спугнула шутника. Как только она закроет окно, вопрос решится сам собой!

Варвара вновь потянулась к компьютеру и вновь не смогла его коснуться. На этот раз – не по своей воле. Женщина почувствовала, как вокруг ее шеи обвивается тонкая проволока.

Ее резко рванули назад, и воздуха стало катастрофически не хватать. Варвара хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Она пыталась убрать удавку, однако та уже впилась в кожу. Поддеть ее пальцами у женщины не получилось. К тому же тот, кто держал ее, чье тепло она ощущала за спиной, был очень силен и дело свое знал.

В глазах стремительно темнело. Варвара уже догадывалась, чем все это закончится, но поверить не могла. Не с ней, с ней такого произойти не могло! Она жила нормальной жизнью и сторонилась любой преступности! Она не нажила врагов, почти ни с кем не ссорилась, а те, с кем ссорилась, сделать такое не могли. На ее счету так много достойных поступков! Разве это ничего не значит?

За что же тогда?..

* * *

Марк был убежден, что супруга делает из мухи слона. Ну не стоило это происшествие такой реакции! Но женскую логику не понять.

То, что синяк не сойдет ни за день, ни за два, ни за три, было очевидно. К Новому году на его месте еще будет желтоватое пятно, но его Вика наверняка замаскирует косметикой. Ничего страшного.

Это не было проблемой и уж точно не являлось достойной причиной отказываться от посещения благотворительного аукциона. Но это с мужской точки зрения.

– Я никуда не поеду! – категорично заявила Вика. – Они подумают, что я бомжара какая-то! Пиво глазом неудачно открыла!

– Пока что так думаешь только ты. А как же больные детки?

– Мой вид их явно не обрадует! Да и вообще, сомневаюсь, что сами детки там будут!

Вопрос спорный, но Марк подозревал, что, скорее всего, будут. Судя по тому, что он узнал об этом аукционе, туда часто приводили детей, которым уже помогли благотворители. В качестве живого примера, так сказать.

Вот только для Вики это вряд ли был весомый аргумент. Поэтому Марк решил подойти с другой стороны:

– Я не могу отказаться. Я уже подтвердил свое присутствие, для нас забронировано два места.

– Царь слово дал – царь и обратно взял! Позвони и откажись.

– Это плохо для репутации.

– Для чьей?

– Компании.

– А для моей репутации – плохо щеголять на светском мероприятии с таким вот фуфелом на лице!

– Его никто не заметит, – попытался возразить Марк, однако даже у него получилось не очень уверенно.

– Да конечно! – закатила глаза девушка. – Все двадцать тысяч фотографов, которых туда пригласили, наверняка ничего не заметят! С чего бы им обращать внимание на побитую тетку? Кстати, хочу тебе сказать, что это подобьет твою репутацию еще больше!

– С чего это?

– Кого, как ты думаешь, они обвинят в моем фингале? Мороженую говядину или тебя?

Для приличия Марк собирался еще немного поспорить, хотя уже чувствовал, что проиграл. Никуда она не поедет. Вика – девушка с характером, и он давно научился понимать, когда она кокетничает, а когда возражает по-настоящему.

Проще всего было считать нынешнюю ситуацию кармой за то, что он посмеивался над ней, когда она только заработала этот синяк.

– Мне ехать все равно придется, – вздохнул он. – Я ведь действительно подтвердил присутствие.

– Максима с собой возьми!

– Он не поедет. Ему подобные вещи патологически неинтересны.

Максим вроде как пришел в себя. Они нормально общались на работе, сегодня он приехал в гости. С Матиасом, конечно, не пересекался, а вот с Евой ушел говорить. Это несколько облегчило атмосферу в коттедже.

– Тогда Еву возьми.

– Сама хоть понимаешь, что предлагаешь? – укоризненно посмотрел на жену Марк. – Там же будут дети!

– И что? Ева выглядит лучше, чем ведет себя. Никого она своим появлением не испугает.

– Появлением – нет. Поступками – очень может быть!

– Да брось ты! – рассмеялась Вика. – Вспомни, как она себя вела на вечеринке у Варвары! Просто душа компании!

– Это был мимолетный каприз, ты сама прекрасно понимаешь. Нет гарантии, что второй раз она будет так же мила и не зарежет гуся на глазах у детей. Ладно, один поеду.

– Зачем один? – вмешался Матиас. – Я могу поехать с тобой.

До этого он в разговоре не участвовал, лишь молча слушал их, потягивая пиво у окна. Его присутствие было настолько ненапрягающим, что Марк в какой-то момент даже позабыл о нем.

Теперь вот вспомнил.

– Ты?

– Это будет любопытно, – пояснил Матиас. – В Германии я на таких мероприятиях бывал не единожды. Мне хочется посмотреть, чем российские отличаются от них.

– Ничем. – Вика из-за синяка была настроена мрачно.

Матиас на провокацию не поддался:

– Пусть так, тогда с Марком поскучаем вместе. Нам не впервой!

– И правда… Предложение принято!

Они давно уже никуда не выбирались вот так, вместе. И это все же лучше, чем отправляться туда, в загородный особняк, одному!

В том, что Вика остается дома, тоже есть плюсы. Она проследит за Евой – и не будет мешать, если Максим захочет провести больше времени с девушкой. Так что все выигрывают!

И только Марк успел подумать об этом, как с заднего двора донеслись крики. Голос был Максима, что он говорил, разобрать не удавалось, но отчетливо мелькнуло: «Да пошла ты к черту!»

Это было странно. Потому что Максим знал Еву лучше многих других, в некоторых сферах даже лучше, чем они с Викой. За годы общения у него выработался иммунитет к ее ненормальному, несколько надменному общению. Ева могла его разозлить, но чтоб он выразил эту злость открыто… тут ей надо было постараться!

И она, видимо, постаралась.

Дверь на кухню открылась, и внутрь буквально влетел Максим. В его взгляде читалась злость, еще большая, чем в голосе.

– Что случилось? – робко попробовала спросить Вика.

Но молодой человек проигнорировал ее напрочь, никого из них он даже взглядом не удостоил. Максим пересек кухню и выскочил в прихожую. Скоро хлопнула входная дверь, а еще через минуту послышался звук заводящегося мотора.

– Низкий старт взял, – прокомментировал Матиас. – Что это с ним? Кризис взросления?

– Сомневаюсь, – отозвалась Вика. – Сдается мне, наша лапочка опять что-то учудила… Я даже боюсь узнавать что!

Ева тоже на заднем дворе не задержалась. Она вошла через парадную дверь, спокойно разделась и намеревалась отправиться наверх, в свою комнату. Как и следовало ожидать, она не видела в случившемся ничего плохого.

Но Марк не мог это проигнорировать.

– Ну и что ты сделала на этот раз?

– Ничего особенного. Поговорила с ним.

И точно – голос спокойный, взгляд равнодушный. Она ведь прекрасно знала, что Максим мириться приехал! Могла бы быть с ним помягче.

– О чем? – осведомилась Вика.

– Его интересовали темы, которые я бы назвала личными.

– С каких пор ты соблюдаешь святость личной жизни? – изумился Марк.

– Ни с каких. Я никакие темы не считаю особенными. Говорю или не говорю что-то по необходимости. Максиму захотелось откровений. Я их предоставила. Он не оценил. Какие ко мне претензии?

Вот это и была ловушка с ее стороны. Ева не относилась к тем, кто любит откровенничать. Она и самые простые вопросы игнорировала, если у нее не было настроения отвечать. С чего вдруг пошли разговоры по душам с Максимом?

– Чем ты выбила его из колеи на этот раз?

– Я не слежу за его колеей. Он задавал вопросы, я отвечала. Один из ответов ему не понравился. Насколько не понравился, вы только что могли наблюдать.

– Какой ответ, если не секрет?

– Не секрет. – Ева посмотрела прямо в глаза Марку, и от ее взгляда, как всегда, стало не по себе. – Ему не понравилось, что у меня был секс с твоим лучшим другом. Только и всего.

Глава 6

Он потом сказал, что все нормально и не нужно за него беспокоиться. Но что еще он мог сказать? И даже то, что его голос при телефонном разговоре звучал абсолютно естественно, не успокоило Вику.

Она понимала, что Максим жаловаться не будет, делиться с ней эмоциями – тоже. Да, он доверяет им, возможно, семьей считает. Но в своих откровениях он дойдет только до определенного предела, потом замкнется.

Ей не нравилось, что он сейчас сидит один у себя дома, а способа повлиять на него Вика не видела. Она для него – не авторитет. Зато если кто-то другой позовет…

Ситуация вдруг разом стала запутанной, и Вика не знала, как подступиться к Еве. Да и с Матиасом тоже теперь общаться не так просто! Марк, узнав о случившемся, попробовал обвинить его, чуть до драки не дошло. Но немец воспринял ситуацию на удивление спокойно. Он – взрослый мужчина, Ева уже совершеннолетняя, какие вопросы?

Опасения Вики подтвердились, но никакого триумфа от того, что она все это предвидела, девушка не ощущала. Она вроде как пыталась этого не допустить, а Матиас и Ева провернули все под носом у нее и Марка!

Понятно, что инициатором всего стала Ева. Это в ее стиле, а Штайн при всей своей увлеченности все же побаивается ее. Или побаивался… Теперь уже непонятно, что у них за отношения!

Отдельной историей можно было считать то, что Ева рассказала об этом Максиму. Зачем? Она прекрасно знала о его чувствах, могла предсказать реакцию, даже если не понимала ее. Раньше она подобным не развлекалась! А теперь в ее поведении разом наметилось слишком много странностей, начиная от вечеринки в доме Варвары и заканчивая этой выходкой.

Появились причины опасаться серьезных проблем. Когда-то врачи предупреждали Марка, что в состоянии его племянницы возможно ухудшение. Но те врачи в целом не сумели по-настоящему понять Еву, да и она, несмотря на их мрачные прогнозы, демонстрировала прогресс. Получается, внезапно началась какая-то деградация? Или это лишь часть продуманного плана?

Но не факт, что этот план им понравится.

Марк успокоился довольно быстро. В первый день был скандал, однако до рукоприкладства не дошло. Они сошлись на мысли, что Ева уже большая девочка и остановить ее, если она что-то задумала, все равно невозможно. Матиас остался у них в доме, ночевал в своей комнате, один, и это всех устраивало.

Как ни странно, Вика не испытывала к Штайну никакой неприязни, хотя Максу сочувствовала. Все ее мысли были сосредоточены на Еве.

Наконец она поняла, что выносить это и дальше она не сможет. Нельзя жить в одном доме с человеком, который похож на неразорвавшуюся бомбу! Поэтому, поддавшись импульсу, Вика решительно направилась в комнату Евы.

Та была у себя, читала файлы, собранные в одну папку. Что за файлы, Вика не знала, ей сейчас было все равно.

– Тебе не стыдно? – поинтересовалась она.

Это не то, с чего она хотела начать, но первое, что пришло ей на ум.

Ева посмотрела на Вику.

– Я могла бы спросить, о чем ты. Но не буду. Это ожидаемый поступок с твоей стороны. Я удивлена, что ты не пришла раньше.

– Хотела, но все ждала, что ты сама перед Максом извинишься!

– Я не извиняюсь. В данном случае у меня даже нет причины, которая считалась бы объективной. Я делаю то, что нужно мне. Максим не является переменной в этом вопросе.

– Ты еще скажи, что влюблена в Матиаса!

– Не скажу. Ты и сама знаешь, что нет. То, что я выбрала его в качестве сексуального партнера, не любовь. Это не имеет никакого отношения к любви.

– Ага, это неразборчивость! – возмутилась Вика.

– Вовсе нет. Я внимательно подхожу к выбору партнера. То, что Штайн мне подходит, я знала давно. За последние годы я встречала и других людей, которые подходили мне биологически. Но они исключались по социальным параметрам. Мне не нужна вся эта чехарда с женами и детьми. Крики про разрушенные семьи. Штайн – один. Как и я. Поэтому он хорошо подходит.

Нельзя сказать, что рассуждения Евы так уж шокировали Вику. У нее были знакомые, которые точно так же подходили к выбору мужчин: четко, взвешенно и без романтических иллюзий. Они, в отличие от Евы, даже не были клиническими сумасшедшими.

Да и сама Ева вряд ли воспринимает это как развлечение. Черт ее знает, что у нее в голове творится!

– Тебе не кажется, что Штайн использует тебя? – неуверенно предположила Вика. Ей почему-то хотелось обязательно доказать Еве, что любые отношения должны иметь хоть какое-то отношение к любви. Она понимала, что в свете ее собственных прошлых убеждений и брака по расчету это подозрительно похоже на лицемерие, однако остановиться не могла. – Это не оскорбляет твою гордость?

– Гордость – это слабость. У меня нет гордости. У меня есть принципы. Они не противоречат связи со Штайном. И нет, он не использует меня.

Он ее – точно нет, но при этом взгляд Евы показывал, что обратный вариант очень даже возможен.

Не зная, как еще подступиться к ней, Вика наконец перешла к самому главному:

– Я все равно не понимаю, за что ты так обидела Максима! Он всегда был предан тебе и такого отношения не заслужил!

– Честность я считаю привилегией. Поэтому можно сказать, что он это как раз заслужил. Почему я сказала ему? Потому что он спросил меня. Он хотел узнать, есть ли у меня со Штайном близкие отношения. Напрямую спросил, и это было правильно. Он начал подозревать еще после первой встречи со Штайном. Решил узнать наверняка. Он был не готов к ответу. В этом его промах. Но в остальном он заслужил правду.

– Ева… Он любит тебя, и ты это знаешь. Это что, не имеет значения?

Ева и бровью не повела.

– Нет. Его любовь – не моя.

– В смысле? – смутилась Вика.

– В прямом. Я ничего не делала, чтобы завоевать его любовь. Ничем ее не поощряла. Не просила, не предпринимала действий, не соглашалась даже. Это чувство он взрастил сам. Оно не обязывает к благодарности. К взаимности – тем более.

Она была права настолько, что и возразить нечего. Вике хотелось спорить из солидарности с Максом, но в то же время она слишком хорошо понимала, о чем говорит Ева.

Ей и самой приходилось сталкиваться с подобным. Когда ее первый муж, итальянец Антонио Сальери, вдруг решил, что любит ее безумно и жить без нее не может, он тоже пошел в романтическую атаку. Вика могла ему подыграть, но полюбить – нет, тогда она все равно думала о Марке.

Если задуматься, любовь – не обязанность. Получается, что если бы Максим, например, влюбился в Вику, то ей пришлось бы уйти от Марка? Смешно. В этом свете любовь вдруг переставала быть таким абсолютным и всеобъемлющим чувством.

Однако полностью отказаться от своих убеждений Вика не могла…

– Но ведь это Максим! Случаи разные бывают, а мы говорим конкретно о нем! Он тебя поддерживал, даже когда не понимал. Он с тобой всегда был! Без него тебе и половины своих планов провернуть не удалось бы.

– Я ценю его отношение. Я испытываю к нему определенную симпатию. Ты считаешь, что его действия из прошлого являются причиной для секса?

– Да при чем здесь секс! – закатила глаза Вика. – Мы про любовь говорим!

– Как я должна его любить? Для меня это слово не несет распоряжения. Это не набор действий, который я знаю. Я считаю, что это социальный миф. Та романтическая любовь, о которой ты говоришь.

Ее холодная непоколебимая уверенность постепенно убивала гнев Вики. Максима, безусловно, жалко, но… он, пожалуй, и сам понимает, что не может чего-то требовать от Евы. Понял это раньше, чем все остальные.

А им оставалось лишь успокоиться и предоставить Еве самой разбираться в своих решениях.

– Что ты планируешь делать дальше? – поинтересовалась Вика. – Матиас ведь не будет жить с нами вечно!

– Сейчас этот вопрос не является для меня актуальным.

– Ну а с Максимом что? Я не про извинения говорю, понятно, что их от тебя не дождешься. Ты прекратишь с ним общение?

– Это не от меня зависит, – пояснила Ева. – Я не предлагала менять наши отношения. Я просто сказала ему правду. Если он примет эту правду, мы продолжим общение. Как раньше. Если не сможет принять, наши пути больше не пересекутся. На меня это не повлияет.

* * *

Максим всегда жалел, что нельзя жить одной лишь логикой. С аналитическими способностями у него было все в порядке, предсказать итог своего поведения он мог практически всегда. Ситуация с Евой не стала исключением, он заранее знал, что его ждет. Нелепость ситуации заключалась в том, что он до последнего надеялся, что все обойдется: он ошибся, она не такая.

Потому что здесь в игру вступали чувства, а они логике не поддаются никогда. Этим он себя успокаивал… пока не доигрался.

То, что он чувствовал сейчас, было сложно описать. Злость, обида, унижение и презрение к ней и к себе – все смешивалось в один шипящий коктейль. Он пытался построить правильную стратегию дальнейшего поведения, но у него ничего не получалось. Чувства все еще пылали слишком сильно, мешая рассуждать здраво. Не только – и даже не столько – чувства к ней, просто отношение ко всей ситуации.

Он надеялся, что одиночество принесет ему успокоение, но даже в пустоте своей квартиры он думал о ней. Все это превращалось в навязчивую идею, наваждение, с которым требовалось покончить.

Первым и самым очевидным шагом было не общаться с этой семьей. По крайней мере пока. С Марком придется видеться по работе, это факт, с остальными – не обязательно. А еще необходимо восстановить связи со старыми друзьями, завести если не личную, то хотя бы социальную жизнь. Сделать все, чтобы появились занятия, которые его отвлекут и не дадут думать о собственной ошибке.

Он был благодарен Марку за своевременное молчание. Когда они находились на работе, тот даже не пытался поговорить о случившемся. А когда рабочий день заканчивался, Максим поспешно уезжал. Он боялся сорваться.

Он уже решил, что на праздники уедет. Выберет какой-нибудь курорт и махнет туда, где есть сто путей отвлечься от серьезных мыслей. Никакой Евы, никакого немца, который внезапно нарисовался в их жизни…

Вот только пока Максим пытался его забыть, немец сам позвонил ему.

– Надо встретиться, – невозмутимо заявил Матиас.

– Откуда у тебя этот номер?

– Что, так сложно догадаться?

Несложно, конечно. Номер дала Ева. И близкая связь этих двоих усугубляла ситуацию.

– Я не собираюсь с тобой встречаться, нам не о чем говорить.

– Есть о чем, поверь.

– Хреновый ты переговорщик – мотивировать не умеешь…

– Мне не нужно придумывать мотивацию, если разговор в твоих интересах.

Его немецкий акцент раздражал, а еще больше бесило осознание его правоты. Максим еще не успел остыть и отстраниться от ситуации, его легко было заинтриговать и даже обнадежить.

Поэтому когда Матиас назвал время и место встречи, он уже знал, что поедет.

Немец этот до сих пор оставался для него загадкой. Марку он, может, и друг, но это не делает его хорошим человеком по умолчанию. Приперся непонятно откуда и сразу принес кучу проблем!

Тем не менее Ева выбрала его. Одна мысль об этом до сих пор обжигала ненавистью. Этого истинного арийца не было рядом, когда она нуждалась в помощи! Он не беспокоился за нее, когда она была ранена, не давал ей денег, не скрывал ото всех ее план. Да он даже не знал ее толком! Судя по рассказам Марка, общение этого немца недоделанного и Евы сводилось к паре часов.

Но вот он приехал, прекрасный принц, или в ком там нуждалась эта сумасшедшая… Почему-то заслуги Максима сразу отошли на второй план. Значит, правду говорят, что женщин интересует тот, кто их игнорирует? Но ведь Матиас девушку не игнорировал, судя по всему, он тоже за ней увивался! Да и поведение Евы никогда нельзя было предугадать.

Может, причины вообще нет… Ева поступила так, как ей хотелось, руководствовалась животным инстинктом. Максим заставлял себя в это поверить, чтобы любое чувство к ней сменилось презрением, но пока получалось плохо.

А теперь немчура снова высунулся, потому что ему поговорить захотелось! Что инициатива исходит от него, Максим не сомневался. Если бы его хотела видеть Ева, она бы позвонила ему сама. Стеснения эта девица не испытывает и другим свои дела не передает. Возможно, Матиас вообще не оповестил ее о своих планах.

Максиму очень хотелось, чтобы его соперник прокололся, допустил непростительную ошибку. Например, попытался подкупить его – мол, ты к ней не лезешь, исчезаешь, а я тебе приплачиваю. Такой банальный ход не умилил бы Еву, а вызвал бы у нее скуку. Такого она не любит. Поэтому Максим приготовился записывать их разговор на диктофон.

Конечно, вероятность того, что немец поведет себя так глупо, была крайне мала. Но она существовала! Матиас не знает толком ни девушку, ни Максима, поэтому в его случае допустим любой неудачный шаг.

Встречу немец назначил в отдаленном районе – не на самой окраине, но от центра далековато. Здесь, в стороне от больших улиц, располагались производственные предприятия, склады и немногочисленные офисы. Матиас дожидался его возле своей машины на улице.

– Приехал все-таки? – усмехнулся он. – Молодец. Я начал опасаться, что ты проявишь юношеский максимализм и не появишься.

– Нежелание видеть тебя я бы не назвал юношеским максимализмом, – парировал Максим.

– Есть цели, которые заставляют пожертвовать личными интересами.

– Ты мне такой цели пока не дал.

– Всему свое время. Следуй за мной.

– Куда?

Однако вместо ответа Матиас зашагал вниз по улице. Это разозлило Максима, усилило желание развернуться и уехать отсюда. А еще – сменить номер телефона, чтобы Ева его не знала.

Но после недолгого колебания он все-таки зашагал вслед за немцем. Любопытство взяло верх над гордостью и злостью.

Они прошли в сторону от парковки, свернули к промышленной зоне. Переулки здесь были такие узкие, что и тротуара как такового не оставалось, одно лишь асфальтное полотно для пешеходов и машин, да и оно значительно сузилось из-за снега. Помогало то, что автомобилей пока не наблюдалось.

То, что Матиас знает такие дебри, впечатляло. Марк упоминал, что в Москве его друг бывал редко, изучить город не мог. Подобное умение ориентироваться в пространстве восхищало и настораживало одновременно.

– Куда мы идем? – не выдержал Максим. – Скажи сейчас!

Он остановился, с вызовом глядя на своего спутника. Ему надоело тащиться через сугробы, и он действительно готов был развернуться и уйти, наплевав на любопытство.

– Подождать не можешь? Мы почти пришли.

Матиас подошел к нему ближе, теперь их разделял всего один шаг. Такое близкое присутствие постороннего давило на Максима, но виду он не показывал.

– Ева просила передать тебе кое-что.

– Врешь, – возразил Максим. – Она бы что угодно передала сама.

– Как ни странно, не вру.

– И что же такое тебе доверили передать?

– Что ж, придется здесь, – тяжело вздохнул Матиас. – Вот обязательно тебе нужно было все усложнить!

Максим занимался боевыми искусствами, практического опыта ведения боя тоже хватало. Но он, в отличие от Андрея, так и не научился постоянно оставаться настороже. Он презирал немца, но доверял ему, и нападения не ожидал.

Поэтому атака Матиаса стала для него шоком. А Штайн действовал методично и уверенно. Он подсек ноги противника под коленом, повалил на снег. Лицо и шею Максима обожгло холодом грязного снега, он попытался встать, но Матиас уже навалился на него сверху, вдавливая в сугроб. Руки противника он опытным движением заломил назад, лишая возможности оказать серьезное сопротивление.

Максим хотел крикнуть, спросить, какого черта творит этот свихнувшийся немец. Но не смог – снег ослеплял, забивался в рот и нос. Ситуация была дурацкая и опасная одновременно: на него напали днем, в большом городе, но никто не мог прийти на помощь! Матиас его и придушить здесь может, но убийцу не найдут…

Убивать его немец не собирался. Он замешкался, словно что-то доставал или подготавливал, а потом Максим почувствовал острый укол в шею…

* * *

Напряжения между ними не было, не говоря уже о враждебности. Марк не пытался вызвать это чувство искусственно. Да, он мог бы навсегда прекратить любые контакты с Матиасом, выгнать гостя из своего дома… много чего мог сделать. Но не хотел. У него не было внутренней потребности в такой или какой-либо другой мести.

Максиму он сочувствовал, но все равно считал, что молодой человек сам должен разбираться со своими проблемами. Что же до Матиаса, то обвинять его – слишком поспешный шаг. Велика вероятность, что ему как раз посочувствовать надо.

Поэтому на благотворительный аукцион они все равно поехали вдвоем, как и договаривались. Понятно, что это вызовет пересуды у тамошней публики и даже какие-нибудь противоречащие здравому смыслу сплетни, ведь Марк изначально заявлял, что приедет с женой, а в итоге рядом с ним будет мужчина! Но дети от замены гостя как раз выигрывают, потому что Матиас располагал собственным капиталом. Одно лишь это имело для Марка значение.

Они больше не обсуждали Еву. Нечего тут говорить, и так достаточно того, что Вика постоянно на душеспасительные беседы вызывает! Марк никому бы не признался в этом, но в такие моменты супруга, пусть и искренне любимая, его утомляла.

– Вика вряд ли захочет встречать со мной праздники, – заметил Матиас.

– Захочет! При всей семейности праздника с гостями все равно веселее. Если бы наши соседи остались в городе – другое дело. Вика наверняка бы пригласила их, и твое отсутствие вообще не имело бы для нее значения. Но они уже улетели, Макс, понятно, не придет. Кто остается? Ты гармонично впишешься в праздник, вот увидишь.

– Хотелось бы верить. Отец Евы тоже будет, не так ли?

– Должен, – кивнул Марк. – Обещал подъехать на Новый год, хотя со свободным временем у него напряг.

– Ты расскажешь ему про нас? – вкрадчиво поинтересовался немец.

– Про тебя и Еву? Еще чего не хватало! Сами с ним разбирайтесь. Я даже не знаю, что ему говорить! Что это у вас: отношения, секс по дружбе, вечная любовь? Мне можешь не отвечать, ему объяснять готовься.

– Кто б мне объяснил! Долго нам еще ехать?

– Думаю, не очень.

Для благотворительного аукциона организаторы арендовали небольшой отель, расположенный за городом. Курортными качествами он похвастаться не мог, специализировался в основном на пикниках, корпоративах и конференциях. Но рядом имелся лес, усиливавший ощущение удаленности от столицы.

Марк опасался, что в такую погоду возникнут проблемы с дорогой, однако его страх оказался напрасным. Из Москвы они выехали по хорошо расчищенному шоссе. К особняку вела новая дорога на две полосы, которую, вероятнее всего, проложили владельцы отеля. Рядом со зданием располагалась полупустая парковка, так что сложностей с машиной тоже не возникло.

Вокруг них шумел старый сосновый лес, укутанный в снежные шубы. На ближайших к отелю деревьях были разноцветные гирлянды, две ели у крыльца украсили стеклянными шарами. Внутри горел свет, звучала музыка, было видно, как прохаживаются по комнатам гости.

– Здесь многолюдно, – оценил Матиас. – Если бы ты вообще не приехал, никто бы даже не заметил.

– Ну, в разговорах с организаторами все выглядело не так радужно. Они стенали, что их могут продинамить все, и тогда бедные детки останутся без подарков. Ладно, раз уж приехали, посмотрим, что внутри делается.

Публика на аукцион собралась разношерстная. Туда-сюда сновали модно одетые молодые люди, вероятнее всего, представители ИТ-компаний. Прогуливались дамы, которые, судя по скучающему взгляду, сами не понимали, что здесь делают. Отдельной группой держались очень дорого одетые мужчины постарше, те самые генеральные директоры, о которых ему с гордостью рассказывала куратор мероприятия.

На этом фоне Марк и его спутник не выделялись, потому что тут в принципе невозможно было выделиться. Редко какое светское мероприятие отличалось такой разношерстностью. И все же людей с по-настоящему большими деньгами тут было немного.

Приглашенных развлекали более чем старательно. В углу большого зала расположилась инструментальная группа, исполнявшая джаз, в соседнем помещении выставили столы для фуршета. И повсюду – корзины для сбора средств и подарков, распечатки с историями болезни и портреты детей.

Сами дети, которые тут присутствовали, выглядели здоровыми, но держались застенчивой группой в стороне под присмотром сотрудников фонда.

– Как думаешь, это действительно чудесно исцеленные или дети кого-то из сотрудников? – полюбопытствовал Матиас.

– Скорее, второе. Ребенка, перенесшего тяжелую болезнь, родители вряд ли отпустят на эту тусовку. Но я же тебе говорил, этот фонд, в отличие от многих, хоть что-то реально хорошее делает!

Многие из благотворителей небрежно бросали деньги в корзины. Марк не сомневался, что в большинстве своем они действительно хотят помочь. Но были и такие, кого судьба детей не волновала ни в каком отношении. Им просто хотелось выставить свою щедрость напоказ при подходящей аудитории, чем они и занимались.

Главным событием все равно оставался аукцион. Для него выделили конференц-зал отеля, и в назначенное время туда пригласили гостей. Пошли не все, но многие. Садиться они предпочитали в задних рядах, потому что не были уверены, что купят плоды детского творчества, и старались избежать неловкости.

Марк склонностью к надуманному стеснению не отличался, поэтому он и Матиас сели впереди.

Ведущим вечера стал один из шоуменов. Марк помнил его имя, но видел впервые. Это не означало, что ведущий малоизвестен, просто Марк давно уже не смотрел развлекательные программы по телевизору.