Текст книги "Девушка из Зазеркалья"

Автор книги: Влада Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И тебе не бывает страшно?

– Бывает. Как и ты, я боюсь, что не смогу контролировать. Управлять тем, что живет во мне. Тогда оно причинит вред тому, кто этого не заслуживает. Но я ищу путь для себя и того монстра. Пусть причиняет вред! Но тому, кто заслужил. Поэтому я чувствую гармонию. Я не хочу меняться. Я ощущаю правильность, но не такую, с какой согласятся врачи. Мне хорошо. Я не думаю, что другим сейчас плохо, как было моей матери. Когда я нашла себя, исчезла боль тех, кто близок. Я живу так.

– А я вряд ли смогу, – настаивал Андрей. – Меня сделали таким… Тебе ведь рассказывали про Цирк? Эта татуировка… она оттуда. Там я был Белым Тигром и… делал не очень хорошие вещи. Не потому, что я выбрал, выбор как раз сделали за меня.

– Да. Я знаю. Но разве тогда ты был счастлив?

– Шутишь? Хуже, чем сейчас!

– Вот. Тогда был несчастлив. Сейчас несчастлив. Но когда ты был счастлив?

И тут Андрей понял, к чему она клонит. По-настоящему счастлив он был тогда, когда лечение только началось. Он уже не обязан был убивать в Цирке и мог использовать свою силу, чтобы защитить кого-то другого. Это дарило ему радость! Он чувствовал себя более нужным, чем сейчас, занимая высокую должность в международной компании.

Но ведь все так искренне поздравляли его, когда он выздоровел…

– Нельзя так! – отрезал мужчина. – То было влияние Цирка, а не настоящий я!

– Ты уверен? А не переоцениваешь ли ты влияние Цирка? Я читала о нем. Там изменяли многих. Почти все умирали быстро. Ты не умер вообще. Так что это было? Цирк изменил тебя? Или ты выжил в Цирке, потому что изначально был таким? Как с татуировкой. Иногда она меняет тебя. Иногда она отражает тебя. Цирк вывел на свободу твою сущность. Татуировка все еще на тебе. Ты рад видеть ее, а не тот костюм, который делает тебя важным и стоит много денег. Она отражает тебя.

Ее слова были правдивыми, а потому рождали соблазн. Соблазн бросить все, снова стать простым охранником, охотиться… Разве не так она живет?

«Господи, на кого я равняюсь? – с ужасом подумал Андрей. – Она же сумасшедшая! В психушку ее не отправляют только потому, что Марк не позволяет!»

Нельзя ее слушать. Он – респектабельный бизнесмен и скоро станет отцом. Это сделает его счастливым, а не какие-то забеги по подворотням!

– Уходи, – велел Андрей, скрещивая руки на груди. – Нечего тебе здесь делать, особенно в такое время.

– Вот как ты решил?

– Именно так я решил. Ева, или как тебя там… иди домой сама, не заставляй меня вызванивать твою родню!

– Я уйду, – согласилась она. – Выбор за тобой. Если ты хочешь и дальше притворяться. Притворяйся счастливым – вот твоя главная задача теперь.

Она развернулась, чтобы уйти. Шагнула за порог, но там остановилась, чтобы посмотреть на него. В полумраке коридора ее глаза казались и вовсе белыми, как куски льда. Она смотрела на него изучающе, и Андрей почувствовал, как мороз пробегает по коже.

– Ты уважаемый человек, – сказала Ева. – Тобой гордятся те, кто тебя знает. Ты собой тоже гордишься. А у тебя под кожей гниют твои мечты. Мне жаль тебя.

Глава 7

Даже не зная причины встречи, Лермонтов отчаянно не хотел идти на контакт. Открыто он не отказывался, но туманно отвечал, что в ближайшее время у него не предвидится свободного времени в расписании. Давить на него пока не имело смысла, потому что серьезных доказательств его вины по-прежнему не было.

Сначала Вика расстроилась, но потом поняла, что нужно зайти с другой стороны. То, что было сделано с несчастными девушками, требовало времени. Татуировки, окраска волос… Эксперты установили, что убийца даже умудрился растянуть кожу двух из жертв за счет изменения их веса: он заставил их располнеть, а потом резко похудеть. Каждое действие подразумевало месяцы работы. Следовательно, чтобы постоянно быть при деле, следующую девушку он уже должен был похитить!

Поэтому Вика попросила Вадима проверить, нет ли среди девушек, которые на данный момент числятся пропавшими, почитательниц виртуального творчества Арсения Лермонтова.

И она не прогадала! Женщин по Москве пропадало удручающе много. Однако подписчица нужных страниц была всего одна.

– Ее зовут Валентина Глебова, – сообщил Вадим. – Она пропала через два дня после того, как обнаружили тело Агафоновой.

На этот раз не он пришел в гости к девушке, а она приехала к нему. Вадим больше не мог позволить себе отвлекаться от работы, а Вике было несложно добраться до офиса.

– Два дня – это очень мало, – заметила Вика. – Думаешь, это мог быть он?

– Думаю, это как раз подтверждение, что это был он… Я не говорю о Лермонтове, я говорю об убийце.

– Не факт, что это не Лермонтов!

– Любые выводы относительно этого давай отложим до разговора с ним. Если ты угадала правильно, то у нас имеется четвертая жертва, которую срочно надо спасать, потому что с ее исчезновения прошло больше недели.

– Она в Москве пропала?

– Да. В ее случае способ исчезновения имеет даже большее значение, чем место.

Вика сначала не поняла, что он имеет в виду, потом разобралась.

Никаких подозрительных знаков, указывающих на возможную опасность, в жизни Валентины не было. Как и в случаях с другими жертвами. Тихая молодая девушка, одна из многих, вряд ли когда-либо задумывавшаяся, что может стать жертвой маньяка.

В то утро она отправилась на работу. Ездила она одна, поэтому сказать, когда и как ее похитили, было некому. Но в тот день автобус одного из маршрутов, которыми ездила Валентина, попал в жуткую и очень подозрительную аварию.

Наплевав на все правила движения, в него въехал автомобиль…

– Там все свидетели как один твердили, что он сделал это намеренно, – прокомментировал Вадим, показывая ей добытую запись камер уличного наблюдения.

Вика была полностью согласна с очевидцами. Автомобиль двигался действительно напрямик. И нельзя сказать, что водителю стало плохо, а потому он не снизил скорость и не свернул. До того как врезаться в автобус, он очень ловко объезжал другие машины на дороге. Чувствовалось, что за рулем находится опытный водитель.

– Как его вообще не разглядели? – изумилась Вика. – Я понимаю, затемненные стекла и все такое, на ходу не должно быть видно… Но ведь он должен был выйти из машины сразу после аварии! Куда все смотрели?

– Здесь все не так однозначно. Это уже потом разобрались, что он въехал намеренно. Сначала – шок, шум, машины соседние пошли биться друг о друга. Люди в первое время были заняты тем, что искали себе укрытие. Никто не знал, когда и как это закончится, там даже тротуар нельзя было назвать абсолютно безопасной зоной. Так что водитель был единственным, кто оказался готов к ситуации. Похоже, он выбрался из машины и затерялся в толпе. Даже если он немного пострадал при аварии и на лице у него была кровь, его легко бы приняли за кого-то из пассажиров автобуса. Никто же не знает, сколько человек там было и кто они.

– После такого столкновения у него намного больше крови на лице должно быть, а нос из затылка торчать!

– Как видишь, нет. Он себе не враг и все подготовил заранее. Автомобиль, которым он управлял, отличался укрепленным корпусом, – пояснил Вадим. – Такие машины используют на гонках без правил, в каскадерских трюках и тому подобных шоу. Машина, хоть и была разбита, защитила водителя неплохо. В салоне не нашли его крови. Там вообще ничего не нашли!

Чем больше Вика узнавала о предполагаемом убийце, тем страшнее ей становилось. Однако поддаваться этому страху она не хотела, и единственным способом сделать это она считала возможность найти в действиях водителя ошибку, что-то такое, что сдало бы его.

– Такие автомобили просто так не продаются, – заметила она. – Я имею в виду, с укрепленным корпусом… Где он его взял?

Зацепка казалась обнадеживающей, но Вадим быстро разочаровал ее:

– Нигде. Купил он самый обычный автомобиль, а усовершенствовал уже сам.

– Да он у нас на все руки мастер!

Это озвучивалось как ирония, но получилось слишком печально. Он ведь и правда был мастером! Он знал анатомию, медицину, скорее всего, химию. Умел наносить татуировки, перманентный макияж и окрашивать волосы. Как выяснилось, разбирался в машинах. А самое главное, он умел манипулировать людьми, раз он сумел заманить стольких жертв в ловушку.

Все это было бесконечно опасно… и знакомо. Вика уже наблюдала такую модель поведения в действии и теперь могла мрачно констатировать:

– Он похож на Еву.

– Чего? Кто?

– Убийца… Знаешь, я психов разных видела. Один из них охотился за мной. Он считал, что должен выпустить мне всю кровь, чтобы душа его мертвой дочери упокоилась с миром[6]6
  Читайте об этом в книге В. Ольховской «Нецарская охота» (Издательство «ЭКСМО»).


[Закрыть].

Даже воспоминания об этом, уже бесконечно далекие, теперь заставляли поежиться. А тогда и вовсе дико было! Вика и предположить не могла, что в будущем столкнется с испытаниями пострашнее и с более серьезным безумием, ведь тогда она еще не знала Еву.

Вадим же все еще не понимал, к чему она клонит:

– Да, Марк упоминал что-то такое… Почему ты вспомнила о нем?

– Он был хоть и псих, но не дурак. В механике разбирался, обманывать умел, ловушки устраивал такие, что кто угодно попадется… Но он все равно не делал ничего такого, что заставляло бы подумать о его нечеловечности. Он поддавался эмоциям, ошибки совершал… Было видно, что он сумасшедший, но это не шокировало. Потом я узнала Еву, увидела, что она другая… Тот старикан, что охотился за мной, сошел с ума… я точно не знаю, почему, там много причин было. То есть у него был обычный человеческий мозг, только сломанный. А Ева всегда казалась мне инопланетянкой! Она ведь не дура, это точно, и в плане образования, и в плане логики. Она совершенно четко понимает, как мыслю я, но обратное я вряд ли когда сказать смогу! Каждый раз, когда она помогала нам, я тихо радовалась, что она на нашей стороне. Я понятия не имела, что мы будем делать, если она вдруг решит действовать иначе!

– И ты думаешь, что нынешний убийца – такой же, как она?

– Я боюсь этого.

– Никаких доказательств этого нет, – попытался успокоить ее Вадим.

– Ты не думай, что я перепугана, я в порядке. Но… мне кажется, что он такой же. Он спокойный, умеет в самые сердца людей пробираться и манипулировать ими. Он идеально организовывает все так, чтобы внешние обстоятельства работали на него, и это тоже черта, которая есть у Евы. Но знаешь, какой признак для меня очень важен?

– И какой же?

– То, что сама Ева интересуется им. Кажется, она почувствовала что-то с самого начала…

Вике и самой не хотелось описывать ситуацию так драматично, а по-другому не получалось. Да, этот убийца не угрожает непосредственно им, он и Ева вообще не должны были встретиться! Но все-таки встретились, вопреки статистике – ведь психов таких один на миллион. И что теперь? Нашла коса на камень? Тогда кто коса, а кто – камень?

Вадим, в свою очередь, старался сохранить хотя бы видимость спокойствия:

– Если это Лермонтов, то мы его при первой же встрече вычислим. Тогда его сходство с Евой только на руку, мы знаем ее характерные черты!

– Потому что она позволяет нам их видеть, не считает нужным скрываться. Но ты ведь видел, как она умеет притворяться! Захочет – вообще за кого-то другого сойдет, было уже такое. А этот убийца… он, думаю, намного старше Евы, а значит, опытней.

Все, что описывала Вика, было худшей версией развития событий. Но ведь к худшему готовиться и надо! Если речь идет о менее опасном, хоть и жестоком сумасшедшем, поймать его будет проще.

Вика допускала, что Ева сможет узнать этого психа при встрече, как бы он ни маскировался. Ведь в лечебницах психи реагируют на рисунки друг друга, на одни и те же знаки, понимают друг друга! Она начала всем этим интересоваться с тех пор, как стала жить с Евой под одной крышей. Что, если подобная схема сработает и здесь?

А с другой стороны… как убийца отреагирует на Еву? Может, захочет уничтожить? И если сейчас он об их существовании не знает, то после такой встречи его целью станет их семья!

Тут еще думать и думать! Но сомнения терзали Вику, а Вадим был от них свободен. Начальник охраны планировал придерживаться прежнего курса действий:

– Все равно нужно встретиться с Лермонтовым, вечно от нас он бегать не будет!

– А ему вечно и не надо, достаточно в Париж удрать!

– Не удерет. На следующей неделе он идет на какую-то закрытую вечеринку для модных персон, там его и перехватим.

– Во-первых, откуда ты знаешь про закрытые вечеринки для модных персон? – поразилась Вика. – Во-вторых, как мы туда проникнем, если она действительно закрытая?

– Обоими вопросами обижаешь. Я хоть и бывший, но все-таки мент! Чтобы я такие примитивные детали о Лермонтове не узнал… это кем надо быть? А что до закрытости… от нее удачно и оперативно избавляют деньги. Я подобные мероприятия терпеть не могу, но, может, пойду. Очень уж мне любопытно на этого убийцу посмотреть… если это действительно он!

Вике было не любопытно, но она считала это необходимостью – теперь, когда они знали четвертую жертву. Прошло еще мало времени, Валя наверняка жива! А значит, они должны ее спасти.

* * *

Теперь все было по-другому. И это были перемены к худшему.

– Что ты наделала?! Тупая идиотка! Я знал, что ты ничтожна, что все вы ничтожны, но чтобы настолько…

Он, никогда прежде не повышавший на нее голос, теперь орал так, что дрожали стены. Вале казалось, что от его крика у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

А он и не думал останавливаться, хоть и продолжалось все это довольно давно…

– Как ты смела? Как у тебя вообще наглости хватило, дрянь?!

Его слова расплывались и стирались в пульсирующей от боли голове девушки, но она все равно могла понять, что они несправедливы. О какой наглости идет речь, если это он похитил ее?! Издевался, мучил, вшил ей под кожу какую-то дрянь… И сам он все это воспринимал как явление совершенно естественное! Похоже, он верил, что по какому-то высшему праву ему можно распоряжаться ею. Только по праву силы? Несправедливый и жестокий аргумент, который, увы, было не оспорить.

– Ты не понимаешь, что теперь с тобой будет! Скоро пожалеешь, что вообще захотела об этом узнать!

Она и не хотела. Она сбежать хотела… и у нее получилось! От мысли об этом сердце сжималось от боли. Как обидно было осознавать, что она была близка – и ничего не добилась!

Валя даже не знала, где допустила ошибку. Она потеряла сознание там, в ночной темноте. А очнулась уже в этой комнате, обессиленная от усталости и боли.

Теперь все было не так, как раньше. Похититель не вернул ее на кровать, а бросил в угол, как надоевшую игрушку. Он не стал снова вводить в нее иглы, хоть эти проклятые имплантаты и оставались под кожей, пульсируя болью.

Источником страданий стали не только они. Ноги девушки были изрезаны и покрыты черным слоем грязи. Голова гудела, веки стали тяжелыми, а все тело горело, пульсировало, отказывалось подчиняться. Чувствуя пылающий жар внутри себя, Валя инстинктивно ощущала, что это что-то очень плохое. Хуже, чем ее предыдущее состояние.

Она не была связана, но не могла даже пошевелиться толком, не то что встать и бежать. Ей оставалось лишь сжаться в комок и слушать его вопли.

– Ты даже не понимаешь, что ты натворила, овца тупая! Испортила то, что тебе и понять не дано!

Он метался по комнате, заламывал руки. Валя понимала, что он без маски, но рассмотреть его не могла из-за бьющего по глазам света ламп. Она лишь видела общий силуэт, и оттуда, с пола, он казался ей огромным. Слишком большим для человека!

Может, он и не человек вовсе? А какой-нибудь демон, решивший похитить ее…

– Пожалуйста, – прошептала Валя.

Она и сама не знала, ради чего, что хотела этим сказать. То, что ей нужна помощь, это однозначно. В этот раз в отличие от предыдущего мужчина и не думал обрабатывать ее раны. А они были куда серьезней! Впрочем, Валя не решила, хорошо это или плохо.

Она все еще не определилась, хочет ли вообще жить.

Девушка сразу же пожалела, что вообще обратилась к нему, и понадеялась, что он не услышит, поглощенный собственными стенаниями.

Но он услышал.

Перед ней остановились ноги в тяжелых ботинках, и Валя напряглась еще больше, ожидая удара.

– Что – пожалуйста? Кто тебе вообще сказал, что у тебя есть право голоса? Ты не в состоянии увидеть, какое ты ничтожество!

– Так убей меня…

Она надеялась, что получится сказать это с гордостью и достоинством, но помешали слезы, сдавливавшие горло.

– Убить… Убить тебя! – рассмеялся он. Смех был не веселым, нет; «воспаленный» – вот единственное слово, которое приходило Вале на ум. – Что толку от того, чтобы убить тебя? Все равно что муху прихлопнуть! Слишком просто, бездарно… Твоя смерть не стоит даже тех усилий, которые будут на нее потрачены. Я пытался сделать из тебя нечто большее! Я хотел сделать тебя чем-то большим. А ты… тупая тварь!

У нее не было сил ни злиться, ни просить о пощаде. Валя не знала, что болит больше: изрезанные ноги или эти штуки в животе. Разум будто ускользал в пустоту, как вода исчезает в стоке…

Похититель между тем успокаивался. Прекратилось это истеричное метание по комнате, его голос постепенно становился все ровнее. Скоро он достиг того ледяного спокойствия, к которому Валя за это время привыкла.

– Чего вообще можно было от тебя ожидать? Ты, как и все, не способна ничего понять умом, тебе даже объяснять бесполезно. Ты не смогла стать и расходным материалом. Но это ничего… с последствиями я справлюсь. Знала бы ты, как обидно начинать сначала! Пожалуй, я могу списать это на производственный риск.

Даже если бы он говорил понятней, Валя бы все равно не разобралась, что к чему. Ее состояние ухудшалось, а она больше не боролась, не видела смысла.

– Ты меня очень подвела. Помни об этом, пока можешь.

Она понимала, что что-то должно случиться дальше. Он не оставит ее на полу, потому что ему, скорее всего, нужна эта комната. Вале было уже все равно, и это новое равнодушие, замораживающее страх перед будущим, она с готовностью приняла.

* * *

Тяжелые, довольные и толстые капли дождя падали на широкие листья. Звук ударов отражался от буйной зелени, разлетаясь далеко по лесу. Дождь был какой-то медленный, редкий, и где-то далеко в небе уже проглядывали лучи солнца.

Лес посвежел и уже с готовностью приветствовал новый день. Места здесь были дикие, а потому спокойные. Ни одного звука, который не создала бы природа. Ни одного явления, которые приносит с собой человек. Разве что обломки старого самолета где-то вдали, опутанные лианами… Но он лежит здесь так давно, что и сам стал частью этого мира. Как и истлевший в нем человек.

А другой человек, живой и здоровый, пробирался через джунгли изумрудных листьев и коричневатых стволов. Здесь не было даже намека на дорогу, но он в ней и не нуждался. Его тело, ловкое и гибкое, легко преодолевало преграды.

Ему было хорошо здесь, этому человеку. Лучше здесь, чем в цивилизации. Ему нравилось наполнять легкие прохладным влажным воздухом, чувствовать, как скользит по коже недавний дождь, сорвавшийся с листьев. Здесь человек был дома, хоть прежде никогда не видел эти места.

Он понятия не имел, как попал сюда, да и не задумывался об этом. Задумываться сейчас было сложно и по-своему кощунственно. Он слишком долго анализировал, а здесь… Здесь уже нужно верить инстинктам.

В этом предположении он оказался прав. Даже не представляя, куда он вообще идет, свою цель человек опознал сразу, как только увидел.

На другой стороне узкой реки, почти ручейка, лежал тигр. Животное, похоже, пережидало здесь ночь, раскинувшись на мягкой траве. До этой части леса дождь не дошел и потому не разбудил хищника.

Рядом с царственным животным несложно было понять, кто тут хозяин. Человек знал, что приближаться к такому существу смертельно опасно, и все же он не мог сдержать себя. Ему слишком хотелось коснуться шкуры огромного кота, которая казалась бархатной даже на вид. Да еще цвет такой… серебристо-белый с угольными полосками.

Здесь все идет так, как должно, значит, и тигра можно коснуться без сомнений!

Человек продолжил двигаться к нему. Река оказалась неглубокой, по колено всего, и он с легкостью пересек ее даже по неровному дну. Вот он уже выбрался на берег, придерживаясь за траву.

Тигр все еще не просыпался. Но ведь, честное слово, и не нужно его будить! Просто быть с ним – это и есть цель. Человек протянул руку и осторожно коснулся лоснящейся шкуры.

Он ожидал почувствовать тепло. Мягкость шерсти и твердость скрытых под ней мышц. И все это – наполненное жизнью, напряженное ею, пульсирующее. А вместо этого он ощутил смерть… Шерсть прогнулась, и его пальцы погрузились в мягкую плоть, подгнившую под жарким солнцем.

Человек отпрянул, стараясь отереть о траву испачканные багровой жижей пальцы. А тело тигра, словно повинуясь неощутимому порыву ветра, повернулось к нему… Это был безжизненный остов. Шкуру изнутри наполнили черви, сожравшие все на своем пути, а на месте благородной морды белел череп…

Андрей подскочил на кровати, словно готовясь защищаться. Жест был неоправданным: он все еще находился один в своей спальне, и в пустом доме не доносилось ни звука, если не учитывать его испуганное учащенное дыхание. Мир спал, и все было в порядке.

Но не для него. Его кожу покрывал холодный пот; Андрей посмотрел на свои руки и увидел, что они дрожат.

Это был кошмар. Нелепый и теперь уже вроде не страшный. Но там и тогда он был напуган! По-настоящему, словно мог почувствовать, как черви, пожравшие гордого зверя, перебираются к нему под кожу.

Он хотел посмеяться над собой. Андрей знал, почему ему снится такое: из-за разговора с той девицей. Это же смешно! Она несла какой-то высокопарный бред, а теперь ему снятся кошмары, простительные разве что ребенку. Тигр… какая примитивная аналогия!

Увы, смеяться он не мог. Потому что ужас, переливавшийся в его венах, был слишком настоящим.

Тогда Андрей попытался разозлиться на себя. И пристыдить. Что-то же делать надо, раз больше заснуть не получается! Но уж точно не соглашаться с ней. Ева была не права, не могла быть права!

Он может думать о ней только с жалостью. Потому что он сумел вылечиться, а она даже не пыталась. Значит, и ее философствования яйца выеденного не стоят. Все эти разговоры про свободу и подавление собственной сущности – ничто по сравнению с тем, чего он добился в жизни! Он выбрал правильный путь, и то, что Ева пытается разубедить его, лишь доказывает это.

Разум верил. А потом вспоминал о татуировке…

– Это ее бред, который я не должен повторять, – вслух произнес Андрей, надеясь, что это поможет поверить.

Не помогло. Сон возвращался в памяти, наполняя тело дрожью. Слишком реальным все было там! Не зная, что делать с этими мыслями, Андрей ворочался с боку на бок, пока не забрезжил расчет. Проанализировав ситуацию и взвесив все аргументы, он решил, что забудет разговор с Евой и будет жить так, как раньше, ведь это правильно.

А потом встал, направился в ванную, где хранил в отдельном шкафчике пузырьки с лекарствами, и высыпал их содержимое в унитаз.

Тогда все и стало правильно. Он понял это не разумом – сердцем.

Андрей позвонил в офис и спокойно предупредил, что сегодня не появится. Надел джинсы и тренировочную майку вместо делового костюма. Он уже и не помнил дня, когда одежда не сковывала его движения!

Направляясь к соседнему дому, он думал, что скажет хозяевам. Скорее всего, разговаривать придется с Викой, Марк сейчас на работе. Нужно соврать что-то, потому что правду она не поймет… он и сам не до конца понимает!

Однако уловки и продуманные оправдания не понадобились. Уже открывая калитку, он увидел Еву в тени крыльца. Она устроилась в плетеном кресле и читала книгу. Издалека Андрей мог рассмотреть название – «Камо грядеши»…

«Куда ты идешь». Своевременный вопрос.

Увидев гостя, Ева закрыла книгу, но со своего места не поднялась, дождавшись, когда Андрей сам подойдет к ней. Она смотрела на него выжидающе, он на нее – спокойно. И это спокойствие радовало его самого, такого уже давно не было.

– Ты помогла мне, – сказал он.

– Не все расценят это так.

– Мне сейчас все равно, как они расценят это. Я о другом спросить хочу. Помнишь, я говорил, что расспрашивал о тебе… И даже те, кому ты дорога, признают, что ты ничего не делаешь просто так. Я тебе никто… зачем ты помогла мне?

Бледные губы девушки дрогнули в улыбке.

– Это было нетрудно. Я могла бы соврать сейчас. Это тоже нетрудно. Сказать про родство, которое я могла бы ощутить с тобой. Про соотношение судьбы.

– Я бы не поверил, – покачал головой Андрей.

– Может, и поверил бы сейчас. Но если ты вернешь себя прежнего, то он верить не будет.

– Поэтому я и спрашиваю тебя: зачем?

Он больше не чувствовал неловкости, несмотря на то что перед ним по-прежнему была молоденькая девушка, не имевшая права знать столько, сколько знает она.

Можно рассматривать ее как зарвавшуюся пацанку, недооценивать ее и насмехаться, подставляя самого себя. А можно воспринять как существо, оказавшееся у него на пути.

Она немного подождала, как будто оценивая, хочет ли говорить правду. Но потом все же ответила:

– Мои пути пересеклись с одним человеком. Мы не на одной стороне. Не думаю, что нам двоим удастся выжить. Высока вероятность, что не выживу я. Если все будет, как сейчас. Но я пока не хочу умирать. Не боюсь, просто не хочу. Я еще не наигралась. Поэтому мне придется уничтожить его. А для этого я хочу одолжить твою силу.

Она несла полный бред, однако Андрей ее понял. Это одновременно напрягало и будоражило застоявшуюся кровь.