Текст книги "Коллекционер ночных бабочек"

Автор книги: Влада Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Информация – ценнейший ресурс, в который можно смело инвестировать, – философски рассудил мужчина. – Сведения двадцатилетней давности в Интернете представлены не слишком широко, вот и пришлось пойти обходным путем. Но я сейчас не о том, а о матери Карины.

– И кем же была эта леди Икс?

Оказалось, что Федор Самарин не отклонился от привычных вкусов бизнесменов того времени. Своей спутницей он выбрал не учительницу, врача или инженера. Восемнадцать лет назад с ним все чаще начала появляться рядом Ольга Савицкая.

Себя она гордо именовала «певицей», хотя определение «ресторанная певичка» подошло бы ей гораздо больше. Серьезную карьеру она даже не начала строить и не стремилась к этому. Какая-либо профессия нужна была ей лишь для того, чтобы стать более престижной спутницей для богатых мужчин.

В этом она преуспела. Спутников госпожа Савицкая меняла часто – или они меняли ее. Судя по всему, скверный характер не позволял ей продержаться в отношениях дольше месяца.

– Склочная бабенка была, – резюмировал Марк. – Хотя и красивая. Я видел фотографии.

– Настолько красивая, чтобы терпеть стервозность? Мужчины, чем вы вообще думаете?!

– Так, давай меня ни в какие общества записывать не будем, я с ней не сожительствовал. Да и те, кто тебя возмущает, долго не выдерживали. Кроме Самарина. Сомневаюсь, что он так быстро и страстно ее полюбил и не хотел отпускать. Просто от него она очень удачно забеременела – быстро, если судить по срокам. И родила Карину.

– И что? Он на ней женился?

– Не женился, но и не прогнал. Она осталась при дочери и жила в доме Самарина четыре года. Рекорд для нее! Хотя нельзя назвать ее даже гражданской женой, потому что Самарин терпел ее исключительно как мать своего ребенка, у него в это же время были другие любовницы.

Рина в очередной раз поражалась трудолюбию частных детективов. Где они все это выкапывают? Казалось бы – уже двадцать раз похоронено в чужих шкафах и забыто, так нет же, отыскивают!

– Он выдержал ее четыре года, а почему сорвался? – полюбопытствовала Рина. – Или это она сорвалась, полетела искать «папика» побогаче?

– Тут мне ответить нечего, – признал Марк. – Спустя четыре года она просто исчезла. Умерла, не умерла – не знаю, сведений о ней нет никаких вообще, и одно только это настораживает. Друзей у нее не было, она даже с приятелями прекратила общаться, когда переехала к Самарину. Сам он тоже в трауре не ходил. Ребенка воспитывали няньки, как и раньше, – роль Савицкой была чисто декоративной.

– То есть она просто растворилась в чистом воздухе?

– Насколько он вообще может быть чистым в Москве… Да, получается, что так. Савицкую растила одна мать, отца в этой семье не наблюдалось. Ее мать умерла давно, где-то через год после пропажи дочери, к внучке ее изначально не подпускали. Причем, когда мать умерла, прямая наследница на квартиру не претендовала! Жилплощадь пустовала, пока не объявилась дальняя родня из Кирова, но они вообще не в курсе всей истории, Ольгу никто лично не знал.

– А как же твои вездесущие детективы? – Рина старалась, чтобы в голосе ее было не слишком много иронии. – Неужели они не смогли узнать, куда делась Савицкая?

– Смешно. Конечно, они ее нашли, а я обращаюсь к тебе просто так! Рина, они не нашли не потому, что плохо искали. – Марк наклонился вперед, чуть понизил голос: – Кто-то заметал следы, и делал это очень грамотно.

– Если так, то и я не смогу помочь.

Следователь не могла обвинить его в паранойе, потому что такие истории действительно случались. Надоела эта Ольга богатому сожителю, может, слишком много требовать стала. Он попытался избавиться от нее, а она отказалась уходить добровольно – решила, что сможет шантажировать его ребенком!

Только вот Самарин оказался не тюфяком, готовым терпеть это. Он захотел, чтобы Савицкая исчезла – и она исчезла.

– Я ведь не требую, чтобы ты что-то сделала, – подчеркнул Марк. – Но я был бы признателен, если бы ты попыталась.

– Хорошо, а если я что-то найду? Продолжите копаться в тайнах Самарина? Опасное это дело. Можешь нарваться так, что тебе даже немецкое гражданство не поможет!

– Разберусь! – отмахнулся он. – Ты, главное, помоги…

И ведь не откажешь ему, гаду… Чертовы глаза с улыбкой!

Глава 7

Вика еще никогда не видела Марка по-настоящему злым. И характер природа спокойный подарила, и самоконтроль у него профессионально развит. Но ее нынешний проступок мог оказаться посильнее всего этого – ведь она нарушила все возможные предписания врачей!

– Он меня убьет, – тяжко вздохнула девушка. – Самое обидное, что не тебя, тебя он как раз не тронет! Нашинкуют только меня!

Ева с присущим ей цинизмом не стала спорить:

– Убьет. Если узнает. Но ведь он не узнает.

Это в том случае, если график не собьется. Тогда да, они должны вернуться в коттедж раньше, чем приедет Марк. А если следователь вообще с ним говорить откажется, сразу развернет? Без скандала не обойдется!

Еву нельзя было вывозить из дома. И подпускать к обычным людям, в первую очередь детям. Однако все это Вика собиралась проделать сегодня. Правда, чувство вины появилось даже не из-за этого, а из-за того, что она сама позвала девочку с собой. На сей раз Ева не угрожала и не шантажировала, она просто согласилась помочь.

А почему бы и нет? Чутье у нее хорошее, вести себя на людях она умеет, когда надо! От ее присутствия будет больше пользы, чем вреда.

Такси доставило их к гимназии, где училась Карина. Судя по всему, большая часть жизни девушки проходила именно там: в этом году она готовилась к поступлению. Вика хотела послушать, что скажут ее учителя и одноклассники.

С учителями все понятно, эту часть беседы она брала на себя. Другое дело – одноклассники. С ней они, скорее всего, вообще разговаривать не будут. Это же «золотая молодежь», особое общество. Этим деткам с детства твердят не приближаться к незнакомцам, потому что те могут запихать их в багажник и увезти в неизвестном направлении – назло папе с мамой!

Другое дело – их ровесница. Если Ева сможет притвориться нормальной, она добьется большего… Вику смущало только это «если».

– С тобой ведь все будет в порядке? – тихо поинтересовалась она.

– Тебя не это интересует. Спрашивай напрямую, тогда отвечу.

Как с ней все-таки тяжело!

– Хорошо… С ними все будет в порядке?

Она уже знала, как прошел разговор Евы с хозяйкой публичного дома. Нет, эту женщину Вика не жалела, она получила то, чего заслуживала. Может, даже меньше. Так ведь одно дело – тетка, у которой рыльце в пушку, другое – школьницы, пусть даже избалованные!

– Я не собираюсь никого из них калечить, – ответила Ева. – Не думаю, что что-то изменится за час. У меня сейчас нет приступа. Все будет нормально.

– Приступа?…

– Долго объяснять. Поговорим об этом позже.

Да уж, поговорить надо будет! Вика впервые слышала от Евы подобное. То есть сумасшедшей себя девочка признавала, причем с какой-то извращенной гордостью. Но симптомы она никогда раньше не упоминала.

– Встречаемся здесь через час… У тебя хоть часы есть?

– Я узнаю время.

Вика с трудом сдержала вопрос, как. Это и правда личное дело Евы!

Они разошлись у ворот гимназии. Ева направилась куда-то на задний двор, где проходили занятия физкультурой. Вика же вошла в здание.

Продвинуться дальше оказалось не так просто, путь преграждали турникеты. Но девушка была к этому готова: от школы такого уровня стоило ожидать подобного!

– Вы к кому? – подозрительно посмотрела на нее вахтерша.

– К Серегиной Алле Валерьевне.

Сайт гимназии, в отличие от самой гимназии, был открыт кому угодно – и оказался весьма полезным ресурсом! Именно там Вика узнала, в каком классе училась Карина. Там же было указано расписание, имелись данные об учителях. Девушка выбрала преподавательницу французского: во-первых, занятия иностранными языками требуют малых групп и учителя лучше знают своих подопечных, во-вторых, у Серегиной в это время должна быть «форточка». Если, конечно, расписание не устарело.

– У нее может быть урок!

– У нее сейчас нет урока.

– Это мы проверим. – Вахтерша не спешила терять бдительность. Она придвинула к себе телефон, набрала короткий номер. – Машенька, у Аллы Валерьевны сейчас уроки есть? Нет? А где она? Нет, ничего. Ладно, проходите, вам в двести третий кабинет.

– Спасибо.

Не самая качественная проверка, между прочим. По-хорошему, вахтерше следовало бы позвонить самой преподавательнице, но она то ли номер не знала, то ли не любила общаться с учителями. Вику это не интересовало, первый рубеж она миновала.

В гимназии было тихо и пусто, шли уроки. Звук ее шагов гулким эхом разносился по просторным коридорам, Вика даже опасалась привлечь этим внимание. На ее удачу, далеко идти не пришлось – кабинет располагался рядом с лестницей.

Девушка постучала, затем открыла дверь.

– Здравствуйте. Алла Валерьевна?

Женщина средних лет перевела взгляд с тетрадей, разложенных на столе, на Вику, рассеянно поправила очки. Чувствовалось, что она силится вспомнить, кто перед ней. Это она напрасно!

– Да… Вы по какому вопросу?

– Не по учебному. Меня зовут Марина, я инспектор по делам несовершеннолетних. Мне нужно поговорить с вами по поводу одной из ваших учениц, Карины Самариной.

В этот момент следовало бы показать удостоверение, но Вика вместо этого изобразила бурную занятость – прикрыла дверь, поправила сумку на плече, придвинула стул к учительскому столу. Впрочем, ее «шоу одного актера» было лишним в данном случае. Серегина оказалась особой впечатлительной, упоминание Карины заставило ее забыть о других вопросах.

– Что, нашлась она?

– Нашлась.

– Ну, слава богу! – добродушно улыбнулась женщина. – А то мы все так волновались! Да и понятное дело: неделю за неделей ребенка нету! Еще и от отца ее не добьешься никаких пояснений, его секретарь и то больше скажет! Как она?

– Она… Боюсь, радоваться ее обнаружению не приходится. Алла Валерьевна, Карину нашли мертвой.

Следующие пять минут было не до разговоров. Серегина побледнела и начала заваливаться на бок, Вика еле успела подхватить ее. Девушка даже подумывала вызвать «Скорую», но открытое окно и два стакана воды помогли. Учительница пришла в себя.

– Поверить не могу… – шептала она. – Просто невероятно! Как же так… Как это случилось?

– Этого я сказать не могу, тайна следствия. Скорее всего, это несчастный случай, но вероятность убийства мы не исключаем.

– Боже мой… Что же творится!

– В этом мы и пытаемся разобраться. Расскажите, пожалуйста, о Карине.

– Я у нее всего год преподавала, много и не знаю… Кариночка очень старательная! То есть была… Как же страшно звучит… Всего семнадцать лет!

– Не думайте об этом сейчас, – посоветовала Вика. – Я понимаю, это серьезное потрясение. Поэтому думайте о том, что Карина жива, вам легче станет.

– Да, наверно, вы правы… Вот что значит опыт работы! Для меня это так дико… Так вот, она большая молодец. По моему предмету – только пятерки! Да у нее вообще отличные оценки были всегда, кажется, она шла на медаль. Уроки посещала исправно, никогда не прогуливала, домашние задания выполняла. Таких девочек сейчас мало!

– Какой она была в общении?

– Тихой, – задумалась Серегина. – Я бы даже сказала – замкнутой. Письменные задания она выполняла блестяще, а когда нужно было прочесть речь перед классом, всегда смущалась. Она очень стеснительная. Другие девочки хохочут на переменах, болтают так, что не угомонить их. Но Карина – нет. Она скорее где-нибудь в уголке будет стоять, с телефоном играться, или книжку почитает.

– У нее были друзья?

– Не думаю, хотя точно сказать не берусь. На моих уроках она сидела одна, иногда к ней кто-то подсаживался. Как мне показалось, она со всеми общалась ровно, но ни с кем не сближалась. Изгоем она точно не была! С ее характером одноклассники принимали ее, а не травили. Милое дитя!

Учительница достала из ящика стола платок, промокнула глаза. Правда, под нижними веками все равно остались пятна растекшейся туши. Учеников на следующем уроке ожидает странное зрелище…

– А мальчики у нее были? – осведомилась Вика. – В смысле, как обстояли дела с романтическим общением? Видели вы ее с кем-то?

– Не было у нее мальчика. Вы же знаете, какой это возраст! Как только пара образуется, они стараются везде появляться вместе, чтобы им завидовали. Карина с мальчиками не общалась, она даже одевалась скромнее, чем другие девушки, косметикой пользовалась очень мало. Ее эти вещи не интересовали!

Вика могла только порадоваться, что не сообщила преподавательнице, как именно погибла Карина.

– Что вы можете сказать о ее семье?

– А при чем тут семья? То есть они?.. – Женщина испуганно закрыла рот ладонью.

– Пожалуйста, не делайте преждевременных выводов и не гадайте, что я хочу сказать. Я пытаюсь понять, какой была Карина Самарина, что повлияло на ее решения и поведение. Но, чтобы вы успокоились, могу сказать, что ее отца никто ни в чем не подозревает!

– А зря, может, и стоило бы, он странный… Хотя они все тут такие странные. Больше половины. Просто платят, и все, вообще своими детьми не интересуются, как будто школа может дать им то, что должны родители давать! Я отца Карины видела только один раз, мельком, он на каком-то празднике выступал спонсором, вот и появился на минутку. В остальном же он был здесь нечастым гостем.

– А кто забирал ее из школы? Или никто?

– Забирали. Окна моего кабинета выходят как раз на улицу, я видела, как Карина машину ждет, – Серегина кивнула на закрытое жалюзи окно. – Судя по тому, что я видела, чаще всего ее забирал шофер. Иногда – какой-то другой мужчина. Я спросила, кто это, и Карина сказала, что ее брат. Но его я тоже не видела на собраниях. Карина не выглядела слишком расстроенной из-за такого невнимания, она очень самостоятельная, собранная девочка… была. Какое все-таки горе…

Чувствовалось, что учительница больше ничего не расскажет, сидеть здесь и дальше было бесполезно. Да и время истекало – скоро нужно встретиться с Евой.

– Алла Валерьевна, спасибо, вы мне очень помогли.

– Да, я… Ох… К этой новости еще надо привыкнуть! А дети? Детям уже сказали?

– Нет, и не нужно им ничего говорить. Это очень деликатный вопрос, если будут спрашивать про Карину, скажите, что ее еще ищут. Школьный психолог разберется, как сообщить им.

– Я все понимаю, не беспокойтесь!

Вика сильно сомневалась, что о Карине начнут спрашивать прямо сегодня. Три недели прошло, все свыклись с мыслью о том, что ее нет рядом. А смерть… такое им даже в голову не придет! Это же школа, здесь о смерти не думают!

Когда Вика уходила, началась перемена, и девушке удалось покинуть здание незамеченной. Правда, возле ворот ее пока никто не ждал, Евы не было даже в обозримом пространстве. Это не могло не настораживать, воображение само собой рисовало пугающие картины, в голову полезли мысли о том, как объявить Марку, что его племянница сбежала…

Но Ева и не думала убегать. Скоро девушка появилась во дворе, она сливалась с толпой спешащих куда-то школьниц. Если так смотреть, то невозможно понять, что с ней что-то не так. Обычная девочка, скромненькая, худенькая, разве что не в школьной форме!

Но это потому что она надела солнечные очки, закрывающие глаза. Были бы видны глаза – образ не был бы столь безобидным.

– Ты как, лишнего внимания не привлекла? – поинтересовалась Вика.

– За мной никто не следит. Остальное неважно.

– Ну… это как сказать. Ты есть хочешь? Пошли кафе какое-нибудь поищем, не хочется говорить посреди улицы!

– Принимать пищу в общественном месте? Любопытно…

Ах да, ей ведь никогда не позволяли ходить в кафе! По крайней мере, в те годы, что она жила с Марком и находилась под наблюдением врачей. Считалось, что, оказавшись в месте массовых развлечений, Ева начнет паниковать и обязательно на кого-нибудь нападет.

Однако склонности к варварству она не демонстрировала. Оказавшись в прохладном и светлом зале кафе, Ева уверенно прошла к дальнему столику, взяла меню и даже сделала заказ таким тоном, будто она по ресторанам каждый день ходит!

От того, что она абсолютно не отличалась от нормального человека, становилось немного жутко. Нет, Еву Вика давно уже не боялась. Она просто представила, сколько ее «товарищей по диагнозу» может вот так скрываться рядом…

– Не знаю, о чем ты думаешь, но явно не о деле, – прокомментировала Ева.

– Откуда знаешь?

– Вид у тебя слишком сосредоточенный. На другую тему можно думать потом. Что сказали учителя?

– Что Карина фактически ангелом была. Или существом того же уровня. Училась прилично, шла на медаль. С отцом отношения были… отстраненные, я бы так сказала. Он платил деньги за ее обучение, но общаться не стремился. Забирал ее водитель, изредка – брат. Друзей как таковых у нее не имелось, парня – тоже, хотя все ее любили.

Ева выслушала ее, кивнула:

– В целом верно, за небольшими исключениями. Все ее скорее не любили. Она была замкнутой и диковатой. Сосредоточенной на учебе. Только и делала, что зубрила. С ней было неинтересно общаться. Она никогда не нарушала правила. Скорее всего, не решалась. Была очень пугливой и нервной.

– Но ее учительница сказала, что у Карины не было ни с кем конфликтов!

– Не было. Потому что это особая школа. В социальном плане. Родители ее одноклассников не хотели ссориться с ее отцом. Поэтому одноклассникам было велено не трогать ее. Они и не трогали, просто обходили стороной. Ее это не расстраивало. Ей нравилось держаться в стороне. В тени.

– Как тебе удалось все это узнать? Неужели ее одноклассницы так легко пошли на контакт?

– Если тебя окунуть башкой в унитаз и пару раз смыть, ты тоже на контакт пойдешь.

Вика рассмеялась, принимая это за отсылку к американским боевикам. А вот Ева осталась предельно серьезной, и постепенно смех сошел на нет сам собой.

– Подожди-ка… Ты хочешь сказать, что на самом деле сделала это?!

– А что такого? – пожала плечами девочка. – Мне нужно было получить информацию в ограниченное время. Они меня не знают и не доверяют. А я не люблю много врать. Поэтому я дождалась, пока одна из них пойдет в туалет, там и поговорили. Тебе нечего опасаться. Я обещала, что никто не пострадает, так и есть.

– Я бы не назвала это «не пострадала»!

– А напрасно. – Ева и бровью не повела. – Это не причинило ей серьезного физического вреда. Да и болтать она не будет, ей стыдно. Это очень удобный способ. Одной рукой заламываешь ей руки, другой рукой берешь за волосы – и вниз.

– Так говоришь, будто неоднократно это проделывала!

– Предлагаю вернуться к теме нашего разговора. Есть еще одно важное обстоятельство.

Сменив тему слишком резко, Ева отнюдь не успокоила собеседницу. Но Вика решила пока не давить, и правда есть более важные вопросы.

– Какое?

– Парень у нее все-таки был. Точнее, поклонник. Они не встречались, но он за ней бегал. Она ему отказывала, он не сдавался. Не преследовал агрессивно, но и в покое не оставлял. Вполне возможно, что, наблюдая за ней, он заметил нечто странное.

– Согласна. Ты узнала его имя?

– Да, но в школе его искать нет смысла. – Ева провела ложечкой по краю вазочки с мороженым. – Я там засветилась. Ты тоже. Нам нужен конкретный человек, и пересечься с ним лучше на нейтральной территории. Я могу отследить его и здесь, но мороки много…

– Не надо его отслеживать! – поторопилась попросить Вика. – Это было бы слишком странно! Нам пора возвращаться, пока Марк не обнаружил, что мы в его отсутствие далеко не в шахматы играем!

Взгляд на часы показал, что их небольшая диверсия заняла не так уж много времени. Если взять такси, можно и правда сделать вид, что в школе они и не были!

Обманывать любимых, конечно, нехорошо. Но иногда надо.

* * *

Сальери редко приезжал в такие места. Все то время, что он провел в России, они его не интересовали. Самый обычный дом для самых обычных людей. Качели и веревки для сушки белья во дворе. Лавочки, занятые пенсионерами или местными пьяницами, у подъездов. Заклеенные объявлениями доски у дверей и несколько разбитых фонарей. На него, богато одетого итальянца, там обращали слишком много внимания.

Скорее всего, из таких же домов к нему приезжали некоторые его «невесты». Он не интересовался этим. Он не собирался наносить ответный визит, он вообще не всегда даже помнил их имена. А теперь жалел об этом, потому что некоторые девушки, встречавшиеся на его пути, смотрели на него так, будто они уже переспали.

Дверь нужного подъезда была закрыта на относительно новый кодовый замок, но ему повезло: когда он приблизился к крыльцу, из подъезда как раз вышла женщина с коляской. Сальери галантно подержал для нее дверь, а потом проскользнул внутрь.

В подъезде было сыро и темно, ощутимо воняло кошками. Из-за одной из дверей слышалось хаотичное мяуканье, что давало намек на источник запаха. Мужчина поднялся на второй этаж, остановился перед потрепанной дверью. После звонка внутри послышались шаги, и скоро ему открыла женщина неопределенного возраста в грязном спортивном костюме.

– Чего надо? – Она с недоумением разглядывала мужчину, который не был похож ни на одного из привычных незваных гостей: участкового, почтальона или продавца дешевого китайского хлама.

– Я хотел узнать о предыдущей хозяйке квартиры.

– Я хозяйка квартиры. – Женщина тряхнула головой, отбрасывая с лица седые локоны.

– Этот факт я не оспариваю. Но я же говорю – предыдущей! О Любови Савицкой. Насколько мне известно, она была вашей родственницей…

– Вот именно! Родственницей! Все по закону, квартира наша!

Сальери совершенно не понимал, зачем нужно вопить об этом на весь подъезд. Можно подумать, он прибыл сюда на танке с претензией на драгоценные квадратные метры!

– Пожалуйста, не волнуйтесь так. С квартирой это вообще не связано!

– Все, что связано с Любкой, связано и с квартирой! Так что не надо мне зубы заговаривать! Больше в ней ничего примечательного не было!

– Но…

– Когда она умерла, мы вообще в Кирове были! Ничего не знаю!

– Да я же…

– Есть обвинения – приходите с приставами! А пока – до свидания!

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь прямо перед его носом. Сальери, конечно, мог бы звонить и дальше, стараясь взять склочную тетку измором. Вот только смысла он в этом не видел. Эта затянутая в плюш валькирия заведомо настроена против разговора…

– Вот ведь колхозница, да? Уже сколько лет мы мучаемся…

Недавняя собеседница Сальери так орала, что услышать что-либо еще было нереально. Поэтому он и пропустил момент, когда открылась соседняя дверь на этой же лестничной клетке. Обернувшись, мужчина увидел старушку в сером шерстяном платье, да еще и с наброшенным на плечи пуховым платком. Она была одета не по погоде, не вписывалась в окружение и казалась иллюстрацией к какой-нибудь детской сказке – такая типичная бабушка-одуванчик.

– Мадам не очень общительна, – признал Сальери.

– Это еще лучшее из ее проявлений! Вам повезло, что вы ее трезвой застали. Была бы пьяной, могла бы и драку устроить. Вот за что нам это? Когда Любочка была жива, все было замечательно! Здоровались каждый день, помогали друг другу! А эти… во что они квартиру превратили?! Свалка, а не жилье!

Слушая ее, Сальери начинал понимать, что у его визита еще есть шанс на успех. Соседка определенно застала Любовь Савицкую, может, и дочь ее помнит. Главное, чтобы бабулю память не подвела!

Есть смысл хотя бы попытаться…

– Может, вы сможете мне помочь? Я ищу дочь Любови, Ольгу, и хотел поговорить с ее родственниками…

– С этими-то? – Старушка одарила потрепанную дверь гневным взглядом. – Даже не пытайтесь! Они никому не помогают, ни за деньги, ни за так! Только просить и брать умеют! Не удивлюсь, если они были причастны к убийству Любочки, хоть и кричат на каждом углу, что они в это время были в Кирове! А зачем кричат? Уже больше десяти лет угомониться не могут! Значит, совесть нечиста!

Из квартиры Савицкой послышалось гневное бурчание, но дверь так и не открылась.

– А что, Любовь Савицкую убили? – удивился Сальери.

Никто из них, собирая информацию об Ольге, не удосужился узнать, что случилось с ее матерью. Это казалось логичным: Любовь была, мягко говоря, немолода, а тут еще такой стресс…

– Убили, горемычную, – покачала головой соседка. – Ей вообще всю жизнь не везло! Ни в чем… Судьба такая! Первый муж пил, потому рано умер. За второго она уже вышла после сорока, а тут вдруг – дочку родила! Она обрадовалась, а муж ее – нет. У него уже были трое детей, он не хотел снова жить в квартире, где ребеночек маленький. Он потому и женился на Любочке, что считал, что она слишком старая, чтобы родить… А за природу решать не надо! Люба, конечно, огорчилась, что он таким подлецом оказался, но у нее другая радость была – Оля.

– Значит, она растила дочь одна?

– А как же иначе? Замуж бы ее никто в таком возрасте с дитем не взял, да она и не хотела. Родственников в Москве у нее не имелось: родители умерли, дальняя родня по провинции раскидана. Они с Олей вдвоем остались. Люба всегда такая милая была, приятная женщина… Да и Оленька росла замечательным ребенком! Не знаю, почему вдруг изменилась… Да как взрослеть начала, так и изменилась! Рано школу бросила, днями и ночами непонятно где шаталась! Сколько Любочка из-за нее слез пролила – даже я не видела, хотя мы с ней хорошо общались. Чем старше Оля становилась, тем реже дома появлялась. Неуютно ей тут стало! У нас, видите ли, крысиная дыра, а она к царским палатам привыкла!

– Она хоть с матерью общалась? – уточнил Сальери.

– Общалась, но мало. Раз в неделю позвонит да по праздникам поздравит – все. Любочка почти ничего про ее жизнь не знала. Олька, видно, не хотела, чтобы ее новые друзья выяснили, откуда она родом, что семья у нее – одна мать, да и та бедная… А потом у нее ребенок родился. У Ольки, в смысле. Она об этом Любочке по телефону сказала. Та, конечно, захотела увидеть малышку. А вот вам! – Старушка скрутила совершенно несоответствующую ее благолепному образу фигу. – Оля ее знать не желала, близко к ребенку не подпускала! Любочка помучилась и снова стерпела. А что делать? Родная кровь, на нее зло таить не будешь! Она только радовалась, что у Ольки ее непутевой личная жизнь наладилась. Так продолжалось долго, несколько лет. И вдруг… не знаю, что произошло. Но у Любочки будто свет в сердце потушили. Разом стала какая-то старая, измученная, я ее еле узнавала! Первым делом я спросила про внучку и дочку: все ли живы? Ведь это мать раньше всего убивает! Люба сказала, что все живы, и разговор прервала. Значит, все-таки было это связано с Олькой! С тех пор мы практически перестали общаться. Раньше то она ко мне в гости зайдет поплакаться, то я к ней заскочу. Но в последний год – совсем мало общения, каждое слово через силу. Не только мне, вообще всем, кто пытался заговорить с ней. Она целыми днями где-то пропадала…

– И никому не сказала где?

– Кому? Друзей у нее было мало, только среди соседей. Да и мы к ней не слишком приставали, думали, что имеет она право на свое молчание. А потом ее не стало! Теперь уж корю себя, что не расспросила ее толком… Может, если бы я была внимательней, этого бы не случилось!

– Вряд ли. Такие вещи одним разговором не решаются… Расскажите, как она умерла.

Смерть Любови Савицкой определенно не относилась к тем несчастным случаям, которые могут произойти с каждой пенсионеркой. Она возвращалась домой вечером – не слишком поздно, но зимой темнеет рано. Двое мужчин поджидали ее в подъезде. Позже следствие пришло к выводу, что это были наркоманы, хотя всех местных «нариков» соседи знали, а этих двоих те, кто их заметил, видели впервые.

Но заметить-то заметили, а значения не придали. Подумаешь, стоят двое прилично одетых мужчин, греются! Пиво не пьют, матом не ругаются, ни к кому не пристают – и ладно!

Не пропустили они только Савицкую, будто ее и ждали. Пожилую женщину выволокли на улицу и забили железными прутьями. Первый же удар оглушил ее, поэтому криков не последовало. Света в той части двора не было, и тело обнаружили лишь наутро.

А нападавших и вовсе не нашли. Выяснилось, что лиц их никто не запомнил. Слишком профессионально для обычных наркоманов: быть у всех на виду, но при этом остаться «безликими». Впрочем, никому из следователей не пришло в голову, что бедную старушку могли заказать. Дело со временем признали «глухарем» и закрыли.

– Похоронили ее очень тихо и скромно, – закончила соседка. – Мы все, кто ее знал, скинулись понемногу, поминки организовали. За гроб и перевозку компания, на которую она работала, заплатила. Золотая была женщина, все любили! А дочка ее на похоронах не появилась. Вообще никого из родни не было! Это уже потом эти стервятники из своего Кирова явились, да так тут и остались! Они даже не знают, где ее могилка, им это неинтересно! Квартиру получили – и счастливы!

– Ну а Ольга что? – полюбопытствовал Сальери. – Так и не пришла?

– Нет, на могиле, может, и была, я ж там не живу! Но в квартиру не приезжала ни разу. Да и зачем ей эта халупа? Она вроде такого мужика отхватила, который, как она говорила, личную страну ей мог купить!

За годы жизни в России Сальери успел усвоить, что в Москве нет понятия «халупа». Есть «дорого», «очень дорого» и «некоторым за всю жизнь не скопить». Даже если квартира относилась к первой категории, Ольга должна была заинтересоваться ею, Самарин-то ее выставил!

Ее разве что смерть могла остановить. Но куда тогда каждый день моталась ее мать? И почему ее убили?

Пытаться найти тех двоих, что забили Савицкую, бесполезно. Слишком много лет прошло, да и потом, какой толк от явно нанятых ублюдков? Гораздо больший интерес представляет тот, кто им заплатил!

Внести хоть какую-то ясность могла лишь Ольга Савицкая. Сальери оставалось надеяться, что знакомая Марка сумеет отыскать ее.

– Вы это… если Ольгу найдете, передайте, что квартира ее! – крикнула ему вслед соседка. – Или дочке ее скажите, Любочкиной внучке! Она, должно быть, совсем взрослая… Лучше рядом с ними жить, чем с этими!

Возможно. Но в том, что квартира уже не пригодится ни Карине, ни ее матери, Сальери не сомневался.

* * *

«Замечательно, – недовольно подумал Марк. – Теперь можно считать себя туристом продвинутого уровня! Главную московскую достопримечательность увидел!»

Классический туризм он не любил и, если приезжал в какую-то страну по делу, никогда не требовал, чтобы его водили по музеям и стандартным маршрутам местных молодоженов. Оказаться в многочасовой московской пробке, о которых столько говорят, он тоже не стремился. А пришлось!

Московская пробка ничем не отличалась от пробки в любом другом большом городе.

Он уже позвонил Вике и предупредил, что задержится. Девушка отреагировала странно: вроде бы обрадовалась, и голос у нее был запыхавшийся. Но когда Марк попытался узнать о причинах, она объявила, что у него шизофрения.