Текст книги "Зеркало грядущего (СИ)"

Автор книги: Влад Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

–Вы уверены, что я справлюсь?

–Там ведь сумели. Если даже после всех катаклизмов, слова "Туманность Андромеды" у нас ассоциируется с миром победившего коммунизма.

–Если не секрет, зачем это лично вам, товарищ Кунцевич? Коль история разделилась, и тому миру мы никак уже не поможем?

–Объяснение, что этот мир теперь мой, и я за него болею, подойдет? И интересно в плане общеисторическом, даже философском. Там всякие самки собаки кричали, что коммунизм, это тупик на пути общественного развития. Но если здесь он победит, значит случившееся там, лишь частный случай, а не общий закон.

–Осознаете себя творцом истории?

–Ну, Иван Антонович, мы же люди а не боги. И в то же время, каждый из нас историю делает. Как еще Омар Хайям заметил:

Океан, состоящий из капель, велик.

Из песчинок слагается материк.

Твой приход и уход не имеют значенья -

Просто муха в окно залетела на миг.

Гриб Михаил Иванович – в ноябре 1953 полковник, Герой Советского Союза, командир 6-го гвардейского истребительного полка ТОФ. Написанное позже войдет в книгу мемуаров «В небе Вьетнама», Воениздат, 1963.. (альт-ист).

Готовились над морем воевать – над джунглями сражаемся.

После конфликта пятидесятого, мы в боях не были – в Корее стояли, на самом юге. Наши рубились с американцами над Янцзы – а мы их опыт изучали лишь теоретически. Хотя и у нас было неспокойно, Япония рядом – но до драки все ж не доходило. Один раз было, штатовский разведчик RB-29 в нашу зону залетел, так его сбили "ночники" ПВО, не мы. И они же еще три или четыре раза поднимались на перехват – не настолько американцы безбашенные, чтоб после урока пятидесятого года в наше небо днем лезть. Ну а даже Миг-17, на который мы перевооружились в самом начале пятьдесят второго, ночью слепой, так что готовили нас на случай возможной большой войны, или крупного конфликта, как в пятидесятом.

Во Вьетнам нас перебазировали в самом конце пятьдесят второго, так что Новый Год встречали уже на новом месте. Был план – в проработке я, как комполка, участвовал – дальнего группового перелета, если брать подвесные баки, то по расчетам, на пределе должно хватить. Вылет с островов Ченкуджо – тех самых, с которых мы в пятидесятых взлетали, когда над Корейским проливам показывали американцам где раки зимуют – с посадкой в Куалине, это на острове Тайвань, наши по итогам того дела в пятидесятом в аренду взяли, ну прямо как на Балтике Ханко перед войной. Но решили все же не рисковать, и отправили морским конвоем. Истребители не разбирали, а грузили на авиатранспорта – бывшие ленд-лизовские авианосцы-эскортники "Владивосток" и "Хабаровск", теперь разжалованные до транспортов, палубы коротки для реактивных, но в ангар принять могут нормально. Что сильно сократило и облегчило нам развертывание – хотя как "миги" в Хайфоне после выгрузки везли до временной полосы, с которой уже взлетали и за лидером, на штатный наш аэродром, это отдельная песня!

Вьетнамцы народ хороший – русских любят. На корейцев похожи, только ростом еще мельче. И такие же трудолюбивые, как муравьи. Бетон укладывали на полосе – трудовой энтузиазм, как в известном романе Катаева "Время вперед". Бетонка здесь не роскошь, а необходимость – мы прибыли в самом начале сухого сезона, а как начнутся дожди, самая укатанная грунтовая полоса превращается в болото. Аэродромное обслуживание и охрана были частью наши, частью вьетнамцы, жили мы в домиках, французами построенных (тут и в колониальное время аэродром был), кормили нас хорошо, хотя вьетнамская кухня, это очень сильно на любителя (рис, рис, еще раз рис – мы уже в Корее были этим сыты по горло). Приправой, курятина или свинина (мясо змей или черепах, о которых нам дома рассказывал замполит, это оказывается тут лишь для аристократов или по большим праздникам), ну еще много зелени и разнообразные соусы, и еще рыба и креветки. В общем, жить было можно. По выходным ездили в Ханой, кино смотреть в нашем посольстве. Только свободного времени было не слишком много – если не летали, то изучали будущий театр военных действий.

Эти занятия с нами проводили не вьетнамцы, а наши. Ухорезы вроде известного мне Куницына – рассказывали, что такое джунгли и как в них выжить, если не дай бог, собьют. Чего следует опасаться, какие растения съедобные, а какие нет. Тут опасные звери водятся, и тигры есть, и крокодилы – но больше бойтесь ядовитой мелочи, укусит, и до госпиталя не доживете.

–А вообще, самое опасное существо в джунглях, это человек. Здесь в ДРВ, особенно на равнине, с этим в целом порядок – и население к нам лояльно, и лесной патруль есть, кто за территорию отвечает, не только вражьи диверсы, но и сбитые летчики тоже в их компетенции – главное, чтоб вас за американца или француза не приняли, таких бывало, что и до властей не доводят. А вот в горах племена живут, которые на равнинных издавна смотрят с высокомерием, ну чисто как у нас на Кавказе, где в каждой долине свой клан, и все воины, землепашцев презирают. И французы, это зная, из горцев здесь набирали карателей в свои колониальные части – сейчас народная власть свою работу ведет, но старые привычки остались, и ЦРУ воду мутит, так что вполне реально наткнуться на скрытого врага. Ну а на севере, в Китае, и на западе, в Лаосе – там откровенный винегрет: и партизанский край встретишь, где народ вполне себе наш, и явную враждебность, могут и повязать и сдать, и просто рабскую апатию, привыкли бояться любого, кто над ними с палкой. Но, в отличие от Камбоджи, тут вас даже в худшем случае сразу не убьют: белый человек в плену, это и предмет торга, и объект для мести, да и усвоили уже атаманы местных "бандер", что могут такие как мы в гости прийти, если нас обидеть, и весь твой клан помножить на ноль. Только в яме сидеть, пока выкупят, это удовольствие сильно ниже среднего.

Вывод ясен – если что, максимально тянуть на восток, к дружеской территории. Которая тут в навигационном отношении очень плохая – сплошной зеленый ковер, под которым никаких ориентиров, и горы (а видимость в сезон дождей, никакая – врезаться можно запросто). Понятно, отчего нас перебросили, а не кого-то с фронта у реки Янцзы – в морской авиации штурманская подготовка всегда была на голову выше. А у нас в полку считай, большинство – пилоты первого класса, "готов к выполнению боевых задач в сложных метеоусловиях, и ночью, и днем". Ну и все ж помогло, что перебросили нас в сухой сезон, нормальная погода, когда мы район осваивали. И все равно было, что капитану Сапегину из второй эскадрильи над лесом катапультироваться пришлось – хорошо, нашли его быстро, живым и здоровым. Тут климат такой, что технику держать в исправном состоянии, большие проблемы – и ржавеет все быстро, и гниет. А технари-вьетнамцы, при всем их усердии, опыта еще не имеют, а наши инженеры местные условия знают плохо.

К октябрю пятьдесят третьего нас тут была полноценная смешанная дивизия, три истребительных полка и бомбардировочный на Ил-28. Тогда еще вьетнамских пилотов на реактивных не было, они лишь на штурмовиках летали, винтовые "илы", привет с прошлой войны. Ну и конечно, на связных и транспортных Ан-2 (самый распространенный во Вьетнаме гражданский самолет, наряду с "дугласами"). Бомбардировщикам и пришлось повоевать, когда летом китайцы через границу шли, ну а мы в прикрытие взлетали, но никакого противника в воздухе не видели. А в конце октября началось уже и для нас – когда Таиланд в Лаос вторгся. Сказал замполит – поскольку крепко американских капиталистов прижало, сообразили, что сейчас весь Индокитай потеряют, вот и сагитировали своего цепного песика напасть. Ну а подробнее, пусть дипломаты разбираются – а наше дело, вот враг, бей его.

Вьетнам, по сравнению с Кореей, страна куда менее развитая. А Лаос, это вообще, глухомань. Дорог там мало, а железных и шоссе вообще нет – основной транспорт, по реке. И если с нашей стороны еще проложили несколько грунтовок, по которым машины могли ездить в сухой сезон, то с таиландской их не было совсем. Поскольку и не нужно – великая река Меконг как раз по границе, в дожди разливается как море, и множество притоков в нее впадают, с той и с нашей стороны. И тянутся по ним караваны всего, что плавает – а суша, сплошные джунгли, и такие же зеленые бугры гор, реки меж ними по долинам текут. Деревни еще можно различить, по проплешинам (и террасам на склоне) рисовых полей. А сколько-то значимые города вдоль Меконга – и эту самую обжитую часть таиландский агрессор в первые дни захватил, как немцы у нас в блицкриг, теперь в глубь территории рвется, "чтобы свою помещичье-капиталистическую власть установить". Кстати, словом, которое наши переводят как "помещик", тут зовут любого хозяина, а не только землевладельца.

Сопровождать "двадцать восьмые", одно удовольствие – их крейсерская скорость с "мигами" почти равна. Но и у них проблема, хотя полк морской, а цели плавучие – но мелкие, по которым даже топмачтовое бомбометание малоэффективно, торпеды бросать тем более как из пушек по воробьям, а бомбить с пикирования реактивные не могут. Затем сообразили работать кассетными бомбами и напалмом, дело пошло веселее. Но все равно, штурмовики оказались эффективнее – идут над самой водой, утюжат пушками и РС, и так заход за заходом, пока там ничего живого не остается. Но их эскортировать намаешься, больно разная скорость, и они по долинам проскакивают, вот нравятся отчего-то вьетнамцам малые высоты, а нам над ними "змейкой", и только смотри, чтобы не в гору. А в октябре тут еще дождит, и видимость соответствующая!

И вот, сшиблись с американцами. Ф-84Ф, "тандерстрики", силуэтом на наши "миги" похожи, и по летным данным близки. Четверка из облаков вывалилась, и Витьку Кузьминых сбили, он даже катапультироваться не успел. И сразу назад в тучи, ну чисто немцы! Затем еще раз попробовали, но тут уже не удалось им, снова удрали. Нас пятеро еще осталось, против их четверых. И у соседнего полка потери были, да еще и штурмовикам досталось. Мы злые – все ж не сорок первый, и что в Китае было три года назад, помним. Так что сквитаться стало уже делом принципа.

Разведка сообщает (а где ж вы раньше были, черти?!) что у американцев там РЛС, на тайском берегу. А на реактивных скоростях вертеть головой уже не всегда помогает, дистанция выхода в атаку тоже заметно больше, так что если врага на тебя по локатору наводят, ты можешь просто не успеть заметить (особенно если видимость не "миллион на миллион"). У нас же приказ, Меконг не перелетать, по крайней мере пока. Зато буквально на следующий день в Хайфоне сел Хе-277Р, летающий радар и постановщик помех, этих "немцев", устаревших как бомбардировщики, именно так и переоборудуют, взаимодействовали мы с ними еще в Корее. После такие самолеты делали на базе пассажирских, где экипажу работать было гораздо удобнее – а на самых первых переделанных из бомбардировщиков даже гермокабины так и остались лишь для прежнего экипажа, основная в носу, и башня-капсула хвостового стрелка, а радиометристы весь полет сидели в бывшем бомбоотсеке, в меховых комбезах и кислородных масках, при температуре минус пятьдесят. Но в начале пятидесятых вопрос стоял – получить результат быстро и дешево, имея в строю еще какое-то число старых бомбардировщиков, пока не выработавших свой летный ресурс. Так что потерпите, ребята – надо, если Родина и Партия велит. А уж мы позаботимся, чтоб американцам было еще хуже!

Летим как обычно, штурмовики внизу, мы над ними, а "хейнкель" в полутораста километрах позади круги нарезает. И вот, в наушниках условный сигнал, есть! Летят охотнички навстречу, ну давайте, лишь бы не спугнуть – азартно! Экраны кругового обзора тогда уже были, но лишь в наземной ПВО, а не у истребителей – так что по цифрам еще понять надо было, где появится противник. Ну и тогдашние локаторы еще не умели высоту цели определять, а лишь наклонную дальность, станции с высотометрами в войска пошли лишь в пятьдесят шестом. Головой верчу и прикидываю, а как бы я сам на месте американцев атаковал?

И вот, как было сговорено, когда те уже почти готовы, наши обрубают им обзор, ставят активные помехи. А нам целеуказание идет. Мы сегодня полной эскадрильей – одно звено остается в прикрытии, а две четверки рвутся вперед. Только бы эти за Меконг не ушли – а впрочем, если чуть, то границу нарушить можем, доказывай после что мы там были!

Вижу цель – снова, четверка "тандерстриков", на встречно-пересекающихся, чуть ниже. Ну решитесь же, на лобовую, а затем "собачья свалка", это наш бой! Нет, вираж вправо и рванули прочь, не захотели четверо против восьмерых, благоразумные. Но все же скорость у Миг-17 на форсаже чуть побольше – задняя пара оказалась на дистанции огня. Ведомый аж в воздухе взорвался, а ведущий с дымом вниз пошел, ну вот, катапультировался, парашют мелькнул. А передняя пара успела все же на свою территорию. Меконг под нами – и с "хейнкеля" приказывают, назад. А это серьезно – значит, они нас дальше прикрыть не могут, и есть шанс нарваться на такую же засаду, как когда Витьку сбили. Отворачиваем – живите пока!

А что внизу творится – мама, не горюй! Тут ведь, полк или даже эскадрилью за мелкими транспортами не пошлют – таких штурмовики ищут, летая парой или четверкой на свободную охоту (благо что с реки деться некуда). Рыбаков конечно, жалко – но все-таки, наши стараются совсем уж мелочь и одиночную, не атаковать, а вот если что-то покрупнее, и корыт больше одного, да еще с них по нам из пулеметов стреляют, значит враг, топи не сомневаясь. А когда такие охотники (или партизаны из джунглей, не знаю) сообщат, что обнаружили на реке целый конвой, тогда вылет всем полком, штурмовики работают, мы прикрываем. И когда "илы" ходят по головам, повторяя раз за разом, добивая все что шевелится – это даже на земле и в окопе страшно, ну а на воде, где укрыться негде, и напалм на поверхности горит, это сущий ад. После уже узнали от разведки, что в тот раз тайцы свежие войска везли, тысячи две, это целый пехотный полк получается, и лишь немногие спаслись, на берег выплыли, и то без оружия, а все тылы и запасы на дно ушли, была воинская часть, стали ошметки на переформирование. Так мы вас не звали – сами напросились, вот и получите.

Нам говорят, то что здесь – еще не война, а "разведка боем" перед настоящей Войной. Как Испания была перед Отечественной. Что ж, мы помним, каким был мир в сорок первом, и каким стал после нашей Победы. И сделаем все, чтобы так было в войне следующей. В тот день вечером, на отдыхе, от нечего делать, мы обсуждали книжку из библиотеки, "Теория межпланетных перелетов". Спор зашел, а как в космосе воевать – полвека назад про боевую авиацию никто и не думал, лишь этажерки кое-как летали, а еще через пятьдесят лет, году значит в 2003, что будет, ну если только мировой капитализм еще не закончится, вместо теперешних ВВС, воздушно-космические силы – и мы, хоть уже и не в строю тогда, вполне можем это увидеть.

Сначала спорили, воевать возле планеты и в дальнем космосе, это одно и то же, или нет? Решили что поскольку на околоземной орбите сила притяжения Земли присутствует, хотя и вроде бы невесомость – то понятие "верх" и "низ" все же есть, да и "высокая орбита", "низкая орбита", ну а у кого высота, у того преимущество. Только на первой космической скорости, восемь километров в секунду, "собачья свалка" невозможна, иначе перегрузкой на вираже тебя по креслу размажет – значит работаем как перехватчики ПВО, выскочить по наведению с земли, так чтобы цель перед тобой в допустимом конусе прицела, отстреляться, и на посадку. И перехватчику не обязательно на полную орбиту выходить, не нужна первая космическая скорость для подскока по баллистической траектории, чтоб лишь цель достать, и сразу назад. Значит, уже имеем два вида матчасти – "легкие" истребители, на одну такую атаку, и домой, это прежде всего ПВО, отбивать что нам из космоса летит, и полноценные космолеты, в роли дальних истребителей, бомбардировщиков, а возможно даже и десантных, этим уже надо на орбите много витков крутиться. Еще орбитальные крепости – вроде тех, что Беляев в "Звезде КЭЦ" изобразил, лишь оружие поставить. Какое – ну, насчет уэллсовского "теплового луча" пока промолчим, может что и изобретут. Пушки – не обязательно, при космической скорости если обычную дробь просто выбросить, и с ней чужой аппарат столкнется, то мало ему не покажется. А вот ракеты с радиоуправлением и самонаведением очень перспективны – если сейчас против кораблей есть и против самолетов, то доработать, чтобы по космическим целям били, это дело техники и научного прогресса.

И бои в ближнем космосе ожидаются очень серьезные. Поскольку дистанция и скорость такие, что самый зоркий пилотский глаз не различит, и просто не успеть отреагировать – значит, радиолокационное наведение решает все. Над своей территорией все понятно, мы все видим и всем управляем, а противник нет – а над чужой, наоборот. И чтобы не было позиционного тупика – большую роль играют орбитальные крепости, которые наземные РЛС заменят. И конечно, каждый из противников будет стараться их сбить, причем имея численное превосходство – потому что упомянутые уже "легкие" суборбитальные истребители дешевле, то есть над своей территорией их будет по эскадрилье на каждый вражеский космолет – но с топливом и боекомплектом на одну атаку. В общем, хотел бы я это представить – ну хоть бы в фантастике прочесть.

Ну а про дальний космос попробовали поразмышлять, так воображения не хватило. На Земле, что в воздушных, что в морских боях, всегда наличествует "туман войны" – линия горизонта, облака, ночь, да тот же туман. А в космосе ничего этого нет, значит обнаружить противника можно на запредельной дистанции, да и атмосфера наблюдениям не мешает. Кто-то вспомнил, что недавно совсем астрономы открыли новый астероид диаметром всего километров полтораста – и при расстоянии до него больше четырехсот миллионов километров, а это десять тысяч раз земной экватор.  Конечно, космические корабли размером сильно меньше, но ведь когда до битв в космосе дойдет, то и телескопы или локаторы станут куда совершеннее. А даже один миллион километров, если лететь со второй космической скоростью (может быть, конечно, и гораздо быстрее научатся летать, но об этом мы пока судить не можем) – это выходит около суток полета! То есть выходит что-то похожее не на внезапную атаку, а как например, в веке восемнадцатом парусные флоты воевали – сутками маневрировали напротив друг друга, выстраивая боевую линию, ветер ловя.

–Это у англичан и прочих голландцев выстраивали, чтоб орднунг – заметил капитан Котов – а у нас Ушаков эту линию врага в слабом месте рвал. В космосе ветер ловить не надо – но вектор движения, с огромной инерцией, вполне в той же роли: если эскадра разогналась до космических скоростей, то быстро и резко уже не повернуть, из-за тех же перегрузок. При непосредственном боестолкновении ЭВМ будут огнем управлять, человек не справится – а при развертывании и сближении успеть и рассчитать можно вполне. Так рассчитать, чтобы наш флот оказался всей массой против части сил врага – а прочие где-то в стороне пролетали.

А что, возможно! Но при одном условии – если у агрессивных инопланетчиков техника будет на одном уровне с нашей – как это бывало при упомянутых морских битвах на Земле. А какая будет техника (а значит, и тактика) на ином уровне, лет через двести, это сейчас даже представлять бесполезно – как бы даже Нельсон или Ушаков пытались бы вообразить Ютланд или Мидуэй. Но наверное, что-то да придумают!

В интересном однако веке живем – когда история вперед летит на форсаже. На протяжении жизни одного поколения – меняется все.

На реке Меконг. Этот же день.

В чем работа военного репортера? Показать всему человечеству, ужасы войны. Чтобы все люди ужаснулись и больше не воевали.

И неважно, "справедливая" это война или нет – снарядам, рвущим живую плоть, это без разницы. Как было бы хорошо, если все споры решали не пушки, а дипломаты. И молох войны больше не поглощал жизни людей.

На баржу грузились солдаты – сотня, две, три, батальон. Переход недолгий, и не по морю, а по реке, так что потерпят. А кто сомневается, тот здешнего транспорта не видел, тут лодки заменяют автомобили – и в отличие от "железного коня", здесь даже самый бедный крестьянин может соорудить себе что-то плавающее, ну а большая баржа с мотором, это предел мечтаний. Солдаты все были в новенькой американской форме, с американскими карабинами "гаранд" – издали, как настоящие "джи-ай" (прим. – жаргонное прозвище американского военнослужащего), лишь лица под касками выдавали местных. Здесь был еще мир, на эту землю не упал ни один снаряд или бомба. А на том берегу уже воевали.

Какая же это война для меня по счету? Первой была Испания, там удалось войти в историю, сделав знаменитый снимок падающего в атаке солдата (который после напечатало большинство газет мира). Затем был Китай, год тридцать восьмой, город Ухань, осажденный японцами. Великая война – Лондон под немецкими бомбами, и высадка в Гавре, с фотокамерой вместо оружия. Снова Китай, война с коммунистами. И вот, уже пятая по счету. Может, он и не поехал бы сам, не мальчик уже. Но деньги очень нужны. Агентство "Магнум фотос", что он сам с несколькими верными друзьями основал в Нью-Йорке шесть лет назад, имеет вес и авторитет – который надо поддерживать, иначе тебя быстро вычеркнут и забудут. А "Кольер уикли", это клиент очень серьезный, и платит щедро.

Для него нашли место на корме. Тарахтел мотор, за бортом расступалась вода. Разлившийся после дождей Меконг широко нес желтые воды на юг, к морю. В караване было с десяток таких же, относительно крупных барж, и еще вдвое больше катеров и лодок помельче. В небо смотрели стволы пулеметов – говорят, у коммунистов авиация есть, уже были потери. Узнать подробнее не удалось, так как не все солдаты понимали по-английски или по-французски – а кто понимал, опасался своих офицеров, грозивших наказанием за "паникерские слухи". Впрочем, и это репортер знал по своему опыту, неопытный солдат всегда склонен преувеличивать вражескую угрозу. Вот и чужой берег приблизился, совсем мирный и не страшный – лес стоит стеной, спускается к воде. Здесь всегда реки были вместо дорог – вот караван свернул в протоку, Великая Река осталась за кормой. В небе серые тучи, но дождя нет, и даже солнце проглядывает – отличная погода здесь для начала ноября, завершение сезона дождей – скоро и засуха настанет, до апреля.

Стучал мотор, прямо внизу. Может оттого, репортер сразу не различил натренированным ухом звук откуда-то из-за леса. Сначала слабый, но все усиливался, вот уже и солдаты на палубе в тревоге завертели головами. А репортер достал свою камеру, всегда бывшую наготове – что бы ни случилось сейчас, надо это запечатлеть.

Штурмовики появились внезапно. Угловатые зеленые самолеты казалось, заполнили все небо в один миг. Сорвались из-под крыльев ракеты, замерцали огоньки на дулах пушек. Как свинцовый дождь прошелся по палубе, пронзая тела людей. Встали водяные столбы, взметнулось пламя взрыва на соседней барже – прямое попадание. А штурмовики с воем неслись вдоль каравана, рассыпая смерть – вода кипела от взрывов и горела от разлившегося напалма. Одна из барж повернула к берегу, идущая следом не успела изменить курс и врезалась в нее, в обеих палуб в воду посыпались солдаты. Берег казался близким – но как выплыть, когда на тебе винтовка, ранец, подсумки, сапоги? А взрывы в воде глушат пловцов, словно рыбу, и напалм на поверхности горит – наверное так выглядит ад.

Он был хорошим репортером – Роберт Капа, вошедший в историю еще самым первым своим известным снимком, "смерть республиканского бойца" (кстати, тот человек, как выяснилось позже, остался жив). В иной истории Капа погиб в Индокитае в мае 1954, подорвавшись на мине – был тяжело ранен, до госпиталя не довезли. Здесь же не нашли и тела – только фотокамеру, предусмотрительно прикрепленную к пробковому футляру-поплавку, что было чудом. Достоверно неизвестно, как камера после попала к посольство США – по официальной версии, ее подобрал кто-то из спасшихся солдат, и показал своему офицеру, который знал, что с ней делать. Еще большим чудом было, что на пленке сохранилось несколько кадров.

Фотография первая. Содержание ясно из подписи – «через час большинства из этих солдат, защитников свободного мира, грузящихся на корабль, уже не будет в живых».

Фотография вторая. Штурмовики в атаке, летят прямо на фотографа, видны огни выстрелов на стволах пушек. Подпись – железные птицы апокалипсиса, так они выглядят сейчас.

Фотография третья. Над водой голова солдата, отчаянно пытающегося выплыть – а вокруг горит напалм. Подпись – он спасал нас от коммунизма.

Пибунсонграм, диктатор и премьер-министр Таиланда.

Неужели американцы нас обманули?

Они всегда были нашими друзьями. Даже простили, что в ту Великую Войну мы были на стороне Японии – их врага. Дали нам экономическую помощь, кредиты. Перевооружили нашу армию, сделав ее "самой сильной в Юго-Восточной Азии", так сказал сам Макартур, величайший американский полководец, победитель самураев. Оказывали нам даже деликатные дружеские услуги, как в сорок шестом, когда Его Величество Рама Восьмой был убит прямо во дворце – не будем вспоминать, кто и как это сделал, так нужно было для блага страны!

Они с полным пониманием отнеслись к нашим заверениям, что некоторые провинции Лаоса (до половины его территории) исторически принадлежали нашему королевству, и были злодейски отторгнуты французскими колонизаторами при захвате Индокитая. Они утверждали, что там нас ждут с распростертыми объятиями, возмущенные предательством короля Сисаванга Вонга, заключившего кабальный договор с Вьетнамом. Что кто-то из лаосских наследных принцев готов поднять восстание против коммунистических захватчиков – а французы уже вывели все свои войска, и нам будет противостоять лишь слабая королевская армия и плохо вооруженные банды Патет Лао. Но надо спешить, пока туда не вошел Вьетконг! Впрочем, и в этом случае, Соединенные Штаты окажут нам всяческую поддержку.

Мы поверили – и в первый день казалось, что так и будет. Доблестная тайская армия, форсировав Меконг, захватила Вьентьян и все города на том берегу реки, самые богатые и развитые провинции. Осталось лишь взять Луапрабанг и заключить выгодный мир – исторически наши территории вернутся к нам, на оставшихся будет дружественное вассальное государство во главе с кем-то из благоразумных принцев королевского дома. Мы готовились уже праздновать победу и чествовать своих возвращающихся героев.

И под нами разверзся ад. Вместо Патет Лао, нас встретила регулярная армия вьетнамских коммунистов, вооруженная с помощью СССР. А русская авиация захватила господство в небе, терроризируя наши перевозки и нанося бомбоштурмовые удары. Уже через неделю мы удерживали на том берегу лишь несколько плацдармов, изолированных друг от друга, прижатых к Меконгу, простреливаемых насквозь, потери были просто ужасны. Погибли лучшие наши полки, цвет нашей армии, во вновь формируемых частях стремительно росло дезертирство. Наш американский союзник в ответ на наши просьбы о помощи, прислал нам оружие – но солдат надо было еще обучить. В то же время посол США в резкой форме возразил против наших попыток заключить мир.

–Продержитесь еще чуть-чуть – сказал он – пока не произойдут некоторые политические события. Ваша страна была и будет для нас – часовым свободного мира в Юго-Восточной Азии. И этот свободный мир ожидает, что вы выполните свой долг. Ну а Соединенные Штаты будут благодарны, и вашей стране, и лично вам.

Второе заседание Ордена с участием И.А.Ефремова. 7 ноября 1953.

Утром по Красной площади прошли войска московского гарнизона. А вечером гуляющие москвичи смотрели на фейерверк. Красный день календаря – Седьмое ноября.

А у товарища Сталина – рабочий день. И это ничего, что поздний вечер, после всех товарищей по квартирам казенным транспортом развезут.

Мечтал ведь, скорее на покой. Устал смертельно – как в будущем кто-то скажет, "как раб на галерах". Только у уставшего с галеры, одна дорога – за борт. Как в той истории было – выпустил штурвал, почти весь пятьдесят первый год на отдыхе провел, не в Москве. Оставил реальную власть на компанию – Маленкова, Кагановича, Микояна, Хрущева, Молотова, Берию. И никогда больше, до самого конца, не присутствовал на заседаниях Совета Министров. В пятьдесят втором почувствовал себя лучше, Девятнадцатый съезд провел – и между прочим, хотел все того же Пономаренко своим преемником назвать! 28 февраля 1953 говорил по "кремлевке" с Василием и Светланой, что завтра на ближней даче всем встретиться. Уехал туда из Кремля – и больше никто его живым не видел, во всей писаной истории провал до того момента, как его 4 марта на даче без сознания на полу нашли. Хотя все предыдущие дни – задокументированы. Убили там меня, значит – укольчик, и естественная кончина. И организовали все Маленков с Кагановичем – если б Лаврентий был причастен, на него бы после и свалили, а не списали бы как "английского шпиона". А Молотов – знал, но не мешал, сам не марался, чистюля. Пономаренко же тогда спасло лишь то, что не успел я ему дела передать – но и то, задвинули его на вторые роли, на всю оставшуюся ему жизнь.

Это в той истории было. В этой – не дождетесь! Пономаренко полностью в курсе, тот матерьяльчик из будущего смотрел. Лаврентий здесь тоже, всецело на моей стороне, помнит что "не быть тебе Первым никогда, зато Вторым ты незаменимый". Армия, Флот – тоже: Василевский, Рокоссовский, Кузнецов в Тайну посвящены, Лазарев и остальные гости из будущего полностью на меня поставили, запись характерная есть их разговора, "у нас как новый Вождь, так новая чистка, так что многая лета товарищу Сталину". Жуков пока не в Ордене, но лоялен, помнит тот разговор, "тебя дурачка как пешку решили разыграть, на тот случай, как я помру". И Власик, которого я здесь не выгнал, бдит как цепной пес. Хрущев до сих пор в Ашхабаде сидит, причем разжалованный до Второго – после землетрясения и за культ личности, это надо додуматься, в "туркменбаши" себя произвел, "отца всех туркмен", только золотую конную статую на площадь не решился поставить, как тот "баши" из следующего века. Молотов старательно показывает профессионализм, то есть ни во что, кроме своего министерства, не вмешивается. А Маленков с Кагановичем ведут себя подчеркнуто лояльно – знают коты, чье масло скушали, ведь и тут что-то замышляли, но дальше разговоров не пошло (вся прослушка у меня в архиве). Ну хоть что-то сделайте, чтоб дать мне законный повод – просто так даже вас нельзя, свои не поймут, против не выступят, а недоверие затаят. А если не дадите – то на следующий день как я помру, Пантелеймон вас "на пенсию по состоянию здоровья" выкинет, ему тоже потенциальные заговорщики в правительстве не нужны, и он знает, что они с ним самим в той истории сделали, из членов Президиума ЦК и зампредсовмина – послом сначала в Польшу, а затем вообще в Непал. А мне сколько тут отпущено – наконец отдыхаю. Пантелеймон дела тянет исправно – могу наконец сосредоточиться на идеологии. Поскольку это у нас самое слабое место.