Текст книги "Зеркало грядущего (СИ)"

Автор книги: Влад Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Осень – несколько дней выдались погожих, золотых, мы всей семьей по парку гуляли. А сегодня снова гляжу из окна машины, как дождь бьет по лужам и ветер уносит с деревьев последние листья. Меня со службы отвозят на казенном "зиме", сегодня я попросила у детского садика, что в этом же доме, меня высадить, хотела с зонтом за Илюшей зайти, иначе ребенок промокнуть может и простудиться. Оказалось, моего сыночка уже домработница тетя Паша забрала – вот жалко, что "сотовых" телефонов еще не изобрели, не договориться заранее. И пока я до своей парадной шла, стометровка всего, то сама вымокнуть успела – дождь косой, с ветром, зонтик рвет наизнанку, уносит из рук. Хорошо, что в магазин не надо, тетя Паша сходила уже, она всегда сначала туда, затем лишь за ребенком. А кому-то приходится, в такую погоду, после работы, в автобусе, в метро, в очередях. Хотя работе с населением у нас должное внимание уделяется – магазины, а также парикмахерские, ателье и прочие заведения до восьми, а то и до девяти вечера открыты, и ассортимент на прилавках вполне достаточный. И цены снижают каждый год 1 апреля – а зарплата растет. Ой, ну опять я – привыкла уже все оценивать, искать непорядок. Хватит на сегодня!

Пост охраны внизу в подъезде – меня узнают, но удостоверение показываю, как положено. И к себе на четвертый этаж – ну вот, наконец дома! Сбрасываю мокрую накидку, шляпку с вуалью, тетя Паша принимает, ворчит "в такую погоду добрый хозяин собаку на улицу не выгонит". Так нет у нас собаки, разве что кота думаю завести – тем более что Юра Смоленцев обещал одного из котят от самого Партизана отдать, знаменитого на два флота "бойцового кота", что с войны при бригаде "песцов" обитается, все еще в добром здравии. Зонт ветром поломало – завтра тетя Паша в починку снесет. И туфли мокрые насквозь – ну, тут рецепт знаю еще мамин, внутрь старых сухих газет напихать. Владик и Илюша в прихожую выбегают, а Олюшка спит еще. А что у нас сегодня на обед? У себя в комнате быстро переодеваюсь по-домашнему, в шелковый халат (или кимоно – что-то китайское или японское, Юншен на день рождения подарил), и в столовую. Что у нас – грибной день: суп, и соленые грузди с картошечкой. Ну вот, все сыты и в тепле. А за окном дождь разошелся, льет совершенно по-осеннему, и ветер такой, что стекла дрожат. Приятно, что мы в квартире, а не в землянке – и нет войны.

Владик просит помочь ему задачку решить. Нет, не по арифметике – а по задаче в картинках, на логическое мышление (и с условием, в ответ заранее не подглядывать). Что на картинке – трое ребят, туристы на природе, палатку у реки поставили. И вопросы – ну это просто на наблюдательность, "судоходна ли река" – а зачем тогда вышка с навигационными знаками на берегу? "На чем ребята приехали" – если присмотреться, то можно заметить, велосипедный ключ на земле лежит. "Опытные ли туристы" – ну это уже слишком, я-то знаю, что в низине лагерь не разбивают в мирное время, там и влага стоит, и комары – это лишь на войне, если от чужих глаз укрыться – но откуда третьеклассник это может знать, если не деревенский? Ну а вопрос о глубине и ширине реки, это вообще – я могу прочесть, что знаки на навигационной вышке обозначают, все эти шары и прямоугольники, но откуда их знать школьнику, не речнику и не моряку? Хотя – пусть запомнят, полезно!

И таких задач – полная книга. Полезно – мышление развивает. Когда ты можешь даже что-то не знать – но по косвенным вычислить, правильный вывод сделать. Интересно, учили ли этому детей там, в школе иной истории – не просто зазубренное повторять, а думать своей головой, факты увязывать, сопоставлять? Владик у меня молодец, про ключ верно заметил, и про подсолнух в землю воткнутый, и про поплавки на удочках, отнесенные против течения – только про знаки не знал, это я ему и подсказала. У меня ведь сколько раз было – из Архангельска на Севмаш и обратно, на катере по Северной Двине.

–Мама, а кто такие бакинские комиссары? Наша классная, Фаина Павловна, сказала, что герои революции, подробнее после узнаете, когда будете историю СССР в следующем классе изучать. А мы к 7 ноября выступление готовим, с такими стихами:

Темен Баку, дымен Баку.

Отчаянье. Ночь. Нефть.

Решетка у лба, и пуля в боку

для тех, кто не скрыл гнев.

Фонтаном встает восемнадцатый год,

беспомощен и суров.

Британская Индия маршем шлет

своих офицеров.

Им нефть нужна, им нужен хлопок.

А хлыст и поход – их страсть...

Но пуще хочет английский сапог

Смять Советскую власть.

Все так и было, мой сыночек. Народная власть, установленная в Баку, как указал Ленин, была подавлена белогвардейцами при помощи английских войск. Двадцать шесть комиссаров-большевиков были схвачены врагами и расстреляны на другом берегу Каспия, в пустыне. Восемнадцатый год – когда только что был Октябрь. И четырнадцать держав пошли на нас войной, чтобы отнять нашу свободу. Но мы выстояли и победили.

–Англичане были как Гитлер? Хотели всех завоевать и поработить? Ну как Семка Гусь из пятого класса, что у нас деньги на завтраки отнимал. Думал, раз он сильный, то ему можно – а как получил, да еще и от своего отца, то тихий ходит и даже со мной первым здоровается.

Была тут история весной – тот хулиган на два года старше моего сына, зато Владика "сам Смоленцев" приемам обучал. Ну и папа этого Гусева после своему отпрыску ремня всыпал, ум вколачивая в попу, раз в голове нет. Ну а ты, сыночек, прав – в мире, пока капитализм существует, точно так же: сильный у слабого отнимает что хочет, потому и надо нашей стране сильной быть, чтобы никто не смел нам угрожать и что-то от нас требовать. Чтобы весь мир знал – советские своих не бросают, и тронешь нашего – ответишь, кто бы ты ни был!

Знаю, что не все англичане были такими, было и "руки прочь от Советской России", и "мы не позволим воевать нашему правительству, не дадим и французам, потому что Франция живет нашим углем", и отказ грузить оружие белополякам. Но также было – английские интервенты на нашей земле, английский флот рвущийся к Петрограду в девятнадцатом, и концлагерь на острове Мудьюг. И даже в том стихотворении, отчего "британская Индия" – а потому что так было реально, вот запомнила лекции по истории, как в восемнадцатом английский генерал Маллесон брал Ашхабад, имея под своей командой регулярную британскую армию, 19й Пенджабский полк, и эти угнетенные индусы, в отличие от лондонских пролетариев, исправно стреляли в большевиков, потому что так велели белые сахибы. И это было как раз во время расправы с бакинскими комиссарами, после чего бравый английский генерал хотел вести свое войско на Ташкент, марионеточное (формально, эсеровское) "правительство" Фунтикова держалось исключительно на английских штыках – и когда британцы в начале девятнадцатого ушли с Закаспия (по политическим мотивам), то и Фунтиков слетел, замененный уже открытой белогвардейской диктатурой, без всякой игры в демократию. Причем этот бывший глава "закаспийского правительства" жить уехал частным порядком в Советскую Россию, куда-то под Астрахань. Лишь в середине двадцатых вспомнили про него, и какую роль он сыграл в казни Двадцати Шести – процесс был публичный, в Баку, материалы в архивах сохранились, как этот гад все валил на англичан, а сам будто невиноватый – не помогло, осудили и расстреляли. К нашей же теме возвращаясь – тогда Англия как государство вела себя к нам как враг. А потому все прочее следует отнести к душевным терзаниям бандита, который может и правда совестью мучился и колебался и сомневался, но раз совершил, то виновен, и получи!

А ведь когда-то я так не думала! Сейчас сама себя часто ловлю на мысли, что интернационализм во мне остался лишь к тем нациям, что в наш социалистический лагерь вошли. К итальянцам особенно теплое, даже к немцам со снисхождением – а к американцам и англичанам, да напади на них завтра тотальная эбола, я слезинки не уроню! Может, это под влиянием моего Адмирала – как он рассказывал, в его времени "общечеловек" вроде ругательства был у истинных патриотов?

Звонок в дверь – кто там, неужели мой Адмирал, вроде рано еще ему? Нет, Лючия пришла, и детей привела. С моими тут же междусобойчик устроили, а римлянка ко мне с вопросом:

–Аня, так что Пономаренко скажем, насчет супергероев. Он же до завтра нам срок дал, подумать.

Ой, а я забыла совсем! У нас инициатива наказуема – помимо плановых дел, на тебя запросто могут повесить что-то по твоей же идее. Ну а третьего дня Лючия увидела очередной комикс Фаньера (в СССР не издается, боже упаси – но свежую западную прессу мы, "инквизиция", для сведения получаем). Она и раньше эти фантазии месье видела – но тут у Юрки ума "хватило" подробно перевести. Чтоб было понятно – комиксы в их газетах, как и популярный стиль "пин ап", это вовсе не порнография, там все хоть и на грани, но в пределах приличия, чтобы картинки не из-под полы рассматривать, а на стенку повесить не стыдясь. Так что на первый взгляд "русская ведьма Люцифера" смотрелась даже забавно, и подписи тоже без нецензурщины, но с намеками, если хорошо английский знать – ночами влетает красное отродье ада в окна к мирным нью-йоркским обывателям, и предлагает заняться непристойными вещами, попутно заражая вирусом коммунизма (что, по-фаньеровски уже и через "это" тоже передается?), а заодно воруя американские секреты и устраивая подлости тем, кто в их вере тверд. Как Лючия отреагировала, зная ее характер, представьте сами – страшно вообразить, какой китайской казни подвергся бы Фаньер, окажись он рядом. А пока досталось бедному Юрке – за то, что "ты обещал, этот .... уже к осени в инвалидном кресле будет!".

А Пономаренко ответил – ссорьтесь дома, а нам нужно продуктивное для СССР. Например, в мире "Рассвета" наши советские люди, а особенно молодежь, увлекалась комиксами и фильмами про всяких там человеков-пауков, бэтменов, и прочих суперменов. Что есть непорядок – но и запрещать будет еще хуже, чтоб не создать запретный плод. Значит, нужны наши советские супергерои – придумайте какие.

А что придумывать, подруга – жизнь придумала уже. Читала я ту фантастику, Конюшевского, про "особую группу Ставки" – так у нас такое уже есть! "Те кто приходит ночью" – кого немцы боялись до ужаса, на Севере, под Ленинградом. Кто из Варшавы сестру Рокоссовского вытаскивал, кто в Будапеште работал в январе сорок четвертого, кто Папу Римского спасал, кто Гитлера поймал, кто брал японскую "лабораторию 731" – список продолжить можно. И откорректировать – что-то скрыть, что-то приукрасить, пропаганда же, можно даже чуть мистики добавить, или не стоит? И врагов изобразим – а вот тут не скрывать, что они дьяволу поклонялись под конец. Ну и как месье Фаньер от самого Геббельса указания получал, что писать – а после успел к американцам переметнуться. Ведь в сравнении с тем, что твой благоверный со товарищи реально творил – все эти супермены тихо в сторонке стоят! И надо, чтобы наши (и итальянские тоже) мальчишки это хорошо усвоили. Для начала комиксы (или рассказы в картинках, если не нравится западное слово), ну а после и сериал снимем.

–Аня, а я думала... Прочла вот Гайдара про Тимура и команду. И как бы они же в войну.

Ну, если очень хочется – можно придумать, были тимуровцы, стали бойцы и партизаны, ну а после, Особая Группа Ставки, подчиненная лично Сталину. Сценаристов подключим, художников – выйдет красиво! А на западе пусть про вампиров и оборотней рисуют, если им охота, сидя дома в тапочках, нервы пощекотать. Я же, Люся, такой ужас видела, что мне по-настоящему было страшно. Не далее чем сегодня ночью.

–Аня, тебя что, опять хотели убить? – Лючия стала похожа на пантеру перед прыжком – отчего я ничего не знаю?

Да нет, всего лишь сон. В которой я была женщиной из несветлого будущего – жила где-то на окраине, и в шесть часов утра спешила на остановку "маршрутки", чтобы доехать до метро и успеть к восьми на работу, иначе штраф, а то и уволят. Было темно и холодно, слякоть сверху и лужи под ногами, на мне было уродливое пальто "пуховик" и бесформенный шерстяной колпак, натянутый до глаз, в руках большая сумка, чтобы после еще зайти за едой – вернусь не раньше девяти вечера, и еще надо будет накормить мужа и сына-хулигана, затем час перед телевизором, какой-то сериал, и спать. А завтра все то же самое, и так день за днем, год за годом... Это было страшно – не какие-то зомби и вампиры, а эта обыденность, которую та женщина считала нормой. У нас в войну было тяжелее – но мы верили, что вот будет Победа, и совсем по-другому заживем. А ты знаешь, Люся, как отличаются – сверхусилие, когда очень нужен рывок, но вот там впереди уже видна победа, и "режим мирного времени", когда цели нет. Так вот, там не было перспективы, только серая тяжесть будней, причем такая, что даже "засыпает синий зурбаган", жизнь последних лет перед "перестройкой" казалась раем, по крайней мере там над тобой не висели "ипотека" и "кредиты". А я пережила настоящий ужас, когда проснулась, и мне какую-то минуту казалось, что там я настоящая, а все, что здесь – мой Адмирал, мои дети, товарищи Сталин, Пономаренко, Ефремов с его еще не написанной "Андромедой" – это был сон. И успокоилась я, лишь когда вскочила с кровати, подбежала к зеркалу, и еще себя ущипнула – и лишь тогда убедилась, что сон был там, а тут реальность. И я сделаю все, чтобы у нас было иначе.

–А вот посмотрим! – весело ответила Лючия – мы же все можем. И доживем до тех лет – как нам сказал этот... Аня, ну все путаю я это имя, Бахадыр или Багадур? Кто мне "для здоровья" молоточком по спине стучал. Хотя на здоровье я пока не жаловалась!

Я тоже улыбнулась, вспомнив. Лючия, хотя и вступила в Партию, по морали остается истовой католичкой. Категорически настояла, чтобы во время этой процедуры ее не видел никто из посторонних мужчин, за исключением ее ненаглядного Юрочки. Хотя мы там были в платьях, когда ложились на коврик для массажа. А этого хорошего человека, целителя, зовут Бахадыр, на их языке "богатырь". Что не жалуешься, хорошо – но подтянуть все равно не мешает, для профилактики. Уж если такие люди к нему ходили, как сама знаешь кто. И работал он – не только молоточком, и не только по спине, как это по науке называется, я объяснить не могу, поскольку не врач. Но результатом довольна, а что наука этот эффект пока не объясняет – так "есть многое на свете, друг Горацио". Ничего – изучим, опишем, внедрим! Кстати, может и мне к нему завтра съездить? Вот ведь, на войне годами не простужались – а тут немного ноги промочила, и страшно уже.

Тетя Паша чай принесла – пьем, сидим, беседуем. За окном темно уже, и дождь в стекло барабанит. Да, Люся, ты мне до завтра один из своих зонтиков не одолжишь – а то я сегодня без единственной цветной "трости" осталась, а складные не для такой погоды, их выворачивает легко. А завтра я в твоем "РИМе" новый куплю, такой же как у китайских сестричек – чтоб от любого ненастья меня спасал, и не было подрыва авторитета, "мы тут самые знатные дамы из нашей провинции Хубэй, а оттого имеем право на самый большой размер зонта". Думаю, что мне пойдет, чтобы купол побольше, укрыться вдвоем-втроем.

–После ко мне поднимешься, выберешь сама, из моей коллекции – улыбается Лючия, – у меня тоже сегодня вырывало, ну прямо день летающих зонтиков какой-то. Погода, как у нас в Риме зимой – а хочется чтобы скорее снег, лыжи, Новый Год. Аня, так это что выходит, я все больше русской становлюсь?

По радио новости слышны – в Китае все еще война, в Камбодже (у границы с Вьетнамом) война. И новое – в Лаосе война, войска Таиланда форсировали Меконг, прибрежные города (включая Вьентьян) уже захвачены. А Франция (пока еще формально, хозяйка этой территории) молчит. Хотя скоро в Париже переговоры должны наконец начаться, по индокитайскому урегулированию, с участием всех сторон. А раз интересы СССР затронуты – значит и нашей службы тоже коснется.

Вот империалисты проклятые – не дадут отдохнуть!

«Правда», 4 ноября 1953 года (альт-ист).

Запущен первый гидроагрегат Волжской ГЭС.

Империалисты мечтали, что СССР, измученный разрушительной войной, сам упадет в загребущие лапы их концессий и кредитов. Однако же, советский народ, под мудрым руководством товарища Сталина и Коммунистической Партии, уже в 1946 году восстановил довоенную промышленную мощь, а в 1949 превзошел ее вдвое (прим.авт. – в нашей истории, 1947 и 1950 годы. Темпы роста экономики были – современный Китай отдыхает!). Новые заводы нуждались в энергии – и в 1947 году Советским Правительством было принято решение о строительстве на Волге каскада гидроэлектростанций (прим.авт. – в нашей истории, 1950 год). Строили всей страной – турбины и генераторы делает Ленинград, электрооборудование – Запорожье, всего задействованы полторы тысячи предприятий со всего СССР, десятки научно-исследовательских институтов. Поскольку волжский проект замышлялся испытательным полигоном для будущих ГЭС на реках Сибири и Дальнего Востока.

Критики проекта утверждали о катастрофическом влиянии плотины ГЭС на природу, о вреде для экономики. Забыв что Волга не раз уже показывала свой буйный нрав – наводнение 1926 года принесло многомиллионные убытки и жертвы, особенно пострадали тогда города Саратов (почти полностью затопленный) и Горький. Еще более разрушительным было наводнение 1908 года, когда под водой оказалась даже пятая часть кварталов и улиц Москвы. Теперь этого не будет больше никогда! Тем более, что предполагаемый вред от создания ГЭС был учтен и сведен к минимуму: так, из зоны будущего затопления эвакуировались целые деревни (иногда даже вместе с домами, которые разбирались и собирались на новом месте), также неотъемлемой частью каскада являются рыбоподъемники, позволяющие рыбе ценных осетровых пород проходить на нерест в верховья Волги. А также строительство рыборазводных заводов, причем в бассейне не одной Волги, но и Терека, Урала.

Завершение строительства планируется на 1956 год. Это будет крупнейшая электростанция не только в Европе, но и в мире – мощностью в два миллиона киловатт, это три Днепрогэса. И у нас нет сомнений – что этот срок будет выдержан! Советский народ, под руководством Партии, готов к новым трудовым победам.

(прим.авт. – все соотв. нашей истории – за исключением, к сожалению, комплексной эвакуации, увеличенной мощности рыбоподъемников и вообще, учету будущего ущерба и минимизации его еще на этапе проектирования. Сроки сдвинуты вперед, с учетом более ранней Победы, меньшего ущерба от войны, кооперации с ГДР и Народной Италией, и послезнанием в области технических решений.).

Иван Антонович Ефремов.

В этот раз машина была одна – все тот же черный "зим" с Кунцевичем за рулем. В салоне сидел Юрий Смоленцев.

–Небольшой инструктаж, Иван Антонович. Вы, уж простите, по-настоящему не служили, правила "делай как я" не знаете. Хотя вам должно быть знакомо понятие "аутогенная тренировка", при вашем круге интересов?

–Метод Шульца, год тридцать второй – ответил Ефремов – читал про такое, но самому не доводилось.

–Ну значит, что такое "релаксация" знаете? Полное расслабление, мысли из головы вон, вам легко и приятно, даже не думаете, а представляете себе что-то легкое, чистое, возвышенное – и растворяетесь в этом, как сахар в воде. По крайней мере, у меня этот образ выходил быстрее всего. Это к тому, Иван Антонович, что по идее лечение на вас должно по-всякому подействовать, но если вы себя в такой транс введете, эффект будет гораздо больший.

–А что за человек, кто это делает?

–Хороший человек. Зовите его просто Бахадыр, не любит он, когда к нему официально, по фамилии. Случилось мне с этим целителем пересечься, когда я в Самарканде был в сорок девятом, при каких обстоятельствах, вопрос отдельный – но забыть такого человека я не мог, и два года назад уговорил его в Москву перебраться. Подробнее – он вам сам про себя скажет, если захочет. Ну а не захочет, значит и не надо.

–Я думал, в вашем ведомстве служат лишь с идеальным здоровьем.

–А вы, Иван Антонович не замечали, что на войне люди редко болеют, хотя условия самые зверские? Как например, на холоде, под дождем, на земле часами лежать – и никакого воспаления легких.

–И в экспедициях тоже – ответил Ефремов – когда знаешь, что нельзя болеть, никто тебя не заменит.

–Вот только оборотная сторона, что ничего из ничего не берется, значит какой-то неприкосновенный запас наш при этом организм сжигает – после на несколько лет раньше помрем, а не хочется. Кроме того, в Самарканде я слышал абсолютно всерьез, как Бахадыр кого-то почти с того света вытянул, с диагнозом "рак в запущенной стадии" – да я за одно это к нему из профилактики ходить буду минимум в месяц раз. Как-то так выходит, что наша научная медицина хорошо лечит случаи экстренные, вроде ран и увечий – с хроническими болячками, которые иногда даже не болячки вовсе, а "сбой настройки" организма, успехи куда более скромные, а ведь от этих незаметных расстройств помирают тоже. Да вы же сами помните, что вам в госпитале сказали после обследования – нужен отпуск, санаторий, длительные процедуры, иначе никак. Вы отказались – ну значит, придется вам по-быстрому и без отрыва от работы здоровье править.

Все верно, в госпитале, где обследованием руководил сам Князев – врач с К-25, Ивана Антоновича не обрадовали. Правда, серьезных болезней, вроде бы, и не нашли, даже сердце, несмотря на пережитый инфаркт, работало пока вполне нормально. Прописали принимать витамины, больше отдыхать, и не слишком надрываться на работе – все, как обычно врачи в таких случаях и советуют.

Вот только Князев сказал, что в ином будущем, уже в 1955 году, врачи заподозрили у Ефремова "средиземноморскую лихорадку" – она же "армянская", она же "еврейская", она же "периодическая болезнь". Похоже, именно ее приступы и случались раз в несколько лет, начиная с 1929 года. Болезнь редкая в наших местах, наследственная (хотя Ефремов не помнил, чтобы у кого-то из родных было что-то похожее), но проявляющаяся обычно при сильных стрессах – труднодиагностируемая даже в будущем. Обнаружить ее, пока не начался приступ – вообще невозможно. И, по мнению Князева, в будущем действительно серьезные проблемы с сердцем у Ефремова должны начаться именно из-за нее – такая это поганая болезнь, что способна изменять ткани организма, в его случае – сердца. А как сердечная ткань не в порядке станет или уже стала – тут уж...

Есть лекарство и от "средиземноморской", уже и здесь, в начале 50-х годов, разработали – но терапия должна быть долгой, возможно, многолетней, под регулярным наблюдением врача. Тем более, что возраст у вас, Иван Антонович... уже не молодой человек, сорок пять лет, наверняка не скажешь, как лекарство подействует, не будет ли опасных побочных эффектов. В общем, постоянный врачебный присмотр необходим... Потому-то Ефремов и предпочел отказаться, решил пока попробовать тот "нетрадицонный" метод, о котором рассказывал Смоленцев...

Так, за разговором и приехали – как определил Ефремов, вроде бы в Замоскворечье, частный сектор, заборы. Странно – если это человек такой непростой, что ж ваша служба ему квартиру получше не подыскала?

–А это уже его, Бахадыра, условие. Не быть в "золотой клетке" – а чтоб дорога к нему для всякого человека была открыта. Так что пришлось уважить. В общем, Иван Антонович, не удивляйтесь ничему, а делайте как мы. Да, предупредить забыл – Бахадыр верующий мусульманин, отнеситесь к этому с уважением.

Кунцевич посигналил. Выглянул молодой человек в ватнике, открыл ворота, и сразу закрыл, впустив "зим". Слева то ли грядки, то ли клумбы, справа сарай, а прямо большой дом с верандой. Ефремов прошел к крыльцу, вслед за Смоленцевым и Кунцевичем.

–Салям алейкум!

Хозяин, узбек лет пятидесяти, одет по-городскому, лишь тюбетейка на голове.

–Здравствуйте, товарищи!

Женщина с улыбкой выглянула из кухни – русская, средних лет.

–Мяяу!

Черный как смоль кот у ног трется, гостей совершенно не боясь.

В комнате обстановка, как в московской квартире – на полу ковер, чтобы без обуви ходить, два мягких дивана, между ними маленький столик, на нем блюдо с восточными сладостями и чашки. Только гости уселись, хозяйка чайник принесла, разлила горячий чай.

–С гормолой? – спросил Смоленцев. И обернувшись, Ефремову – тоже лечебный.

А затем, хозяину:

–Вот, уважаемый Бахадыр, тот хороший человек, о котором я вам рассказывал – Иван Антонович Ефремов, ученый и писатель. Объездил в экспедициях всю Среднюю Азию еще до войны, бывал и в ваших краях, но, вот оказалось, страдает наследственной болезнью – "армянской лихорадкой", если вы про нее слышали, раз в несколько лет возвращается, и осложнения на сердце дает. Я очень хочу, чтобы он жил долго и счастливо, и много еще успел сделать.

Бахадыр внимательно посмотрел на Ефремова. И сказал:

–Аллах знает, сколько отмерено каждому из нас. И это плохо, когда кто-то не проживает своей меры. Полученные по наследству болезни – тоже облегчить можно.

И добавил:

–Ложись сюда.

Войлочный коврик у стены – размером как раз, чтобы лечь взрослому человеку. Ефремов снял пиджак и лег, как указал Бахадыр, лицом вниз. Вспомнив, что сказал Смоленцев – попытался вызвать в себе такое состояние. Почувствовал, как пальцы целителя сильно, но мягко ощупывают его голову, затылок, спину. Затем были удары, какие-то странные, не сильные, но иногда болезненные – по затылку, по шее, по позвоночнику, по всей длине рук и ног. После целитель стал разминать ему спину, мял, а в завершение резко надавил несколько раз, будто делал искусственное дыхание. Велел перевернуться на спину, повторил процедуру. В завершение положил руки на живот Ивану Антоновичу, и стал нараспев произносить слова молитвы по-узбекски. Сколько прошло времени – пять минут, или час?

Ефремов встал, по телу разливалась слабость, но ощущение было приятным, как после отдыха. Опустился на диван, взял чашку с горячим чаем. Остыть не успел – нет, Наташа, хозяйка, подлила еще. Бахадыр сидел на диване напротив и тоже пил чай. Затем взглянул на Кунцевича и Смоленцева – кто следующий?

Ефремов мог наблюдать за процессом со стороны. В руках у Бахадыра были обточенные деревяшки, две или три, он брал попеременно то одну, то другую, приставлял к точке на теле пациента один конец, а по другому ударял деревянным же молотком. Затем он делал что-то похожее на массаж, то сильно, то осторожно – не механически, а следя за результатом, вот ему что-то не понравилось, он вернулся к месту, уже обработанному, повторил. Или даже не мял, а просто сидел, наложив руки на пациента, в полной неподвижности и молчании. И завершил так же, пением молитвы. Все заняло, как засек по часам Иван Антонович, пятнадцать минут.

И столько же у него ушло на третьего пациента.

А после они сидели все вместе, и пили чай – и Наташа рядом с Бахадыром, и кот где-то под ногами.

–В пятницу бы приехали, плов был – сказал Бахадыр – настоящий узбекский плов. Есть правильно, это тоже важно. Вы же не будете в вашу дорогую машину, и керосин заливать? Человек, он крепче сделан, но и его повредить легко, если делать что-то неправильно.

Ефремов спросил – можно ли такому научиться? Бахадыр усмехнулся в ответ.

–Нет, тут Дар нужен. Мне вот дед передал, незадолго до смерти – так и должно быть, через поколение. Я раньше был как все – жил, работал. А теперь вот – Аллах мне путь указал. Делать, чтобы люди не помирали прежде, чем им отпущено. Чтобы ты жил долго, чтобы он жил долго, чтоб весь народ наш жил долго. И буду так, сколько мне Аллах дозволит.

Попили еще чай, простились. Сели в "зим", парень в ватнике открыл ворота.

–Вот так – сказал Смоленцев – истинно божий человек. Ибо по его мнению, Бог и Аллах, это лишь имена одного и того же на разных языках у разных народов. Потому – любому человеку надлежит помочь, без разницы, мусульманин он, или вообще безбожник. Грешникам лишь нельзя, поскольку они людей убивают – но можно, солдатам, кто от этих грешников защищают. Такая вот диалектика. И кстати, молитва в конце, тоже часть лечения – было однажды, что он мне ее не прочел, так такое ощущение внутри, что тебя взболтали и не отстоялось.

–Что это за метод? – спросил Ефремов – слышал я о многом, и в тех краях, но о таком, никогда.

–А бог знает – ответил Смоленцев – но работает, проверено. Когда у человека астма, и врачи ничего сделать не могут, лишь облегчить – а Бахадыр поработал, и нет болезни, в госпитале обследовали, только руками развели – на моей памяти было, в прошлом году. И другие случаи, задокументированы. Как это у него получается, медицине непонятно, несмотря на грозные приказы свыше, изучить и перенять. А как тут изучать будешь, что измерять и чем? Бахадыр же твердит одно – есть Дар, который не каждому доступен. Может, и в само деле, это особенность персонально его, и по наследству? Пока что – он нас лечит, и дай ему бог здоровья и долгих лет!

–Так что ж вы его, в таком месте поселили? А вдруг случится с ним что?

–Обижаете, Иван Антонович! – вступил в разговор Кунцевич – как думаете, паренек от какой Конторы у него на воротах стоял? И "маяк" есть в соседнем доме с телефоном, и местная милиция в курсе и с полным пониманием. Ну и всей подозрительной публике здесь твердо внушено, что против такого хорошего человека даже замышлять что-то недоброе, очень чревато. Как и тех трогать, кто к Бахадыру или от него идет, даже самой ночью по темному переулку.

–А что, к нему и ночью приходят?

–Скорее, уходят. Вам сейчас спать не хочется после его процедуры? В Самарканде у него в доме целая комната была отведена для этого – хочешь, сразу домой иди, хочешь, поспи немного. И здесь такое бывает, хотя очень редко, на веранде спальные места есть. Однако же, как вы себя чувствуете, Иван Антонович? По-хорошему бы вам надо сюда еще раза четыре или пять, с интервалом в неделю. И снова после в госпитале обследоваться, чтоб быть спокойным.

–Да трудно сказать. Вроде легкость чувствую. И дышать легче.

–Ну значит, процесс пошел. Вы здоровье свое берегите, Иван Антонович, мы очень на вас рассчитываем.

–Прочел я то, что вы мне дали – про иное время.

–Значит, задачу оценили? Чтобы организм всего общества вылечить. Не хирургией, а такой вот тонкой настройкой. Острые кризисы мы лечить умеем – разрезать, вычистить, выжечь, и заново сшить, за ценой не постояв. Только ведь не было там войны, а хронические болячки накапливались, пока не рвануло. Вот и думаем, куда молоточком ткнуть, по каким точкам, чтоб здоровье в норму пришло. И главное, сам принцип пока непонятен. Что есть норма, идеал, к которому стремиться – вот вы нам это и укажете, хотя бы в первом приближении.