Текст книги "Телохранитель для Розы (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

Выйдя из подъезда, внимательно осматриваюсь. Двор пустой. Но уже темно и хрен знает, кто может стоять там, куда свет не падает. Проебешь вспышку, и ты труп.

Подъезжает черный микроавтобус. На автомате снимаю с предохранителя пистолет в кармане. Если начнут палить, то у меня будет хоть какое-то преимущество в виде нескольких секунд.

– Товарищ капитан, – открывает водительскую дверь Соболев. – Прыгайте! – кивает назад.

Фух!

Сажусь в салон. Там ещё пара ребят в балаклавах и с автоматами.

Выразительно приподнимаю бровь.

– Ваш брат сказал, чтобы были при полном боекомплекте, – отвечает один из ребят, пиная сумку у ног.

Открываю молнию. Там ещё штука четыре калаша.

– Психи. Куда мы?

– К детям подземелья, – смеётся Соболев.

Так мы между собой называем группу наших кибербезопасников. Четыре юных гения-хакера под руководством Лебедева Сергея, он же и есть Леброн. Обитают они в почти подвальном бункере, потому и «дети подземелья». А так их отдел «Азирус» называется.

На месте я выхожу, а парни остаются на шухере.

Вниз по тёмной лестнице, в коридоре, который гулко гудит от моих шагов через каждые пять метров по лампочке, но света всё равно не хватает. Мрачно. Как в фильмах ужасов или компьютерной игре. Мурашки по коже.

Открываю дверь, и в меня тут же врубается невысокая красивая девушка с разноцветными косичками в волосах.

– Привет, Лали! – обращаю внимание на пустую кружку в её руке.

За кофе рванула? Обычно они энергетики литрами потребляют, чтобы сутками могли работать. Это убьёт их когда-нибудь.

– Здрасте, товарищ капитан, – вяло моргает глазами. – Там, – кивает назад.

Лали любимица Леброна, сочетание симпатичной мордашки и мозгов. И подозреваю, что испытывает он к ней совсем не дружеские чувства. Видел, как на неё глядит. Я так на Розу смотрю. А девочке совсем недавно восемнадцать исполнилось и ей на него пофиг, у неё свои мальчики. Но серьёзно она ни с кем не будет, характер не тот. Ветреная, в голове дури полно. Я давал им пару лекций во время их учёбы, она меня даже не слушала. Они тут все с короной на голове, потому что умеют то, отчего мы далеки. Мы силовики, они техно тыл. Тихушники – айтишники. Но без них, увы, в наше время никуда.

Поэтому и отлавливают их по всей стране, вербуют и свозят сначала в специальную школу, а потом сюда. Большинству из ребят только-только лет четырнадцать или пятнадцать исполняется. Лали было шестнадцать, и поймалась на абсолютной ерунде, но на допросе выяснилось, что может она гораздо больше. Их, естественно, не сажают. Их включают в систему, другого выхода у них нет.

Здороваюсь за руки с Дэном и Леброном, которые сидят в сторонке и просматривают распечатки.

– Задротов своих хоть бы на свежий воздух выпустил, – стреляю глазами в сторону двух парней и девчонки, обращаясь к Лебедеву.

Худые, бледные. Девушка словно прозрачная, волосы заплетены в длинные косички. Знаю её под псевдонимом Ола. Пацаны – Чёс и Юджин. Лали на их фоне кажется совершенно другим человеком. Смугленькая и с фигуркой.

– Дело сделают, потом пусть валят на все четыре стороны, – отрывая взгляд от документов. – Дышат, сколько влезет.

Хитро поправился. Кто ж их отпустит, они теперь навечно под колпаком.

– Держи, – подаёт мне несколько листов.

– Распечатка переписок Волошина с некоей Наденькой. Точнее Надежда Николаева, девятнадцать лет, прописана в Москве, – отдаёт мне несколько листов с досье. – Познакомились, судя по всему, около двух недель назад в Берлине, когда он ездил по делам. Сначала переписка суховатая, девушка пытается его подцепить на крючок, он вроде как не ведётся. Но соглашается с ней на встречу. А дальше уже ваниль и мимишность. Сплошь зайки, рыбки, кошечки и ожидания новой встречи. Ребята пробили её. Эскортница-индивидуалка. В поисках богатого папика. Есть аккаунты на нескольких сайтах знакомств и эскорт-услуг.

Морщусь от брезгливости. Терпеть не могу блядей. А по-другому я их назвать не могу.

– Это всё?

– Нет, – подходит сзади Лали, держа обеими руками кружку с кофе. – На личном телефоне ничего больше не нашли. Но! Я пробила через биллинг все телефоны, которые находятся на территории особняка. Мы их взломали, – горделиво приподнимает носик. – Так вот. У Волошина есть ещё один телефон, который зарегистрирован на другого человека. На нём стоят проги для шифрования всех звонков, сообщений и выходов в интернет. Но тот, кто их установил, не знал про нас. Мы зашли в него через удалённый доступ. И вот там очень интересно, – довольная улыбка.

– Не тяни! – не выдерживает Дэн.

– Мы просмотрели всё и обнаружили один файл. Обычный вордовский документ, какой-то договор, но вес вызвал подозрение. Несколько гигов, – продолжает за неё Леброн. – Пришлось повозиться с паролем, прежде чем взломали. Идите сюда, – подходит к одному из компьютеров.

Вчитываюсь в то, что на экране. Всё на английском.

– Это даркнет?

– Он родимый. Здесь всё! Незаконные сделки, скрытые счета, оффшоры, списки клиентов. География масштабная.

– Почему раньше этого не обнаружили? – сурово смотрю на Дэна.

Проёб, братец.

– Проверяли, не было ничего. Мы первым делом в этом направлении копали. И проверяли постоянно. Возможно он меняет телефоны.

– К этому аккаунту есть доступ ещё у двух пользователей, – показывает Лали на экране какие-то цифры. – Сейчас выясняем кто они, но это сложно. Они заходят через цепочку серверов. И отследить почти невозможно. Но мы пробуем. Нам нужно время.

– Сколько?

– Часов восемь… – пожимает плечами.

– Нет у нас столько. Если Волошин поймёт, что мы под него интенсивно роем, он купит билет на ближайший рейс и улетит. Ищи его потом.

– Мы стараемся, – садится за компьютер Лали. – Три дня уже здесь. А ваш отец запретил нам энергетики пить, чтоб, как он выразился, «ласты не склеили».

Отец может. Он и приковать вас к этим столам наручниками приказать может. У него работа на первом месте, всё остальное по боку.

– Постановление на его арест скоро будет у нас. Тогда и перевернём весь дом и офис. И что у него там ещё есть во владении. Кстати, – подаёт мне Дэн ксиву. – Оформили задним числом. Чтобы можно было привязать заказ не просто на обычного Шипа, а на сотрудника канторы.

– Понятливый, молодец! – хлопаю брата по плечу.

– Юху! – взрывается от радости один из задротов. – Один есть!

Мы все с любопытством собираемся возле него.

– Айпи одного из пользователей, – победно лыбится, показывая нам набор символов.

– И где это?

Чёс, поклацав Клавой, показывает нам на экране адрес.

– Таджикистан. Блядь… – разочарованно вздыхает Дэн.

– Достанем. Наши руки и туда доходят. Это ж не Европа или Америка, – успокаивает его Леброн. – Обычный путь ввоза и вывоза контрабанды.

– Ладно. Ломайте второго. Мне нужно отъехать, – иду к выходу.

– Ты куда? – догоняет брат.

– Мне Розу надо успокоить. Она на иголках у Морозовых сидит.

– Тасс, ты серьёзно⁈ Она в безопасности.

Торможу и смотрю на него пронизывающе.

– Да, брось! Всё нормально будет, – читает он мои мысли. – Возьмём без кровопролития. Не девяностые.

– Просто хочу убедиться, что с ней всё хорошо.

– Тогда я с тобой, – выходим на улицу и садимся в тачку Дэна.

Глава 26

– Вот скажи мне, нахрена ты переспал с женой Волошина? – наезжает по дороге Дэн.

– Случайно получилось…

– Случайно? Да ты что! Случайно можно пукнуть и обосраться, но не переспать, – повышает тон.

– А сам?

– Что?

– Когда ты прикинулся мной и увёл у меня Юлю. Ты тоже отмазывался тем, что у тебя помутнение было. Выпили и понеслось.

– Не сравнивай! Тогда на кону дело не стояло. А ты прекрасно знал, что заводить шуры-муры с Розой нельзя, но положил на всех болт и сделал по-своему, подставив и нас, и себя.

– Ну, пристрели меня за это.

– Неа, вот тебе! – размахивается и отвешивает мне по уху.

– Ты охуел⁈ – затрещина в ответ.

Сука, ухо горит. Тру рукой.

– Игру «Передай другому» помнишь? В детстве играли. Так вот я передал. Мне отвесил отец, я тебе.

– Злой?

– Не то слово! Лев в клетке, рвёт и мечет.

– А мне не позвонил, – замечаю.

– Ничего, он тебе при личной встрече отвесит лещей. Ты его знаешь.

Воспитывал он нас строго, по-мужски. И за провинности отец подзатыльников не жалел. А мы в детстве были шкодными. Особенно Дэн. Но получали оба наравне, чтоб запомнили и больше так не делали. Но у детей обычно память короткая на пакости.

На лето нас из Москвы отправляли в деревню к бабушке под Тверью. Там на свободе отрывались по полной. Дрались с местными мальчишками, а так как мы ещё с дошколят посещали секцию по самбо, то отхватывали, естественно, они. Мамаши бежали жаловаться бабуле, та звонила отцу. И когда он приезжал, мы получали ремня. Потому что к тому времени в нашем «послужном» были не только драки, но и объеденная у соседей грядка с клубникой, кусты малины и черешни. Сгоревший совхозовский сеновал туда же. Тогда он нас так порол, что мы потом долго сидеть не могли и ели только стоя. А плакать было нельзя. Терпели, сжав зубы. Мама хотела развестись с отцом, так сильно поссорились из-за нас. Но мы пообещали, что больше не будем пакостить, если они останутся вместе. И выполнили обещание, а родители своё.

– Я её люблю, – немного выдержав паузу.

– Поздравляю! Родители будут рукоплескать. А то я заебался уже один вывозить нападки матери, когда мы за вторым в роддом пойдём. Передаю эстафету.

– Я о детях пока не думал, – усмехаюсь.

– Ничего, теперь подумаешь. Потому что начнутся намёки, вроде – «а давайте вы у нас в клинике обследование пройдёте». Потом выяснится, что у нас сейчас самое подходящее время для зачатия и т. д. и т. п. – Копирует тон мамы. – А мы Милку даже не планировали. Неожиданно залетели. Вот это – случайно! – тыкает в меня пальцем.

– Хорошая же девчонка получилась, – вспоминаю лучезарную улыбку племянницы.

– Да, хорошая… А Юля последнее время морозится. Я понимаю, что за этот месяц почти забил на семью и дома бываю редко, но там не обида. Другое…

– Может на работе неприятности?

– Не знаю. Разберёмся с Волошиным, возьму отпуск, и поедем куда-нибудь в горы вдвоем, отдохнём. А вы за Милкой присмотрите, – нагло улыбается, взглянув на меня. – Потренируетесь.

– Без проблем. Я с капризными дамочками справлялся. И Белкой, которая мне все нервы выкрутила. Думаешь, я с ребёнком не справлюсь?

– О, братишка. Капризная дамочка четырёх лет – это катастрофа. Все остальные тебе покажутся ангелочками, по сравнению с Милкой. А Белка, кстати, идеальная была. Такой послушной и гибкой подопечной у меня никогда не было. Само милашество.

– Ну-ну. Это ты сейчас Морозову скажи. Он тебе хлебало сразу начистит и не посмотрит, что ты майор, – посмеиваюсь.

Тормозим у их подъезда.

– Да, я помню, как он быковал, когда его наши скрутили. Ревнивый гад. Как он её на неделю одну оставляет, без сиюминутного контроля⁈

– Доверяет, – выходим. – Она кроме больниц толком нигде не бывает. Даже работает дома. Аксенов урод, испортил девчонке здоровье. Кстати, как он там?

– Никак… – многозначительно смотрит на меня Дэн.

Понятно… Продажных у нас не любят.

Дверь открывает взъерошенный Глеб. По взгляду читается – какого хуя вы припёрлись⁈

– Я тебе неделю отпуска выбью, – обещаю ему, проходя в прихожую.

Явно оторвали их с Олей от интимных шалостей.

– Ловлю на слове, – закрывает за нами дверь. – Если вы за Розой, то она спит. Час назад легла. Пришлось ей успокоительное дать. Всё спрашивала, почему ты не звонишь.

– Придётся разбудить. Отвезу на нашу дачу.

Дэн удивлён.

– Что? Я второй раз здесь свечусь. Если хвост, то они, – киваю на Глеба. – Тоже могут пострадать.

– Волошин сказал убрать красиво, – напоминает брат.

– Ему сейчас похрен. Красиво или нет. Думаю, он уже в курсе, что мы вернулись.

– Главное, что он не знает, что его вот-вот должны взять.

– Я пойду, разбужу Розу.

Морозов показывает на дверь комнаты, в которой она спит.

Милое очарование с ярко-розовым румянцем на лице. Золотистые волосы разметались по подушке.

– Цветочек, просыпайся, – целую в губы.

Мычит, но глаза не открывает.

Легкий толчок в плечо и пара поцелуев.

– Тарас… – просыпается.

– Да. Вставай. Нам нужно уезжать.

– Почему? – приподнимается.

– Так надо.

– Голубки, давайте шустрее! – заглядывает в комнату Дэн. – Постановление выдали. Группа и спецназ уже выехали в особняк.

Полусонная Роза одевается кое-как.

– Держи, – Глеб вкладывает мне в руку ключи от своей машины. – Белый джип на стоянке у дома.

– Спасибо! – сжимаем руки и ударяемся плечами. – Доучишься к нам пойдёшь.

– Так я в СОБР.

– Переучим. Пока, – хлопает его по плечу Дэн.

– Мы едем на арест Волошина? – зевает Роза, когда выходим на улицу.

– Нет. Мы едем на дачу.

– Почему? Разве тебе не хочется сделать это лично? Вот я хочу видеть, как этого старого мудака посадят.

– Розочка, а вы коварная женщина, – останавливается возле своей машины Дэн.

– А вы загадочный брат близнец, которого лапала в кафе моя подруга. Теперь я знаю, как вас различать.

– Вижу, Оля нас сдала с потрохами. Да, я Денис. А твоя девушка, Тасс, права. Неужели ты упустишь такой шанс?

Да мне самому хочется надеть собственноручно Волошину наручники. А если бы он оказал сопротивление при аресте, то и навалять ему пожёстче, чтоб знал, как слабых и беззащитных женщин избивать. Козлина!

Перевожу взгляд на Розу. Смотрит умоляюще.

– Ладно. Погнали. Ключи Глебу потом верну, – открываю ей заднюю дверь.

В глазах ликование и азарт. Буквально запрыгивает в салон.

А ты, Цветочек, действительно мстительная особа. Так желать утопить своего мужа не каждая сможет.

Глава 27

Ворота особняка Волошина нараспашку, во дворе машины с мигалками и собровский микроавтобус. Парни в полном обмундировании и балаклавах, с автоматами в руках стоят над положенными рядком охранниками.

– Сука засланная, – приподнимает голову Санек, и цедит сквозь разбитые губы, заметив меня.

В доме тоже все под прицелами автоматов. Жестом заставляю опустить и отойти. Лена и Олеся перепуганы и озираются по сторонам, прижимаясь друг к другу. Показываю одному из парней, чтобы их вывели. Женщинам как серпом по одному месту наблюдать, как в доме, котором они тщательно убираются, наводят бардак. У них глаз дёргается.

– Волошин Геннадий Иванович, вы обвиняетесь по статьям 222.2 и 205.1 УК РФ. К ним так же статьи 105 и 30 часть третья, – зачитываю ему из постановления. – Вам есть, что сказать в своё оправдание?

– Я в статьях не разбираюсь, без адвоката ничего говорить не буду, – злобно скалясь.

– Ваше право. Доказательств на вас полно. Ребят, начинайте обыск.

Отдел разбредается по дому, переворачивая всё вверх дном.

Дэн отдаёт мне наручники.

– Сам?

– Непременно.

– Догадывался, что ты не просто так в моём доме появился, – шипит Волошин, когда застёгиваю ему оковы. – Бывших в вашей вшивой канторе не бывает. А вас ещё и две морды одинаковых, – разглядывает меня и Дениса.

– Вы поосторожнее со словами. А то у нас тут понятые, – киваю на людей сзади. – Припишем вам ещё оскорбление чести и достоинства представителей органов безопасности. За такое «морду» бьют, – шепчу ему на ухо. – И я лично с удовольствием это сделаю.

– За шалаву эту, мою жёнушку, отомстить хочешь? Да подавись! Мне шлюха нахрен не нужна.

Мгновенно притягиваю его за шею и незаметный удар под дых. Следов нет, а вот дыхание перехватывает так, что воздух не проходит в горло.

– Полегче я сказал со словами.

Загибается и выпучивает глаза. Вдохнуть не может.

– Тасс, давай без рукоприкладства, – одергивает брат за плечо. – Свидетелей полно. Потом адвокат начнёт кляузы в суд строчить.

– Да похуй! Пусть строчит. За обвинение по статье «пособничество в терроризме» его пошлют куда подальше. А свидетели дружно скажут, что ничего не видели. Поверь мне.

– Ты всего несколько часов на должности, а порядки прежние, – усмехается.

– Люди не меняются, – наблюдаю, как мимо проходит и поднимается по лестнице Лали, на ходу натягивая резиновые перчатки.

У меня внутренний диссонанс от того, что одному из наших экспертов только-только восемнадцать исполнилось. Направляется она в кабинет Волошина, разбираться с техникой, на которую у большинства наших парней мозгов не хватит.

Чья-то рука ложится на плечо.

– Роза… – смотрю на её растерянный взгляд.

При взгляде на мужа, на губах появляется чуть заметная победная улыбка.

– А вот и шкура продажная, – щерится Волошин, увидев жену. – Блядью была, ей и останешься.

У Розы приподнимается губа в оскале, а глаза наливаются злостью. Сжимает руку в кулак и со всей силы бьёт прямо ему в нос, как я учил.

Хруст и на пол падают крупные капли крови.

– А это больно, – трясёт рукой Цветочек, подпрыгивая на месте.

Костяшки в мясо.

Волошин воет, пытаясь остановить кровь из сломанного носа, но она течёт ручьём.

– А можно ему ещё какую-нибудь статью за систематическое избиение жены пришить? У меня и свидетели имеются?

– Организуем, – отвечает Дэн на просьбу Розы. – Слышите, Геннадий Иванович, вы себе уже на пожизненное заработали.

– Докажите сначала, – бубнит, хлюпая кровавыми соплями.

– Докажем, не волнуйтесь. Вызовите кто-нибудь ему уже скорую, – кричу нашим. – Пусть ему нос вправят. Перестаралась ты, милая, – завуалировано хвалю Розу.

– Ну, как получилось. Можно мне тоже скорую? Кажется, я её сломала, – смотрит на отекающую кисть.

– Пальцами пошевели, – беру её руку в ладонь.

Сгибает и разгибает.

– Перелома нет. Лёд надо приложить.

– Это мой ноутбук! – показывает куда-то за мою спину.

Там Лали идёт на выход, волоча с собой пакеты с двумя ноутами и телефонами.

– Если в лэптопе ничего нет, то верну, – отмахивается и сбегает хакерша.

– Вернёт. Я прослежу.

– Там наши фото в секретной папочке.

– Та пара селфи, что мы делали? – нашла, о чём печалиться.

Блядь… А если в ноутбуке Волошина видео с камеры наблюдения в моей комнате? – смотрю на Дэна, и он, понимая меня, срывается на улицу.

– Я не успел, она уехала, – возвращается запыхавшийся.

– Твою мать…

– Что случилось? – замечает Роза наше волнение.

– Ничего.

Не стоит ей знать, что есть порноролик с нашим участием. И если он попадёт не в те руки, то будет пиздец.

Приезжает скорая помощь, Волошину вправляют нос, Цветочку стягивают руку эластичным бинтом, чтобы совсем не раздуло.

Дождавшись окончания обыска, едем в отдел, разгребать всю документацию, что привезли после обыска. Дэн по дороге получает смску, грузится, звонит несколько раз кому-то, когда доезжаем до работы. После разговора включает серьёзность.

Весь отдел располагается кто где. Соболев вообще на полу уселся, возле дивана, обложившись папками с бумагами.

Только Роза тихонько спит на том самом неудобном диване. Три часа ночи и её просто срубило, даже шум не мешает. Почувствовала свободу и освобождение от давящих оков ненавистного брака. Завтра же на развод собирается подать.

– Товарищ майор, посмотрите, – находит что-то в папках Соболев.

Листают внимательно.

– Ууу, тут ещё и чёрная бухгалтерия, уклонение от налогов. Букет статей собирается. Что не бумажка, то ромашка, – довольно трясёт листами Дэн.

Большинство документов – вода. Но есть и кое-что интересное. Возимся мы с ними до утра. Отсылаем летёху за кофе и бургерами в ближайшую «Точку», в животе уже брешет с голодухи.

Откидываюсь в кресле, башка не варит, буквы в сплошной текст без пробелов и знаков препинания сливаются от усталости. Любуюсь спящей Розой. Улыбается во сне. Дэн лыбится, заметив мои влюблённые взгляды.

– Хочешь, чтоб она вот так всю жизнь на диване в твоём кабинете? В ожидании, когда работа закончится? – говорит тихо.

– Хочу.

– Не любят женщины ждать.

– Юля же ждёт. А ты тут.

– Не ждёт…

– В смысле?

Открывает телефон и показывает мне сообщение:

" Шип, мне это надоело! Я ухожу от тебя! Наша дочь у твоих родителей. На развод я уже подала".

Все разводятся…

– Развод? А Мила?

– Я звонил маме. Она у них. Сказала, что Юля оставила её, пока не устроится на новом месте, потом заберёт.

– И ты отдашь?

– Хер ей! Это моя дочь! – тыкает пальцем в стол. – Решила уйти, пусть пиздует на все четыре стороны, а дочку я не отдам.

Но переживает, я его знаю. Он Юльку сильно любит, но и работу тоже. И выбирать не умеет. Это я плюнул и ушёл, а Дэн не сможет, он весь здесь. И если решил, что Мила останется с ним, то так и будет. Родители подсуетятся, чтобы опека перешла в его руки, связей у них хватает.

– Всем доброе утро! – врываются в кабинет Леброн с Лали и наш лейтенант, посланный за завтраком.

– Тшшш! – все прикладываем пальцы к губам и показываем на спящую Розу.

– Океюшки, – опускает Лали на мой стол ноутбук. – Этот чистый. Возвращаю. Фоточки супер, – подмигивает. – А вот тот самый телефон, который мы искали, – двигает ко мне смартфон в пакете.

– Выяснили, почему мы не могли его обнаружить?

– Угу! – потягивает кофе из стаканчика, развалившись в кресле. – На нём установлена шпионская программа, которая делает его невидимым для сотовых вышек. Звонков по сети он с него не делал, только через закрытый интернет канал. Кто-то шаристый ему это всё установил. Сам-то старпёр тупой, иначе бы не полез с этого телефона на порносайт, где и поймал вирус. Червь отключает все защиты на телефоне, чтобы считывать пароли с приложений и передавать хозяину, который потом просто обчистит чью-то карточку. Но у Волошина на этом телефоне банковских прог нет. Так вот вирус отключил шпионку. Ммм… Случайно. А Волошин этого не заметил. Говорю же – тупой старикан. Вот мы и смогли засечь его. А дальше вы знаете. С ноутом ребята копаются ещё, – бросает косой взгляд на Леброна.

– Это твоё. Остальное мы почистили, – отдаёт он мне флешку, скабрёзно улыбаясь.

– Я надеюсь, вы это не смотрели?

– Нет, ни в коем случае! – дружно отпираются, посмеиваясь.

Суки! Как их ещё назвать-то⁈

Прячу флешку в карман.

– А можно мне тоже кофе? Так пахнет ароматно.

Все разворачиваемся на голос проснувшейся Розы. Соболев подаёт ей стаканчик и бургер. Аппетитно уплетает.

– Бате когда докладывать пойдём? – кладёт мне руку на плечо брат.

– А зачем идти? – смотрю на наручные часы. – Через пятнадцать минут он сам придёт. А давать пиздюлей или хвалить – тут сам чёрт не знает.

– Хм… Это точно.