Текст книги "Измена. Она сказала нет (СИ)"
Автор книги: Виви Астер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 17.
Глава 17. «Не одна»
Я смотрела на экран телефона, перечитывая своё сообщение в третий раз: «Еду встретиться с Костей, он что‑то хочет обсудить насчёт развода». Пальцы чуть подрагивали, будто сами хотели нажать «Удалить». Но я не нажала. Просто сунула телефон в карман, выдохнула и пошла к выходу.
Последние пару дней Максим будто специально выстроил между нами невидимую стену: приходил поздно, уходил рано, а когда мы всё‑таки сталкивались на кухне, всё сводилось к коротким, почти дежурным фразам. Вчера он позвонил – и то не мне, а по делу: сухо, по‑деловому, будто читал отчёт. «Костик тянет время, но наш юрист с этим разбирается. Держи дистанцию, не давай ему давить». И всё. Ни «как ты?», ни «я скучаю», ни даже «береги себя».
И вот Костя вдруг объявился: «Если приедешь, я не буду препятствовать разводу». Как будто делал мне одолжение. Как будто это он жертва, а не я, которая последнее время училась снова дышать без его постоянных упрёков и холодных взглядов.
«Не буду ему звонить, – решила я, застёгивая пальто у зеркала. Волосы легли неаккуратно, я раздражённо поправила прядь. – Если Максим со мной нормально не разговаривает, то и я не буду оправдываться».
Кафе, в котором назначил встречу Костя, было из тех, где всё слишком правильное: белые скатерти, приглушённый свет, официанты говорили шёпотом. Я пришла первой, села у окна, чтобы видеть вход.
Костя вошёл ровно через пять минут. Не опоздал, не заставил ждать – и от этого стало ещё непривычнее. Он выглядел… обычным. Слишком обычным. В том же пальто, что и раньше, с той же привычкой поправлять воротник, будто ему всё время тесно.
– Привет, – сказал он, садясь напротив, и чуть наклонил голову, будто хотел рассмотреть меня, как старую фотографию. – Ты красивая. Даже сейчас.
Я сжала пальцы под столом, чтобы не выдать дрожь.
– Не надо комплиментов, Костя. Ты сказал, что не будешь препятствовать разводу, если я приеду. Я приехала.
Он помолчал, будто взвешивал каждое слово.
– Прости, – вдруг выдохнул он. – Прости, что тянул. Юрист твой… он давит, да. Но я просто… не знал, как всё отпустить.
Я чуть приподняла брови. Это было первое извинение за долгое время. И оно прозвучало не как попытка загладить вину, а как признание поражения.
– Спасибо, что сказал, – тихо ответила я. – Но мне не нужно твоё прощение. Мне нужно, чтобы ты просто подписал бумаги.
Костя горько усмехнулся.
– Ты стала такой… жёсткой. Раньше ты бы сначала выслушала, потом уже решала.
– Раньше я много чего делала, потому что боялась тебя обидеть. Теперь я боюсь только одного – снова потерять себя.
Он откинулся на спинку стула, будто эти слова ударили сильнее, чем он ожидал.
– Ладно, – процедил он, и в голосе вдруг прорезалась прежняя жёсткость. – Допустим, я подпишу. Но ты должна понимать: я делаю это не потому, что мне всё равно. Я делаю это, потому что ты так хочешь. Но не думай, что я просто сдамся и уйду. Если ты вдруг одумаешься…
– Костя, – я подалась вперёд, и голос мой стал твёрдым, как лезвие, – я не «одумаюсь». Я хочу развода. Точка.
В этот момент его лицо изменилось. Из виноватого, почти растерянного оно стало холодным, чужим.
– Знаешь, ты так быстро нашла себе… Хотя и не ходила, не искала, а с братом моим решила мне изменять – даже смешно. Максим этот… Думаешь, он с тобой из‑за тебя? Да он просто любит побеждать. Ему нравится, что ты была моей, а теперь ты с ним. Для него это трофей.
Слова ударили точно в то место, где у меня до сих пор ныла старая рана. Я хотела ответить резко, хотела сказать, что это неправда, но горло будто перехватило.
– Не смей! – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы злости. – Это ты мне ходил и изменял направо и налево. Так что не смей говорить о том, чего не знаешь.
– А что я не знаю? Что он с тобой, чтобы отомстить мне? Что он тобой поиграется и бросит? Так все вокруг это видят, Лера. Все, кроме тебя.
Я встала, хватая сумку; пальцы скользили по ремню, будто я не могла его поймать.
– Я ухожу. Если хочешь не препятствовать – подпиши бумаги. Если нет – пусть решает суд.
Костя тоже поднялся, и в его глазах мелькнуло что‑то жёсткое, почти хищное.
– Сядь, – резко сказал он. – Мы ещё не закончили.
– Закончили, – твёрдо ответила я, но голос предательски дрогнул.
И в этот момент дверь кафе открылась, и вошёл Максим.
Не спеша, не оглядываясь, будто он знал, куда идёт и зачем. В его походке не было злости – была уверенность. Он остановился у столика, посмотрел сначала на Костю, потом на меня, и в этом взгляде было столько спокойствия, что мне вдруг стало не так страшно.
– Кажется, тут разговор зашёл не туда, – спокойно произнёс Максим, не повышая голоса. – Лера, ты готова? Если да – мы уходим.
Костя фыркнул, будто пытался вернуть себе контроль.
– О, защитник. Пришёл спасать даму? А может, она не хочет, чтобы её спасали.
Максим даже не посмотрел на него.
– Лера, – снова сказал он чуть мягче, – ты готова?
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Просто кивнула, и этого было достаточно.
Максим протянул руку – не чтобы схватить, не чтобы утащить, а чтобы дать опору. И я вцепилась в неё, как в спасательный круг.
Мы вышли из кафе, и только на улице, когда дверь захлопнулась за нами, я наконец смогла вдохнуть. Холодный воздух обжёг лёгкие, но это было хорошо – это было настоящее.
– Прости, что не позвонил раньше, – тихо сказал Максим, не отпуская моей руки. – Был на встрече, потом разбирался с юристом. Костик действительно тянул время, но теперь мы это остановим.
– Ты… ты всё знал?
– Знал, что он объявится. Знал, что будет давить. Поэтому и попросил юриста действовать жёстче. А сюда я приехал, потому что… – он на секунду запнулся, будто подбирал слова, которые не звучали бы как оправдание, – потому что не хотел, чтобы ты с этим разбиралась одна.
Я остановилась, повернулась к нему.
Глава 18.
Глава 18. «Начало»
Утро началось очень неожиданно. Макс завалился в комнату, наклонился и аккуратно потрепал меня за плечо:
– Лера, вставай!
– Максим, ну ещё же рано… – простонала я, натягивая одеяло на голову.
– Лера.
– Ну ладно, ладно… Что случилось?
– Ну, если ты не хочешь вставать, тогда помещение для твоей кондитерской я выберу сам.
– Ты серьёзно? – я приподнялась на локтях, и сон как рукой сняло.
– Да.
Я подпрыгнула с кровати, метнулась к шкафу и начала выхватывать вещи наугад:
– Я скоро! Полчаса, максимум!
– Не торопись, – усмехнулся Макс, но в глазах плясали озорные искры. – Я и без тебя справлюсь.
– Даже не думай! – крикнула я уже из ванной, застёгивая джинсы. – Это моя кондитерская! Я сама всё выберу!
Через двадцать пять минут мы уже мчались по городу в машине Макса. Я то и дело поправляла волосы и нервно теребила край футболки:
– А вдруг нам ничего не понравится? А вдруг все хорошие места заняты? Или там потолки низкие, или вентиляции нет…
Макс покосился на меня и мягко, но твёрдо сказал:
– Успокойся. Мы найдём то, что нужно. Главное – чтобы тебе хотелось туда приходить каждый день и творить.
По дороге он будто между делом добавил:
– Кстати, звонил юрист. Костя всё подписал, документы ушли дальше. Скоро вас разведут.
Я замерла на секунду, а потом медленно выдохнула – будто только сейчас осознала, что тяжёлый узел, который столько месяцев тянул плечи вниз, наконец начал развязываться.
– Вот и хорошо, – тихо сказала я, глядя в окно на мелькающие дома. – Давно пора.
Макс кивнул, не пытаясь лезть с лишними словами. И от этого мне стало спокойнее.
Риелтор ждала нас у первого объекта – небольшого помещения на первом этаже жилого дома с витриной, выходящей на оживлённую улицу. Она встретила нас с ослепительной улыбкой, но смотрела в основном на Макса:
– Здравствуйте! Рада вас видеть. Это отличное место: проходимость высокая, рядом остановка, парковка… И, кстати, здесь очень хорошая энергетика!
Пока она тараторила про метраж, аренду и условия, я стояла чуть в стороне, скрестив руки. Внутри всё равно что-то царапалось – не столько ревность, сколько досада: мою мечту будто пытались превратить в повод для кокетства. Риелтор то наклонялась к Максу, показывая план на планшете так, что вырез блузки открывался чуть больше нужного, то смеялась над каждой его фразой, даже если он просто уточнял, есть ли отдельный вход для разгрузки.
«Да она флиртует!» – пронеслось в голове. И от этого становилось одновременно смешно и обидно. Но вслух я не сказала ни слова – просто крепче сжала пальцы и шагнула вперёд.
– А если мы захотим сделать летнюю террасу? – спросила я, стараясь говорить спокойно.
Риелтор на секунду поморщилась, будто вопрос испортил ей весь сценарий, и повернулась ко мне:
– Тут двор закрытый, так что вряд ли получится. Но зато внутри можно сделать очень уютную зону для гостей! – и снова перевела взгляд на Макса. – Вам ведь нравится, когда уютно, правда?
Макс будто не замечал этого кокетства. Он ходил по помещению, прикидывал, где встанет витрина, где – касса, где можно разместить столики.
– Смотри, – позвал он меня, – отсюда будет видно улицу, а сюда можно поставить печь. Представь: утро, первые булочки, запах кофе…
Я невольно улыбнулась, представляя эту картину. Но тут риелтор снова влезла между нами, будто случайно задев Макса плечом:
– Ой, простите! Тут так тесно… Но это даже мило, правда? В маленьких пространствах всегда рождается особая атмосфера!
Я сжала кулаки в карманах. «Ну всё, хватит!» – подумала я и решительно шагнула вперёд:
– Нам нужно помещение, где будет удобно работать, а не… атмосфера, – сказала я чуть резче, чем хотела. – Давайте посмотрим следующий вариант.
Макс бросил на меня быстрый взгляд – не осуждающий, а понимающий. И чуть заметно кивнул.
На втором объекте риелтор вела себя чуть сдержаннее, но всё равно то и дело искала повод обратиться именно к Максу. Я уже не злилась – скорее устала от этой игры. Зато само помещение мне понравилось: высокие потолки, большие окна, отдельный вход.
– Здесь можно сделать открытую кухню, – мечтательно протянула я, обводя взглядом пространство. – Чтобы гости видели, как мы готовим. И стеллаж с баночками, и доску с меню мелом…
– Звучит здорово, – кивнул Макс. – А ещё можно поставить барную стойку вдоль окна.
Риелтор снова попыталась вставить что-то про «удачное расположение», но я её перебила:
– Спасибо, мы хотим обсудить всё вдвоём. Можно нам немного времени?
Та на секунду растерялась, но быстро натянула улыбку:
– Конечно! Я буду в машине. Звоните, если что!
Как только дверь за ней закрылась, я выдохнула и плюхнулась на пол, прислонившись спиной к стене:
– Фух… Я думала, она никогда не замолчит.
Макс сел рядом, вытянув ноги:
– Тяжело?
Я пожала плечами, будто хотела показать, что это ерунда, но голос всё равно дрогнул:
– Просто хочется, чтобы к моей идее относились серьёзно. А не как к поводу поболтать.
Макс тихо рассмеялся и положил ладонь поверх моей руки:
– Слушай, я здесь ради тебя. И выбирать будем вместе. Это твоя кондитерская. Но я хочу быть рядом, чтобы ты не боялась ошибиться.
Я подняла на него глаза, и напряжение, копившееся с утра, наконец растаяло. В голове снова всплыло: «Костя всё подписал… Скоро разведут». И это звучало как начало – чистое, без тяжести прошлого.
– Тогда давай решать, – улыбнулась я. – Мне нравится тут. Просторно, светло… И пахнет старыми стенами, как в старых фильмах.
– Значит, берём? – спросил Макс.
– Берём, – кивнула я. – Но с одним условием: ты помогаешь мне с ремонтом, а не просто киваешь, когда я что-то выбираю.
– Договорились, – подмигнул Макс. – Но только если ты будешь кормить меня пробными пирожными.
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло – не от утреннего солнца, а от того, что рядом есть кто-то, кто готов делить со мной и сомнения, и радость, и даже неловкие моменты с риелторами. И что впереди – не только кондитерская, но и новая, своя жизнь.
Глава 19.
Глава 19. Лера
После подписания пары документов Максим отвёз меня домой, а сам поехал в офис, предупредив, что приедет пораньше. Дверь за ним закрылась, и в квартире вдруг стало слишком тихо – будто вместе с ним ушла вся уверенность, которая держалась на его спокойном «всё будет хорошо».
Я скинула куртку, машинально поставила чайник, а потом просто села на край дивана, сжимая в руках телефон. Мне хотелось не просто рассказать – хотелось услышать, что я всё делаю правильно. Пальцы сами набрали Танин номер.
– Алло! – голос Тани прозвучал так бодро, будто она знала, что этот звонок ей сейчас очень нужен. – Лер, ну наконец-то! Я уже думала, ты забыла про меня в своих делах.
Я рассмеялась, и от этого смеха напряжение в груди чуть ослабло.
– Забыть? Да я только и думаю, с кем первым поделиться… Тань, мы сегодня смотрели помещения! И знаешь, нашли одно – высокие потолки, большие окна, отдельный вход… Я уже мысленно расставила там стеллажи, доску с меню мелом, даже открытую кухню придумала, чтобы гости видели, как мы готовим.
Таня выдохнула в трубку:
– Лер, это же потрясающе! Ты столько об этом мечтала… А Максим как? Поддерживает?
– Да, – я улыбнулась, вспоминая, как он прикидывал, где встанет печь, и говорил про запах кофе по утрам. – Он не просто кивает, он реально вникает. И знаешь, это так здорово… будто я не одна.
В трубке повисла короткая пауза, и Таня тихо спросила:
– А про остальное… про развод? Ты уже кому-то говорила?
Я провела ладонью по колену, собираясь с мыслями.
– Сегодня Макс по дороге сказал: юрист звонил, Костя всё подписал, документы ушли дальше. Скоро нас разведут.
– И что ты почувствовала? – осторожно спросила Таня.
Я помолчала, прислушиваясь к себе.
– Знаешь, не злость и не радость… а будто тяжёлый чемодан, который я таскала месяцами, наконец-то поставили на пол. И я могу разогнуть спину.
Таня тихо вздохнула:
– Ты заслужила эту лёгкость, Лер. Правда. И кондитерская – это твой новый старт. Давай я приеду на выходных, помогу с идеями для меню? Или просто посидим, порисуем на салфетках планировку.
– Давай, – прошептала я, чувствуя, как глаза щиплет от слёз, но это были хорошие слёзы. – Очень хочу.
Мы ещё минут десять болтали про мелочи: про то, какой цвет выбрать для вывески, про то, что обязательно нужно поставить маленький столик у окна, чтобы сидеть и пить кофе, когда поток гостей стихнет. К концу разговора я уже почти не дрожала.
Когда мы попрощались, я встала, достала из сумки блокнот и ручку и села за стол. Теперь нужно было не мечтать, а считать: аренда, ремонт, оборудование, продукты, зарплаты… Бизнес-план. Сначала – структура. Я вывела на чистом листе: «Цели», «Расходы», «Доходы», «Риски». И начала писать, аккуратно, строчка за строчкой, будто этим порядком приручала хаос.
Цифры ложились на бумагу, и с каждой новой строкой уверенность возвращалась. Я знала, что не всё учту с первого раза, что придётся пересчитывать и переделывать, но главное – я начала.
Телефон звякнул – сообщение от Макса: «В офисе. Всё под контролем. Если что – звони. И не забывай есть». Я улыбнулась, спрятала телефон и продолжила писать.
А потом раздался звонок. Не знакомый рингтон, а тот самый, который я давно хотела сменить, но всё забывала – резкий, настойчивый. На экране высветилось: «Мама Кости». Сердце ёкнуло и ушло куда-то вниз. Я на секунду замерла, глядя на экран, будто он мог сам сбросить вызов. Но не сбросила. Взяла трубку.
– Лера, – голос звучал не как приветствие, а как приговор. – Ты думаешь, тебе всё сойдёт с рук?
Я сжала ручку так, что пальцы побелели.
– Здравствуйте, – сказала я ровно, хотя внутри всё сжалось.
– Не строй из себя вежливую! – голос звенел от ярости. – Костя не может смириться с твоим предательством, он начал пить! Ты его бросила, ушла к Максиму, растоптала всё, что у них было! Ты хоть представляешь, как ему тяжело?
Я закрыла глаза, пытаясь удержать голос ровным.
– Это не предательство. Это конец отношений, которые давно не работали.
– Ты просто эгоистка! – не слушала она. – Думала только о себе! А теперь ещё и с братом его… Как ты вообще можешь смотреть людям в глаза? Ты разрушила мою семью. От Максима, конечно, ничего другого и не ожидала, но он перестал помогать фирме Костика, и это из‑за тебя.
Слова били, как камни, и я не знала, куда от них спрятаться. Хотелось бросить трубку, закричать, что она не знает всей правды, что ей не рассказали и половины. Но я знала: если начну оправдываться, она будет бить дальше.
– Я не собираюсь спорить об этом, – сказала я тихо, но твёрдо. – У Кости своя жизнь, у меня – своя.
– Своя? – в её смехе не было ничего весёлого. – Думаешь, ты теперь счастлива? Думаешь, Максим решит все твои проблемы? Ты просто бежишь, Лера. Бежишь и не видишь, что оставляешь за спиной. Вернись, пока не поздно.
Мне вдруг стало холодно.
– Спасибо за ваше мнение, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но я не хочу это обсуждать.
Глава 20.
Глава 20. Лера
Я не спала всю ночь, не могла найти себе место. Сначала просто ходила тудасюда, меряя шагами кухню, будто если буду двигаться, тревога хоть немного уляжется. Потом села на табурет, сжимая в руках телефон, и смотрела на чёрный экран, будто он вотвот должен был выдать какуюто хорошую новость. Ничего не происходило. Тогда я решила занять руки и начала печь – хоть както занять себя, чтобы не думать. Тесто послушно поддавалось, запахи ванили и корицы ненадолго создавали иллюзию уюта, но стоило остановиться на секунду, как мысли снова возвращались к Дамиру.
Когда уже начало светать, позвонил Максим.
– Не спишь? – голос у него был хриплый, будто он тоже не сомкнул глаз. – Нет… Как ты? Как Дамир? Чтото известно? Можно я приеду? – Лера… Приезжай. И привези, пожалуйста, чтонибудь из вещей Лее и что вам, девочкам, ещё надо. Она всю ночь тут. – Хорошо, сейчас приеду.
Я собралась быстро, почти на автомате. Схватила контейнер с пирожками, термос с чаем на травах, косметичку, коекакую одежду – Максиму, Лее. Через двадцать минут я уже была у больницы.
Максим стоял у машины и курил. Он курил вообще очень редко – только когда нервы натягивались до предела. Сейчас он был бледный, с тёмными кругами под глазами, уставший до такой степени, что даже движения казались тяжёлыми. Мне захотелось просто подойти и обнять его, забрать хоть часть этой тяжести.
Я подошла, обняла. Он прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что если ослабит хватку, всё окончательно развалится. Потом поцеловал в висок – тихо, без слов, и в этом жесте было столько благодарности, что у меня защипало в глазах.
– Максим, всё будет хорошо. Я верю в него. Он сильный… – Я знаю, – выдохнул он, не отпуская меня. – Просто сейчас это знание никак не помогает.
Мы стояли так ещё минут пять, не торопясь подниматься наверх, будто внизу, у этой машины, мир был чуть менее жестоким. Потом всё же пошли.
В палате рядом с кроватью Дамира сидела девушка. Я сразу её узнала – она была на помолвке. Максим рассказывал про неё: она сейчас тоже переживает развод, но у неё всё намного хуже – её муж пять лет издевался над ней. Теперь она сидела здесь, сгорбившись, и смотрела на Дамира так, будто от его дыхания зависела вся её реальность.
Максим нас представил: – Это Лера. А это Лея.
Лея кивнула мне, в её глазах читалась смесь усталости и отчаянной надежды.
– Лея, я тут привезла тебе одежду и косметичку. Хочешь, я помогу тебе переодеться? Ещё тут пирожки, чай… – я протянула Максиму термос и контейнер. – Давай я хоть чемто помогу.
Лея слабо улыбнулась, и эта улыбка была такой хрупкой, что хотелось защитить её от всего мира.
– Спасибо… Если можно, помоги переодеться. Тут всё такое… больничное, чужое.
Мы с Леей пошли в комнату отдыха, чтобы привести её в порядок. Там пахло антисептиком, но я старалась не замечать этого. Помогла ей переодеться, расчесала волосы, дала чистую футболку и джинсы – казалось, что в удобной одежде даже боль ощущается чуть меньше. Мы умылись, и Лея будто немного ожила: цвет лица стал чуть теплее, взгляд – не таким отрешённым.
Вернувшись в палату, мы стали уговаривать Лею немного поспать. Она сопротивлялась, говорила, что боится пропустить чтото важное, боится, что, пока она будет спать, случится чтото плохое.
– Ты ничего не пропустишь, – твёрдо сказала Лера, впервые за всё время заговорив громче. – Если чтото случится, мы тебя сразу разбудим. Но тебе нужно набраться сил. Ты ему нужна сильная, а не измотанная.
Лея посмотрела на Максима, потом на меня, и в её взгляде мелькнуло понимание: она не одна, есть люди, которые тоже держат эту тишину, тоже боятся, но всё равно стараются держаться.
– Ладно… Только на полчаса. И разбудите меня, если… – Разбудим, – пообещала я, накрывая её лёгким пледом. – Обещаю.
Я вернулась в палату после того как она заснула , в палате стало тихо. Не той мёртвой тишиной, которая давит, а осторожной, будто все старались дышать тише, чтобы не спугнуть этот короткий миг покоя.
Максим сел на стул у кровати Дамира, положил локти на колени и уставился в одну точку. Я подошла к нему, тихо села рядом.
– Хочешь чаю? – прошептала я. Он покачал головой, но потом всё же взял термос, сделал пару глотков, будто напоминая себе, что тело всё ещё требует простых вещей – тепла, жидкости, еды.
– Расскажи мне чтонибудь, – вдруг попросил он, не глядя на меня. – Что угодно. Про вчерашний день, про то, как ты пекла, про какойнибудь глупый случай. Просто чтобы на пять минут перестать думать об этом.
И я начала рассказывать. Про то, как тесто не хотело подниматься, как я чуть не сожгла первую партию пирожков, как потом всётаки получилось чтото сносное. Рассказывала тихо, подбирая самые обычные, самые спокойные слова, чтобы в них не было ни страха, ни боли, только рутина и маленькие победы.
А за окном постепенно светлело, и день вступал в свои права, будто обещая, что даже в самой тёмной ночи утро обязательно приходит.




























