Текст книги "Даг из клана Топоров"

Автор книги: Виталий Сертаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава семнадцатая

В ней Сверкер ищет лучшие бусы, а Даг постигает основы честной торговли и видит башмак великого аса

– Здесь два больших острова, и на обоих идет торговля, – пояснял племяннику Сверкер, пока слегка нетрезвые перевозчики гребли по направлению к городским воротам. – Город на острове Хельге называется Сигтуна. Там живут стеклодувы, резчики, сапожники и прочие умельцы. Еще город Сигтуна славится своими черными свинками. Там лучшие черные свинки, и никто не знает секретов, как их откармливают и почему такое вкусное мясо. Еще в Сигтуне исстари гостят конунги, когда ездят по стране. Там самая большая усадьба и зал на сто человек…

– Зато у нас в Бирке – лучшие рынки, – горделиво откликнулся бородач с шестом. – У нас купишь все, что есть на свете! И у нас собираются на праздник лучшие скальды!

Даг во все глаза рассматривал приближавшиеся деревянные пристани. Они казались бесконечными. Фелаги подхватывали лодки, связывали их носами и тащили вдоль причалов до своих законных мест. Оттуда шла разгрузка в телеги или прямо на спины треллей. На многих причалах стояли вешки с флажками, обозначавшими владельца. Приказчики заносили цифры на деревянные оструганные таблички, ставили кресты на растянутой мешковине. Олав попытался найти причал своего родича Свейна, но так и не нашел, махнул рукой.

Мимо полуголый человек волок за собой штук пять нагруженных лодок. К удивлению Дага, мужчина брел по пояс в воде и вовсе не собирался тонуть. Оказалось, что возле острова очень мелко. Многие большие кнорры привязывали к столбам, вбитым в дно довольно далеко от берега, и разгружали их тоже вручную. Рядом с плотом вереницей брели босоногие грузчики, каждый тащил на себе связку моржовых шкур, отдельно сплавляли бивни и прочие неподъемные тяжести.

Плот ткнулся в пристань. Олав Северянин повел свой маленький отряд через высокие распахнутые ворота. Город встретил их гоготом гусей, стуком топоров и пьяными песнями. На длинных шестах у ворот скалились черепа коней и буйволов. Каменная стена, окружавшая жилые кварталы, кое-где вздымалась на высоту трех человеческих ростов, но на весь город ее не хватило. Восточную границу защищал земляной вал и мощные частоколы. В воздухе витал пепел от горящих костров. Через распахнутые ворота на пристани постоянно въезжали и выезжали телеги, набитые товаром. Грузчики толкали двухколесные тачки и тащили за собой волокуши, благо ровные доски мостовых позволяли обходиться без колес.

Даг прыгал на крепких твердых досках. Он убедился, что нигде не может наступить в грязь, между домами всюду простирались чистые тротуары. Дома стояли впритирку один к другому, длинные, на каменных основаниях, обнесенные высокими заборами. Ворота во дворы днем, видимо, не запирались. К изумлению мальчика, в каждом дворе имелся колодец, а под навесами лежали груды самых занимательных вещей.

– Сверкер, тут сапоги продают – почти по пояс! – закрутили головами хускарлы. – Вот бы нам такие, косить в болотах, а?

– Ого, глядите, тут шлемы с железными лицами!

– Олав, смотри, сколько у менялы золота, можно барана взвесить! – ахнул Сверкер. – Что за длинные штуки он рубит топором?

– Он рубит подсвечники и священные лампы христиан, – засмеялся Северянин. – Саксонцы-христиане в своих храмах много чего отливают из золота, удобно рубить или перелить на слитки, ха-ха!

– Ульве, спроси цену на зерно!

– Ага, заодно с той грудастой толстушкой! Скажи – мы берем зерно вместе с ней, гы-гы-гы!

– Держитесь вместе, тут легко потеряться, – зычно выкрикнул треллям Олав. Работники с трудом поспевали следом, ведя коней с поклажей в поводу. Сойдя с плота, Сверкер пытался проехать верхом, но ему тут же пришлось спешиться.

В торговых рядах бурлила разношерстная публика. Даг несколько раз отставал, хускарлы хозяина вовремя выхватывали его из толчеи. Он замирал возле мастерских стеклодувов, те колдовали у печей, страшно раздували щеки, крутили длинными палками, а на концах палок рождались бутыли разных цветов и форм. По соседству развели жуткий смрад сапожники. Своим вонючим клеем они промазывали подошвы башмаков из дубленой козьей кожи, прилаживали подошвы, зажимали в тисках и сразу принимались тачать новые заготовки. Молодые подмастерья вырезали из полосок кожи шнурки, кидали в чан с краской. Какой-то человек демонстрировал толпе модную новинку – его высокие сапоги крепились к шерстяным чулкам с помощью длинных подвязок. К сапожникам стояла целая очередь оптовиков с мешками. Замызганный мальчишка в кожаном фартуке еле успевал взвешивать на весах серебряную мелочь. Даг удивился такому бурному спросу, он привык, что в хозяйстве отца обувь делают сами.

– Эти люди покупают сапоги для дружинников, – объяснил Олав. – Это мы живем по старинке, а другие уже позабыли, как шить обувь. А многие хавдинги не заставляют своих женщин шить одежду. Они набрали столько золота в походах, что покупают все.

– Скоро дойдет до того, что в восточных сюслах прекратят сеять хлеб, – поддакнули хускарлы. – Но они дураки! Богатые становятся жирными и забывают, как держать меч!

– Брат, зайдем к Харальду-сапожнику, нас просила Хильда, – напомнил Сверкер.

Дагу не слишком понравилась идея завернуть во двор к вонючим обувщикам. Но отец уже свернул под навес, на ходу перебирая в руке серебряную мелочь.

Сапожник Харальд, крепко сбитый, длинноусый, раздавал подзатыльники бестолковым ученикам, но ради старинных знакомых прервал важное занятие и пригласил всех на чистую половину усадьбы.

– Помню, помню, – засмеялся он и вытащил из мешка три пары очень длинных, почти негнущихся сапог. – Твоя жена, Олав, заказывала мне пять пар, но две еще не готовы. Нет подходящей кожи. Эти – самые крепкие, твои внуки будут в них ходить через болото, хе-хе!

Даг не прислушивался к болтовне взрослых. Его внимание привлек воистину громадный башмак, сшитый из кусков козлиной, коровьей и лосиной кожи. Башмак висел на заборе, прибитый гвоздями. Пожалуй, Даг сумел бы влезть в него целиком!

– Что, понравился башмак? – Харальд-сапожник подмигнул Северянам. – А ты знаешь, кто шил этот башмак? Его подарил мне сам бог Видар…

От таких слов мальчишка подпрыгнул на месте. Дагом овладело смутное подозрение, что взрослые сговорились и обманывают его, но лица отца и дяди Сверкера оставались серьезны. Конечно же, Даг слышал про бога-башмачника, но чтобы сам Видар сшил и подарил обувку… нет, представить такое чудо было решительно невозможно!

– Смотри, какая крепкая подошва! – продолжал сапожник, тыкая ножом в великанский башмак. – Такую подошву не прокусит никакой волк! Ты боишься волков, Даг?

– Никого я не боюсь! – подбоченился младший Северянин.

– А ты знаешь, кто такой волк Фенрир? Знаешь, почему волчья порода ненавидит башмачников?

Этого Даг не знал.

– Тогда слушай… – Харальд протянул гостям еще по одной вкусной копченой рыбке. – Волк Фенрир – это самый страшный и сильный зверь во всех мирах. Когда он родился, предсказательницы сразу послали весть богам. Они сказали, что придет день – и волк сожрет их всех!..

Харальд сделал страшные глаза и с рычанием пощелкал зубами, показывая, как Фенрир будет рвать на части великих асов.

– …Тогда Тор выковал прочную цепь, и боги пришли к волку. Они сказали, что хотят лишь проверить его силу. Волк согласился надеть цепь, но легко порвал ее. Тогда боги сделали другую цепь, крепче и толще прежней. Волк снова согласился, чтобы цепь набросили на него, и снова легко разорвал ее… Боги устрашились.

Тогда на помощь пришла Фрейя, супруга мудрого Одина. Она сплела веревку из всех вещей, которые рождает земля, – из волос, растений, жил древесного лыка…

Сапожник зачерпнул ковш воды из бочки, не торопясь, вылил себе в рот. Даг ждал в напряжении. Он уже догадался, что так просто история не закончится!

– Ну так… Ага, пришли боги к волку в третий раз, но он отказался от нового испытания. Тогда бог Тюр предложил волку сделку. Пока будут накидывать веревку, он согласился положить руку в пасть Фенрира… Волк не смог порвать веревку, сплетенную женой Одина, и тогда он откусил руку Тюру! Однако Один, Тор и другие боги успели привязать волка к скале. И сидел бы он у скалы еще тысячи лет, но тут случилась беда. Злой озорник Локи убил омеловым копьем сына Фрейи, красивого Бальдра. За это Локи приковали к скале. Над головой его поселили ядовитых змей, чтобы от их яда он умирал медленно и долго… С тех пор, когда яд падает на лицо Локи, он вздрагивает, и от того дрожит весь мир. Однажды всеведующий Локи содрогнулся так сильно, что земля пошла трещинами. Из трещин выполз вечный змей Ермунганд, он стал жечь всех своим огненным дыханием. Но вместе со змеем вырвался на свободу и волк Фенрир!..

Даг невольно отшатнулся, совсем близко увидав большие желтые зубы башмачника. Мальчику стало стыдно перед старшими, но выяснилось, что отец и хускарлы тоже завороженно слушают страшную историю!

– Волк стал глотать богов, но не сумел сожрать только одного… кого же? – будто позабыв, спросил у гостей сапожник.

– Видара! Видара-башмачника не смог сожрать! – во всю глотку завопил Даг.

– Верно! – обрадовался рассказчик. – Потому что Видар сшил себе самые крепкие башмаки в мире! Он наступил толстой подошвой на нижнюю челюсть Фенрира, руками уперся в верхнюю и… разорвал волку пасть! Тогда из пасти вышли все, кого проглотил волк… Держи! – Харальд-сапожник сунул Дагу тяжелые сапоги. – Теперь ты знаешь, почему мое ремесло самое важное! Приезжай ко мне на следующий год, буду тебя учить…

Даг хотел вежливо отказаться. Мальчик хотел сказать, что башмачник из него вряд ли получится, поскольку в его планах стать самым могучим морским конунгом… но дядя Сверкер схватил его за руку и решительно поволок со двора.

В соседнем переулке покупатели выбирали удивительные сосуды из красной, белой и голубой глины. Самые маленькие умещались на ладони ребенка, но встречались и громадины с острым дном и двумя массивными петлями. Такие могли поднять лишь двое крепких мужчин.

– Прошу, прошу, хозяйки, лучшая посуда с Рейна, не бьется и не теряет цвет! – выкрикивал пузатый человек, стриженный под горшок, одетый в длинную белую рубаху с вышивкой и бархатные штаны. Нигде: ни на ферме Северянина, ни во всем Свеаланде – мужчины так смешно не одевались.

В следующем дворе расположились фризы, их столы облепили любопытные горожанки. Даг с удивлением рассматривал городских модниц. В усадьбе Северянина, да и во всем сюсле, так смело не одевались! Многие девушки разгуливали в плиссированных юбках, позади с длинными шлейфами, но зато спереди – с голыми щиколотками! Поверх рубах с пышными рукавами и богатой вышивкой женщины кутались в яркие платки, а на шею ухитрялись надеть по три, а то и по пять рядов бус.

Косы перевивали пестрыми лентами или скручивали смешно и игриво, прямо как конские хвосты! Даг видел, что отец и Сверкер сами с любопытством разглядывают красавиц, но мало с кем решаются поговорить. В присутствии такого количества расфуфыренных модниц братья-кузнецы даже стали меньше ростом.

Серебро звенело дождем на весах, лощеный продавец в каракуле, с намасленными усами, не успевал отмерять синюю шерсть, гордость и красу фризских островов. На отдельном прилавке те же фризы оптом сдавали перекупщикам сушеную и соленую рыбу, предлагали пробовать понемножку. За забором, на заднем дворе, горами валялись скорлупки от заморских орехов, из них варили краску. Пар от котлов поднимался к небу, птицы и крысы кружили вокруг лакомства. Между собой островитяне общались непонятно, на лающем гортанном языке.

Сверкер уговорил Олава зайти на подворье к византийцам, там он приобрел десять локтей баснословно дорогого шелка и вадамал гобелена с картинами на тему охоты. Дага ткани не интересовали. Открыв рот, он наблюдал за фантастически красивыми людьми. Черноволосые мужчины и женщины оплетали волосы ожерельями, подводили глаза сурьмой, татуировки покрывали их смуглые руки, кольца сверкали на пальцах. Женщины кутались в роскошные ткани, отмеряли сотни локтей шелка, ловко ссыпали монеты в кувшины, улыбались алыми ртами. Их дом вытянулся ввысь на целых три этажа, из открытого окна выглядывала еще одна дивная темнокожая женщина с распущенными волосами. Там же в позолоченной клетке топорщила хохолок и раскачивалась невиданная красно-синяя птица.

– Что это, папа? Кто это? – замерев от волнения, осведомился Даг.

– Это купцы из Бризанта, из самого богатого города на свете. Его еще называют Милькгардом, или Царем городов. Там один наш родич служит начальником стражи.

– А почему там надо служить? – насупился Даг. Он подумал, что с удовольствием бы забрал себе красно-синюю птицу с загнутым клювом. А женщину, состоявшую при птице, он подарил бы маме! – Папа, почему мы для них слуги? Разве нельзя пойти в викинг и все у них отнять?

– Эй, Даг, такие слова говори тише! – покачал головой Сверкер. – Византийцев никто не может одолеть, с ними лучше торговать, чем воевать.

– Я их одолею! – топнул ногой Даг. Впрочем, почти сразу забыл о своей угрозе, поскольку за соседними воротами разглядел золотые рукояти кинжалов.

Сверкер показал спутникам свои покупки.

– Хочешь удивить свою Туве? – посмеялся над братом Олав. – Вряд ли ты ее удивишь тряпками. Грим Большеухий – богач, у него в доме полно тряпья. Лучше купи ей… Дьявол, куда подевался этот мальчишка? Даг, где ты?!

Младший Северянин пропал.

Глава восемнадцатая

В которой выясняется, что кузнецам учиться никогда не поздно и что в городе Бирке можно дешево купить треллей

Даг побрел в соседний двор. Там, на плоских медных сковородах, тлел пахучий пепел, его аромат забивал ноздри. Бритые мужчины в красных шароварах и фесках предлагали волшебные предметы. У покупателей глаза разбегались от обилия диковин. Тут лежали шахматы трех видов, костяные, деревянные и стеклянные, а также еще три вида редких игр. Покачивались зеркала в оправах из дерева и перламутра, висели кривые кинжалы, испещренные незнакомыми значками, а рядом с кинжалами висели высушенные змеи с кошмарными желтыми капюшонами.

Даг, как зачарованный, бродил от одного прилавка к другому. Но в следующем дворе оказалось еще интереснее. Тут велась стройка. Бородатые «зодчие», с ног до головы обляпанные грязью, на скорую руку сколачивали леса, катили по хлипким доскам тачки с камнями, кидали сверху отвесы. Какой-то парень разрисовывал длинную каменную стену. Он смешивал сразу несколько сухих разноцветных порошков, добавлял в чашку воду, макал кисти, а иногда обходился пальцами.

По мнению Дага, у художника получался весьма симпатичный дракон, и очень большой, локтей пятнадцать в длину. Дальше того места, где он рисовал дракона, стена не была закончена, ее строили прямо на глазах. Десятка два треллей под присмотром надзирателя замешивали раствор, обтесывали ровные камни и укладывали на следующий уровень стены. Ими руководил человек с удивительной внешностью. До того Даг никогда не видел ассирийцев, он замер, точно встретил живого духа. Главный строитель носил шаровары и длинный кафтан. Рядом на столе, заваленном непонятными инструментами, лежал его тюрбан. Длинные волосы и борода мелкими кудряшками закрывали ему плечи и грудь. Выпуклые влажные глаза таращились, как у птицы. В ухе у иноземца сверкало массивное кольцо с гранатом. Его кожа была такого цвета, будто несчастного опаливали на костре.

– Этого великого строителя конунг пригласил из Багдада, – услышал мальчик разговор двух бондов. – Говорят, он стоит конунгу марку серебра ежемесячно!

Даг слегка заплутал. Он хотел вернуться через те же ворота, в которые вошел, но вышел почему-то в кривой переулок, забитый толпой. Прямо у забора, разгораживавшего два городских поместья, пристроился парикмахер. Перед ним, на высоком табурете, сидели сразу два клиента. Вокруг стояла кучка слегка пьяных молодцов и вслух раздавала советы. Эти парни нисколько не походили на родичей Северянина. Они щеголяли длинными челками и подкрашивали глаза, носили куртки тонкого сукна и длинные ножи, украшенные драгоценными камнями.

Очевидно, из-под рук парикмахера появлялся стоящий шедевр, потому что горожане хохотали и стучали ногами. На лавке сидел молодой парень, по виду настоящий неженка. Даг подумал, что наверняка этот лежебока никогда не ходил за плугом. Парень носил длинные кудри, хитро заплетенные усы и узкую бородку. Пока парикмахер, высунув язык, брил ему затылок, клиент щеточкой и скребочком обрабатывал себе ногти. Возле него стоял тазик с горячей водой, куда парень поочередно опускал кисти рук…

Даг разглядывал городских франтов со смешанным чувством. Он завидовал их высоким шнурованным ботинкам, их дорогим мехам. Но смелыми и задиристыми эти богачи были только здесь. Папа, и Сверкер, и дядя Свейн – каждый легко бы поколотил эту шайку! Успокоив себя подобным образом, Даг сплюнул и пошел обратно.

Но город оказался гораздо хитрее Черного леса. Слишком одинаковые заборы, одинаковые высокие дома и запутанные переулки. Младший Северянин окончательно заблудился. Он решил снова идти в торговые ряды, где шумели сильнее всего…

Старичок в круглой шапке с кистями расхваливал притирания и одежду из тончайшей, необычной кожи, укрепленной медными бляхами. Старичок легко переходил с понятного языка свеев на свой клокочущий диалект и тут же заговаривал с кем-то на лающем саксонском. На точных весах крошечными гирьками отмерялись разноцветные пряности из мешков, а шелк струился прозрачный, как вода в ручье…

Тут Даг перевел взгляд на случайного покупателя и остолбенел. Волчья метка на макушке вздрогнула, как случалось уже не раз в случае опасности. Хотя замеченный парнишкой мужчина никакой явной опасности не представлял. Он кутался в невзрачный синий плащ, длинные темные волосы закалывал костяным гребнем. Лица чужака Даг никак не мог рассмотреть, мешал карниз прилавка. Человек терпеливо ждал, пока продавец в тюрбане отвесит свой товар, мял в левой руке войлочную шапку, а правую руку расслабленно держал на гарде меча. Так держал руку наставник Горм, перед тем как молниеносно ударить…

Меч был отменного качества, но явно не местной работы. Это младший сын кузнеца разглядел моментально. Длинную изогнутую гарду завершало шишковидное навершие без всяких признаков серебряного плетения или драгоценных камней. Даг постоянно слышал от отца, что богачи и даже простые дренги заказывают дорогое оружие и после хвалятся друг перед другом…

Этот меч проигрывал в красоте. Зато слегка голубоватый цвет клинка и выбитые на нем руны выдавали искусную работу. Кроме редкого меча, за плечом у незнакомца торчала отполированная рукоять секиры.

В Свеаланде оружие таскали по старинке на перевязи либо – на поясе. Дядя Свейн Волчья Пасть рассказывал ребятам, что за спиной разящую сталь носят германские воины, которые очень уверены в себе…

Даг непроизвольно отметил про себя все эти мелочи, но внимание его было приковано к открытому горлу незнакомца. У того на шее, в вырезе рубахи, висел коготь. Очень похожий на тот, что всегда носил приемный сын Северянина. Мальчишка ринулся в толпу, пытаясь пробиться поближе. Он пролез под телегой, перепрыгнул чьи-то мешки, втиснулся в щель между двумя старушками… и натолкнулся на острый взгляд человека с когтем.

Коготь наверняка принадлежал тому же зверю, что и амулет Северянина! Даже диковинные руны выглядели похоже…

Но разглядеть как следует Дагу не удалось. Незнакомец двигался со скоростью лесного хищника. Он уже покинул прилавок с пряностями и сворачивал за угол. Даг был уверен, что дома бегает лучше всех мальчишек, поэтому очень удивился, как это человеку с когтем удалось так ловко скрыться. При этом загадочный воин в синем плаще ухитрился заметить слежку. В многоголосой яркой толпе он разглядел мальчишку, который следил за ним не дольше минуты…

Даг подумал, что не всякий охотник способен так чуять опасность. Во всяком случае, дома они с ребятами часто забавлялись, подкрадываясь к отцу или другим взрослым, и очень часто им удавалось остаться незамеченными. Разве что Свейн Волчья Пасть всегда загодя замечал, если кто-то крадется. И его кормчий Ульме Лишний Зуб, этот тоже «видел спиной». И, пожалуй, старина Горм…

Даг выскочил в те же ворота, что человек в синем плаще. Мальчик решил во что бы то ни стало расспросить о когте. Но за воротами незнакомца и след простыл. Взрослый человек не сумел бы тут притаиться, в переулке между ровных стен. Даг вдруг подумал, что так и не запомнил лица странного чужака…

– Ага, нашелся у сирийцев! А мы тебя ищем! – На плечо Дагу легла ладонь Сверкера. Как всегда, он первым отыскал любопытного племянника. – Они очень странные люди. Пять раз в день молятся своему богу, женщин держат взаперти, а сюда добираются целый год. Их город Дамаскус лежит в краях, где вечное лето…

– Вечное лето? – не поверил Даг. – Разве бывает такое, чтобы вечное лето?

– Вечное лето Всевышний дарует своим верным слугам, – негромко произнес старичок-сириец.

– Вот ты где! – На арабском подворье появился Олав, решительно ухватил Дага за руку. – Пошли, у нас мало времени!

Даг брыкался, но отец не замедлил хода. Лавируя в густой толпе, они миновали ряды саамов, те торговали рогами оленей, куртками из шкур и всякими лесными поделками. Еще они пели свои протяжные грустные песни, колотили в бубен и дергали струны из оленьих жил.

Даг очень хотел поведать старшим об удивительной встрече, но у них, как всегда, не нашлось времени. Отец пригрозил, что, если Даг еще раз сбежит, искать его больше не будут, навсегда бросят в Бирке!

У Дага мелькало перед глазами. Скот крупный и мелкий, птица и дичь, воск и сало, жир и сукно, холсты и медь, меха и известь – все продавалось и покупалось в этом буйном городе. Шесть видов зерна, редкие коренья, копченое тюленье мясо, озерная и морская рыба – каждый товар находил себе покупателя.

Наконец Северяне выбрались на улицу, где обитали богачи. Мальчишка немного растерялся от обилия высоких, двухэтажных, домов, раскрашенных весело в красный, желтый и лазурный цвета. Помимо цветных полос на заборах и стенах встречался игривый орнамент, повторялись фигурки людей и зверей. Олав сказал, что здешние хозяева ведут крупную торговлю солью, редкими породами дерева и славянскими рабами. Некоторые держат меняльные лавки. Эти ничего не выкрикивали, не заманивали в гости и не держали ворота нараспашку. Они степенно сидели на скамьях и ждали покупателей.

На меховом торжище кузнец встретил знакомого, это был кормчий Свейна по кличке Лишний Зуб. Тот по приказу хозяина покупал у норвежцев большую партию шкурок выдры и бобра. Пока менялись новостями, Даг снова сумел ускользнуть. С восхищением он разглядывал развешанные медвежьи, волчьи и песцовые шкуры. Мертвые звери скалили зубы, Даг трогал их клыки, ощущая, как едва заметно подрагивает метка на макушке.

– Доброго вам дня, – обратился Олав к женщинам, разливавшим из бочек льняное и горчичное масло. – Я ищу квартал кузнецов. Мне нужен Торир Железные Пальцы.

Очевидно, Торира здесь хорошо знали, дорогу указали сразу. Отыскав просторную усадьбу кузнеца, Олав Северянин совместил приятное с полезным – попробовал мечи, заодно обсудил качество железа, найденного в болотах Сконе, и договорился о совместном походе за рудой. Новая руда обещала дать гораздо более крепкое железо. Подручные Торира похвастались, что сам саксонский кейсар пожелал купить такой руды и платит за нее щедрее, чем местные ярлы.

– Почему они такие гладкие? – с плохо скрытой завистью осведомился Олав, ощупывая лезвия ножей и копий. – И секиры тоже… как вам удалось сделать такие широкие лезвия? Они не могут быть такими широкими, они разломятся.

– Ничего не разломится, – из жаркой глубины кузницы выбрался лохматый смеющийся человек, весь в точках окалины. Он обнялся с Северянами, подержал Дага за руку, как равного. – А ты все работаешь с сирийским узором, Олав? Это не годится. Присылай ко мне учеников.

– Вам мало фамильного знака на мечах? – удивился Олав, разглядывая непривычно гладкие лезвия с выбитыми рунами. – Что здесь написано?

– Это «Стремительный», это «Удар коршуна», а это – «Посох валькирии». Каждый меч получает имя. Теперь у нас так принято, как в Хедебю, – самодовольно изрек Торир Железные Пальцы. – Каждый мастер Бирки теперь клеймит свое оружие.

Усадьбы остались позади. Стуча каблуками по сосновым доскам, кузнецы перешли по мостику речку и очутились на кладбище. Таких дивных и богатых склепов на ферме Северянина никогда не строили. Кладбищенские курганы занимали едва ли не половину территории города. Некоторые дымились, словно мертвецы грели себе пищу. Под многими небрежными кучами земли угадывались очертания небольших ладей и даже драккаров. Отец объяснил, что здесь издревле хоронят знатных людей в кораблях, поскольку последний путь предстоит неблизкий… Дальше, к восточному берегу острова, жилые постройки обтекали «город мертвых», оттуда снова слышался детский гомон, женское пение и выкрики пьяных.

– Там «веселые дома», – Олав презрительно сплюнул. – Наш родич Свейн любит такие места, но мы не пойдем…

– Потому что туда на продажу привозят красивых девок, – захихикали хускарлы. – Хозяин, а нас не отпустишь?

– Когда придем в усадьбу к Большеухому, можете проваливать куда хотите, – угрюмо ответил Олав. – Мне нет дела, как вы проведете ночь. Только помните – в «веселых домах» можно остаться и без денег, и без головы!

– Как это «без головы»? – озадачился Даг, с интересом разглядывая длинные низкие строения за кладбищем. Там из дверей шел пар и периодически вываливались пьяные мужчины. – Разве там враги?

– Там не враги, – мрачно хохотнул отец. – Там женщины, они порой хуже врагов… Сверкер, а вот здесь ты купишь подарок для своей девчонки.

Они остановились у крепкого бревенчатого дома с узкими оконцами. С высоких ворот скалились козлиные бородатые головы. Изнутри доносилось заунывное разноголосое пение. Крепкий, стриженный под горшок дядька проводил гостей в полуподвал. Там при свете нефтяных ламп шестеро юношей обрабатывали янтарь, постукивали молоточками, сбивали красочные бусы.

– Есть чистый желтый камень из Бьярмы, – с гордостью похвалялся мастер. – Есть алый камень из страны герулов… есть редкие камни пустыни, в каждом спит бабочка или муравей… Еще есть браслеты и прялки из северной кости и игральные фигуры из свинца…

Сверкер купил янтарное ожерелье и две удивительные броши, инкрустированные золотом. Он кинул на весы три серебряных слитка, на другую чашу хозяин мастерской бережно поставил точные гирьки. Оказалось, почти эртог лишний. Ювелир тщательно прицелился кривыми клещами и с одного маха отщипнул сдачу.

В последнюю очередь Олав завел всех во двор, где жили красильщики. Хильда поручила мужу кое-что купить по хозяйству, раз он все равно поехал в город. Еще издалека Дагу захотелось зажать нос, такие мерзкие запахи неслись из ворот. Но делать нечего, да и любопытство оказалось сильнее. Хозяйство красильщиков располагалось вплотную к торговым пристаням южного берега. Здесь груды ореховой скорлупы росли выше человеческого роста, поблизости гнили отработанные водоросли, а в бронзовых котлах булькало синее, черное, желтое варево…

Стоило Северянам выйти на улицу, как раздались звонкие частые удары. Прохожие прекратили разговоры, прижались к домам. Посреди узкой улочки быстро шел, почти бежал парень в полосатой шерстяной рубахе, узких штанах и с двумя железными брусками в руках. Именно бруски издавали неприятный звон.

– Здесь рядом – рынок диких треллей, – сказал ювелир. – Погодите, пока их проведут. Могут вырваться и покусать.

– О, я совсем забыл! – Сверкер стукнул себя по лбу. – Брат, я куплю здесь пару треллей, здесь дешевле…

– Зачем нам лишние рты? – удивился Олав.

– Будут строить дом, – нетерпеливо объяснил младший брат. – Когда построю, снова их продам. Прошу тебя, Олав, дай мне денег!

– Ты знаешь закон, – подначивая брата, кузнец стал нарочито медленно рыться в кожаном мешке. – Тебе придется купить двух старых и беззубых…

Даг тоже знал закон. В любом большом хозяйстве только глава семьи распоряжался деньгами. Младшие братья имели право тратить не больше трех марок серебра, а двух сильных мужчин купить на эти деньги было крайне затруднительно…

– Эй, Хаук, Магнус, – Северянин подозвал работников. – Идите с моим братом, помогите ему. Если купите двух треллей, отведите во двор к Гриму Большеухому… Мы тоже туда придем.

– Мудрый поступок, – похвалил ювелир. – Если свежее мясо пригнали викинги, можно взять очень дешево!

Трелли Дага не слишком интересовали. Подумаешь – дикари, у отца их почти дюжина. Зато когда он услышал, что их привезли викинги, то сразу вырвался и метнулся вперед, чтобы ничего не пропустить.

Некоторое время он видел дядю Сверкера, который прямо на ходу яростно торговался с квадратным бородачом. Тот носил медвежью челюсть на своем железном шлеме, на ходу грыз свиную ногу, а на все предложения Северянина только посмеивался.

Сразу чувствовалось, что к свободным викингам в городе Бирке отношение сложное. Даг потом долго расспрашивал отца, но так и не понял – уважают морских охотников или просто боятся? Бирка крепла и процветала много лет за счет торговли, а большинство товаров доставлялось морем. Поэтому ссориться с лихими парнями никто не желал, многие купцы гордились родством с отчаянными херсирами, а те, в свою очередь, охотно вступали в торговые фелаги, надеясь на прибыль от честной торговли.

– Прежде, сын мой, во времена моего деда, было выгодно ходить в викинг, – втолковывал Дагу отец. – Один удачный набег на жирных маркграфов или на меховой караван словенов – и ты богат. Так покупали угодья длиной в три дня пути, на севере так покупали даже ярлства, а треллей просто не считали. Их без счета гнали через Ютландию на юг, к франкам и чернокожим королям…

– Теперь все иначе, – вставил ювелир. – Словены показывают зубы. Эсты, герулы, чудь и прочие дикари платят дань своим ярлам и научились прятаться в лесах. Монахини тоже научились прятаться. Наш ярл говорит – только на юге можно поживиться…

Мостки загрохотали. Диких треллей вели связанными по трое, они рычали и злобно скалили зубы. От немытых тел несло такой вонью, что даже привычные к нечистотам жители Бирки зажимали носы. Первыми прогнали взрослых мужчин, за ними – две дюжины женщин с детьми на руках. Процессия свернула за угол, там на широкой площади торговали живым товаром.

Площадь была разгорожена на несколько участков, треллей набивали внутрь них, а купцы стояли снаружи. Многих молодых женщин раздевали догола, мужчинам насильно открывали рты, изучали зубы, щупали мышцы.