Текст книги "Коготь берсерка"

Автор книги: Виталий Сертаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава семнадцатая
В которой выясняется, кто главный в Двух Горах, кто боится назвать имя, а кто будет драться до конца

В затылок Дагу ударила приличных размеров шишка. Парень потер голову. Обернулся, но никого не заметил. Седые ели раскачивали ветками, мох взбирался по стволам и влажно укутывал ноги, далеко наверху тревожно перекликались птицы.

Стоило парню отвернуться, как прилетела вторая шишка. Но этот бросок Даг уже ждал, за миг до удара он пригнулся. Шишка отлетела от корня сосны. Позади снова никого не было. Узкая, почти незаметная тропинка вилась среди вековой чащобы, ее кое-где пересекали звериные тропы. Раскачивались ветви папоротника, влажно блестела в сырых низинах созревшая черника.

Третья шишка прилетела с обратной стороны. На сей раз мальчик не успел отклониться, ему оцарапало ухо.

Даг чувствовал присутствие троих... или скорее четверых людей. Двое крались за ним позади, еще двое обходили надветренной стороной, замыкая в кольцо. Тех, что прятались позади, заметить было непросто. Уже порядком поднаторевший в лесных хитростях, Даг сразу определил – лучше за озорниками не гоняться, эти ребята наверняка знали лес гораздо лучше, чем он. За неполных полгода, проведенных во владениях Пиркке Две Горы, Северянин многому научился, но прятаться и ходить по бурелому, как это делали охотники-саамы, научиться он не мог.

Даже не пытался. Для этого надо было родиться на еловых лапах, пить молоко олених и расти под бубны шаманов.

– Ты кто такой? – Поперек тропы, набычась, стоял высокий парень. Все у него было одинаково белое, таких забавных людей Даг еще не встречал. Совершенно белые волосы, ресницы, и даже глаза походили на прозрачно-ледяные озера. Парень был выше Дага на ширину ладони, но не шире в плечах. Носил он странную одежду – длинную меховую выворотку, скрепленную шнурами. Но к странной одежде и к странным повадкам местных Северянин уже привык. Их язык он разбирал почти без труда. Тем более что и вопрос задали пустяковый.

– Я – Даг из клана Северян, – с достоинством произнес мальчишка. – Я живу в гостях у вельвы Пиркке...

– Не в гостях он живет, он – слуга, – это сказала девчонка.

Она появилась незаметно и бесшумно, выпорхнула из темноты и встала рядом с братом. А в том, что это брат и сестра, Даг ни минуты не сомневался. Девчонка выросла такой же белой, ее кожа походила цветом на лучшие отрезки шерсти или даже была еще белее. Она носила мужские штаны, так же как вельва и другие местные женщины. К штанам на женщинах Даг привык. Привык он к тому, что они едят сырое мясо, прыгают вокруг костров и ловят рыбу с острой палкой. Но ко многим дикарским привычкам сын Северянина привыкнуть никак не мог. Например, к манере есть жирное мясо руками. А потом ходить с лоснящейся от жира физиономией. Они тут все порядочно воняли, мама Хильда давно бы загнала их в баню!

– Я не слуга! – обиделся Даг.

Девчонка что-то сказала брату. К этому Даг тоже привык. Когда Пиркке Две Горы намеревалась что-то скрыть, она общалась с Юксой и другими финнами быстро и неразборчиво.

– Я тебя видел, – сказал белый парень. – Ты два раза ходил к сеиду и носил подарки вельвы. А до того... – несколько слов Даг не понял. – Почему?

– Потому что его держали на цепи! – вместо Дага ответил другой парень. Этот выбрался из глухих кустов позади Северянина. Внешне он совсем не походил на белолицую парочку. Напротив, отличался смуглой кожей, узкими черными глазками и жесткими черными волосами. В руках парень сжимал короткое копье, на плече его висели убитый заяц и тетерев.

– Я не сижу на цепи! – борясь со злобой, ответил Даг. – Я – сын шведского бонда. А ты кто такой?

– Меня зовут Лалли, – угрюмо произнес белый парень. – А ее – Туули.

– А что такое «бонд»? – спросила девочка.

– Мое имя не говори, – предостерег юный охотник с копьем. Дальше он произнес несколько быстрых фраз, смысл которых Даг не уловил.

– Если бы ты был свободный, ты бы ушел, – прозорливо заметила Туули.

– Он не может уйти, вельва его... – Конец предложения потонул в незнакомых звуках и общем смехе. Смеялись очень обидно, а обиднее всего смеялась девчонка.

На тропу вышли еще двое парней. Большой, вероятно старше Дага на год, держал за руку малыша. Эти тоже одевались в длинные шкуры и скрепляли светло-соломенные волосы веревочками.

– Лалли, не говори с ним... – Старший из братьев оглядел Дага с явной неприязнью.

Он не представился и обращался только к Лалли. Видимо, тот у них был вроде вожака. Младший был так себе, тихо жевал и глядел исподлобья, а старший Дагу сразу не понравился. Пожалуй, из всех пятерых он представлял наибольшую опасность. Кряжистый, слегка косолапый, в грязной вонючей одежде и рожа – в застывшем жире. Наверняка, как все они тут, рвал мясо зубами и не удосужился помыться. На чужака он смотрел с откровенной ненавистью.

– Ты! Нечего тебе здесь ходить! Здесь спят духи, а ты... – Конец фразы снова остался для Дага непонятным.

– Я буду ходить, где хочу, – спокойно ответил Северянин. Краем глаза он следил за зарослями папоротника. Там, в лощине, явно прятался кто-то еще. Кажется, даже двое.

Вожак шайки обернулся к братьям и быстро заговорил, размахивая левой рукой. Старшего он назвал Юхо.

– Тойво не хочет, чтобы ты здесь ходил, – поджала губы девочка. – Он здесь охотится, и его братья охотятся...

– Я говорил – не называй мое имя! – топнул ногой узкоглазый Тойво. Он снял с плеча добычу, перехватил копье и вплотную подобрался к Дагу. – Эй, ты, нойда! Ты хочешь стать нойдой. Да?

– Нет, я стану викингом.

– Что? Лалли, что он сказал? – скривился охотник.

Даг отступил на шаг. От этого обидчивого задиры плохо пахло. Похоже, его с рождения не научили мыться.

– Он с юга, потому так говорит, – снисходительно объяснил младший белоголовый мальчик.

– Он хочет стать нойдой. Чтобы мы носили ему лучшие... – снова непонятно.

Несколько секунд они все вместе спорили, слишком быстро, чтобы Даг мог разобрать. Он улавливал отдельные слова. Кажется, оба светлоголовых братца, старший и младший, склонялись его пропустить. Зато обидчивый охотник Тойве и косолапый молодчик предлагали разделаться с непрошеным гостем сурово.

Даг вздохнул и взялся за свой туесок. Неожиданно он поймал косой взгляд девчонки. Она смотрела на него явно заинтересованно. Даг почувствовал, что краснеет. Кажется, брат назвал ее Туули? Трудно запомнить. У этих суоми жутко сложные имена! И вообще – с девчонками всегда трудно. Они либо ноят и плачут, либо царапаются и дерутся. А стоит дать сдачи – бегут ябедничать своим мамашам!

Уйти Дагу не позволили.

– Стой! Покажи, что несешь! – сурово окликнул Тойве и выставил вперед копье. На острие запеклась кровь и болтались ошметки шерсти.

Даг спрятал туесок за спину. Ничего не стоило вырвать у наглеца копье, развернуть и...

Но Северянин вовсе не хотел, чтобы на него набросились впятером.

– Это не мое, – он показал пальцем туда, откуда пришел. – Это дала мне Пиркке Две Горы. Я несу это Каарине.

– Я знаю Каарину, – сказала девочка.

– Мы все знаем Каарину, – кивнул ее брат. – Она живет с... – Дальше Даг снова не понял. – Уходи отсюда. Две Горы далеко. Иди к Каарине через перевал. Там живи, раз ты...

Все обидно засмеялись. Неожиданно Даг уловил знакомое слово, ускользавшее от него прежде. Это слово произносила Нелюба. И Юкса, когда хотела чем-то досадить.

Они считали его рабом, бесправным трелли! Вот как они считали!

– Я пойду, куда хочу! – Он отодвинул плечом Тойво и шагнул вперед. Он был уверен, что у задиристого саама не хватит наглости воткнуть копье ему в спину.

Тойво не кинул копье. Зато Дага перехватил Юхо. Неожиданно сильно, без размаха, ткнул в бок. Даг пошатнулся, от боли потемнело в глазах. В первый миг он решил, что удар нанесен ножом, но оказалось, что в руках подлого Юхо всего лишь длинная острая щепка.

Даг стал снимать туесок, изображая ложное смирение. Как только Юхо расслабился, не ожидая уже получить отпор, Даг что было силы врезал ему своей немаленькой поклажей по голове.

Юхо ахнул, схватился жирными руками за свою жирную рожу и стал раскачиваться. Между его пальцев показалась кровь. Его младший брат заревел и кинулся на Дага с кулаками. Тууле перехватила малыша, прижала к себе. Крышка туеска отвалилась, связанные коренья рассыпались по траве. Лалли смотрел на Дага с непонятным выражением.

– Один на один! – предложил вождю Северянин, дополняя свое предложение понятными жестами. – Ты и я, чтобы честно, да? Один на один?

– Хочешь драться? – кажется, Лалли понял. – Не со мной.

Он поднял правую руку. Только теперь Северянин увидел, что кисть Лалли замотана грязной тряпкой. Кровь запеклась и намертво приварила тряпку к коже. Наверное, из-за раны от него пахло еще хуже, чем от охотника.

– Не хочу драться! – рассердился Даг, разглядывая поврежденный туесок. Все ценные корешки разлетелись, как их теперь собрать?

Но собрать ценную поклажу ему не позволили. Вонючий Юхо налетел на него, как раненый марал. Небо и земля перевернулись, затем перевернулись еще раз. Даг больно шмякнулся спиной о корень, попытался встать, но не тут-то было. Юхо оседлал его и принялся бить в лицо.

Даг исхитрился поймать левую руку противника лишь после пятого или шестого удара. Вывернуть кисть не удалось, тогда Даг изо всех сил вцепился зубами в большой палец. Юхо завопил, стал дергать рукой, но особо не преуспел.

Даг сомкнул челюсти намертво. Как только хватка врага ослабла, он рванул в сторону и скинул противного суоми. Но палец изо рта не выпустил.

Юхо угодил кулаком Дагу в глаз. В ответ получил дюжину крепких пинков ногами. Очевидно, драться ногами Юхо не привык, он визжал, неловко отпрыгивал из стороны в сторону, но ни разу толком не сумел защититься. Одним особенно сильным рывком он едва не вывернул Дагу челюсть. Пришлось палец отпустить.

Даг стал плохо видеть. Кровь из разбитой брови заливала глаз. Юхо хромал, встряхивал правой рукой. Но сил в нем оказалось еще много. Он кинулся снова, подмял Дага под себя. Он был тяжелее раза в полтора. Даг успел дважды ударить в лицо противника головой, прежде чем его снова пригвоздили к сырой земле. Из разбитого носа Юхо прямо в лицо Дага обильно текла кровь.

– Урод! Волчонок! Пожиратель грязи!

– А ты – вонючий слизняк! Беззубая гадюка!

Противники принялись кататься, норовя придушить друг друга. Пальцы соскальзывали, ногти оставляли на шеях глубокие царапины. Даг задыхался. Этот проклятый мясоед был тяжелее его не в полтора раза... а казалось, что раза в три! Он неверно оценил силы врага, этот Юхо дрался совсем не так, как парни на родине. Он не желал честно обмениваться ударами на расстоянии, или взять в руки меч, или хотя бы палку. Он сгреб Дага в охапку, дышал своим вонючим ртом и все туже сжимал горло, лишая мальчишку глотка воздуха...

Даг очнулся, когда Юхо оттащили. Лалле, Тууле и двое незнакомых парней стояли над ним. Он видел их склонившиеся растрепанные головы на фоне белесого неба. Где-то высоко-высоко, над грядой перистых облаков, проплывал гусиный клин.

– Не ходи больше здесь, понял? – ровно сказал Лалли и добавил пару непонятных слов.

Даг тяжело сел. В боку стреляло, колено ныло, во рту скопилась кислая слюна. Левая бровь потихоньку наползала на глаз.

Юхо тоже сказал что-то обидное. Парни засмеялись, отвернулись и пошли, одобрительно хлопая Юхо по спине. Только Тууле не смеялась. Она смотрела на Дага и молчала. Северянин выплюнул кровь, потрогал зашатавшийся зуб, пошевелил конечностями. Вроде ничего не сломано... Неплохо для начала. Вот так подружился...

– Эй, стой, кусок свиного дерьма!

Юхо обернулся как раз вовремя. Суковатая дубина, заросшая мхом, опустилась ему на темечко. Раздался хруст, а за ним – сдавленный крик Тууле. Прогнившая дубина в руках Дага переломилась. Северянин чертыхнулся, отбросил ее и кинулся на врага с голыми руками. Но Юхо досталось крепко. Он зашатался, упал на колени.

Парни накинулись на Дага сворой, опрокинули в мох, скрутили руки. Лалли не без труда отодвинул визжащего Тойве, тот норовил ткнуть Дагу копьем в глаз. Кроме Тойве и младшего братишки Юхо, откуда ни возьмись появились еще трое. Низкая девочка, такая же черноволосая, как Тойво, похожая на граченка, и двое узкоплечих, белобрысых парней. Эти двое молча схватили Дага за руки и прижали к земле.

– Зачем ты напал? Ты же лежал... вот так, – Лалли показал, как лежал Даг. Слов вожаку шайки явно не хватало. – Ты не можешь драться, ты... он тебя победил. Все. Ты должен... слушаться. Исполнять волю.

Скосив глаз, Даг поглядел на «победителя». Шишковатой голове Юхо сегодня явно не везло. Бедняга стоял на четвереньках, тряс башкой и кашлял. Затем его вырвало.

– Ты слышишь? Эй, слуга вельвы, слышишь?.. – опять непонятные слова.

Лалли присел на корточки, опрометчиво наклонился слишком близко. Даг рванулся, освободил левую руку из захвата. Пнул левого белобрысого каблуком в голень. Тот охнул, откатился, обняв больную ногу.

– Ай, ай! – завопила маленькая девчонка.

Северянин ударил Лалли растопыренной пятерней в нос. Жгучая боль от выбитого пальца молнией пронеслась по телу. Лалли схватился за глаз, завертелся ужом.

– Бей его! Держи!.. – Тойво ругался на противном языке саамов. – Он Лалли глаз выбил!

Даг схватил копье Тойво, дернул на себя. Тот не удержался на ногах, рухнул поперек, придавив второго белобрысого парня. Маленький брат Юхо голосил, как девчонка. Тууле прыгала вокруг и что-то выкрикивала. Юхо наматывал вокруг макушки тряпку. Его и без того бурые волосы от крови и грязи слиплись в комок.

– Ага! Вот тебе, сын гадюки! – Эти слова Северянин понял, дальше перестал понимать. Лалли вернулся к нему с обоими целыми глазами, но с распоротым веком, и очень злой.

Даг встретил его копьем. Лалли едва не распорол живот. Точнее – наткнулся на острие, но вовремя отпрыгнул назад. Тойво кинулся за своим копьем. Левый белобрысый забыл о своем колене, оскалился и врезал Северянину в лицо ногой. Даг чудом успел отвернуться, удар пришелся в затылок.

Юхо вскочил, забыв про свои занозы в голове. Двоим Даг противостоять не мог, особенно когда его правую руку держали. Теперь они навалились хором, принялись пинать ногами и что-то выкрикивать. Сквозь боль и враждебный гомон Дагу казалось, он различает тонкий голосок Тууле. Кажется, она пыталась урезонить своих дружков.

– Будешь снова тут? – Лалли тяжело дышал, держа Дага за горло. От волнения парень сам путался в свейском языке. – Не ходить тут, будешь?

Даг собрал во рту слюну. На последний плевок ему хватило сил – враг нагнулся почти вплотную.

Затем небо вспыхнуло, и мир опрокинулся в темноту.

Глава восемнадцатая
В которой вертятся дохлые мыши, Говоритель закона делает выбор, а конунг дает имя сыну

– Гляди сюда... – Вельва крутила что-то на нитке. – Сюда гляди, глаз не отводи, пой со мной, по краю пойдем, по мокрым лугам пойдем, по тихим водам пойдем, по пустым яйцам пойдем, по упавшим звездам... лежи тихо, я сказала!

Даг попробовал спустить ноги с лежанки, но оказалось, что его завернули в шкуру. Примерно как паук заворачивает доверчивую муху в кокон. Под шкурой парень оказался голым и натертым жаркой пахучей мазью. От мази по коже разливалось тепло, слегка пощипывало, но места побоев не саднили, как раньше.

– Как... я... потре... – Даг хотел повиниться, что потерял ценные корешки.

– А ну, молчи! – сменила тон вельва. – Благодари лесовика, это он меня вывел на лосиную тропку. Хвала громовику, он осветил мне путь молниями, я вовремя нашла тебя. Эти подлые лягушата сбежали... Я сделаю так, что у них вытекут глаза! Я нашлю червей в их животы...

Она продолжала крутить на толстой нитке двух засушенных мышат.

– Не... не надо... – Даг убедился, что руки и ноги слушаются, зато гортань, язык и губы совсем вышли из-под контроля.

Но скоро выяснилось, что дело не в ушибах. Пиркке напоила его чем-то горячим и терпким, отчего горло онемело окончательно. По щекам и шее побежали крошечные колючки, стены избушки расплылись и стали медленно вращаться. Не вращались только слезящиеся глаза колдуньи.

– Я нашла твое прошлое, мальчик... Я нашла, я обещала тебе... Пиркке умеет держать слово. Пиркке Две Горы никогда не обманывает. Не бойся, попей еще, дыши, дыши и смотри на огонь.

В первые минуты ничего не произошло. Огонь плясал как обычно. Как он пляшет в тысячах других очагов, в домах могучих бондов и нищих рыбаков.

А потом что-то случилось. Пламя придвинулось вплотную, вместе с шепотом вельвы. Шепот все глубже проникал в уши, а алые языки – все глубже вылизывали глаза.

И Даг увидел...

...Той ночью Говорителю закона предстояло умертвить ребенка.

Говоритель закона немало повидал. Старше его в крепости Йомборг был только Олав из клана Щуки. Могучий конунг Токи сделал для старика исключение, ведь в крепости не дозволялось жить никому старше пятидесяти лет. Но в отличие от дряхлого Олава, Говоритель закона Торгейр исправно выполнял свои обязанности. Несмотря на ломоту в костях и боль от старых ран.

Торгейр последний раз прикоснулся языком к жертвенной чаше Одина и поднялся с колен.

Сегодня миновало восемь месяцев с того дня, как слепой тул, живший под капищем бога Ньяда, предсказал гибель своего покровителя. Тулы часто плели всякую чушь, потому что пили отвары из дурных грибов. Они верно служили своим богам, однако судьбу открывали далеко не всякому. Не так давно они предсказали могучему ярлу Токи рождение сына через шесть месяцев и поимку золотой рыбы. Еще они предсказали, что сын ярла убьет свою собственную мать.

Вначале все смеялись, поскольку золотые рыбы в Большом Бельте не водятся! И уж тем более неоткуда было взяться сыну, ведь ярл был в набеге! Но вскоре из Гардара вернулись двадцать драккаров с богатой добычей. Могучий Токи ничего не знал о предсказании. На Совете морских дружин он честно делил добытое в походе, не обижая даже мертвых, если у них вдали имелись жены и дети. Из груды драгоценностей он вытащил за хвост золотую рыбу, и тут все ахнули. Все, кто слышал о предсказании. Золотую рыбу разрубили и раздали по кускам, и тяжелого ее живота хватило многим.

Но жены у молодого тогда еще ярла не было. А женщины, которых он посещал за пределами крепости, потомства не приносили.

– Вот так, тулы все чаще ошибаются, – засмеялся кто-то. – Может, мы зря их кормим?

Но тут встал кормчий с «Бешеного зубра» и сказал, что ярл отказывается от части серебра. Он отдает на продажу двух славянок, захваченных в набеге, но третью просит оставить ему. По словам кормчего, эту юную дикую колдовку ярлу удалось захватить в землях кривичей и приручить. Она провела три месяца в шатре Токи на корме драккара и понесла от него ребенка.

Услышав такое, примолки заядные насмешники.

Но история только начиналась. Девушку отселили в рыбацкую деревню, поскольку ярл уважал им же созданный закон – женщины не могли ночевать в крепости! Когда ей пришло время рожать, только от самого Токи зависело, признать ли дитя своим. Славянская рабыня родила сына будущему конунгу, вождю клана Топоров.

Лучше бы ребенок умер в утробе матери, подумал Говоритель закона.

...Торгейр откинул полог на двери капища, выбрался на узкую деревянную мостовую. Он был высок ростом и сутул, его длинные руки свисали почти до колен. Говоритель кивнул помощникам. Башмаки из оленьей кожи застучали по мокрым доскам. Ливень не прекращался который день, холодные ручьи журчали в канавах, с Большого Бельта порывами налетал ветер, рвал на части огни сигнальных костров. Говоритель направился к капищу хранителя морей Ньяда, там его ожидал неприятный разговор с тулами.

Рождение сына у могущественного конунга – это всегда событие. В мирное время викинги готовились бы к праздничному пиру. Во времена чумы или в случае серьезной войны про рождение ребенка никто бы не вспомнил. Если он оказался бы лишним ртом, то отправился бы кормить рыб. Женщины в крепость не допускались. Мать ребенка жила на отшибе Волина, давно забытая своим господином. Только от конунга зависело, признать ли ребенка своим.

И он, к несчастью, признал.

За неделю до рождения мальчика полил дождь. Такого ливня не помнили старожилы-венды, селившиеся в устье реки. Рыбаки несколько дней не выходили на промысел, носили жертвы своим богам. А вечером на небе вспыхнула и погасла яркая звезда. Как раз в этот момент славный ярл Токи выводил тридцать кораблей из гавани, его позвал на помощь кейсар вендов. Когда вспыхнула звезда, бородатый тул выкрикнул из своей землянки, что вождь уходит в море, не закончив важных дел.

Никто тогда не понял, о чем бормочет выживший из ума предсказатель. Драккары ушли в море, растворились в мокром тумане. После того как ворота гавани захлопнулись, Говорителю закона донесли – у той самой молчаливой колдовки, которую Токи привез из Гардара, родился сын.

А спустя сутки после родов рабыня умерла. Сбылось первое предсказание.

Лучше бы сразу кинули его в море, думал старый законоговоритель. Торгейр тяжело ступал, обходя лужи. Колени ныли, спину ломило от непогоды. За Говорителем закона поспевал молодой ключник и немой раб-носильщик. Навстречу попадались полуголые трелли в меховых безрукавках, с клеймами на щеках, они без устали таскали бревна. Строительство новых домов для морских дренгов не прекращалось даже в дождь. Могучий конунг Токи непрерывно расширял крепость и принимал на службу новых викингов...

Торгейр важно выступал по центральной дорожке города. От нее через равные промежутки разбигались такие же ровные тротуары, устеленные плотно пригнанными досками. Круглая крепость была разбита на четыре сегмента, в каждом стояло по шестнадцать низких длинных домов. В каждом из таких домов размещался экипаж: большого драккара или два экипажа со вспомогательных лодок. Поскольку новые викинги прибывали постоянно, строители закладывали новые дома, все ближе к оборонительному валу. Многие ворота были открыты, и Говоритель закона мог видеть, что происходит внутри. Там свободные от службы дренги сушили одежду, портняжничали, жарили мясо и играли в тавлеи.

За поворотом Говоритель закона увидел наемного строителя Никоса, приглашенного конунгом из самого Бризанта. Тот руководил закладкой второго укрепленного вала и системой отвода воды. Двое рабов разводили костер под его тентом, чтобы не дать промокнуть инженерному оборудованию. Сам Никос, высокий, смуглый, бегал вдоль линии работ и ругался, путая слова трех языков. С помощью своих хитрых блестящих инструментов, колышков и веревок византиец ухитрился превратить гору земли и камней в высокий вал, образующий абсолютно правильный круг. Затем земляной вал одели в частокол, подперли бревнами, а внутри вытянулись прямые, как стрела, тротуары. Говоритель закона присутствовал на всех этапах стройки и уважал высокое искусство южанина. Его умения походили на настоящее колдовство.

Новый дом на семьдесят человек тоже был почти готов, уже вкопали толстые несущие столбы и насыпали боковые стены. Пока еще не навесили тяжелые двери, и дом продувался ветрами со всех четырех сторон, но у входа уже вкопали столб с тотемной головой коня. В центре, как и в прочих жилищах дренгов, полагалось сделать главный пиршественный зал, к нему примыкали кухня и две кладовки для припасов. В центре залы, сражаясь с дождевыми потоками, трелли рыли канаву для длинного открытого очага. Ночью у очага будут спать семьдесят человек, экипаж: боевого драккара.

Помощники кузнеца примеряли к дверным проемам петли и запоры. Говоритель закона отметил про себя, что строитель Никос учел неудачи первых домов. Теперь очередные внешние ворота прорубали так, чтобы люди в случае тревоги не сталкивались, а разбегались в разные стороны.

Торгейр миновал центр огромной крепости. Остались позади жилые дома, вышка смотрящего с костром и билом на вершине, кузницы, мастерские, бойни и отхожие места. Уже видны были вход в гавань, и верфи, и арка, под которой проплывали корабли, и негасимые костры по сторонам от громадных ворот. Справа ровной грядой поднимались силуэты «могильных кораблей». Высокие валуны обозначали нос и корму погребального драккара, а низкие камни окружали пепелище, словно борта.

Слева расстилалась широкая квадратная поляна, на которой форинги нещадно гоняли новобранцев. Говоритель закона остановился и некоторое время наблюдал, как дружинники сражаются друг с другом, бегают по скользкому бревну и строятся в «голову вепря» для совместной атаки. Лютый форинг Бьерн Треска издалека поклонился Говорителю, прижал кулак к груди и с новой силой набросился на измотанных дружинников.

Торгейр вздохнул и нехотя зашагал дальше, поеживаясь в промокшем плаще. Сегодня он отдал бы все, лишь бы не идти туда, где предстоял противный разговор. У западных ворот, больше похожих на глубокий тоннель, несли стражу люди с драккара «Голова оленя». Они молча приветствовали пожилого Говорителя и проследили, как он поднимается к воротам башни.

– Смотри, смотри, у него руки – как вороньи лапы... – шепнул один стражник товарищу.

– Отпереть, – каркнул Торгейр.

Даг, подумал он. Колдунья назвала его Дагом...