Текст книги "Охотник"

Автор книги: Виталий Бодров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

К домику колдуньи подошли, как раз когда солнце садилось за деревья. В общем-то нормально дошли, встретили еще одного огнегада, но тот атаковать не рискнул, спрятался в высокой траве. Мелкая свалилась в яму рукохвата, к счастью заброшенную. Иначе живой бы ей не быть, схватка там или не схватка, рукохват с обедом медлить не станет. Не сдержался я, отвесил дуре подзатыльник, не лезь, дескать, в сторону, когда идти сказано вслед. Обиделась, фыркнула, показала язык. Беда с этими избалованными городскими девицами, толком ничего не умеют, зато гонору – на троих хватит.

Вообще-то есть в ученице этой что-то странное. Господин Излон, такое вот впечатление, лишний раз ее и одернуть то ли боится, то ли стесняется. Виданое ли дело, учитель собственного ученика построить не может!

Вот с такими мыслями я и вышел к домику старой Керги. Она совсем не изменилась, эта избушка, огороженная кривыми кольями, которые назвать частоколом язык не поворачивается. Казалось, они и зайца остановить не смогут, колья эти, однако же ни одна тварь Злого леса эту оградку не одолела. Потому как защищало избушку со окрестности какое-то сильное колдовство.

Помню, как я первый раз сюда вышел. Схватился с клыкастиком и даже сумел подстрелить, только вот серьезно раненная тварь успела меня хорошо зацепить. На мое счастье, добивать не стала, то ли побоялась, то ли решила сбежать, пока не подоспели любители легкой поживы. Я, кстати, в этом был с ним вполне солидарен и поспешил убраться поскорее, да вот не вышло. Живоглоты сели на кровавый след плотно, а оторваться сил у меня не было. Как до избушки дотянул, до сих пор не понимаю, не было ведь времени даже кровь остановить. Живоглоты меня почти настигли, вот здесь они были, а я – вон там, у калитки. На мое счастье, открыла старушка ошалевшему от нечаянной удачи полуживому охотнику. Сам Звел, видно, мне помог в тот день – найти в Злом лесу человеческое жилье – да такое и не в каждой сказке услышишь.

Так вот, живоглоты те попусту у оградки бесновались, пока старуха не вышла и веником их не отогнала. И что вы думаете, вместо того чтобы ведьму в клочья растерзать, хвосты поджали и – ну бежать!

А баба Керга меня выходила, вылечила. Лишь седая прядь осталась, седину даже ведьма свести не может, потому как это знак моего опыта, кровью обретенной мудрости.

Ни оградка, ни калитка с тех пор совсем не изменились. И старуха, что за калиткой стоит и улыбается, тоже.

– Здравствуй, баба Керга, – говорю я, низко кланяясь.

Тьфу, и зачем я так близко к воротам подошел? Тру ушибленный лоб под хихиканье Релли и снисходительную улыбку старухи.

– И тебе здоровьица, сынок, – говорит ведунья. С любопытством оглядывает господина мага и его ученицу, открывает калитку. – Проходите, хорошие мои. У меня гости нечасто бывают.

Это верно. Из нашей деревни я один и бывал, точно говорю. Может, из соседних кто забредал, охотники же на месте не сидят.

– Интересное место, – говорит маг. – Много чародейства вложили, почтенная.

– Мудрец, что ли? – улыбается старая. Ну да откуда ей знать, что слово это давно употреблять перестали. Теперь говорят – чародей, маг… или колдун, ведьмак. Мудрец с бумагой… с лицензией, вспомнил наконец! – не звучит как-то. А мудрец без бумаги – тем более, все равно что засранцем обозвать.

– Мудрец, – соглашается господин Излон, а его ученица насмешливо фыркает.

Нет, хорошо, что мудрецами именовать перестали. Ведь прошло бы время – и эта вот язва стала бы мудрой зваться!

Заходим во дворик, тут у бабы Керги всяческие овощи растут, кусты малины и даже пара старых яблонь. Глядя на них, поневоле задумываешься, сколько же старая здесь живет? А если еще приглядеться к гнилым пенькам, то остается только головой удивленно покачивать. Что я и делаю в очередной раз.

– Звери не тревожат? – басит Медвежонок.

Он смущен, чувствует себя неловко. Не привык парень с чужаками общаться, да и характер у него – чистый бирюк. Вот кому в охотники надо, только разве Гойто отпустит…

– Не тревожат, сынок, – улыбается старая беззубым ртом. – Я их не трогаю, они меня. Так и живем спокон века…

Вот в это я поверю с небывалой легкостью. Небось еще до Потопа Огненного здесь поселилась и живет с тех пор. А все беды-несчастья стороной обходят, потому как если таких вот людей Хозяйка Чужих Перекрестков карать-наказывать начнет, кто вообще в справедливость верить будет?

У порога лежит черный кот. Этот зверь меня не особо жалует, чужак ведь, да охотник вдобавок. Выгибает спину и шипит, прячется за спину бабы Керги. Отламываю от куска зажаренной бронетуши, кидаю ему. Кот хватает подачку и стремглав исчезает за углом. Правильно, а то отнимут еще. Маги – народ ушлый, да и ученицы у них вечно голодные. Беги, мявка, спасай добычу…

Солнце скрылось за деревьями, еще немного – и наступит ночь. Вовремя мы добрались сюда, ничего не скажешь.

В избушке уютно пахло какими-то душистыми травами. Злой лес, надо отдать ему должное, настоящий кладезь для знахаря. Такие травки есть, мертвого на ноги поставят. Хоть и без толку это, все равно священник обратно уложит, потому как не дело это, чтобы мертвецы по деревне шатались.

– Голодные небось? – спрашивает старая.

– Не без того, – соглашаюсь я.

Хоть и перекусили мы, но времени прошло изрядно с тех пор. Да и обидится хозяйка, если от угощения откажемся.

Обед неприхотлив, какая-то похлебка, кажется, без мяса даже, да ячменная каша. Немного стыдно объедать старушку, ей бы этого на неделю хватило, а так придется снова готовить. Можно было бы мясо отдать, да только на кой оно ей, когда зубов нет? Разве что кота побаловать, так он, наверное, и мышами неплохо кормится.

Черпаю ложкой похлебку. Вкусно! Умеет старая готовить, что тут скажешь. Вроде и мяса нет, а без мяса обед – не обед, и все равно оторваться не можешь. С сожалением смотрю на опустевшую плошку, которую баба Керга тут же наполняет парующей кашей. Пододвигает ко мне горшочек меда. Эге, а это лакомство откуда? Не припомню я, чтобы старая пасеку держала. Или она вроде медведя пчелиные гнезда очищает от излишков сладкого?

– Что дома-то не сидится? – ласково спрашивает старушка. – Да еще чужих притащил… Сгинут ведь, пропадут ни за что…

– Ну нас так просто не съешь, – бодро говорит маг, но как-то фальшиво, неискренне. – Мы, почтенная, тоже кое-что умеем.

– Знаю, – легко соглашается Керга. – Только вот Лесу без разницы, умеешь ты что или бесталанным родился. Схарчит он тебя, хороший мой, и ту, что рядом с тобой, тоже схарчит. Сила в вас обоих немалая, чую, а вот распорядиться ею здесь вы не сумеете. Не обучены потому что.

– Ты и научи, бабушка, – говорит Релли, глядя ведунье в глаза.

– А и научила бы, хорошая моя, – качает головой старая. – Коли осталась бы ты на пару годков хотя бы. Только вы, молодые, спешите вечно, где ж вам усидчивости взять, науке моей внимать?

Мелкая смущенно замолкает. В самом деле, пара лет – это почти вечность. Тут завтра не знаешь, жив ли останешься, что уж о таком сроке говорить?

– Мне их сберечь надо, баба Керга, – говорю.

– Тогда присматривай за ними крепче, хороший мой. К тебе-то Лес уже притерпелся, привык, а вот насчет них любопытствует. Посмотреть хочет, кто такие, на что способны. А говорить с ним вы не умеете…

Это точно. Даже я, уж на что самый что ни на есть местный, говорить с Лесом не умею. Драться – да. Убегать – всегда пожалуйста. Прятаться – запросто, да так, что сам потом себя с трудом нахожу. А вот говорить – нет, не могу. Не знаю того языка, на котором он бы меня понял. А вот старая – знает. Потому-то через ее частокол ни одна тварь не переберется, несмотря на то что избушка посреди Злого леса стоит.

Ученица и маг принялись расспрашивать старую о разных непонятных мне вещах. Пусть себе, если кто их уму-разуму и научит, так это баба Керга. Я, пока у нее отлеживался, немало успел узнать о повадках разных тварей. Без ее науки, уж и не знаю, дожил бы до нынешнего дня или нет.

Потому в разговор не вмешиваюсь и не слушаю даже, пока до меня не долетает слово «Руина». Тут внимание включается, я весь превращаюсь в котгоблина. У них уши такие, сморкаться можно.

– Руина, – вещает старая, – место древнее и опасное, полное злобных духов, призраков и прочей нежити. Живому человеку в Руине точно делать нечего, даже звери Леса места этого боятся и близко не подходят. Большего не скажу, сама я там не была и вам, мои хорошие, не советую. Худшую смерть, чем в Руине ждет, и представить трудно.

– А вот в нежити, уважаемая, я неплохо разбираюсь. – Маг говорит с почтением, но в голосе сквозит уверенность в собственных силах. Ну дай-то Звел, по мне, так Злой лес стократ Руины милей. Старая права, твари – они из плоти и крови, любую из них убить можно, если с умом да вниманием подойти. А вот то, что в старых развалинах обитает, не знаю, можно ли вообще убить. Оно же большей частью и так мертво, а меньшей таково, что и мертвые боятся.

Это я про призраков, если кто не понял. Костяки да отрубы только поначалу страшны, с непривычки, да и с прочей мелочью совладать хоть и трудно, но возможно вполне.

– Вам виднее, – легко соглашается старая.

Не любит она свои советы навязывать, если человек уверен, что сам все знает, – дело его. Вот если готов знания предложенные впитывать, как губчатый гриб – дождевую воду, тогда будут тебе и советы, и разъяснения, запоминай, не зевай. Может статься, что сказанное ей жизнь тебе спасет.

Баба Керга укладывает нас спать. В избе у нее места мало, только ей и хватает. Ну и коту, понятно, ему много не надо. Поэтому магу с ученицей выпадает спать на сеновале, а вот нам с Медвежонком – в сарае. Ну не беда, все ж куда удобнее и спокойнее, чем в лесу.

Мне и Медвежонку перепадает по набитому соломой тюфяку. Солома сухая – совсем неплохо, учитывая, с какой легкостью она способна отсыреть. Укладываюсь, ворочаюсь с боку на бок под счастливый храп Медвежонка. Что-то неспокойно мне, совсем не спокойно.

Далекий звук заставил меня сесть. Что за звук? Да сравнить не с чем. Полувсхлип-полурев, полускрежет-полувой. Звук очень уж неприятный, прямо мороз по коже. А ведь существует еще тот, кто его издает, вот уж с кем не хотелось бы встречаться хоть в Лесу, хоть где. Даже думать об этом не хотелось, ночью от таких мыслей злые сны снятся, страшные. А завтра Духов день, на него сны сбываются непременно. Вот и представь, что будет, если кошмар приснится, а какой еще сон под такое придет?

– Барго, ты спишь? – Духи предков, а мелкой здесь что надо?

– Спать иди, – недовольно рычу я. – Вставать рано завтра.

– Я уснуть не могу, – жалуется. – Вой этот все нервы выматывает, сон не идет. Страшно мне, Барго, можно, я с тобой побуду?

Если вы что в этой жизни понимаете, то догадались уже, что вой здесь совсем ни при чем.

– Иди спать, – говорю для очистки совести.

– Я уже пришла, – говорит она и накрывает мои губы своими. Да уж, мелкой я ее вряд ли теперь назову, даже мысленно. Девушка куда старше, чем мне казалось. Спасибо предкам за нечаянный подарок.

Когда прекратился жуткий звук, я даже не заметил…

Глава 8

Пробуждение было не особо приятным. Старухин кот, вообразив себя отчего-то петухом, принялся орать ни свет ни заря. Если б можно было стрелять из лука, не открывая глаз, до обеда гад не дожил бы.

Утро оказалось мутным. Тяжелые тучи, мокрый ветер. Ох, вот дождя нам только и не хватало. Конечно, тварям так труднее взять след, но и убежать от них по сырой земле невозможно. Опять же тетиву подальше спрятать надо, чтобы не отсырела, а случись что, как ее быстро достать? Нет, пусть лучше эта напасть стороной пройдет. Жили мы без дождя уже неделю и еще проживем, если не сожрет кто.

Релли спит рядом. Так сладко, что жалко будить. То есть мне жалко. Потому как кот снова открывает пасть и выдает серию отвратительных звуков. Интересно, старая сильно обидится, если я его все-таки пришибу?

Медвежонок всхрапывает, переворачивается на спину, открывает глаза. С недоумением смотрит на меня, потом на Релли, потом снова на меня. Ухмыляется, подмигивает понимающе.

– Доброе утро. Выспались? – Это господин Излон пожаловал.

Ясное дело, соловьиные трели кота кого хочешь разбудят. Маг смотрит на меня, на Релли, улыбается снисходительно. А я краснею, будто кипятком ошпаренный. Ох, неловко как, она ж ему, как-никак, ученица. Почти что дочь, только что неродная. Ну какой отец, застав свое чадо с посторонним мужиком, улыбаться станет? Морду набить, кнутом отходить, за топор даже схватиться – это я понимаю, а вот чтоб улыбаться снисходительно, да так, что я чувствую себя нашкодившим (в меру, не сильно) мальчишкой? Лучше б рожу набил, честное слово, а то не по-людски как-то выходит.

Релли открывает глаза, потягивается. С удивлением смотрит на глазеющую на нее толпу мужчин в количестве трех штук, быстро оглядывает себя. Одежда чуть растрепалась, не без того, но в общем и целом выглядит прилично.

– Ну и что вы на меня уставились? – возмущенно спрашивает она. – Я вроде бы не голая… уже.

Вы видели когда-нибудь смущенного мага? Нет? А вот мне довелось. Господин Излон слегка краснеет и отводит глаза. Медвежонок хмыкает.

– Шустрая, – басит он. – Люблю таких.

Забавно, сам-то он еще подросток, а вот голос у него – взрослому под стать. Как рявкнет порой, душа в пятки уходит. Говорят в деревне, будто бабка его (и старостина, соответственно) с Хозяином согрешила. И, дескать, медведь попался ей не простой, а самый что ни на есть оборотень. Вот потомки такие и пошли, здоровые и мохнатые.

В байки я не слишком-то верю, но тут поневоле задумаешься. Может, не все врут и было что-то такое?

Маг отворачивается, за что я ему благодарен. Встаю, штаны тут же падают, успеваю подхватить. Мелкая… то есть Релли, хихикает, Медвежонок делает вид, что не заметил, но хихикает тоже, вроде как и не надо мной.

Застегиваюсь, подхватываю куртку. И, не сдержавшись, выдаю с десяток самых грубых ругательств. Где и когда, скажите на милость, я кожееда подцепить умудрился? В рукаве прогрызена впечатляющая дыра, две пластинки из панциря бронетуши бессильно повисли на ниточке. Здоровая зеленая гусеница размером с мелкую змею (вот же, за ночь выросла, гадина!) невозмутимо продолжает переваривать кожу.

Стряхиваю наглую тварь на землю, с омерзением давлю каблуком. Повезло еще, что куртку сбросил. Кожеед вполне может и человеческую кожу оприходовать, вместе с мясом и мышцами. Предварительно спрыснув зеленой слизью, чтобы жертва ничего не почувствовала.

– Что это? – Релли отскакивает, с отвращением глядя на шевелящиеся останки твари. Спасибо, хоть не визжит, крепкая девчонка.

– Кожеед, – отвечаю я.

– Как же он через старухины чары пробраться сумел? – удивляется Релли. – Здесь же столько Силы в защиту вбухано, ты не представляешь даже!

Не представляю. Слабоват я в них, в чарах. Но верю на слово, жить посреди Злого леса без сильных чар – смерти искать. Да и с чарами-заговорами тоже, уж и не знаю, как старой удается.

Запоздало кукарекает петух. Проснулся наконец-то. Кот на ноги весь двор поставил, а петуху – хоть бы хны. И то сказать, куда торопиться, если твою работу за тебя уже сделали? Правда, вставать все равно придется, если кот еще и кур топтать начнет, петуха – точно в суп.

Завтракаем быстро, следует торопиться. Причина та же, встретить ночь в Злом лесу я по-прежнему не хочу.

– Как идти думаешь? – спрашивает старая.

– Через Черную купель, – говорю.

Баба Керга головой качает.

– Не пройдешь, в ту сторону тропки закрыты. Тебе либо через Малинник, либо через Эльфийское болото. Можно еще к Толмачу попробовать, но не советовала бы. Что-то там недоброе, как бы беды не было.

К советам бабы Керги стоит прислушаться. Лес она как никто знает, а чувствует да предвидит и того больше. Есть в Злом лесу свои течения невидимые, так она их чует, а может, и создавать умеет.

Значит, Малинник или Эльфийское болото. Выбор-то небогатый и нехороший. В Малинник – это через Засеку надо пробираться, а там такое место, откуда кто ударит – непонятно, и чутье мое пресловутое нисколько не помогает. Противное место, будь я один, имело бы смысл рискнуть, а так – кого-нибудь точно потеряем, не услежу я за всеми. Что же до болота – оно и в обычном лесу не подарок, что же про Злой говорить. У эльфов спокойно, согласен, куда безопаснее, чем даже в Малиннике, но до них по болоту пока доплюхаешь, пять раз схарчат. Да и по лесу до болота – не самые приятные места. Один Предболотник чего стоит…

– По-другому никак? – спрашиваю безнадежно.

– Никак, мой хороший. Лучше всего к болоту идти, там сегодня спокойно, чисто. Или же в Малинник, но до него дальше, крюк делать придется, ножки зазря топтать.

Значит, к болоту. Ноги топтать дураков нет. К тому же, имея на хвосте мага с ученицей, поневоле ищешь более короткий путь. Я, конечно, понимаю, могущества и прочей ерунды в них через край, но по Лесу ходить совершенно не обучены и ход изрядно замедляют. А ночь, повторю еще раз, лучше встречать в безопасном месте.

– Идти надо, – говорю с неохотой.

Покидать уютное жилище желания нет, но придется. Только в сказке можно не слезая с печи весь мир объездить. Впрочем, за печь бабы Керги не поручусь, может, и впрямь самоходная. У такой необычной старушки и мебель может оказаться вполне себе замечательная.

Баба Керга провожает нас до калитки. Черный котяра гордо восседает на заборе. В зубах – мышь. Самая обычная мышь, откуда только взялась в Злом лесу? Вид у кота донельзя довольный, и я его понимаю. Что ж, счастливо тебе оставаться, маленький охотник!

Выходим, и калитка скрипит, закрываясь за нашими спинами. Что-то нам принесет новый день…

Глава 9

День принес ливень, сильный, но, по счастью, непродолжительный. Твари Леса воды то ли не любят, то ли боятся, и какое-то время мы шли спокойно, пока жаркое летнее солнце не разогнало поганой метлой низкие тучи.

После чего началось…

Стоящее справа дерево неожиданно наклоняется в нашу сторону и выстреливает в мага длинными ветвями. Господин Излон начинает читать заклинание (хорошая реакция, молодец!), но, оказавшись спеленутым по рукам и ногам, занятие это прекращает. Медвежонок рвет с пояса топор, из рук Релли с треском вылетает ветвистая молния. Один я стою дурак дураком, потому что знаю твердо – таких деревьев нет и быть не может. Даже в Злом лесу.

Однако дерево для такого, какого быть не может, действует слишком активно, и приходится вмешаться. Полузадушенный маг весело болтает ногами, Релли разбрасывает чары, словно горстями горох, но на дерево это особого впечатления не производит. А вот топор Медвежонка ему не по нраву, новые ветви тянутся к брату старосты, собираясь и его спеленать.

Я включаюсь в схватку – лук здесь явно не поможет, но у меня есть еще и топор. Хороший топор, Свен-кузнец изрядный кусок души в него вложил. И заговоров всяких-разных преизрядно, не может простой топор, даже рукой мастера сработанный, так мощно рубить.

Взмах – и одна ветка отлетает в сторону. Дерево негодующе скрипит, сразу пара ветвей тянется ко мне, оставив в покое Медвежонка. Взмах-взмах, куда ветки тянешь, окаянное? Ужо тебе!

Дерево отпускает мага, я – противник более опасный. Будь оно зверем, немедленно сбежало бы, но этого созданию Леса не дано. И чего, спрашивается, лезть надо было? Делаю шаг вперед и получаю по голове тяжелым суком. Роняю топор, который тут же накрывает выпластанный из земли корень. Весело! Что-то не хочется мне врукопашную…

Только меня не спрашивают. Три, четыре, пять веток надежно сжимают меня в деревянных объятиях. Да так, что ребра трещат. Дерево пускает смолу от предвкушения, я ору и требую уйти на фиг. Дерево не отвечает, не умеет отвечать, но и уходить не собирается. Тоже, должно быть, не умеет. С воплем отлетает бросившийся на помощь Медвежонок, господин Излон, хрипя, тщится отползти в сторону. Напрягаю все мышцы, силясь вырваться из зеленого плена, да не тут-то было! Не знаю, что полено делает со своими пленниками, но что отпускать их не спешит, по себе вижу.

Треск, грохот, свист щепок над головой. Дерево словно взрывается изнутри, чувствую, как слабеет хватка гибких ветвей. Пожалуй, если я напрягу все силы, смогу вырваться… где-нибудь к концу дня.

Релли стоит, победно вскинув руки. Нет, ошибся, никакого торжества – это всего лишь часть ее колдовства. Злобное дерево падает, стараясь придавить меня напоследок, но я успеваю откатиться. Спутавшие меня ветви бессильно поникли, я сбрасываю их одну за другой.

– В этом лесу почти невозможно колдовать, – обиженно сообщает девчонка.

Я готов ее расцеловать, но пока не буду. Успеется еще.

– Хорошо сработано… ученица. – Маг отряхивается, точно мокрый щенок. – А я-то начал уже полагать, что вся наша магия в этом месте бессильна.

– Не вся, – отвечает довольная собой девчонка. – Но почти.

Отчищаю куртку от липкой смолы. Получается не очень, клейкая дрянь глубоко въелась в одежду. Да уж, куртка, похоже, отжила свое. Сначала кожеед, теперь вот слюни сумасшедшего дерева. То есть смола, конечно.

– Не слышал о таких деревьях, – подает голос Медвежонок.

– Потому что их не бывает, – поясняю я.

Релли хихикает.

– А кто к тебе обниматься тогда лез?

– Да кто только не лез, – отшучиваюсь.

На самом деле я изрядно встревожен. Злой лес в очередной раз показал, что неожиданностей может преподнести полный короб и расслабляться нельзя даже такому бывалому охотнику, как я. Никто, собственно, в этом и не сомневался, однако ж осознать, что есть твари, повадки и облик которых мне не известны, не слишком приятно.

Прослушиваю местность. Пара ногогрызов, сердцежор, загрызун. И, кажется, еще клыкастик. Или же огнегад, не разобрать. Все довольно близко, и это меня слегка тревожит. Как же проложить путь, чтобы ни на кого не нарваться?

Натягиваю на лук тетиву, беру в руку пару стрел, одну обычную, вторую – огнебойную. Знаком приказываю соблюдать тишину, двигаюсь между деревьями медленно и осторожно. И так же вот медленно и осторожно упираюсь в зад загрызуна.

Тварь меня не видит, увлеченно наблюдая за сидящим в засаде сердцежором. Осторожно отступаю назад, боясь привлечь ненужное внимание. И, разумеется, наступаю на сухую ветку, которая ломается с оглушительным треском.

Сердцежор мгновенно поворачивается на звук, видит готового к прыжку загрызуна и делает попытку сбежать. Тот прыгает, не слишком удачно, но успевает выстрелить своей странной пастью и цапнуть жертву за заднюю лапу. Сердцежор оглушительно визжит и разворачивается, чтобы встретить врага лицом к лицу. А что ему еще остается, с подраненной лапой далеко не убежишь.

Смотреть, чем закончится поединок, у меня желания нет. Тихо пячусь, пока обе твари не исчезают за деревьями, а потом бегу со всех ног. Остальные следуют за мной, Релли постоянно оглядывается, ей интересно, кто победит. Лично я поставил бы на загрызуна, матерая тварь попалась, такая и двух сердцежоров заломает, не запыхавшись.

Лес, кажется, временно решил оставить нас в покое, потому как в следующий час ни одна из опасных тварей нас не потревожила. Ногогрызы не в счет, с ними играючи справилась Релли, пригвоздив неосторожную парочку ледяными иглами к стволу полусгнившего дерева. Идем быстро, пользуясь нежданной передышкой, если и дальше так пойдет, то будем на болоте задолго до темноты.

Из кустов слышится вопросительное курлыканье, Релли дергается, готовясь отразить нападение, маг разводит руки, собираясь прочесть заклинание.

– Спокойно, – говорю я. – Опасности нет.

Треск сучьев – и к нам выходит тварь, отдаленно похожая на волка. Только чуть покрупнее и окрас зеленый. Наводчик, так мы ее называем. Очень полезный для охотника зверь. Обычных собак в Злой лес и пинками не загонишь, приходится пользоваться услугами местных тварей. Наводчик – он за долю в добыче и на след наведет, зверя и выследить, и загнать поможет, и подманить, если требуется. Наводчик предлагает свои услуги охотнику, если тот их принимает, ведет его к жертве. Проблема в том, что знать ты точно не можешь, в каком качестве он тебя выбрал. Жизнь ведь такая, сегодня – охотник, а завтра, глядишь, и жертва. Порой мне кажется, что хитрая тварь подписывается на услуги и у того, и у другого. Но пользы от нее, как ни крути, немало. А двурушничество – это дело житейское. Для твари, конечно. Ей ведь заветы предков блюсти не нужно.

Сейчас услуги наводчика остаются невостребованными. Не до охоты сейчас, у нас дело другое. Тварь разочарованно курлыкает и исчезает в кустах. Пошла искать другого партнера, наверное.

– Кто это? – спрашивает маг, провожая тварь любопытным взглядом.

– Наводчик, – поясняю я.

– Мне показалось или он хотел идти с нами?

– Он – наводчик, – нехотя поясняю я. – Наводит на добычу. Вроде собаки, только собаки ведь в Злой лес не лезут.

– Своего рода симбионт, – задумчиво говорит господин Излон.

Слово мне незнакомо, но уточнять не собираюсь. Какая мне разница, что оно значит?

Возвращается наводчик. Вот же настырный! Кружит вокруг, в его курлыканье явственно слышится нетерпение.

– Добычу нашел, – солидно басит Медвежонок.

Нашел, кто бы спорил. Только не мы ли эта самая добыча? Настойчивость наводчика начинает меня раздражать. Если он снюхался, скажем, с бронетушей, дела наши плохи. Тварь вполне может опередить нас и устроить засаду в каком-нибудь удобном местечке. Возникает желание пристрелить наводчика, но этого как раз делать не следует. Звел знает как, но эти твари всегда узнают, кто виновен в смерти собрата, и с надеждой на помощь с их стороны придется расстаться навсегда. А я ведь охотник, мне порой без наводчика не обойтись.

Кидаю настырной твари кусок мяса. Принимает. Значит, на другого хищника не работает, иначе не взял бы. Наводчики, надо отдать им должное, ведут себя честно с нанимателем.

Наводчик, перекусив, пристает к нашей компании. Эх, совершенно не к месту! Он же сейчас начнет на нас загонять всякую живность, привлекая тем самым внимание опасных хищников. Есть, правда, и плюс: незамеченным теперь никто приблизиться не сможет, чутье у наводчика трудно перехвалить. Собака, даже если б ее в Злой лес удалось затащить, с ним и рядом не стояла.

– Хороший песик, – улыбается Релли, наводчик довольно курлыкает и протягивает ей недоеденный кусок мяса – угощайся, мол. – Нет, спасибо, – улыбается девчонка. – Ешь сам.

Новодчик улыбается во всю зубастую пасть. Релли безбоязненно треплет его по защитному гребню на холке, тварь радостно курлыкает и вроде собирается даже лизаться. Вот чего бы я девчонке не советовал, слюна у наводчика слабоядовитая, убить не убьет, но рука распухнет нешуточно. Или рожа, если в нее лизнет.

О чем сразу же сообщаю Релли. Девушка улыбается, все попытки наводчика обслюнявить ей мордашку тут же пресекаются, вежливо, но твердо. Ученица мага своим личиком весьма дорожит, и у нее есть на то все основания.

Далее идем впятером. Наводчик крутится под ногами, временами отбегает в сторону, зовет за собой. Все попытки позвать на охоту мы бессовестно игнорируем, вызывая искреннее недоумение твари. Как же так, вот же он, след добычи, и идти-то ведь недалеко, даже лап не замочим, что же вы?

В конце концов, поняв, что мы охотиться не собираемся, наводчик нас покидает. И правильно, ему работать надо. Задаром в Злом лесу никто не кормит, да и не только в нем, если разобраться.

Релли искренне огорчается. По-моему, она уже примеряла наводчика на роль домашней зверушки. Вроде козы.

– Ну что же ты? Песик!

Песик, значит. Никак не коза. А что этот, с позволения сказать, песик за один укус руку отхряпать может, это она понимает? А что его укус жертву среднего веса, вроде человека, на пару часов неподвижной делает, догадывается? Да возьми кто такого вот «песика» домой, с домашней живностью тут же расстаться придется!

– Очень интересный зверь, – говорит господин маг задумчиво. – Знаешь ли, охотник, а ведь он умеет сканировать. Так же, как и ты.

Надо же! А я полагал, что у него просто чутье такое замечательное. Что ж, теперь понятно, как наводчик добычу находит, но мне это ровным счетом ничего не дает в практическом плане.

– Надо было его с собой взять, – сокрушается девушка. – Магическому зверю самое место в Академии!

– Да, студентов ему надолго хватит, – ворчливо соглашается маг. – Какая ни есть, а экономия.

Релли смеется. Звонко и заразительно, мои губы сами собой раздвигаются в усмешке. Да такие студенты, как она, сами любую тварь слопают и ушей не оставят. Еще и добавки попросят.

Из кустов выстреливает длинный язык и хватает господина Излона за ногу. Маг вопит от неожиданности, выстреливает из вытянутой руки зелеными иглами. Интересно, а я ведь понимаю, как он это делает! Цепляет дурь и вливает ее в заклинание. Мы так тоже умеем, только не в чары его убийственные, а в заговоры, наговоры и приговоры. Девки еще в привороты, отвороты и повороты. Мужики такой ерундой не занимаются.

– Не бойся, он безобидный, – говорит Медвежонок и ловко наступает на скользкий язык.

Для человека – вполне себе безобидный. А вот для мелкой твари, с кошку размером, очень даже обидный. Слизнет, поминай как звали. Может, оттого кошки в Злой лес и не суются?

Язык поспешно убирается. Маг, недовольно бурча, отряхивает одежду, грозит кулаком спешащему прочь языкасту. Тварь заметно прихрамывает, заклинание господина Излона, хоть и нацеленное из рук вон плохо, цели все же отчасти достигло. Языкаст недовольно взрыкивает, на ходу облизывает рану. Наверное, если сказать магу, как они с тварью сейчас похожи, обидится. Потому лучше промолчу.

А вот господин Излон молчать не собирается. Замысловато маги ругаться умеют! Вот, скажите на милость, что это такое – отродье пассивного некрофила? Нет, мне понятно, что он по тварюгиной маме телегой проехался, но вот как именно?

Огнегада замечаю раньше, чем он меня. Тварь затаилась в кустах, почти слилась с ними, так что можно сказать – повезло. Или было предчувствие, не случайно же я именно эти кусты так тщательно осматривал? Как бы то ни было, зеленый в черную волну хвост огнегада я замечаю и, не задумываясь, выпускаю стрелу. Обычную, без огнебоя.

Наповал. Огнегад даже не шевелится, не корчится в предсмертных судорогах. Подхожу, аккуратно вырезаю стрелу. Сколько добычи оставлять приходится, такую шкурку в городе кожевники с руками оторвут! На дамские сапоги или на пояса, да мало ли куда! Но – некогда. Придется городским модницам ходить в обносках, ничего, пусть терпят.

– Знакомый дракончик, – говорит Релли, слегка пиная мертвую гадину носком сапога.

Вот с виду неудобная же обувь, однако по лесу девчонка ходит быстро и ноги, кажется, не сбивает. Умеют в столице вещи делать, ничего не скажешь. Не то что в нашей глухомани, здесь если удобно, то некрасиво, а если уж красиво, то лучше эту вещь и не надевать вовсе, носить невозможно.