Текст книги "Преступление без наказания: Документальные повести"
Автор книги: Виталий Шенталинский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)
Тюрьма, тюрьма…
Крепость тиранов,
Твердыня земных владык,
Дом задушенных страданий,
Могила для живых —
писал Артем Веселый в стихотворении «Тюрьма» с посвящением «Пленникам фашизма».
Горела огнями в самом центре Москвы бессонная Лубянка. Кипела работа в кабинетах следователей. Уводили одних арестантов, вводили других, вызывали третьих. Да разве только писателей? Они были лишь крохотной частью предназначенного для уничтожения человеческого материала.
Среди пильняковцев Артема Веселого прокрутили в карательной машине первым, видимо, как самого опасного террориста. В сталинском расстрельном списке от 28 марта на 168 человек он проходит под номером 67 – «Кочкуров Николай Иванович (Веселый А.)». Путевку на тот свет подписал почти весь ареопаг палачей-распорядителей: Сталин, Молотов, Каганович, Жданов, Ворошилов.
Суд – 8 апреля, 13.15–13.30. В приговоре сказано – «бывший писатель», как будто писатель бывает бывшим. В тот же день приговор привели в исполнение.
А через десять дней, в очередном расстрельном списке, который лег на стол Сталину, значились:
…32. Большаков Константин Аристархович…
95. Завалишин Александр Иванович…
118. Касаткин Иван Михайлович…
124. Кин-Суровикин Виктор Павлович…
131. Козловский-Батрак Иван Андреевич…
224. Пильняк (Вогау) Борис Андреевич…
252. Селивановский Алексей Павлович…
Между Завалишиным и Касаткиным, под номером 106, помещен Ингулов Сергей Борисович – начальник Главлита, главный цензор страны.
Подписали список: Сталин, Ворошилов, Каганович, Жданов.
Еще через два дня, в четверг 21 апреля, все писатели из этого списка предстали перед судом Военной коллегии. Всем им отпустили на формальности по 15 минут. Повели они себя по-разному. Половина из них вину свою признала и показания подтвердила, другая половина – нет. Кто-то напоминал о своих революционных заслугах, кто-то взывал к гуманности.
Конвейер смерти не имел обратного хода.
Прошло пять дней после расстрельной ночи 21 апреля, и чекисты, словно спохватившись, арестовали еще двух пильняковцев – прозаиков Глеба Алексеева и Сергея Буданцева.
Алексеев попал в ловушку гораздо раньше, когда он, эмигрировавший после революции, под влиянием советской пропаганды вернулся в Москву. Сначала все шло гладко, печаталось пятитомное собрание его сочинений. Потом начались нападки: писателя обвинили в том, что он «вместо коллективиста рисует человека, спасающего свою душу», поставили его в строй – «на правом фланге литературных попутчиков». И вот финал – расстрельная яма.
Буданцев Родину не покидал. Начинал он со стихов, но потом, как это часто бывает, перешел на прозу, не скрывая, что продолжает традиции Достоевского. Критики клеймили его как соглядатая и чужака в мире советской романтики. Один из героев Буданцева, с дворянской фамилией Вяземский, заключенный в концлагерь, не сломился там и сохранил личность, но не из-за «перековки», а из-за верности вечным человеческим ценностям. Так случилось, что теперь и автор последовал по пути своего героя: был осужден на восемь лет лагерей. Еще на предварительном следствии он нашел мужество отказаться от своих показаний, как от вымышленных. Умер Буданцев на Колыме 6 февраля 1940-го.
Голгофа одна, но путь на нее у каждого свой.
Что было на Земле 21 апреля 38-го, когда каратели уравняли уровнем погребальной ямы столь разных служителей пера и несхожих людей – одним ударом семерых!
Шла гражданская война в Испании. «Правда» писала: «Враг ошибся, полагая, что, прервав связь между Каталонией и остальной республиканской Испанией, он нанесет удар боевому духу республиканцев. Вера антифашистских масс Испании в победу непоколебима. Сегодня Барселона – опорный пункт бойцов, которые стекаются сюда со всех концов республиканской Испании».
На странице пятой – перепечатка из французской газеты «Нувель литэрер»: в Аргентине умер от голода в возрасте 64 лет писатель и поэт Леопольдо Лугонес, наиболее крупный представитель современной аргентинской литературы. «Говорят, что поэты, как правило, должны умирать от голода», – саркастично или меланхолично пишут французы.
Что уж там говорить, быт и нравы за рубежом – дальше некуда. Погоня за сенсацией. Вот в Лондоне, к примеру, существует «Клуб освистанных авторов». Туда принимают только тех писателей, которые потерпели полную и бесповоротную неудачу. Если все-таки им повезет и их постигнет успех, таких авторов гонят прочь из клуба.
«Вообще Англия еще со времен мистера Пиквика бьет все рекорды по количеству действующих в ней нелепых клубов, – продолжает обличать „Правда“. – В городе Галифаксе организован „Клуб мужей-мучеников“. Наплыв членов в этот клуб столь велик, что его учредители решили ограничить прием новых членов. Каждый кандидат в члены клуба обязан предъявлять при вступлении синяки и ссадины, нанесенные ему побоями жены».
То ли дело у нас! Истинная благодать ждет измученное человечество в Стране Советов!
«В Московской области установилась хорошая весенняя погода, – пишет 21 апреля газета „Правда“. – Москвичи выезжают за город, в леса и на озера, охотиться на вальдшнепов, уток и тетеревов. Много уток и гусей прилетело нынешней весной на „Московское море“. Охотоведы полагают, что гуси облюбуют этот водоем и будут там гнездиться. На „Московском море“ впервые появились белые лебеди. Успешно проходит охота в подмосковных хозяйствах Всеармейского военно-охотничьего общества».
Кто услышит за охотничьей пальбой револьверные залпы на расстрельном полигоне «Коммунарка»? Весеннюю охоту на людей…
«Дачу Ягоды – чекистам» – такую запись обнаружили после ареста Ежова в его записной книжке, среди других указаний Сталина. С этой записи и началась история «Коммунарки». Получается, что премудрый, многозаботливый вождь наш не только самолично приказывал, кого и когда убить, но и выбирал место для убиения и погребения.
Когда-то, до революции, здесь было дворянское имение – господский дом, липовая аллея, пруд. В конце 20-х бывшее имение забрал себе под дачу Ягода, сюда глава ОГПУ приезжал изредка отвлекаться и развлекаться после государственных забот. Когда Сталин заменил его Ежовым, место сие некоторое время пустовало, числилось просто подсобным хозяйством НКВД.
В августе 37-го, в самый пик террора, видимо, и появилась заметка в записной книжке Ежова. Московский крематорий уже давно захлебывался от трупов, не справлялся. Стало тесно на Донском кладбище. И тогда за городом появились специальные полигоны смерти – места захоронений и расстрелов.
Один – в Бутове, подведомственный Московскому управлению НКВД, там зарыли в землю около двадцати одной тысячи человек. Другой, неподалеку, в ведении Центрального аппарата НКВД – спецобъект «Коммунарка», названный так по имени близлежащего совхоза. По данным историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал», на территории бывшей дачи Ягоды захоронено около шестнадцати тысяч человек.
Большей частью это тела уже уничтоженных в московских тюрьмах врагов народа, но производились здесь и расстрелы. Кого убили здесь, а кого в тюрьмах – этого не знает никто, все улеглись рядом. Элитное место – в «Коммунарке» покоятся люди, приговоренные Военной коллегией по важнейшим делам: известные государственные и партийные деятели, наркомы, красные маршалы, легендарные разведчики, дипломаты, хозяйственники, чекистская верхушка, профессора, врачи, священнослужители, деятели культуры.
Здесь нашли вечный покой и герои этой главы книги.
Последние захоронения и расстрелы на полигоне смерти производились 16 октября 41-го, когда немцы осадили Москву…
Отгремела война. Минули десятилетия. Проклятое место это, обнесенное высоким деревянным забором с колючей проволокой, тщательно охраняемое, оглашаемое лишь лаем сторожевых собак, пустовало, пугало местных жителей. Мальчишки шепотом рассказывали друг другу ужасы о призраках и скелетах, взрослые предпочитали помалкивать.
Разразилась перестройка. Лубянка продолжала хранить молчание, сжав зубы намертво, как лютый пес. Однако отдельные энтузиасты-исследователи, историки докопались-таки до истины – и она открылась взору, во всем своем неохватном ужасе, и никто не знал, что с ней делать…
Время шло, полное злобы дня, смуты и суматохи. Полигон молчал, пустовал, лишь ветер шумел, пели и кричали птицы. Весной 99-го, последнего года XX века, на пороге нового тысячелетия, Госбезопасность передала «Коммунарку» в ведение Русской православной церкви. Потомки погибших – дети и внуки – могли наконец принести цветы на место гибели своих родных.
Что же они увидели? Обветшалый, длинный одноэтажный дом – бывшую дачу наркома. Кругом – заброшенный, неухоженный, исковерканный лес, весь в буграх и ямах. Земля словно бы пребывает в каком-то оцепенении, не в силах опомниться от того, что случилось.
Каждую осень здесь собирается небольшая толпа – акция поминовения жертв политических репрессий. Теперь здесь – подворье Свято-Екатерининского мужского монастыря. На пожертвование некоего частного лица – не государства! – братией сооружен Крест-Голгофа, простой деревянный крест на кирпичной пирамидке. На даче Ягоды, куда заводили приговоренных перед расстрелом, сверяли имя со списком и лицо с фотографией – и потом уводили в лес, к вырытому заранее рву, устроена домовая церковь: теплятся свечи, звучит тихая нестройная молитва, смотрят со стен святые лики.
А снаружи, у ворот в «зону» – простая металлическая доска: «В этой земле лежат тысячи жертв политического террора 1930–1950-х годов. Вечная им память!»
Гробница нашей исторической памяти. Номера, имена, лица… Никто не может представить себе всего масштаба этого праздника смерти. Никуда не вмещается эта человеческая масса погубленных – ни в расстрельные списки, ни в расстрельные ночи. И прежде всего не вмещается в сознание.
Мартиролог репрессированных писателей все время растет – так в черной бездонности неба проблескивают все новые звезды, открываются целые миры. Была идея повесить мемориальную доску в Центральном доме литераторов, рядом с доской, где имена убитых на войне. Скоро сообразили: стен не хватит!
На сегодня можно лишь сказать, что за годы советской власти репрессиям подверглись более трех тысяч литераторов, примерно две тысячи из них были расстреляны, погибли в тюрьмах и лагерях, так и не дождавшись свободы. Не только русские. Потери были глобальные: истребили почти всех армянских писателей, всю интеллигенцию маленького народа мари, всех писателей удмуртских, алтайских, башкирских, коми… Не было народа и языка на пространстве советской империи, которые избежали бы этой трагедии.
«И увидел я… души убиенных за Слово Божие и за свидетельство, которое они имели», – изрек в «Апокалипсисе» Иоанн Богослов. «И судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими».
Слово – не только искусство, способ явить свое лицо, реализовать свой дар. Это еще и попытка спасти человека. Человека, который живет не в одном лишь своем узком, личном времени, в той черточке между датами рождения и смерти на надгробной плите, щели, в которую утекает жизнь, а в большом историческом времени, вместе с предками и потомками, во всемвремени, которое еще называют бессмертием. И нет у человека лучшего инструмента для постижения его, чем Слово, связующее дух с плотью.
Право на такую миссию русская литература доказала своим нескончаемым мартирологом, жертвенным служением Богу-Слову. Как сказала одна американская журналистка, «Россия – это страна, которая убивает своих поэтов и рождает людей, готовых умирать за свои стихи».
Они убиты ночью. И тьма этой ночи до сих пор не рассеялась. И не только потому, что свидетели вымерли, подробности стерлись, документы уничтожены или сфальсифицированы, но и потому, что юридической оценки преступных деяний, суда над убийцами – от Сталина до Блохина, от заказчика до киллера – не было.
Мы проворонили «момент истины», когда можно было повернуть ход истории и не на словах только, а законом признать советский государственный террор преступлением против человека и человечности без срока давности. Наш Нюрнберг не состоялся.
И те, кто сегодня пытаются закрыть эту тему, может быть, самую важную и трагическую для нас, правду спрятать, тем самым, вольно или невольно, становятся соучастниками преступления. Ни понимания, ни покаяния, ни очищения не произошло, трагический урок прошлого не усвоен. Мы только задали проклятые вопросы и ни на один из них не ответили. К извечным русским – «Кто виноват?», «Что делать?» – прибавились новые. За что? За что погибли миллионы невинных? Почему наш народ в XX веке оказался способен на такое рабское послушание, такое стукачество и палачество?
Зверские репрессии против миллионов людей, наказанных без преступления, стали преступлением без наказания. Мы не победили болезнь исторического беспамятства, хроническую отечественную болезнь, усталость сознания, тот сон разума, что порождает чудовищ. И прошлое, как ящер, вползает в настоящее. А раз это так, мы можем опять стать второгодниками в школе истории. И преступление неизбежно повторится.
«Тьма упорствует, стоит и питается сама собою», – записал перед расстрелом в одиночке Петроградской ЧК поэт Леонид Каннегисер. Но есть и спасение от тьмы, его назвал автор боговдохновенной книги отец Потап из пермского Орла-городка: «О человек, познай свое достоинство!»
Над бездной можно только лететь.
Мартиролог расстрелянных писателей
На заброшенных гробницах
Высекаю письмена.
Запишу на память птицам
Даты, сроки, имена…
Варлам Шаламов
МОСКВА
ДОНСКОЕ КЛАДБИЩЕ
1937
9 марта Филипченко Иван Гурьевич (Григорьевич) (1887)
29 мая Островский Юрий Григорьевич (1905)
3 июня Кушнер Борис Анисимович (1888)
6 июня Жигульский Николай Иванович (1906)
Могилянская Лидия Михайловна (1899)
12 июня Эйдеман Роберт Петрович (1895)
16 июля Васильев Иван Михайлович (1902)
Васильев Павел Николаевич (1909)
Герасимов Михаил Прокофьевич (1889)
Карпов Михаил Яковлевич (1898)
Кириллов Владимир Тимофеевич (1889)
Макаров Иван Иванович (1900)
Мещеряков Тимофей Степанович (1901)
29 июля Парфенов Петр Семенович (1894)
Шамарин Дмитрий Кузьмич (1912)
3 августа Лайценс Линард Петрович (1883)
13 августа Воронский Александр Константинович (1884)
Губер Борис Андреевич (1903)
Есенин Георгий Сергеевич (1914)
Зарудин Николай Николаевич (1899)
Овчаренко Яков Петрович (Иван Приблудный) (1905)
19 августа Катаев Иван Иванович (1902)
2 сентября Бубель-Яроцкая Бронислава Васильевна (1902)
4 сентября Подоляков Евгений Михайлович (1907)
10 сентября Третьяков Сергей Михайлович (1892)
20 сентября Теодорович Иван Адольфович (1875)
28 сентября Зубцов (Зазубрин) Владимир Яковлевич (1895)
7 октября Бухов Аркадий Сергеевич (1889)
8 октября Клычков Сергей Антонович (1889)
26 октября Домский Генрих Германович (1883)
1 ноября Станде Станислав Ричардович (Рышард) (1897)
5 ноября Нитобург Лев Владимирович (1898)
26 ноября Беспалов Иван Михайлович (1899)
25 декабря Жуховицкий Эммануил Львович (1881)
БУТОВО
1937
21 сентября Жадановский Арсений Иванович(епископ Арсений) (1871)
3 декабря Денисов Георгий Николаевич (1893)
10 декабря Добронравов Николай Павлович(архиепископ Николай) (1861)
11 декабря Ауслендер Сергей Абрамович (1888)
Громов Алексей Матвеевич (1888)
Мартынов Евгений Иванович (1864)
Чичагов Леонид Михайлович(митрополит Серафим) (1856)
15 декабря Захарьяш Юргис (Георгий) Матвеевич (1887)
1938
3 февраля Блумфельд Петр Вилисович (1891)
Цельмс Арвид Яковлевич (1900)
26 февраля Джунковский Владимир Федорович (1865)
28 февраля Могилянский Дмитрий Михайлович (1901)
14 марта Олсуфьев Юрий Александрович (1869)
Шмюкле Карл Карлович (1898)
20 марта Страуян Ян Яковлевич (1884)
26 мая Бэк Борис Давыдович (1898)
28 мая Бройде Соломон Аскарович (1892)
Дорохов Павел Николаевич (1886)
10 июля Глотов Яков Александрович (1877)
КОММУНАРКА
1938
4 января Рустам-Бек-Тагеев Борис Леонидович (1871)
8 января Брискин Александр Михайлович (1894)
Комиссаржевский Николай Федорович (1879)
8 февраля Иокум Конрад Иванович (1894)
Лежнев-Горелик Абрам Захарович (1893)
10 февраля Аросев Александр Яковлевич (1890)
15 февраля Виксне (Викснэ) Павел Яковлевич (1894)
14 марта Егорашвили Давид Дмитриевич
15 марта Наседкин Василий Федорович (1894)
Орешин Петр Васильевич (1887)
Рождественский Николай Федосеевич (1883)
19 марта Халме Карл Ялмарович (1899)
2 апреля Никифоров Георгий Константинович (1884)
8 апреля Кочкуров Николай Иванович (Артем Веселый) (1899)
21 апреля Большаков Константин Аристархович (1895)
Завалишин Александр Иванович (1891)
Касаткин Иван Михайлович (1880)
Кин-Суровикин Виктор Павлович (1903)
Козловский-Батрак Иван Андреевич (1892)
Пильняк-Вогау (Пильняк) Борис Андреевич (1894)
Селивановский Алексей Павлович (1900)
14 июня Василевский-Небуква Илья Маркович (1882)
Витязев-Седенко Ферапонт Иванович (1886)
16 июня Шиллер Эдуард Адамович (1890)
28 июля Киршон Владимир Михайлович (1902)
29 июля Кнорин Вильгельм Георгиевич (1890)
28 августа Правдухин Валериан Павлович (1892)
1 сентября Алексеев Глеб Васильевич (1892)
3 сентября Тарасов-Родионов Александр Игнатьевич (1885)
10 сентября Хохлов Герман Дмитриевич (1908)
16 сентября Хашин (Авербух) Александр Борисович (1888)
17 сентября Каррик-Иркутов Андрей Дмитриевич (1897)
Ялкаев Яныш Ялкаевич (1906)
Ясенский Бруно (Виктор Яковлевич) (1901)
27 сентября Люткевич-Фенингштейн Станислав Станиславович (1897)
ЛЕНИНГРАД
1937
20 мая Старчаков Александр Осипович (1893)
9 октября Камегулов Анатолий Дмитриевич (1900)
27 октября Бобрищев-Пушкин Александр Владимирович (1875)
30 октября Колбасьев Сергей Адамович (1898)
2 ноября Бескина Анна Абрамовна (1903)
Грабарь (Шполянский) Леонид Юрьевич (1896)
4 ноября Майзель Михаил Гаврилович (1899)
Мустангова (Рабинович) Евгения Яковлевна (1905)
5 ноября Глезель Самуил Маркович (1910)
15 ноября Саволайнен Георгий Израилевич (1899)
21 ноября Пиотровский Адриан Иванович (1898)
24 ноября Безбородов Сергей Константинович (1899)
Боголюбов Константин Николаевич (1905)
Олейников Николай Макарович (1898)
Эрлих Вольф Иосифович (1902)
1938
11 января Корецкий Николай Владимирович (1869)
15 января Кикутс Петр Рудольфович (1907)
18 января Калнынь Ян Анотонович (1902)
25 января Эйдук Ян Юрьевич (1897)
27 января Аалто Вяйне Иванович (1899)
20 февраля Корнилов Борис Петрович (1907)
Свирин Николай Григорьевич (1900)
14 апреля Спиридонов Николай Иванович (Одулок Текки) (1906)
18 мая Белицкий Георгий Еремеевич (1905)
18 июня Медведев Павел Николаевич (1891)
21 сентября Зоргенфрей Вильгельм Александрович (1882)
Лившиц Бенедикт Константинович (1887)
Сметанич-Стенич Валентин Осипович (1897)
Юркун Юрий Иванович (1895)
21 октября Бубинас Иосиф Матвеевич (1910)
22 октября Дьяконов Михаил Алексеевич (1885)
СУДИМЫЕ ПОВТОРНО И РАССТРЕЛЯННЫЕ В ЛАГЕРЕ И В ССЫЛКЕ
1937
23–25 октябряКлюев Николай Алексеевич (1884),Томск
29 октября Мазнин Дмитрий Михайлович (1902),Магаданская обл.
2 ноября Зуккау Герберт Августович (1883),Томск
3 ноября Чаянов Александр Васильевич (1888),Алма-Ата
8 декабря Флоренский Павел Александрович (1882),Соловки – Ленинград
10 декабря Калмансон Лабори Гилелевич (Лелевич Г.) (1901),Челябинская обл.
Горбачев Георгий Ефимович (1897),Челябинская обл.
31 декабря Соловьев Алексей Артамонович (Тверяк) (1900),Карагандинская обл.
1938
3 февраля Зубакин Борис Михайлович (1894),Архангельская обл.
5 февраля Фоняков Олег Антонович (1902),Читинская обл.
14 апреля Нарбут Владимир Иванович (1888),Магаданская обл.
13 августа Сандомирский Герман Борисович (1882),Бамлаг.
…Нам остается только имя:
Чудесный звук, на долгий срок.
Прими ж ладонями моими
Пересыпаемый песок.
Осип Мандельштам
Краткая библиография
Блюм A. B.Советская цензура в эпоху тотального террора:1929–1953. СПб.: Академический проект, 2000.
Бутовский полигон, 1937–1938 гг.:Книга Памяти жертв политических репрессий. М.: Альзо, 1997–2004. Вып. 1–8.
Доднесь тяготеет:В 2 т. / Сост. С. С. Виленский. М.: Возвращение, 2004.
Власть и художественная интеллигенция:Документы ЦК РКП(б) – ВКП(б), ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике. 1917–1953 / Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. А. Артизов, О. Наумов. М.: МФД, 1999 (Россия. XX век. Документы). Международный фонд «Демократия».
Возвращение:Сборник / Сост. Е. И. Осетров, O. A. Салынский. М.: Советский писатель, 1991.
В тисках идеологии:Антология литературно-политических документов / Сост. К. Аймермахер. М.: Книжная палата, 1992.
Геллер М.Концентрационный мир и советская литература.London, 1974.
Есть всюду свет… Человек в тоталитарном обществе/ Сост. С. С. Виленский. М.: Возвращение, 2000.
За что?Проза, поэзия, документы / Сост. В. Шенталинский, В. Леонович. М.: Новый ключ, 1999.
Иванов-Разумник.Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки.М.: Новое литературное обозрение, 2000.
История советской политической цензуры:Документы и комментарии / Сост. З. К. Водопьянова и др. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997.
Китеж:Сборник / Сост. В. Б. Муравьев. М.: Возвращение, 2006.
Конквест Роберт.Большой террор.Firenze: Edizioni Aurora, 1974.
«Литературный Фронт». История политической цензуры 1932–1946 гг.:Сборник документов / Сост. Д. Л. Бабиченко. М .:Энциклопедия российских деревень, 1994.
Мозохин О. Б.Право на репрессии:Москва-Жуковский, Кучково поле, 2006.
Написано в тюрьме. XX век. Россия:Сборник / Сост. В. Корнилов. М.: Издание Русского ПЕНЦентра, 1998.
Обречены по рождению…По документам фондов: Политического Красного Креста. 1918–1922. Помощь политзаключенным. 1922–1937 / Сост. Л. Должанская, И. Осипова. СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2004.
Петров Н. В., Скоркин К. В.Кто руководил НКВД, 1934–1941:Справочник / Общество «Мемориал», РГАСПИ, ГАРФ. М.: Звенья, 1999.
Поэзия узников ГУЛАГа:Антология / Под общ. ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. С. С. Виленский. М.: Материк, 2005 (Россия. XX век. Документы). Международный фонд «Демократия».
Распятые. Писатели – жертвы политических репрессий.Вып. 1–6 / Сост. З. Л. Дичаров. СПб., 1993–2000.
Расстрельные списки. Москва, 1937–1941. «Коммунарка», Бутово:Книга Памяти жертв политических репрессий. М.: Звенья, 2000.
Расстрельные списки. Москва, 1937–1953. Донское кладбище:Книга Памяти жертв политических репрессий. М.: Звенья, 2005.
Росси Жак.Справочник по ГУЛАГу:В 2 ч. М.: Просвет, 1991.
Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923–1960:Справочник / Общество «Мемориал», ГАРФ. Сост. М. Б. Смирнов. М.: Звенья, 1998.
Солженицын А.Архипелаг ГУЛАГ. 1918–1956:Опыт художественного исследования. I–VII. Paris: YMKA-Press, 1973–1975.
Средь других имен:Сборник / Сост. В. Б. Муравьев. М.: Московский рабочий,1990.
«Счастье литературы». Государство и писатели. 1925–1938:Документы / Сост. Д. Л. Бабиченко. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997.
Шенталинский В.Донос на Сократа.М.: Формика-С, 2001.
Шенталинский В.Рабы свободы:В литературных архивах КГБ. М.: Парус, 1995.
