Текст книги "Граничник-2 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ты далеко собрался, старче? – совсем по-мальчишески хихикнул Стеф. – Забыл уже, что я тебе говорил? С координацией у тебя все еще полный швах, вставать крайне не рекомендуется, а то сам себя зашибешь. Пара дней постельного режима, даже не спорь. А уж потом мы соберемся с силами и найдем способ свалить с этой, прости Господи, станции!

А может, так даже лучше? Стефану не помешает напарник, который не только словом, но и делом помочь может. И встать рядом, плечом к плечу, и руку протянуть. Да что там говорить, вдвоем и по пустошам ходить не так скучно, хотя, если уж совсем честно, мне никогда это скучным не казалось.

Интересно, если бы технология клонирования тел сохранилась на Земле, святые отцы разрешили бы ее или объявили запретной? Или, более того, не стали бы они клепать армии бессмертных воинов Церкви, которые после гибели в бою снова бы вставали в строй, сохраняя при этом все навыки и умения. И, главный вопрос, как эти самые иерархи воспримут теперь меня, когда мы вернемся на Землю?

Радует, что даже в мыслях я произношу «когда», а не «если». Это хорошо, позитивный настрой, без него много не навоюешь.

– А что говорит наш президент, которого мы спасли от лютой смерти? Каковы шансы найти способ вернуться домой? Помнится, этот разговор с ним мы так и не довели до логического конца, сектанты помешали. И, кстати, сколько я отсутствовал?

Я намеренно сосредоточился на разговоре о нашей ситуации, чтобы разум меньше заострялся на моем нынешнем статусе. Не хотелось свихнуться под лавиной наполненных самыми разными эмоциями мыслей.

– Пять дней, – отвечать на вопросы Стеф решил с конца. – И нет, ничего за это время судьбоносного не случилось: демоны не вышли из стен, а их слуги не стали штурмовать подземные этажи станции. Я провалялся без сознания около часа, потом еще столько же в медблоке. Свободное время, пока тебя возвращали к жизни, мы с Гринем как раз занимались тем, что пытались выяснить у Фокса его возможности. И скажу тебе сразу: более увертливого сукиного сына я в жизни не встречал! Вот уж насколько наши иерархи умеют тень на плетень наводить, но до здешнего президента им расти еще и расти! Что значит потомственный политик. Или даже – долгоживущий. Я не исключаю, что он уже далеко не первый свой жизненный срок разменивает. Ну, учитывая личных клонов.

– То есть никакой новой информации?

– Кое-что он все же обронил, и вряд ли случайно, – усмехнулся Страж. – Обмолвился, что есть где-то на станции некая секта, которая в противостоянии верхних и нижних этажей не участвует. Какие-то «осознавшие», вроде того. Демонам не служат, с верхними почти не контачат, но и с нижними дружбу не водят. Себе на уме, в общем, ребята. Непонятно, как демоны такое допустили, но вроде они из потомков администрации станции.

– Возможно, у них есть допуск к программным алгоритмам, которые могут запустить уничтожение комплекса, – предположил я. – Демоны же не хотели, чтобы кормушка, исправно поставляющая в ад свежие души, сломалась, решили их не трогать. В сущности, с подземниками они поступили точно так же. Фокс ничего не говорил, как на них выйти?

Полностью сосредоточившись на новой задаче, я перестал наконец есть себя поедом, превратившись в прежнего наставителя. Вполне рабочий, к слову сказать, механизм, противостояния гормональным штормам физического тела.

– Туманные намеки на то, что у него такая возможность имеется, но обсуждать это он будет после того, как мы договоримся о сотрудничестве.

– Его предложение уже обсуждали? – меня неприятно резанула даже возможность того, что Стеф с Гринем приняли решение, не посоветовавшись со мной.

«Химия! – напомнил я себе. – Это просто химия!»

– Обсуждали, – подтвердил Страж. – Но без тебя решать не стали. Ты, хоть и нудный старикашка, но член команды, да и мозгами не обделен.

– Так чего ты ждешь тогда, мальчишка? – у меня даже получилось изобразить на лице сердитую гримасу. – Выкладывай, какие условия?

Глава 14

Фокс хотел развязать войну с корпами. Не за «земли» и ресурсы, а в качестве политической платформы на выборах. Он не хотел завоевывать людей наверху, а нижних и не думал переселять наверх. Но он отчетливо понимал, что, если происходящее нельзя предотвратить, его нужно возглавить.

Действующему президенту нужно было чем-то отвечать на вызов Манты, ведь ее кампания была построена именно на этом: свобода передвижения по всей станции и справедливое распределение благ. Сейчас большая часть ресурсов, добываемых дронами и автоматическими станциями, согласно договору с демонами поставлялась жителям верхнего уровня, а нижним оставался необходимый минимум, чтобы без шика выживать. Да и тот делился не поровну. Для того, чтобы еды у всех было в достатке, говорила она, подземники должны были перестать снабжать ею корпов. Или снизить объемы поставок.

Естественно, на такие лозунги народ не мог не ответить поддержкой. Понемногу, но неотвратимо, как паводок по весне, к лагерю Манты стали присоединяться те кластеры, которые традиционно считались фундаментом консервативного лагеря, то есть во всем поддерживающие действующую власть. Всем хотелось работать меньше, а есть больше, планировать жизнь дальше, чем на день вперед, и чувствовать себя кем-то более значимым, нежели обслуживающий персонал.

Переломить предложенный своей слепой противницей сценарий Фокс не мог, даже если бы решился ее убить. Идея уже повисла в воздухе и ждала лишь реализации. Не сделает этого Манта – не важно! Выборы раз в четыре года, и новый кандидат в президенты учтет все ошибки своего предшественника и сможет победить. Рано или поздно.

Поэтому местный царек и решил действовать на опережение. И даже зайти дальше, чем предлагала его оппонент. Если просто снизить объемы поставок продовольствия наверх, думал он, корпы могут прийти и потребовать принадлежащее им силой. Пусть людей наверху меньше, чем подземников, пусть они разобщены, но зато у них есть маги, которых у жителей нижних уровней никогда не имелось.

Кстати, Фокс рассказал о жрецах Астерота, и это почти все в их поведении объяснило. Магическая сила, дарованная высшим демоном, всегда делилась на трех человек: мастера проклятий, адепта протекции и разрушителя. Каждый из них был очень силен в своем направлении, но имел и изъян. Например, разрушитель не был способен защищаться, а ведьма – так я называл мастера проклятий во время боя – не мог пользоваться атакующими заклинаниями. Протектор же умел только защищать себя и окружающих от магического и обычного урона.

Собравшись вместе, трое колдунов могли натворить много страшного. Нам серьезно повезло, что в подземные коридоры спустились лишь двое. Будь с ними разрушитель, а именно его мы прикончили, сорвав жертвоприношение наверху, все могло закончиться гораздо печальнее. И тогда бы нам точно не удалось отделаться так легко.

Уязвимость эту в своих жрецов Астерот заложил специально, чтобы получившие его проклятый дар люди всегда чувствовали свою неполноценность. Более того, с каждым лунным периодом сила их уменьшалась, а чтобы она снова текла полноводной рекой, им требовалось совершать жертвоприношения, называемые Благодарным Подношением.

Эту слабость Фокс и намеревался использовать. Он планировал ударить первым, обезглавить несколько корпораций, возложить ответственность за нападение на соседей и заставить воевать их друг с другом. Тогда, если все сделать правильно, никто из демонопоклонников не пойдет вниз – будут слишком заняты собой. Если повезет, то они и снижение поставок продовольствия не заметят.

Потом, когда до них дойдет, будет уже поздно. И раньше разобщенные, они не смогут накопить достаточно сил для удара по подземной «империи», да и просто побоятся совать свой нос в незнакомые коридоры. Попытки, конечно, предпримут, но…

Слушая Стефана, я отмечал про себя, что план президента даже в некоторой степени изящен. И имеет неплохие шансы быть воплощенным в жизнь. Да и наша роль в нем понятна – белокожие, хорошие бойцы, один из них еще и маг. Как отказаться от такого подарка судьбы?

– А нам, значит, предстоит стать наемными убийцами? – спросил я у Стефа, когда он закончил излагать суть предложения Фокса.

– Скорее, руководителями диверсионного отряда, – уточнил тот. – Полномасштабная война ему не нужна, достаточно стравить враждующие корпорации друг с другом. Но да. Когда ты сказал, я понял, что твоя формулировка точнее. Именно наемными убийцами.

– Неглупо, – резюмировал я. – Может сработать.

И видя, как удивленно распахнулись глаза подопечного, поправился:

– В случае, если мы сочтем это приемлемым. Ты же помнишь, что я стараюсь размышлять без эмоций, основываясь только на фактах и логике.

«Если бы это еще было правдой!» – закончил я уже про себя.

– Моральный аспект, ты, наставитель, оставил за бортом рассуждений? – неверяще уточнил Страж. – Стать причиной гражданской войны, в которой погибнет множество людей, ты считаешь приемлемым? Нет, ну ладно Гринь, нехристь за возвращение домой тут всех готов на атомы распылить вместе со станцией! Но от тебя, Оли, я такого не ожидал!

И правда. Ляпнул и только сейчас понял, как глупо вышло. Да еще и попытался замаскировать свой провал под отстраненность бездушного механизма. Я же был Стражем, подобное решение неприемлемо для меня при любых обстоятельствах! Мы не инквизиторы темного средневековья, которые считали убийство и геноцид допустимой мерой, мол, душа бессмертна, стоит ли так переживать за тело?

Это все гормоны. Я просто еще не научился по-настоящему ясно мыслить. Мечусь из крайности в крайность: от самокопания и уничижения до людоедской безжалостности настоящей машины.

– Стеф… – начал было я, но замолчав, не зная, что ему сказать.

Мысли были путаными, противоречивыми и ни одна из них не делала чести Стражу: ни мне прошлому, ни сегодняшнему. Что я собирался произнести? Что корпы и так уже отдали свои души аду и нам их не спасти? Или что все население станции так или иначе заключило договор с демонами? Одни подрядились служить, другие – не вмешиваться. Или, например, про то, что мы не миссионеры, а случайно попавшие сюда беглецы?

Но… Насколько случайно мы здесь оказались? Насколько вообще в жизни любого человека, а уж посвятившего себя служению Господу особенно, могут возникать случайные события? Не согласно ли плана Творца мы оказались здесь? Да, Он старается без необходимости не вмешивается в жизнь своих детей, именно поэтому, в отличие от могущественных служебных духов, нам дарована свобода воли. Не вмешивается, но помогает, когда избранный путь угоден Ему. Или, по меньшей мере, испытывает – как мы проявим себя в этих обстоятельствах?

– Мне надо подумать, Стефан, – наконец произнес я. – Хорошенько подумать. Молчи, я не хочу слышать мальчишеского «да чего тут думать, Оли!». Тут есть над чем поразмыслить…

Его лицо, только что возмущенно-решительное, вдруг обмякло. Он кивнул, буркнул «думай», повернулся ко мне спиной и направился к выходу. Остановившись в дверном проеме, он, не оборачиваясь, сказал:

– Если честно, Оли, от этих мыслей у меня уже весь мозг в синяках. Кручу их, кручу, а все без толку. То думаю, что души местных и так уже погублены, а потом про то, что не нам решать, кто будет спасен, а кто проклят. С другой стороны – так ли случайно мы тут оказались?..

Считай, все мои мысли озвучил, стервец! Да и неудивительно, в общем, мы же столько лет одним целым были.

– В общем, я рад, что ты пришел в себя, – закончил Страж. – Отдыхай, я зайду позже.

Когда дверная панель поднялась за его спиной, я позволил себе хмыкнуть. Мертвого Стража снова оживили и теперь заставляют принять решение! Какая, Господи, ирония – именно от меня зависит, что мы будем делать дальше. Настрой Гриня понятен, мысли Стефа для меня тоже прозрачны. Сам, при этом, я понятия не имею, что делать дальше.

Поэтому, исповедуя ни разу не подводивший меня в прежней жизни принцип, гласивший, что нет лучшего способа перезапустить мозг, нежели смена вида деятельности, оставшись один я принялся исследовать свое новое тело. Точнее, нагружать его работой, исследуя чувствительность и скорость отклика.

Начал с шевеления пальцами на руках и ногах, затем перешел к коленным и локтевым суставам, закончив плечевыми и бедренными. Я крутил головой, прогибался в пояснице, задерживал дыхание на вдохе и выдохе. Напрягал и расслаблял различные группы мышц, корчил гримасы, кричал. И незаметно для себя заснул. Именно заснул, а не отключился по требованию. Теперь моя цифровая сущность была слишком плотно связана с телом. И именно оно, а не разум, отдавало приказы. По крайней мере до тех пор, пока я не научусь им управлять.

Ушло на это четыре дня. Я спал, ел – пища, против ожиданий оказалась не такой уж волнующе-прекрасной, какой я ее помнил – занимался и снова спал. Пробуждался и опять до изнеможения нагружал мышцы. Добиваясь полного контроля над доставшимся мне телом, я заодно и тренировал разум. Он, вроде, остался таким же, каким и был последние десять лет, однако теперь его ясность здорово зависела от физических реакций носителя. Если я уставал, ясность мыслей затмевала ноющая боль в мышцах. Если гневался – игнорировал очевидные решения, зато охотно хватался за сомнительные.

Пару раз в день заходили Стефан с Гринем, желая поскорее обсудить предложение президента. Я как мог уходил от разговора, ссылаясь на усталость или неспособность мыслить рационально. Это злило их обоих, но если Страж принимал мои ответы и уходил, то нехристь несколько раз обозвал меня сломавшейся машиной, от которой толка больше нет. Я его не разубеждал.

К счастью, с ответом нас Фокс не торопил. Ему некуда было спешить, по крайней мере неделя или две для его плана не сделали бы никакой погоды. А нашей группе требовалось остановиться и подумать – в последнее время мы больше действовали, чем думали. Хотя все-таки больше мне, чем группе.

К исходу четвертого дня я понял, что полностью контролирую как свое тело, так и разум. Изредка еще накрывало паническими атаками, но я уже научился с ними бороться. Большой проблемы в них я не видел, доля секунды – и я брал всплеск эмоций под контроль.

Очистившись наконец от проблем, приобретенных вместе с телом, я занялся важным. Во плоти или в цифре, суть моя не изменилась. Я был и оставался наставителем, а значит, моей задачей по-прежнему являлось эффективное обеспечение деятельности подопечного. И стоило взглянуть на стоящий перед нами вопрос с этой позиции, как ответ оказался совершенно очевидным.

– Мы согласимся на предложение Фокса, – сказал я, пригласив Стефана с Гринем на разговор.

Страж тут же нахмурился, а нехристь, напротив, засиял. Он уже многократно давал понять, что возможность развязать гражданскую войну его нисколько не волнует, равно как и души жителей станции. Возвращение на Землю – вот что его интересовало.

– Мы нарушим порядок, установленный здесь демонами, – продолжил я. – Но сделаем это не для того, чтобы сбежать.

Теперь хмурились оба – я буквально читал на их лицах вопрос: «А не это ли наша цель?» Вслух, однако, ни один, ни другой ничего не произнесли, понимая, что я не закончил.

– Мы найдем способ вернуться домой. И вернемся. Но на своих условиях.

Первым понимание появилось в глазах у подопечного, а буквально спустя секунду зажглось и во взгляде мага. Только вот эмоции они испытывали полярные.

– Ты что, собираешься… – начал было Гринь, но Стеф закончил фразу за него.

– Хочешь очистить станцию? Я за!

– Да вашу же мать, долбаные вы святоши! – нехристь посмотрел сперва на меня, потом на граничника, после чего сплюнул на пол. – Почему вы все время лезете всех спасать?

Разговор наш проходил в столовой, расположенной по соседству с медблоком, и до сих пор являющейся моей комнатой. Я озаботился тем, чтобы нас никто не подслушал, повесив по дрону в каждом коридоре, ведущем сюда – переселение в клона не лишило меня возможности управлять внешней техникой.

Людей в личных президентских апартаментах было немного. Сам Фокс отсутствовал, участвуя в дебатах с Мантой в соседнем улье, охрана внутрь входила только по просьбе, а прислуга старалась держаться от нас подальше – хоть главный подземник и сказал, что мы не враги, людей с белой кожей они по-прежнему боялись.

В итоге мы были предоставлены сами себе и даже обладали некой свободой передвижения. Не настолько полной, чтобы гулять по «улицам», но и запертыми в тюрьме себя не чувствовали. Гринь со Стефом, например, надевали маски с перчатками, и в сопровождении охраны выбирались наружу, изучая жизнь местных.

– Потому, что должны, Гринь, – ответил я, понимая, что вопрос нехристя был риторическим. – Потому, что приняли для себя этот путь. А еще потому, что случайностей не существует, и жизнь человека – цепь из закономерностей, сотканных из принятых им решений и поступков. Наши – привели нас сюда. Мы можем попытаться сбежать, а можем вернуть людям – всем людям на станции! – возможность жить и самостоятельно делать выбор между Светом или Тьмой.

В конце речи я усмехнулся, тщательно контролируя мимику. Втайне я гордился тем, что демонстрация эмоций больше не походила на гримасу боли, хотя мне еще было над чем работать.

– Ничего мы им не должны! – рявкнул нехристь в ответ. – Они тут триста лет жили и в ус не дули, а теперь мы должны их спасать? Давать им выбор – да ты себя-то послушай, Мертвый! Они же ни в бога, ни в черта не верят!

– Владей ты хотя бы основами веры, Гринь, то понимал бы, что молитва, обращенная к Господу, может быть направлена на кого угодно, но спасает, прежде всего, твою собственную душу.

– Что? – оскорбленно вскинулся ничего не понявший маг.

Стеф метнул на меня укоризненный взгляд, как бы говоря, «нашел, кому мораль читать». Вслух же пояснил:

– Мы делаем это не для них, а для себя. Ты же сам вчера возмущался, что Стражи существуют для определенной цели – борьбы с адскими тварями, а мы вместо этого в мораль ударились.

– Демонов уже никто не видел лет сто!

– Местные могут сколько угодно считать, что истинные хозяева станции ушли навсегда, но это не так, – сказал Страж. – Уж кого-кого, а этих ребят я знаю прекрасно. Привыкнув считать что-то своим, они этого из пастей уже не выпустят. А сто лет… Сам же понимаешь, что для бессмертных сущностей это совсем не срок. Скорее всего, Астерот или кто тут за главного, просто забавлялся, наблюдая за людишками, которые осмелились поднять голову. Но стоит нам сломать его кормушку, он махом проявится.

– Вы, в смысле, серьезно? – Гринь как-то даже с лица спал. – Серьезно решили не просто использовать разборки местных, но еще и с демонами побороться?

– Если придется, – кивнул я, не сомневаясь ни на миг в том, что придется обязательно. Встретился глазами с подопечным и увидел в них полную поддержку моего плана. В разных телах или нет, мы с ним по-прежнему были едины.

– У нас даже оружия нормального нет!

– Значит по самой сути вопроса ты не против? – уточнил я с ехидцей.

Маг некоторое время молчал, сверля взглядом то меня, то Стефана. Потом развел руки, как бы показывая, что сделал все что мог.

– Но демоны, Оливер? Я еще понимаю, сражаться со здешними колдунами: при всех своих силах, по отдельности они очень уязвимы. Но разбудить демонов, причем явно кого-то из высших… На что ты рассчитываешь?

– С нами Святой Воин.

– Который не умеет пользоваться своей силой!

Я собрался было ответить, что по меньшей мере дважды у моего подопечного получилось призвать силу, которая может сокрушать падших, однако он меня опередил.

– Это лишь вопрос веры, Гринь. Всего лишь вопрос веры.

Глава 15

Мадлен Демандоль утратила веру еще в детстве. Пока ее сверстницы восторженно пели на темных мессах псалмы Господину Астероту, она уже знала, что он их не слышит. Когда-нибудь, возможно, все и было наоборот, но сейчас повелитель ушел и оставил людей одних.

Она не была настолько глупой, чтобы ставить под сомнения сам факт его существования. Кто-то же дал им магические силы, кто-то обновляет их каждый цикл. Наконец, кто-то сделал ее семью носителями гена Лика Зверя.

Но при этом Мадлен считала, что Господин лишь создал законы и запустил алгоритмы, которые могли работать и в его отсутствие. А сам оставил своих детей. Не из-за разочарования, вовсе нет. Он ушел, чтобы они могли стать самостоятельными.

Позже, впервые сменив человеческий облик на боевую ипостась рода Демандоль, она лишь укрепилась в этом умозаключении. А потом и вовсе стала жить без оглядки на мнение Астерота по тому или иному вопросу. Ушел, так ушел, к чему сотрясать своды станции бессмысленными мольбами? Не лучше ли пустить силы на нечто полезное? Например, на укрепление собственной власти.

Потеряв веру, Мадлен никогда не отрицала ее полезность для других. И охотно ее использовала. Когда заканчивались аргументы, она апеллировала к некому высказыванию Господина, и это всегда срабатывало. Никто не захочет прилюдно отказываться от своей верности Астероту. Для этого нужно иметь определенную смелость, а смелых людей на Церере было немного. Пожалуй, последнего она погубила в подземельях станциях.

Интрига, которую она несколько месяцев проводила в отношении «Чемал Тех» и главы корпорации Романа Редмонта, здорово ее утомила. А еще стоила нескольких седых волосков, пары десятков бессонных ночей и почти полного нервного истощения…

Впрочем, не настолько полного, чтобы проигнорировать ласки восстановившего силы любовника.

Ее ладонь огладила безволосую, покрытую бисеринками пота грудь мужчины, ноготками оцарапала его мускулистый живот и сомкнулась тонкими пальцами на отвердевшей плоти. Акихико вздрогнул, исторгнув из глотки то ли стон, то ли рычание, а Мадлен тихонько и очень довольно рассмеялась. Ей нравилась власть – в любом ее проявлении.

«Это гены, – думала она, мягко двигая рукой и слушая, словно музыку, уже не сдерживаемые стоны мужчины. – Я рождена такой. Кто-то нуждается в мясе, кто-то в крови, некоторые, считающие себя избранными, зависимы от жертвоприношений, а мне нужна власть. Над этим мужчиной. Над альянсом. Над всем этим миром! Если Господина больше нет, почему бы мне не занять его место?»

Именно это возбуждало ее, а вовсе не дошедший до пика и готовый извергнуться любовник. Нет, сам по себе Акихико был хорош, да ее планам соответствовал куда больше, чем тот же Винсент или Донат – не говоря уж о том, что трахаться с этими ископаемыми мастерами проклятий она не хотела. Слава Астероту, что «Хироку Инжиниринг» обладал всеми необходимыми для ее цели средствами и она вполне могла совместить приятное с… приятным. Ведь крушить гордыню Редмонта, заносчивого самоуверенного мага, ляпнувшего много лет назад, что Демандоли выродились, раз сделали наследницей рода девчонку, тоже было приятно.

И полезно. Очень полезно. С падением «Чемал Тех», точнее сказать, после слияния этой, ставшей теперь бесхозной, корпорации с «Хироку Инжиниринг» ее семья получит значительные активы. А значит, еще больше упрочит позиции в альянсе.

«Скоро! – думала женщина, все быстрее и быстрее двигая рукой. – Уже совсем скоро я смогу не просто рекомендовать, но отдавать приказы. Закончим с поглощением «Чемала», отобьем у соседнего альянса корпорацию послабее, введем их в правление послушными марионетками, а потом…»

Акихико закричал, не в силах больше сдерживаться. В тот же миг тяжелая, из натурального земного дерева, дверь, распахнулась и в комнату вошел незнакомец.

Сперва Мадлен приняла его за референта и целую секунду размышляла, что с ним делать – затащить в постель и употребить вместо временно утратившего силы любовника или оторвать наглецу голову за проникновение в хозяйскую спальню без разрешения. Лишь приподнявшись на локтях, она поняла, что ошиблась – этот мужчина был ей незнаком.

Высокий, пожалуй, на голову выше любого из известных ей самцов. Божественно сложенный: широкие плечи, узкая талия и крепкий зад. Аккуратная, на фоне могучей фигуры даже маленькая голова, увенчанная черными до синевы волосами. Лицо – ничего особенного, но и без уродств. Одет как обычный клерк, в темно-серый костюм, розовую сорочку, разве что галстук, в последние годы почти обязательный для низшего и среднего звена служащих, не носил.

«Акихико что-то говорил о подарке… – подумала женщина, пытаясь сообразить, что делает незнакомец в ее спальне. Посмотрела на размякшего любовника, которому некоторое время ни до чего не было дела – хоть над ухом пали. – Он знает о моей ненасытности, мог и подсуетиться. Если так – угодил! Самец определенно стоит внимания!»

Она царственно взмахнула рукой, призывая вошедшего приблизиться. Тот не двинулся с места, что заставило Мадлен раздраженно нахмуриться.

– Эй! – хрипло позвала она. – Иди сюда, мальчик. Я тебя не съем. Сразу. И захвати со столика вина, пить хочется ужасно!

Когда незнакомец повернулся к ней спиной, с любопытством разглядывая что-то, оставшееся за дверью, Демандоль ощутила, как в ней поднимается гнев.

– Повернулся ко мне спиной… – с удивлением произнесла она.

Привычный контроль слетел с ее разума. Прежде чем сообразить, что делает, она уже летела через комнату, частично трансформируясь в боевую ипостась.

Возбуждение одного рода сменилось другим. Кровь побежала по венам в несколько раз быстрее, мышцы рук и ног увеличились в размерах, изящные ноготочки превратились в острейшие когти, а нижняя челюсть сдвинулась вниз и вперед, не вмещая во рту стремительно растущие клыки.

Она уже почти чувствовала, как кровь незнакомца наполняет ее пасть, стекает по груди и животу, как ее руки погружаются в его мягкий живот, выволакивая наружу теплые внутренности, когда сильнейший удар сбил ее в воздухе и швырнул на стену.

Мужчина, столь бесцеремонно вторгшийся в ее личные покои, всего лишь небрежно отмахнулся от нее. В падении Мадлен сломала руку, а еще до того, как упасть на пол, поняла, что удар раскрошил ей парочку ребер. Уже почти полностью укрытых костяной броней, которую не всяким металлом пробить можно!

– Мадлен, – произнес незнакомец, медленно шагая к ней. – Девочка моя. Ушиблась?

И в один миг она поняла, кто посетил ее.

– Мой Господин! – стряхнув с себя боевую форму, как рваное тряпье, она поднялась с пола. – Ты оказываешь мне честь своим визитом.

Голая, с висящей плетью рукой, разорванной щекой и животом, превратившимся в огромную гематому, она все же нашла в себе силы, чтобы очаровательно улыбнуться и склониться в поклоне. В голове женщины билась только одна мысль – он существует. Астерот не древняя легенда для девочек-оборотней, а самая что ни на есть реальность. Он не ушел, просто отлучился на некоторое время.

В тот момент она думала только о том, чтобы не показать Господину боль, а также благодарила давно умершего отца, который буквально вбил в нее правила поведения с божеством – на случай, если тому вдруг взбредет в голову вернуться.

В двух шагах от нее мужчина остановился. Она пропустила тот миг, когда Астерот превратился из красивого, но обычного клерка в юношу с золотой кожей. Не заметила, как офисный костюм заменила синяя развевающаяся туника и сверкающие лазурью доспехи, а черные волосы сделались длинными, заплетенными в косу, переброшенную через левое плечо.

– Прости, – он тронул рану на ее лице тонким пальцем, медленно, но настойчиво проталкивая его под кожу. Мадлен задрожала от боли, но смогла выдержать эту странную ласку Господина. – Ты такая стремительная, я среагировал инстинктивно.

В конце концов, что такое боль, когда сам Астерот стоит рядом и касается ее своей божественной рукой? Он – существо высшего порядка, конечно, его прикосновения не для обычных смертных. Но ведь для этого и существовала регенерация тканей у тех, кто носит ген Лика Зверя. Глядя ему прямо в бездонные черные глаза, Мадлен нажала на буравящий ее щеку палец.

– Стремительная, – будто бы пробуя это слово на вкус, повторил Астерот. – Ты что же, не узнала меня, дитя?

Голос у него был глубоким, обволакивающим, но при этом настолько безэмоциональным, что, если бы он не обозначил конец предложения чуть поднятыми бровями, женщина не поняла бы, что он именно спрашивает, а не констатирует факт. А еще его голос был жутко притягательным. Словно треск разрываемой зубами плоти.

– Тебя не было так долго, повелитель! – произнесла она, жадно рассматривая совершенное лицо божества. – Два поколения Демандолей умерли, так и не увидев тебя.

– Правда?

Кажется, Астерот действительно удивился. В пустом его голосе появились новые интонации. Кажется, заинтересованность.

– Сколько лет?

– Сто семь, повелитель.

Господин отступил на шаг, небрежно выдергивая палец из раны на щеке женщины. С удивлением посмотрел вокруг, как будто ища изменения, которые бы подтвердили слова Мадлен. Обнаружил только-только открывшего глаза Акихико и едва заметным взмахом руки заставил его уснуть.

– М-да, время, – пробурчал Астерот добродушно. – Все время забываю, как оно немилосердно к вам, смертные создания. Впрочем, нельзя сказать, что я не следил за вами. Посматривал иногда. И знаешь, дитя! Мне очень понравилась эта твоя теория личного возвышения.

– Прости меня, повелитель! – Мадлен даже не заметила, как пала ниц.

– За что, глупенькая? Напротив, я горжусь тобой! И дам тебе шанс получить то, что ты так жаждешь. Думаю, немного изменений не повредит этому месту.

Он прошел мимо ложа и проспавшего появление божества мастера проклятий, опустился в глубокое кресло у бара, совершенно человеческим движением закинув одну ногу на другую. Жестом приказал женщине налить ему виски, принял бокал с позвякивающими в янтарной жидкости кусочками льда, и с наслаждением сделал глоток.

– При всей вашей ущербности… – произнес он, щурясь от удовольствия, и на некоторое время замолчал, любуясь игрой света на гранях бокала.

– Господин? – осмелилась нарушить молчание Мадлен спустя несколько минут.

– Да? – тот словно вынырнул из мыслей.

– Вы говорили об изменениях…

– И верно, дитя. Изменения нужны. Думаю, ты станешь локомотивом этих изменений. Что скажешь?

– Буду счастлива услужить…

– Конечно, будешь, – усмехнулся Астерот. – Ты весьма амбициозная особа. Думаю, из всех моих адептов сегодня на станции, ты единственная заслуживаешь возвышения. Настоящего возвышения, я хочу сказать.

– Что я должна сделать? – Мадлен не просто демонстрировала готовность, она и в самом деле намеревалась в лепешку расшибиться, но выполнить волю Господина.

– Ничего невыполнимого, милая. Видишь ли, тут на станции появились жрецы моего врага. Они сильны и, кажется, намерены разрушить с такой заботой созданный для вас мир. Сейчас они прячутся на подземных уровнях, куда ты отправила Романа. Кстати, прими мое восхищение – такой изящный ход!