Текст книги "Слотеры. Песнь крови"
Автор книги: Виталий Обедин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Всё, что я мог им противопоставить, – собственную руку, слабо защищённую рукавами куртки и колета, которые быстро превратились в кровавую бахрому. Часть ударов я сумел блокировать, отбивая клинок в сторону, но куда большее их количество пришлось принять, что называется «на кость». С начала схватки не прошло и минуты, а иберриец уже искромсал мне всё предплечье. Я получил больше дюжины ран и порезов, кровь из которых так и хлестала, однако серьёзных увечий всё ещё удавалось избегать – лезвие вурдалака пока не задело ни вен, ни сухожилий. Впрочем, учитывая ситуацию и расстановку сил, это можно считать лишь вопросом времени.
Серный запах Древней крови густо перемешался с кислой вонью сгоревшего пороха.
Азартно орудуя кинжалом, иберриец в какой-то момент оказался ко мне особенно близко. Его мелово-белое лицо, превращённое свирепым оскалом в дьявольскую маску, заслонило всю комнату. Ощеренные зубы и безумные, почти лишённые зрачков глаза влажно блестели в предвкушении близкой победы… Тем приятнее было увидеть, как отблески кровожадного ликования вдруг погасли, а черты дьявольской маски размылись, обнаружив под собой испуганную личину вора, схваченного за руку.
То есть за обе руки.
Наступила моя очередь ощерить клыки.
– Попался?
Вурдалак дёрнулся раз, другой, но безуспешно. На белом лице проступили признаки нарастающей паники. Ещё рывок, ещё, ещё, ещё!..
Он потерял хладнокровие и лихорадочно забился в тисках моих пальцев, впустую расходуя силы; затрепыхался, точно огромная рыба, которую умелый рыбак выводит из глубины на леске.
Мои ладони были влажными и скользкими от крови, что, казалось, давало ему шанс вывернуться… но в том-то и дело – казалось.
Шпаги, пистолеты, кинжалы… Ха! Моим главным оружием всегда были и остаются собственные лапищи: две ладони, каждая шириной со сковороду, и толстые пальцы, способные завязать в узел кованый гвоздь. Я чуть нахмурился и усилил хватку, чувствуя, как сминается под пальцами помертвевшая плоть, как начинают похрустывать кости иберрийца. Кинжалы глухо стукнули об пол, один за другим выскользнув из онемевших рук вурдалака. Пинком сапога я отбросил их в сторону.
С отчаянным рыком иберриец сократил расстояние меж нами и попытался заехать мне коленом в пах, однако чего-то подобного я как раз ожидал и успел принять удар на бедро.
Мы всё ещё топтались по комнате, как два диковинных и несуразных танцора, но теперь в этом танце вёл уже я.
– Последний шанс закончить всё быстро… – прошипел я в искажённое ненавистью и страхом лицо, – Кто послал? Говори!
Вместо ответа голова полунежити прянула вперёд с такой скоростью, что я едва-едва успел отдёрнуться в сторону. Лязгнув зубами, точно пастью капкана, чёртов вурдалак цапнул меня за шею. Зацепить сумел лишь самыми краешками зубов, однако и этого хватило, чтобы содрать лоскут кожи.
Ну, надо же! Подпустить полукровососа к своему горлу! Теряешь хватку, Ублюдок…
Ярость ударила в голову кроваво-огненным комом.
Рыкнув, я откачнулся назад и тут же сам саданул лбом в лицо противнику. Пушечное ядро едва ли сделало бы работу лучше. Мясистый нос навсегда перестал выдаваться на физиономии иберрийца, безумные глаза погасли, а сам он тут же залился кровью и весь обмяк. Не давая вампирскому прихвостню опомниться, я шагнул назад и вбок и закружился на месте, раскручивая головореза на вытянутых руках, точно камень в праще.
Пробежав несколько шагов на подгибающихся ногах, он сбился с шага, потерял равновесие, поплыл-полетел, подхваченный силой инерции, а затем на короткое мгновение ощутил, что его руки свободны. Эта свобода недолго длилась и ни на что не сгодилась – стоило мне разжать пальцы, как раскрученное тело полетело прочь и со всего маха врезалось в один из шкафов, ломая как его полки, так и рёбра вурдалака.
Под обломками шкафа и ворохом высыпавшихся из него вещей иберриец затих, напоследок артистично подрыгав ногой.
Подобрав шпагу, я приблизился к поверженному врагу и кончиком клинка начал откапывать его, аккуратно отбрасывая в сторону куски дерева и тряпки, одновременно удерживая кучу, образовавшуюся на полу, под прицелом «единорога».
Руку мерзавец исполосовал мне на совесть. Кровь тонкими тягучими струйками стекала на пол, жадно впитываясь ковром, сбитым ногами в один большой комок. Простыми повязками тут не обойдёшься, придётся наложить не один десяток швов… всё равно беспокоиться о спокойном сне доктора Шу уже глупо. Почтенный бакалавр медицины наверняка проснулся от шума и теперь не посмеет сомкнуть глаз до самого утра. И славно! Не откажет же он, несмотря на поздний час, своему самому именитому клиенту? Тем более не в его положении привередничать – благодаря соседству с Выродком бедняга доктор помимо спокойного сна и душевного равновесия потерял ещё и добрую половину клиентуры. Ему грех пренебрегать приработком.
Разбросав, наконец, барахло, завалившее вурдалака, я пару раз приколол его шпагой, дабы убедиться, что мерзавец не готовит очередную уловку. В ответ ни стона, ни сдавленного проклятия. Нет даже спазматического сокращения мышц. Иберриец больше не подавал признаков жизни.
Обеспокоенный отсутствием реакции, я присел рядом и приложил пальцы к шее.
Ах, дери меня Астарот! Никаких признаков пульса.
Я приподнял визитёра за грудки и тут же с проклятием отпустил, увидев, как безвольно мотнулась голова, опустившись на плечо под неестественным углом. Ясно как день, – сломана шея. Не всякий вампир после такого сумеет встать, а уж рядовой вурдалак и подавно. Ну, да не страшно. Сейчас узнаем, что за кукловод был у этой марионетки.
Одна необрубленная ниточка должна была остаться. Клеймо носферату!
Я расстегнул рубашку на груди у иберрийца и быстро осмотрел его шею и грудь: нет следов. Приподнял безжизненное, наливающееся мёртвой тяжестью тело, перевернул на живот и бросил себе на колено, чтобы удобнее было осмотреть его затылок и лопатки. Опять ничего.
– Извини, приятель, придётся снимать штаны.
Подобрав отточенный кинжал вурдалака, я перерезал широкий шёлковый пояс, какие иберрийцы предпочитают любым ремням, и уже хотел, было бесстыдно оголить мертвецу зад, но тут что-то вывалилось у него из кармана и покатилось прочь, подпрыгивая по полу и издавая негромкий стеклянный звук. Не дав предмету далеко укатиться, я ухватил его и поднёс к глазам. В пальцах немедленно возникло безболезненное, но неприятное покалывание. Такое ощущение можно испытать, если во сне отлежать руку. Или если…
Я невольно рассмеялся, пытаясь скрыть собственную досаду:
– Чутьё потерял, старина Сет. Ты и впрямь начинаешь думать кулаками, а не головой. Кровь и пепел, ну это надо же… не отличить вурдалака от обыкновенного наркомана!
Подобранный предмет оказался продолговатым пузырьком со стенками, перепачканными тёмной густой жидкостью. Он всё ещё слабо излучал магическую ауру, от которой и зудели пальцы. Не требовалось пробовать остатки содержимого на вкус, чтобы понять, с чем я имею дело.
Некра. Вампирский елей. Кровь носферату, прошедшая алхимическую обработку и законсервированная при помощи слабенького заклинания стазиса.
Наркотик.
Некра считалась мощнейшим снадобьем, способным наделить человека запредельной силой, и одним из самых вредоносных и запретных веществ не только в Уре, но и далеко за пределами Блистательного и Проклятого. Особыми эдиктами некру запрещено использовать даже в военных целях. Слишком дорого обходится изготовление, чересчур быстро начинается привыкание и уж больно жутким оказывается результат.
Причастившись крови вампира, прокипячённой должным образом в десятке колбочек и мензурок вместе с другими ингредиентами, сыворотками и вытяжками, человек не становится вурдалаком, но не остаётся и собой. Он проходит определённую процедуру перерождения. Под действием вампирского елея его чувства многократно усиливаются. Все ощущения становятся ярче, насыщенней, великолепней. Рассказывают, даже боль превращается в утончённое удовольствие, которому можно предаваться часами, с наслаждением истязая собственную плоть, если поблизости нет чужой. Кровь в венах оборачивается жидким пламенем, увеличивающим мышечную силу и все реакции, но в то же время сжигающим тебя дотла. Солдат, глотнувший некры перед боем, способен кровавым вихрем прорубиться через вражеский строй, расточая бесчисленные удары, не замечая ран, упиваясь эманациями боли, своей и чужой… чтобы распасться на кровавые куски, едва только действие наркотика закончится.
Говорят, правда, будто точно рассчитанный и тщательно дозированный приём некры позволяет держать новоприобретённые эмоции в узде достаточно долго. Какое-то время действие вампирской крови даже благоприятно сказывается на организме, продлевая молодость и увеличивая долголетие. Я и пример тому знаю – моя анчинская красавица-оюнэ Ли-Ши.
Беда в том, что любой наркоман рано или поздно (но в любом случае неизбежно) начинает увеличивать дозу. Исключений не бывает.
Сидя на корточках над телом поверженного иберрийца, я в задумчивости вращал немеющими пальцами колбу из-под некры и, глядя, как лениво ползёт по её стенкам жирная чёрная капля нечистой крови, пытался сообразить: кто же в городе может быть настолько отчаянным, чтобы отправить наёмника шарить в комнатах Слотера? И что этот кто-то надеялся найти? А главное – какое отношение это может иметь (и имеет ли?) к моей охоте на Ренегата? Ну, помимо того несомненного факта, что от обоих этих событий воняет вампирами и кровью?
Кровь!.. Не мешало бы перевязаться, пока я не истёк ею и не распростёрся на полу рядом с незадачливым взломщиком. Мысль подействовала отрезвляюще: прежде чем приступить к детальному осмотру тела «вурдалака», следовало позаботиться о себе.
Я выпрямился и вышел из спальни.
Уже спускаясь по лестнице на первый этаж, к апартаментам доктора Шу, я вдруг замер на полушаге, осенённый. В голове будто щёлкнуло, и два, казалось бы, совершенно разных кусочка головоломки сложились один с другим.
– Спасибо, Мэйс! – негромко рассмеявшись, пробормотал я, – Благодаря тебе визит в Квартал Склепов на эту ночь отменяется.
У меня появился повод посетить другое, более приятное место.
Глава XVI
ПУТЕВОДНЫЕ КАПЛИ
Последние сутки выдались на редкость насыщенными. В них спрессовалось достаточно действий и событий, чтобы кому другому хватило на недельку. Ночью схватка с Ренегатом на погосте Блистательного и Проклятого. Утром утомительный разговор с разлюбезным дядюшкой и его воинствующим посетителем. Днём бессодержательная беседа с Треверсами… если так можно назвать наш вялый конфликт на пороге особняка Пустышки. А к вечеру – пляска с кинжалами в собственных апартаментах.
Что и говорить, занятный денёк выдался.
Теперь вот на город вновь опустилась ночь, однако, вместо того чтобы вздремнуть хотя бы полчасика, я опять на ногах и опять в дороге.
Подбивая в голове скромные итоги охоты на Ренегата, превратившейся в полноценное расследование, я отмеривал размашистые шаги по ночному Уру, машинально теребя пальцами тугую, пахнущую травами повязку на левой руке. Доктор Шу наложил её буквально час назад.
Почтенный бакалавр медицины встретил меня на пороге своих комнат во всеоружии – облачённый в рабочее платье, пахнущее карболкой, и с загодя разложенными на столе инструментами. Он даже успел разжечь маленький тигель, чтобы нагреть воды. У доктора Шу рациональный склад ума – из шума на втором этаже сосед сделал абсолютно верные выводы. Выражение бескрайней обречённости лежало на округлом лице мессира Тавика, однако держался он подчёркнуто вежливо.
– Вам надо беречь себя, лорд Слотер, – сетовал Шу. – Вы, безусловно, мой самый частый клиент, но ваш образ жизни меня тревожит. Он определённо вреден для здоровья.
– Полноте, доктор, – отвечал я. – Одним своим соседством я отвадил от вас столько пациентов, что должен это как-то компенсировать.
Бакалавр только хмыкал, сноровисто работая иголкой. А поработать пришлось изрядно – на неглубокие, но многочисленные порезы, оставленные кинжалом иберрийца, потребовалось наложить, по меньшей мере, три дюжины швов.
Должен заметить, я всегда больше доверяю игле и нитке, нежели различным medicae acktus (лечебным заклинаниям), каковые имеют свойство подло аукаться в самый неподходящий момент. Мне приходилось видеть солдат, у которых после использования заживляющих чар начинался процесс кристаллизации крови, приводивший к ужасной и мучительной смерти. А однажды довелось наблюдать, как человек, прогуливавшийся по улице, вдруг упал на мостовую и в течение пары минут истёк кровью. Старые раны, некогда затянутые при помощи волшбы, внезапно открылись – все разом, среагировав на какой-то сторонний магический раздражитель.
Этого оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда сделать правильный выбор: игла, нить, козья печень и много красного вина для восстановления крови.
К тому времени как доктор Шу закончил промывать раны и орудовать иглой, я с трудом сдерживался, чтобы не разругаться. Рука пылала, словно её погрузили в кипящую смолу. Доктор предложил, было, маковый настой, чтобы притупить боль, но я отказался. Мозги в этом случае, чего доброго, тоже притупятся, а в ближайшее время голова мне нужна будет ясная.
Оставив доктору указание не вызывать стражу до утра и ничего не предпринимать по поводу трупа в моих апартаментах, а также (по возможности) успокоить вдову Маркес, я покинул дом на Аракан-Тизис.
Из-за рассказов о злодеяниях страшного Ренегата улицы Блистательного и Проклятого ночь от ночи делались всё более пустынными и тихими. Город выглядел так, будто по нему прокатилось моровое поветрие. Мне, впрочем, ещё повезло – случайно подвернулся экипаж, возница которого спешил поставить лошадь в конюшню, да, на свою беду, наткнулся на Выродка.
Несколько серебряных флоринов не улучшили настроения извозчика. Он гнал всю дорогу, спеша отделаться от щедрого, но неудобного клиента и убраться с улиц. Я не протестовал, а посему меньше чем через полчаса оказался у дверей «Шёлковой девочки». Тихоня Реджис нашёлся там же, где всегда, и в той же позе, что всегда: тёмный угол, вытянутые вдоль скамьи ноги, скрещённые на груди руки и внимательный взгляд исподлобья.
– Доброй ночи, Реджис, – не стал я нарушать наш ритуал.
– Все ночи одинаковы, Сет, – без особого энтузиазма откликнулся Тихоня.
– Кажется, тебе пора менять реплику. Последние ночи несколько… нетипичны для Ура. Добираясь сюда, я не увидел на улицах ни одной шлюхи. Представляешь?
Шутка ему едва ли понравилась, но Реджис вежливо улыбнулся. Как всегда.
– О. Это серьёзный симптом, Сет.
– Я хочу увидеть Ли-Ши.
Тихоня слегка пожал плечами:
– Едва ли получится сегодня. Она занедужила. Сказала, что никого не хочет видеть.
О причине недуга прекрасной анчинки я вполне мог догадаться. Покидая её после истории с пророком-унитарианцем, я, невзирая на протесты и попытки помешать, перерыл комнату Ли-Ши и забрал с собой все пузырьки с некрой, какие нашёл. На хозяйку «Шёлковой девочки» это произвело жуткое впечатление и вызвало не менее жуткую реакцию. Яростно крича и ругаясь, путая анчинские слова с уранийскими, она кидалась на меня точно дикая кошка, всерьёз норовя выцарапать глаза. Пришлось завернуть её в одеяло и прикрутить простынями к кровати.
Если с тех пор моя оюнэ не успела раздобыть новую порцию вампирского елея, то сейчас должна жестоко страдать от его отсутствия. Все наркоманы страдают, не получив порцию своей дряни в срок. Судя по тому, что я услышал от Реджиса, не успела.
Некру и раньше-то было непросто сыскать – уж больно «горячий» товар! – а после «подвигов» Ренегата тем более. Из-за охоты, открытой на безумного носферату всеми подряд – городской стражей, Кварталом Склепов, Древней кровью, братством экзекуторов, – любая незаконная деятельность, связанная с вампирами, приостановлена от греха подальше. На дно должны были лечь все: продавцы, производители, доноры. Кому хочется попасть под горячую руку?
– Хочешь сказать, её «никого» распространяется и на меня?
Я вперил в Реджиса угрюмый взгляд, давящий, словно гранитный валун.
– Я всего лишь передаю её слова, Сет. Дословно они звучали так: «Никого не хочу видеть», – нарочито медленно, разделяя слова паузами, произнёс вышибала «Шёлковой девочки».
Я устал за день. И в первую очередь как раз оттого, что с начала охоты за Ренегатом все – решительно все! – норовят сказать мне слово поперёк. Приняв вызывающую позу – ноги расставлены, руки упёрты в бока, – я брякнул напрямик:
– Надеюсь, это не значит, что ты намерен помешать мне подняться к хозяйке?
– Мне казалось, мы друзья, Сет, – помолчав, проговорил Тихоня, – Друзья не ведут разговоры в таком тоне.
– Значит, это момент испытания нашей дружбы, Реджис ап Бейкон.
Лицо вампира приняло напряжённое и мрачное выражение.
Затем черты его разгладились, как у человека, который принял тяжёлое, но единственно верное решение. Поза носферату изменилась, он расправил плечи и положил руки на стол так, чтобы иметь возможность в любое мгновение оттолкнуться и прыгнуть.
– Тогда попробуй, Сет.
Я понял, что перегибаю палку, рискуя устроить драку с другом не на жизнь, но насмерть, и отступил:
– Извини. Извини, старина. Я просто немного раздражён. Ты же знаешь, я никогда не причиню ей вреда. И не хотел бы причинять его тебе.
Реджис настороженно кивнул.
– Но я должен задать ей несколько вопросов.
– Сет, я не понимаю. Эта твоя охота. Кровь мессии!.. Ли-Ши не может иметь отношения к Ренегату. Поверь, я бы почувствовал!
– Не к нему, Реджис. – Я положил на стол пузырёк из-под некры и катнул его в сторону вышибалы: – К этому.
Тихоня не притронулся к стекляшке, но ноздри его раздулись. Я слышал, будто вампиры тоже используют некру – только на свой лад. Для них она что-то вроде сильного афродизиака.
– Давно она сидит на елее?
Тихоня молчал.
– Реджис!
– Не меньше полугода, – неохотно произнёс он, – Это, сколько знаю я. Возможно дольше.
– Ты имеешь к этому отношение?
– Нет. Я даже пытался заставить её отказаться от крови, но Ли-Ши упряма.
– Ли-Ши – наркоманка! – резко сказал я, – К упрямству это не имеет никакого отношения. Ты знаешь, кто поставлял ей некру?
Вампир покачал головой:
– Нет.
– Подумай ещё. Для меня это важно, Реджис. И для Ши. И для Квартала Склепов. И для всего города, чёрт возьми!
– Нет. Прекрати давить на меня, Сет! – раздражённо огрызнулся вампир. – Ты знаешь, как я отношусь к Ли-Ши. Если бы мне только стало известно, кто поставляет ей некру, я уже нашёл бы мерзавца и сломал ему шею. Для её блага. Но прежде узнал бы, кто делает эту дрянь. И сломал шею уже ему. Для блага гетто.
Поддавшись всплеску ярости, вышибала «Шёлковой девочки» даже выпустил и снова убрал когти, точно огромный кот, крепко напугав пару посетителей, и без того напряжённо косившихся в нашу сторону.
– Ты сам знаешь, насколько серьёзным преступлением является производство и распространение елея, Сет, – слегка успокоившись, продолжал Реджис. – Знаешь, какие проблемы он доставляет всему гетто. Пока среди подобных мне находятся идиоты, отворяющие свои жилы для изготовления некры, смертные будут подозревать всех носферату в злоумышлениях. А это лишний повод шнырять среди наших гробов днём с кольями наперевес.
– Я верю тебе.
– Откровенность за откровенность, Сет. Какое отношение твоя охота имеет к некре?
Я подобрал пузырёк из-под некры и спрятал в карман.
– Пока я ни в чём не уверен, Реджис. До недавнего времени у меня были лишь некие смутные догадки насчёт возможной связи между производством некры и появлением Ренегата. А теперь мне кажется, что некто пытается убедить меня, будто такая связь существует на самом деле.
– Не понимаю.
– Я тоже не всё понимаю, друг мой. У меня много вопросов и мало ответов. Но часть из них я намерен получить именно здесь. Поэтому я поднимусь к Ли-Ши и поговорю с ней. А потом спущусь, чтобы задать пару вопросов тебе.
– Если они про гетто, то я…
Ни разу не слышал, чтобы Реджис назвал Квартал Склепов Кварталом. Или, на худой конец, «Домом отсроченной смерти». Всегда только «гетто». Он из тех, кто искренне ненавидит свой дом, но не в силах с ним расстаться.
– Да, они про дела, которые творятся у вас в Квартале Склепов. И ты ответишь мне, Реджис. Не потому, что я страшный Сет Слотер, способный выбить ответы из кого угодно. А потому что ты не меньше моего заинтересован, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Поверь, так будет лучше для всех, включая носферату. Помнится, не кто иной, как ты, пару ночей назад рассказывал мне, что про резню, устроенную Ренегатом, пронюхали экзекуторы. Так вот, они уже в городе. Сегодня их предводитель, некий лейтенант ди Тулл, встречался с дя… с вице-канцлером Дортмундом. Я присутствовал на этой встрече. Рыцари требуют исполнения условий Нееловского пакта и предоставления им свободы.
– Ублюдки, – прошипел Реджис, оскалив алебастрово-белые клыки, – Ох, извини, Сет…
– Ничего, я привык. А теперь ты меня извини, я поднимаюсь к Ли-Ши. Дождись меня, это важно…
Вампир только вздохнул и отодвинулся назад, скрываясь в тени.
Едва переступив порог комнаты прекрасной анчинки, я тут же присел, поспешно уворачиваясь от бронзового блюда, пущенного в мою голову с завидной меткостью. Успел. Всегда успеваю в последний мо…
За блюдом полетел, разбрызгивая капли вина, бокал на тонкой резной ножке.
Звон битого хрусталя за спиной.
– Убирайся!
– Ши…
– Убирайся, грязный ичче! – крикнула Ли-Ши, шаря вокруг себя в поисках новых метательных снарядов. – Ублюдок!
О да, она страдала.
Ковёр возле ложа был заставлен сосудами с напитками, а в большом тазу мокла в собственной крови белая курица – остатки неудачного жертвоприношения. От густого, почти ощутимого на ощупь запаха курящихся благовоний могла закружиться голова.
Выглядела южная красавица плохо. Прошло всего пара дней, а чудесная бронзовая кожа Ли-Ши приобрела сероватый оттенок, гладкие шёлковые волосы спутались из-за метаний по подушкам, глаза блестели, точно стеклянные. Некротические эманации покидали её тело и уносили с собой частицы жизни.
Но это может пройти. Должно пройти.
– Скотина! Ненавижу тебя, мерзкий ичче!
– Ши, поверь, через несколько дней тебе станет лучше. Когда снова начнёшь радоваться солнцу, ты и сама это поймёшь.
– Носатый, примитивный варвар! Это ты должен радоваться. Прямо сейчас! – Её голос перешёл во всхлипывания. – Ты!.. Это ты должен… должен радоваться…
– Чему?
– Тому, что я не смогла зарядить этот проклятый пистолет!
Упомянутый пистолет появился из-под подушки и тоже полетел в мою сторону, но швырнувшая его рука уже не имела силы. Оружие с грохотом шмякнулось на пол, подскочило пару раз, тяжело переворачиваясь с бока на бок, и подкатилось к моим ногам.
Я нагнулся и поднял его.
Надо же, это оказался не какой-нибудь изящный дамский пистоль со всевозможными накладками из слоновой кости, каменьями и золотыми финтифлюшками. Как же! Здоровенный армейский пистолет с почерневшим от пороха стволом и старым, покорёженным колесцовым замком. Немудрено, что Ли-Ши не сумела его зарядить – к такому замку нужен специальный ключ, чтобы взвести боевую пружину. Освобождённая нажатием спускового крючка, она начинает вращать зубчатое колёсико, царапая кусочек пирита и высекая из него искру, воспламеняющую порох. С одной стороны, надёжно, а с другой – больно долго заряжать. Поэтому я и считаю, что кремнёвые замки не только намного дешевле, но и удобнее.
Я перевернул пистолет и несколько раз ударил дулом по ладони. Пуля в стволе, по крайней мере, имелась.
– Ши, оюнэ моя, я хотел бы подойти к тебе, чтобы обнять и утешить, – неловко пробормотал я, отбрасывая пистолет в сторону. – Но… э… не уверен, что ты не ткнёшь меня одной из тех ядовитых заколок, какими анчинские наложницы отправляют на тот свет своих поднадоевших господ.
– Какой из тебя господин, носатый варвар? – всхлипнула Ли-Ши. – На родине я была ла-ньятао! Надень ты самое лучшее платье и усыпай путь перед собой лепестками орхидей, мои слуги всё одно не подпустили бы тебя и на пятьдесят шагов. Ступай прочь! Иди и помыкай своей полуэльфийкой!
– Я просто разогнал бы твоих слуг, Ши, ты же знаешь… Видишь, меня не остановил даже твой вышибала-вампир.
Волосы прилипли к мокрому, заплаканному лицу Ли-Ши. Я подошёл и аккуратно убрал несколько прядок, настороженно косясь на её руки. Про булавки, между прочим, я вовсе даже не шутил. Ладить с взбалмошной анчинской ла-ньятао (что бы это ни означало) временами было не безопаснее, что сидеть посреди грозы на бочке с порохом в полных рыцарских доспехах…
– Что тебе от меня нужно? Ты пришёл извиниться и принёс богатые дары?
– Постарайся держать себя в руках, Ши. Я пришёл из-за этого.
Я показал ей пустую колбу из-под некры. Глаза анчинки полыхнули яростью, она напряглась, но каким-то чудом сдержала себя.
– Тебе мало того, что я страдаю, ичче Сет? – с неподдельной горечью спросила хозяйка «Шёлковой девочки», – Ты хочешь сделать меня ещё более несчастной? Зачем ты дразнишь меня? Это жестоко!
– Прости, милая. Но мне нужно задать несколько вопросов, связанных с происхождением этого зелья. Это очень важно. Это поможет поймать Ренегата – вампира-убийцу, о котором говорит весь Ур.
– Я не буду тебе помогать! – взвизгнула Ли-Ши, – Найди другую дуру!
В чём-то женщины абсолютно одинаковы, несмотря на происхождение или даже не всегда живое состояние. Я присел на ложе рядом с маленькой анчинкой, возвышаясь над ней, точно утёс.
– Послушай меня, Ши, это не шутки. В городе вот-вот должны начаться беспорядки, способные привести к новому Бунту нечисти. Ты здесь всего несколько лет, но не могла не слышать, что это такое. Ни в одном другом городе мира не собрано столько магии, вампиров, демонов, чертей и бесов, сколько в Уре. Эта концентрация может быть весьма опасна. Пока удаётся сохранять равновесие, все мы как-то ладим друг с другом, а кое-кто даже приносит Блистательному и Проклятому пользу. Но если равновесие нарушить… – я вздохнул и покачал головой, – природа и инстинкты неминуемо возьмут верх над разумом и законом; улицы утонут в крови. Сознательно или нет, но Ренегат делает всё, чтобы раскачать чаши весов. Каждый новый труп, оставленный им, пробуждает в смертных ненависть к носферату. Страх вампиров перед дневными погромами в свою очередь грозит привести к беспорядкам в Квартале Склепов. А хуже всего, что теперь этот безумец втягивает во всеобщую истерию и моих родичей…
– Лжец! – всхлипнула Ли-Ши, – Даже вампиры не могут питаться гадкими ичче.
– Этот может, – твёрдо сказал я, – Именно потому я и пришёл к тебе, Ши. Ты говорила об особой очистке некры, благодаря которой её негативное воздействие сведено к минимуму. Я хочу знать, способен ли алхимик, дистиллировавший вампирский елей, проделать что-то подобное с Древней кровью? Такой, как моя.
– Ты хочешь, чтобы я выдала тебе вековые тайны анчинских мудрецов и волшебников? Тебе, неотёсанному дикарю…
Я поморщился:
– Прекрати ломать комедию, Ши! Я успел неплохо изучить тебя. Твои познания в алхимии ничуть не больше моих собственных. Поэтому свои вопросы я должен задать тому, кто готовил эту… особую кровь. Алхимику, который производит специально очищенную некру. Ты знаешь его?
– Если бы знала, всё равно не стала бы тебе говорить.
– Это глупо. Если начнётся Бунт нечисти, Реджис не сможет защитить тебя, Ли-Ши. Кто знает, может, он даже придёт к тебе за расчётом? Особым расчётом…
Она снова начала всхлипывать, но я продолжал:
– Положим, ты действительно не знаешь, кто делает эту кровь. Сказать по правде, я в этом и не сомневался. Алхимик, занимающийся столь деликатным производством, просто обязан предпринять максимальные меры безопасности. Он уж точно не станет бегать по клиентам самостоятельно. Для подобных дел всегда находятся другие. У кого ты покупаешь некру?
Ли-Ши округлила ротик, чтобы разразиться очередным проклятием в мой адрес, но неожиданно смолчала. Силы словно враз оставили её маленькое тело, анчинка обмякла в моих руках, голова свесилась на грудь.
– Кто он, Ши? Что за мерзавец подсадил тебя на эту дрянь?
Молчание.
– Пожалуйста, Ши.
– Он не приходит больше, Сет, – прошептала Ли-Ши, уткнувшись носом мне в грудь. – С тех пор как начались убийства, не приходит. Я беспокоилась… начала уменьшать порции, чтобы растянуть оставшийся елей, пока эта истерика вокруг вампиров не пойдёт на убыль… А потом заявился ты и забрал всё. Всё! Ты не представляешь, как я страдаю, Сет. Моё тело умирает. Посмотри – кожа шелушится, секутся волосы, ногти начали слоиться. Смерть быстро берёт своё… если не начать её подкармливать. Верни! Верни мне кровь!
– Это пройдёт, милая. Свежий воздух, побольше фруктов, горячие ванны, увлажняющие масла и массаж, который умеют делать твои девочки… ты снова станешь живой, моя оюнэ. По-настоящему. Сможешь радоваться солнцу.
– Далось мне твоё солнце! – глухо выкрикнула Ли-Ши, отстраняясь и поднимая на меня покрасневшие, воспалённые глаза, – Ненавижу его!
Вспышка гнева, давшая ей крупицу сил, тут же улетучилась, и анчинка вновь сникла.
– Ши.
– Заключим сделку, ичче Сет! Я назову тебе имя, а ты вернёшь мою некру. Я не буду покупать больше, а то, что осталось, просто поможет мне отвыкнуть. Понимаешь, отвыкать надо не сразу, а постепенно! Я буду всё уменьшать и уменьшать порции…
– Нет. Но ты назовёшь мне имя.
– Или что, Сет? Ты будешь меня пытать? Схватишь своими огромными страшными руками, и будешь ломать мои кости? Рвать мою кожу? Уродовать плоть, которую недавно целовал?
Я и в самом деле мог бы переломать половину косточек в её хрупком теле, почти не напрягаясь. Просто слегка стиснув ладони. И ещё я был ичче – Выродком, которому ничего не стоило поступить так с собственной любовницей, не опасаясь ни мук совести, ни городской стражи.
– Нет. Но ты назовёшь мне имя, – хрипло повторил я.
– Один флакон, Сет! Всего один, мой любимый. Я использую его, чтобы бросить эту дрянь. Буду принимать понемногу, снижать дозу от раза к разу. Чтобы боль не была такой сильной.
– Мы не будем торговаться, Ли-Ши. Кто продавал тебе некру?
– Убирайся!
Взметнувшаяся для пощёчины ладошка.
– Я могу просидеть рядом с тобой всю ночь, повторяя этот вопрос.
– А я всю ночь буду призывать на твою голову проклятия!
Проклятий хватило примерно на пару часов. Потом Ли-Ши сдалась.
Заговорила сама, обессилев от криков, угроз и проклятий:
– Я не знаю его имени, Сет. Он всегда приходил сам и приносил елей. Я знаю только, что он работал на страшного человека, которого называют Душистая Рука или как-то так. Я кое-что слышала о нём, и всё это были жуткие истории. Многие в городе боятся этого человека.
