Текст книги "Виктор Цой"

Автор книги: Виталий Калгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

НЕОБХОДИМАЯ ГЛАВА, ИЛИ «НЕИЗВЕСТНЫЕ ПЕСНИ»

Немного отступим от повествования и остановимся на одном интересном моменте.

В окончательный вариант нового альбома «Это не любовь» не вошло пять песен, записанных примерно в то же время, а именно – «Братская любовь», «Разреши мне», «Ты мог бы», «Любовь – это не шутка», «Ты обвела меня вокруг пальца». Все эти песни были изданы позже, после смерти Виктора, в 1992 году по инициативе Марианны Цой на Петербургской студии грамзаписи.

Юрий Каспарян: «Записывались эти песни дома у Леши Вишни перед “Группой крови”… Готовился отдельный альбом, как раз Игорь Тихомиров пришел в группу, там были такие замечательные песни, как “Ты мог быть героем, но не было повода быть” и другие…»[205]205
  Из интервью автору.


[Закрыть]

Как вспоминал Вишня, «киношники» пытались записать полноценный альбом, но ничего не получалось. Была идеально записана «Братская любовь», но все остальные более тяжелые песни звучали убого. Вторая «Это не любовь» Цоя уже не устроила бы: зрело настроение «Группы крови», да и достигнутый предел качества звучания был непреодолим и тянул назад. Записывать «КИНО» было сложно, и в довершение ко всему появились проблемы с соседями, которые были весьма недовольны постоянным музицированием и прочими неудобствами.

Алексей Вишня: «Один только невинный топот басиста Игоря Тихомирова пяткой об пол вызывал у соседей страшный ор…»[206]206
  Из интервью автору.


[Закрыть]

Георгий Гурьянов: «Это было до “Группы крови”. Мы начали записывать… а потом Витя почесал голову и… Вишня не справился, этот полуготовый альбом был задвинут. Закрыт…»[207]207
  Из интервью автору.


[Закрыть]

По воспоминаниям Юрия Каспаряна, к тому моменту у Виктора накопилось много мелодичных, ироничных песен про любовь, замечательные по сути песни. Но, к сожалению, они уже не вязались с героическим амплуа, в котором начала выступать группа «КИНО», и потому Цой оставил их в столе, хотя и были попытки сделать их запись.

Как говорил сам Цой на одном из своих концертов, у него был ряд песен, которые он называл «шлягерами», причем слово «шлягер» означало не то, что сегодня под ним понимают, а веселые, лиричные песни, совершенно простого исполнения. Музыканты «КИНО» вспоминали, что исполнялись эти песни только на вечеринках, в акустическом варианте, но на большой сцене показывать их было невозможно. И вот именно тогда, когда запись этих песен зашла в тупик, у музыкантов «КИНО» возникла идея создания совершенно отдельного бойз-бенда, который мог бы исполнять этот набор песен. К сожалению, дальше разговоров дело не пошло и песни так и остались невостребованными.

Юрий Каспарян: «Мы даже всерьез это обсуждали. Но всё так и осталось на уровне разговоров. Поговорили, похихикали…»[208]208
  Из интервью автору.


[Закрыть]

Георгий Гурьянов: «Да, идея такая была, потому что мы решили не исполнять лирические песни, поскольку они не соответствовали образу “КИНО”. Тогда и пришла в голову мысль… Тогда это было в порядке вещей – фантомы продюсерские, проекты… Вот мы и придумали бойз-бенд, который исполнял бы эти песни. Мы даже серьезно подыскивали музыкантов, артистов… Естественно, всё закончилось, не начавшись»[209]209
  Из интервью автору.


[Закрыть].

Уже после смерти Виктора записи этих песен, пылившиеся на полке в студии Алексея Вишни, были найдены музыкантами «КИНО», собиравшими по студиям рабочие материалы студийных работ группы, в целях сохранения творческого наследия «КИНО» и избежания каких-либо спекуляций. Как вспоминал впоследствии Вишня, в тот момент он попытался было что-то возразить, ему совершенно не хотелось отдавать записанный собственноручно материал, но «киношники» настояли.

Алексей Вишня: «Я бы ни за что на свете не отдал бы им мастер-оригинал, но ребята заверили меня, что Витенька пожелал бы его уничтожить…»[210]210
  Вишня А. Поминальные заметки о Викторе Цое. Specialradio.ru, 17.12.2007.


[Закрыть]

Действительно, всем известно, как реагировал на это сам Цой – он не одобрял публикаций каких-либо недоделок и черновиков и вряд ли допустил бы издание этих песен в том виде, в каком они находились, поэтому, передав запись музыкантам «КИНО», Вишня совершенно успокоился. Но буквально в течение месяца эти песни были скомпилированы в пластинку «Неизвестные песни Виктора Цоя» и с помощью Марьяны Цой изданы Петербургской студией грамзаписи. Как выяснилось впоследствии, Игорь Тихомиров, который собирал материал, оставил пленку где-то в рок-клубе, после чего запись нашла Ольга Слободская, которая, не зная, что с ней делать, передала ее жене Цоя. Марьяна же, рассудив, что данный материал годен для издания, передала запись на издание.

Только по счастливой (?) случайности поклонники «КИНО» смогли услышать эти песни, которые должны были быть уничтожены…

 
Я встретил ее, я встретил ее,
Она шла в кино.
И я пошел следом,
Я рядом купил билет.
И я подумал о том,
Что она может быть для меня сестрой,
И как раз в это время в зале
Погас весь свет.
Ах, эта братская, братская, братская, братская любовь.
Живет во мне, горит во мне.
Ах, эта братская, братская, братская, братская любовь.
Живет во мне, сожжет меня дотла.
 

НАЧАЛО 1986-ГО, ИЛИ «КАМЧАТКА»

В декабре 1985 года группа «КИНО» при помощи Джоанны Стингрей снимала два клипа – «Видели ночь» и «Фильмы». К сожалению, в съемках клипов не принимал участия гитарист Юрий Ка-спарян. Пока «киношники» в компании Джоанны и ее сестры Джуди веселились на улице Войнова, дома у Тимура Новикова, гитарист «КИНО» в поте лица трудился на улице Салова, отрабатывая смену в котельной.

Как вспоминал потом сам Каспарян, долгожданное и с таким трудом найденное место в кочегарке совершенно себя не оправдало и вместо ожидаемого свободного графика принесло лишь кучу проблем.

Юрий Каспарян: «Я устроился оператором газовой котельной, это, конечно, чудовищная была котельная, не маленькая в центре, тихая, где спишь сутки, а потом трое гуляешь, а огромная, пять котлов с двухэтажный дом… Я работал там сутками, один. И поэтому в самодельном клипе Джоанны “Видели ночь” меня нет. Они видели ночь без меня. Витя там соло на дереве сыграл… За меня»[211]211
  Из интервью автору.


[Закрыть].

В свободное время музыканты «КИНО» собирались в галерее «Асса». Галерея Тимура Новикова располагалась в расселенной квартире на Шпалерной улице. На тот момент «Асса» была самым модным местом в городе. В галерее тусовались художники-музыканты Ленинграда: Гребенщиков, Цой, Бугаев, Гурьянов, Курехин и прочие, которые увлекались не только музыкой, но и живописью. В галерее, помимо выставок картин, часто проходили вечеринки и концерты…

Лгнеш Феденфельд-Хорват: «Меня познакомили с ребятами из группы “КИНО” Наташа Пивоварова, Тимур Новиков и Андрей Медведев. Я была на стажировке в ЛГУ с 1985 по 1990 год, но поскольку там было скучно, я проводила время по-другому – ходила на тусовки, по мастерским художников, выступала в составе “Поп-механики”, жила в сквоте Фонтанка, 145…

Цой постоянно бывал у Андрея Медведева в мастерской на Загородном проспекте, я общалась с ним там, и в квартире Георгия Гурьянова в Купчине, у Алины Алонсо на вечеринках и других местах..

Цой был очень умным человеком. Одной из его черт был очень острый язык, он любил стебаться, мне это нравилось, и мы часто с ним устраивали такие словесные дуэли… Со стороны многим казалось, что мы с ним ссоримся, но это было совсем не так. Ему просто нравилось меня мучить и стебаться надо мной, так как я не совсем в совершенстве владела русским языком. Я же, в свою очередь, пробовала работать мозгами и понимать его… Он был очень интересным человеком, и у него был весьма драматический характер…»[212]212
  Из интервью автору.


[Закрыть]

А тем временем Джоанна Стингрей, загоревшаяся идеей издать на Западе пластинку с записями советских рок-групп, вывозила пленки с записями за рубеж, пряча их среди личных вещей. Помимо этого, она поставила себе и вторую цель – собрать картины «новых художников» для выставки «Красная волна (Red Wave)» в Лос-Анджелесе. Необходимо отметить, что в выставочном комитете «Красной волны» были ставшие к тому времени в СССР культовыми героями музыкант и актер Дэвид Боуи и художник Кит Харинг.

Вернувшись в Америку, Стингрей показала картины «новых художников» Энди Уорхолу, с которым она познакомилась на съемках клипа «Отродье Беверли-Хиллз» (Beverly Hills Brat). Это были коллаж Олега Котельникова «Е-Е» и коллаж Тимура Новикова «Город». Уорхол пообещал Джоанне отблагодарить советских художников и музыкантов по-своему. Джоанна сообщила об этом в Ленинград, и сообщество «новых художников» стало с интересом ждать посылки из Америки…

Владимир Рекшан: «Иногда я встречал Цоя на Невском. Точнее сказать – Цоя и его жену Марьяну. Виктор шел расслабленный, а Марьяна каждый раз ему что-то говорила с заговорщицким видом… Возле “Сайгона” помню Каспаряна, Гурьянова, художника Тимура Новикова, неизвестных мне девушек. Подходил Цой. Весь в черном, компания смеялась и удалялась…»[213]213
  Из воспоминаний Владимира Рекшана.


[Закрыть]

Четвертого января 1986 года группа «КИНО» выступала в питерском ДК им. Шелгунова.

Цой стал давать всё больше акустических концертов, много ездил по стране, и популярность «КИНО», по словам Марьяны Цой, «нарастала как снежный ком». 7 марта группа вместе с «Зоопарком» и «Аквариумом» выступала на концерте, посвященном пятой годовщине рок-клуба.

Вообще 1986-й стал для «КИНО» годом открытий, что видно из воспоминаний соратников по музыкальному цеху. В личной жизни Виктора тоже произошли перемены.

Уволившись из бани, Цой по протекции Фирсова и Соколкова устроился работать кочегаром в угольную котельную на Петроградской стороне, позднее получившую название «Камчатка». Со временем в «Камчатку» пришли работать такие известные фигуры русского рока, как Александр Башлачев, Святослав Задерий, Андрей Машнин и другие. Что же касается Цоя, то он проработал в должности кочегара «Камчатки» с весны 1986-го по конец января 1988 года. Котельная была местом неофициальных концертов, чему способствовало то, что она находилась в отдельном здании.

После смерти Виктора Цоя котельная стала местом паломничества поклонников «КИНО», а ныне «Камчатка» – клуб-музей Виктора Цоя.

Георгий Гурьянов: «У Вити тогда были тяжелые времена… Нужно было напрягаться, приносить деньги любимой жене Марьяне, он работал у “Начальника” в кочегарке…»[214]214
  Из интервью автору.


[Закрыть]

Сергей Фирсов: «Мой знакомый, Толик Соколков, работал в котельной, на Петроградской, на Блохина, 15, уже три года среди пьяниц. Ему это надоело. Он захотел набрать своих людей, чтобы работать спокойно. Узнав, что я ищу работу, да к тому же являюсь профессиональным кочегаром, он сразу же пригласил меня к себе на работу.

Толик сказал, чтобы я приводил еще людей. Первым я пригласил Цоя, который имел небольшой опыт кочегарства в маленькой котельной на правом берегу Невы… Цой радостно согласился на мое предложение. Мы приехали на Блохина, осмотрели котельную, находящуюся в полуподвале дома, который отапливала. Она нам сразу понравилась. Всё было устроено рационально: зал с тремя котлами (паровым и двумя водогрейными), угольная, в которую с улицы трактором или вручную через люк подавался уголь, комната кочегаров, небольшая, но уютная, с маленьким окошком-бойницей на улицу. Из комнатки вели три двери: туалет, душ и еще одна комнатка поменьше, с диваном, в которой переодевались в рабочее. Позднее ее назвали “Бутербродная”.

Короче, нам понравилось. Мы оформились, и нас отправили на курсы. Это был строительный трест и курсы для всех новеньких, всяческая техника безопасности и прочая лабуда. Ходили мы на курсы целый месяц, там же, недалеко, на Добролюбова. Ездили вместе с Ветеранов (я жил прямо у метро, а Витька еще дальше) к 9 утра. Но ничего, отходили, хотя и тяжело было вставать в такую рань. На курсах были исключительно лимитчики, которым мы очень нравились, так как постоянно рассказывали анекдоты и подкалывали преподавателей. По окончании всем выдали большие красные удостоверения рабочих. Всем, кроме Цоя. Его так невзлюбила главная преподавалка, что зажала ему ксиву. Он очень расстраивался и всё говорил, что вот, мол, даже рабочим не дают стать… Тут и отопительный сезон подкрался. Нам нужен был четвертый кочегар, и Цой привел Олега Котельникова… Мы не подчинялись никому, ни одна комиссия не проверяла нашу работу. Начальник же сразу поставил условие, чтобы их работу никто не контролировал. На протяжении многих лет нас действительно никто не беспокоил. Целыми днями мы только пили и пели песни. Брали на работу всех, кого возможно. Сначала в штате официально числилось восемь человек – четыре кочегара и четыре золыцика. Затем расширили штат до сорока человек. Надо признать, что работали музыканты спустя рукава… За Цоя вообще мы работали постоянно. Фильмы “Игла” и “Асса” на наших плечах вынесены. Мы за него таскали уголь, а он снимался… Когда в стране перестали отлавливать людей за безработицу, Цой и все остальные музыканты сразу уволились…»[215]215
  Из воспоминаний Сергея Фирсова.


[Закрыть]

Анатолий Соколков: «Это было так давно, с тех пор прошло столько событий, всё перемешалось, что когда было – до или после, – разобраться трудно. Поток событий был таким плотным, что отделить одно от другого очень сложно. Вот как можно выделить “КИНО”, когда на самом деле это был конгломерат из концертов, альбомов, выставок, тусовок, теле– и радиотусовок, встреч в “Сайгоне”, “Гастрите”, в рок-клубе, на частных флэтах и так далее и тому подобное? Рок-н-ролльная жизнь в 1980-е представляла собой единое целое и охватывала столько всего разного и в разных местах. Думаете, что когда Цой пришел на “Камчатку”, это было великое событие и все его запомнили? Увы, это не так. Обычная практика. Все были вынуждены так работать – там-сям, кто где. И ничего экстраординарного в этом не было. Мы пригласили Виктора сюда на работу, и компания сразу сложилась. А потом нас всех затолкали на курсы кочегаров. Там преподавали не только устройство топливных систем и котлов, а даже политэкономию. Наш друг Сережа Фирсов давал жару. Он просыпался только на этом занятии и спорил до хрипоты с преподавателем. Диссидентствовал, короче. Было довольно весело. А для Цоя курсы были трагедией, так как жил он далеко, занятия же начинались в 8 утра. Он выдержал три недели, потом уехал на гастроли и курсы забросил. Но из котельной не ушел…»[216]216
  Из интервью автору.


[Закрыть]

«Помню, его день рождения отмечали… 25-ле-тие… Мы пришли в кочегарку, получили деньги и купили несколько ящиков приличного вина. Потом поехали на квартиру. Башлачев, кстати, присутствовал. Помню смешной момент: народ кругом уже пляшет, все “хорошие”. А Цой подходит ко мне и хитро так говорит: “Я думал, что я самый пьяный, а ты еще хуже!” Когда бойцы попадали и разъехались, Витька с Марьяной и я с женой принялись будить прикорнувшего на стульчике Башлачева. Переложили его на кровать. А из упавшей сумки вывалились две бутылки вина. Он про них забыл в процессе дня рождения. Все долго смеялись, похмелились…»[217]217
  Из воспоминаний Анатолия Соколкова.


[Закрыть]

Когда Виктор устроился работать кочегаром, у него вновь начались разногласия с родителями, потому что они считали это место работы для сына совершенно неприемлемым.

Из интервью с Робертом Максимовичем Цоем:

«– Кем вы хотели видеть сына?

– Мать была уверена, что Виктор станет художником, он ведь с детства – лет с шести, наверное, – очень хорошо рисовал.

– Поначалу вы не приняли его увлечение музыкой?

– Не то чтобы не приняли, просто не верили, что это у него серьезно. Думали, очередное увлечение, которое скоро пройдет. А уж того, что у него, помимо музыкального, еще и поэтический талант проявится, даже представить себе не могли.

– От последнего места работы вы, наверное, в особый восторг не пришли?

– Меня больше расстраивало, когда он вообще не работал. В те времена ведь как было: не трудишься где-то, значит, тунеядец, а за это могли и посадить…»[218]218
  Из воспоминаний Р. М. Цой.


[Закрыть]

Единственным человеком, кроме жены Марьяны, который поддерживал Виктора и никогда не высказывал ему своего недовольства, была его теща.

Инна Николаевна Голубева: «Баталии были по поводу его работ и вообще… Родители доставали его. Вернее, они доставали меня… они мне всё говорили: Витя должен что-то сделать, Витя должен позвонить, Витя должен работать. И вот как-то Валентина Васильевна звонит нам и говорит: “Ну что, Витька работает?” Они с отцом его звали не Витей, не Виктором, а Витькой. Я говорю: “Ну, как-то так…” Она мне: “Ну что же вы, Инна Николаевна, не можете ему объяснить, раз ты женился, у тебя семья, значит, должен содержать себя и семью? А что это он не работает-то? Он же ведь женатый, у него ребенок родился. Он должен работать и хлеб в дом приносить”. Я ей отвечаю: “Валентина Васильевна, вы ничего не путаете? По-моему, родители должны учить этому своих детей”. Я, правда, ничего ему не говорила никогда… Конечно, подобными звонками и требованиями Валентина Васильевна всё больше отдаляла от себя Виктора. Он часто повторял фразу, что “у всех родители как родители, а у меня черт знает что”…»[219]219
  Из интервью автору.


[Закрыть]

Это была проблема многих советских семей того времени. Виктор был человеком с другими ценностями и часто повторял, что ему трудно найти общий язык с людьми старшего возраста, так как они мыслят совершенно иначе.

Его родители (как и многие нормальные родители) хотя и не попрекали его, но не были в восторге оттого, что сын бросил учебу и начал заниматься какой-то непонятной рок-музыкой, которая мало того что была запретной, так еще и не давала стабильного дохода. Они не могли взять в толк, зачем их сын, вместо того чтобы найти нормальную работу и получать нормальные деньги, таскает уголь в грязной, вонючей котельной, а всё свободное время посвящает бренчанию на гитаре. Ни Роберт Максимович, ни Валентина Васильевна тогда и не предполагали, что увлечение сына может принести ему материальное благополучие и успех в обществе, поэтому их очень беспокоило, что он живет какой-то странной жизнью. Осознание того, что их сын добился огромного успеха и материального состояния, пришло к ним гораздо позже, уже после смерти Виктора…

Для родителей было весьма важно, чтобы сын социализовался. Они искренне старались дать ему то, чего сами недополучили в жизни, – в частности образование. Однако Виктор не стремился к показной образованности, поэтому его часто называли «пэтэушником», не учитывая, что он постоянно учился, но самостоятельно. Так что между Виктором и его родителями никогда не было полного взаимопонимания, поскольку их точки зрения на жизнь и мнения были диаметрально противоположны.

Виктору было важно в первую очередь сохранить себя, свою внутреннюю гармонию, быть честным перед собой, делать то, что нравится, даже если это связано с материальными трудностями. А трудностей в то время хватало… На горизонте замаячил очередной рок-клубовский фестиваль, и «КИНО» начало готовить новую программу.

«КИНО» НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ

Четвертый фестиваль рок-клуба проходил с 30 мая по 1 июня 1986 года.

Это уже был совсем другой фестиваль, потому что на дворе было совсем другое время. От предыдущих фестивалей он отличался тем, что, во-первых, он проходил впервые не в зале ЛМДСТ, а в просторном ДК «Невский», а во-вторых, был открытой для городских меломанов серией концертов, на которые (правда, сильно постаравшись) можно было купить билеты.

Группа «КИНО» выступала 31 мая 1986 года. По мнению многих, не совсем успешно.

Александр Титов: «Это был явно неудачный концерт. Цой запел совершенно другим голосом, в котором себя еще не почувствовал. Новый репертуар выглядел мутным и неразборчивым. Особенно меня поразила адская монотонность в аранжировках, которые казались тогда откровенно дубовыми. Возможно, во мне говорила ревность… И только значительно позднее я понял, что в этом повороте Цой был прав, точно рассчитав всё надолго вперед»[220]220
  Житинский А., ЦойМ. Виктор Цой. Стихи, воспоминания, документы. СПб.: Новый Геликон, 1991.


[Закрыть].

Георгий Гурьянов: «Вообще там было всё не то и всё не так. Для этого концерта мы взяли клавишника, басиста. Всё было нормально отрепетировано, договорено, и в момент концерта все вдруг стали совершенно другие партии играть, от балды. Витя не был готов к такому повороту. Публика еще немножко отмороженная была. В общем, не пошло. Там был еще такой забой – “Любовь – это не шутка”, в стиле “Sex Pistols”. Такое мощное рубилово, которое тоже никак не пошло. Сохранилась запись, свистящая такая… У нас у всех там были косяки – Каспарян, Тихомиров не то что-то играют… Крыша поехала. А я на общем фоне загнал всё страшно быстро. Хай-энерджи получилось такое. В общем, это было неудачное выступление»[221]221
  Из интервью автору.


[Закрыть].

Тем не менее Цой был отмечен как автор лучшего текста (песня «Хочу перемен»), а бас-гитарист Игорь Тихомиров был назван лучшим инструменталистом фестиваля.

Для всех стало очевидно, что с приходом Игоря Тихомирова состав группы полностью стабилизировался. «КИНО» неотвратимо вступало в свой последний, «звездный» период.

Шефство Гребенщикова и «Аквариума» осталось в прошлом – Цой и его соратники больше не нуждались в помощи и советах, группа не только «вписалась» в рок-тусовку, но и стала одним из лидеров движения. Отрешенно-молчаливые, затянутые в черное, «киношники» разительно выделялись на фоне остальных персонажей питерской и московской рок-сцены.

Игорь Черидник: «Я помню, что на лауреатском концерте в ЛДМ в 1986 году, после выступления группы “АукцЫон” (в которой я тогда играл), выступала группа “КИНО” и народ стал активно уходить с концерта. Я был в зале и услышал “ленивую”, “вялую” и без огонька и драйва выступающую группу, да еще и Витя был не в духе и, может быть, плохо себя слышал, пел мимо нот. Даже в тогдашнем сам-издатовском журнале “Рокси” (Рок с интересом) была довольно разгромная статья на эту тему. Но я был на двух, максимум на трех неудачных концертах, а примерно с десяток остальных, на которых я был, – были просто чумовыми!!! Был я и на сольном концерте Вити в том же ЛДМ, и народ там тоже “стоял на ушах”…»[222]222
  Из интервью автору.


[Закрыть]

К 1986 году Цой из робкого юноши превратился во взрослого человека с собственными принципами, от которого исходила, по словам окружающих, особая неведомая энергия. Вместе с ним «КИНО» набирало обороты на пути к славе.

В начале 1986 года вернулся из армии Максим Пашков, приятель Цоя по «Палате № 6». Он был реально поражен переменами, произошедшими с Виктором. Цой, по словам Пашкова, стал настоящей звездой. И действительно, к тому времени «КИНО» было модной группой, имело свою аудиторию.

Максим Пашков: «Когда я в 1986 году вернулся из армии, Цой сказал мне: “Видишь, какой я знаменитый? Очень просто всё просчитать и понять конъюнктуру в данный момент. Во всей культуре существуют определенные дыры, которые надо затыкать, на них работать и делать звезду. Нужно только почувствовать, найти это место, и всё”»[223]223
  Житинский А., Цой М. Виктор Цой. Стихи, воспоминания, документы. СПб.: Новый Геликон, 1991.


[Закрыть].

Павел Крусанов: «Прозрение наступило году примерно в восемьдесят пятом или даже восемьдесят шестом. Тогда я вместе с Сашей Критским, человеком не из рокерской среды, да к тому же еще не так давно вернувшимся из армии, отправился по дармовым проходкам, которые мне вручил Рекшан, в рок-клуб на какой-то концерт (кажется, это был ежегодный фестиваль). Там в курилке возле туалета я встретил Цоя… Мы выкурили по сигарете, о чем-то непринужденно поболтали, обменялись новостями и разошлись. И только тут я заметил, как смотрит в след уходящему Цою Критский. Примерно так он обычно смотрел на свою любимую девушку Олю – с восторгом и неоформленной в слова, но страстно выжигающей всё его существо изнутри надеждой, сладко убитый самим фактом ее присутствия где-то тут, в пределах видимости, на расстоянии вытянутой руки…»[224]224
  Крусанов П., Подольский Н., Хлобыстин А., Коровин С. Беспокойники города Питера. СПб.: Амфора, 2006.


[Закрыть]