Текст книги "Ликвидаторы"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– На тебе! На!!! – вдруг дико заорал Сынок, а перед стволом его гепла вырос исполинский столб огня. – На!!! На!!!

– Не стрелять! – задыхаясь, вопил сержант.

Он несся к вершине песчаного холма с такой скоростью, будто намеревался опередить огненную лавину, катившуюся вниз, за гребень. Не получилось.

Клещ остановился на вершине и опустил гепл. Сергей и Ботаник подбежали сразу же вслед за этим.

…Расплавившийся песок остывал, на глазах твердел, формируя на поверхности воронки небольшую стеклянную лужицу. Они все ошиблись, посчитав это творение природы песчаным барханом. Это был совсем не бархан – воронка. Огромная ловушка для тех, кто по глупости оказался на сыпучих склонах.

Внизу, в центре воронки, там, где твердело стекло, лежали обугленные куски бронекожи. А еще – черные хитиновые покровы какого-то существа, сожженного Сынком. Видимо, остатки того самого монстра, который устроил ловушку.

– Что это? – растерянно спросил Быкан, остановившийся рядом.

Кажется, он не понимал – Поэта уже нет в живых.

– Очень похоже на муравьиного льва… – отозвался Ботаник.

Он тоже был в шоке, старался не думать о смерти товарища. Хотел говорить о чем угодно, только не о черной обгоревшей бронекоже на дне воронки.

– Это муравьиный лев… – жалобно повторил Ботаник. – Только очень крупный. Знаете, такой, как на Земле? Они всегда устраивают небольшие ямки в песке. Закапываются на дно, в центре. И ждут. Муравей бежит по краю, торопится по делам… Стоит только сделать неосторожное движение – он срывается вниз, тогда уже нет шансов. Не видели?

Муравей будет пытаться вырваться из ловушки, ползти вверх по наклонной поверхности, но песчинки не могут служить надежной опорой. Они срываются вниз под его лапками. Чем сильнее бьется за жизнь жертва, тем больше шансов, что муравьиный лев «услышит» ее. Тогда он высовывает передние конечности, подгребает песок, чтобы добыча побыстрее скатилась вниз. Муравей видит хищника, понимает, что это смерть, начинает биться сильнее, рвется наверх изо всех сил, но убийца подкапывает песочную стенку, вызывая оползень… Игра всегда заканчивается одинаково – жертва оказывается в пасти…

– Заткнись, Ботаник!!! – грубо потребовал Клещ.

А Сынок, стоявший на коленях, вдруг бросил гепл, схватился руками за голову.

– Ребята, я ведь не убил его, правда? – кажется, стрелка, уничтожившего мерзкую тварь, пробило на истерику. – Я не убил, нет! Его уже нельзя было спасти!

– Заткнись, Сынок!

– Я не убил! Нет!!! Эта сволочь перекусила его пополам, я видел! Он захлебнулся кровью и перестал звать на помощь! Только после этого я выстрелил! Его уже было не спасти!!! Не спасти?!

– Заткнись, Сынок! – тихо повторил сержант. – Ты все сделал правильно. Он сам виноват, что хреначил, как на прогулке. Здесь не курорт! Я ему приказывал остановиться… Черт! Дернуло же меня в первый рейд взять эту восторженную натуру! Дурак я, дурак…

Клещ сильно переживал, это было понятно и по голосу, и по тому, как вдруг сгорбился сержант. Система Толимана сняла с «Метлы-117» первую плату за наглое вторжение, и Клещ винил в этом себя.

Все вместе спустились вниз – осторожно, медленно, держа геплы наготове, но тревоги оказались напрасными: Сынок сработал на совесть – тварь была уничтожена.

– Черт, здоровая гадина, – угрюмо выдал Быкан, полюбовавшись на хитиновые конечности. – Это ж чем она тут питается, если выросла такая? Не людей же поджидала? Похоже, она… оно подкарауливало что-то крупное. Навроде нашей кошки или собаки…

Услышав такой вопрос, Клещ сразу подобрался, пристально оглядел окружающие стены воронки.

– Белоснежка! Быкан! Ботаник! Наверх! Занять наблюдательные позиции, никого не подпускать!

Тройка бойцов, не мешкая, взобралась на песчаные холмы. Клещ присел на корточки возле уничтоженного врага. Животного? Пресмыкающегося? Пси-сканер охарактеризовал его, как сущность второго уровня. Вот и познакомились с Бриком…

Назад возвращались молча, настороженно оглядывая любые возвышенности и углубления. Щенячьи восторги отшибло разом. Никто уже не считал, что Брик лучше Фороста. Там, по крайней мере, никого не потеряли, хотя чуть не двинулись рассудком.

…Позднее, во время разведывательных походов, они не раз встречали такие же воронки, на дне которых, зарывшись в песок, прятались гигантские муравьиные львы. Встречи заканчивались одним и те же результатом: люди неизменно сжигали монстров огнем из геплов. Будто мстили за Поэта, за потерю, понесенную в первый же день пребывания на Брике.

…Ночью Сергей спал плохо, впрочем, и не он один. Рядом в полузабытьи ворочался Сынок. Он все время вскрикивал, бормотал что-то нечленораздельное. Торопился на помощь к Поэту, но снова и снова не успевал и начинал всхлипывать. Дело закончилось тем, что Клещ отстранил его на сутки от нарядов и приказал принять транкл. Только после этого Сынок перестал беспокоить соседей, тихо засопел. А Воронин еще долго лежал на спине, с открытыми глазами, думая о том, как неожиданно и нелепо иногда приходит смерть.

…На второй день они познакомились с песчаными смерчами Брика. Произошло это на рассвете, когда Толиман едва показался из-за горизонта. Сначала по поверхности планеты поползли, заструились шлейфы мелкой пыли, потом ветер усилился, стали появляться первые «водоворотики». А еще позднее, когда звезда поднялась выше, над лагерем, один за другим, пронеслись несколько смерчей.

Не таких страшных, чтобы утащить за собой жилой дом или человека, но шороху они навели. Уж больно грозно выглядели песчаные воронки издали – когда еще только ползли по пустыне, приближаясь к пристанищу людей.

Клещ посидел немного с мини-компьютером, изучая материалы аэрокосмической разведки, переданные штабом, а потом объяснил, что эти смерчи, оказывается, обычное дело для Брика. В документах написано, что утром, когда из-за горизонта появляется звезда, возникает сильный перепад температур. Теплый воздух расширяется, идет вверх. В зависимости от ряда природных факторов получается так, что массы воздуха либо устремляются в зону ночи, в зону тени, либо, если потоки сталкиваются, образуются смерчи, которые поднимают частицы пыли на несколько километров над планетой.

После объяснений легче стало не намного. Электрошины пришлось вручную – специальными лопатками и кистями – очищать от песка. Потом аналогичную процедуру проделали с развернутыми наверху «лепестками» энергопанелей. Как раз в дневное время следовало подзарядить аккумуляторы, а мелкий песок так засыпал фотоэлементы, что ничего путного не могло получиться.

В общем, провозились с уборкой территории несколько часов. Из объяснений Клеща сделали один вывод: такой фигней придется заниматься ежедневно.

Затем сержант потратил еще некоторое время на изучение документации по Брику, опять же вынужденно. Началось все с Быкана. Он честно признался, что выстоять наряд не сможет – испытывает странное головокружение, которого у него раньше не бывало. При этом Быкан очень смущался, чувствовал себя неловко, словно ребенок, который сознавался в чудовищном физическом недостатке, из-за чего мог стать посмешищем для всего двора.

Однако следом за Быканом и Наркоша признал, что его здорово колбасит, и дело тут не в транклах, не в химии. Потом рискнул присоединиться к ним Пальцун. А Кастет, сменяясь с наряда, неожиданно упал – ни с того ни с сего. Когда его привели в чувство и спросили, что произошло, тот ответил, что просто вдруг потемнело в глазах, а земля ушла из-под ног.

Почуяв неладное, Клещ приказал им принять антидот, снова взялся за компьютер и справочную базу. Долго пытался найти ответ на вопрос: чем таким в атмосфере могли отравиться его товарищи? Ведь ночью, после нарядов, спали без бронекожи. Палатки хоть и находились под герметичной «коробкой», но полной гарантии, что молекулы местного воздуха не попадают в жилое помещение, никто дать не мог.

Оказалось, дело совсем в другом – в слабом магнитном поле Брика. Когда сержант докопался до ответа, Сергей вдруг припомнил, что офицер из группы стратегического развития предупреждал об этом. Мол, у Брика нет электромагнитного поля, и потому планета беззащитна перед выбросами «солнечной» энергии Толимана. Да, майор говорил, только тогда никто не придал значения его словам. Подумаешь, солнечная энергия, эка проблема…

Оказалось, все гораздо серьезнее. Не имея электромагнитного поля, Брик был полностью беззащитен – едва только на Толимане появлялись «солнечные» пятна, чудовищные по силе магнитные бури устремлялись в космос. Земля, как и многие другие планеты, надежно защищена от таковых: собственное поле отклоняет потоки, заставляя их обтекать колыбель человечества. Лишь слабые отголоски мощных электромагнитных вихрей достигают поверхности голубой планеты, именно потому на активность Солнца реагируют только метеозависимые люди, у которых начинается аритмия сердца, головокружения, появляется непонятная темень в глазах.

На Брике, не упрятанном в собственный электромагнитный кокон, такое происходило абсолютно со всеми людьми, просто кто-то продержался меньше, кто-то дольше. К концу вторых суток пребывания на этой коварной планете и Воронин начал испытывать тошноту, неприятные головокружения, слабость. В справочнике было четко сказано: электромагнитные вихри легко прошивают бронекожу, вызывая у человека разрыв клеток и молекул ДНК. С каждым часом слабела иммунная система, уступая атаке Брика. Это стало вторым неприятным сюрпризом после гибели Поэта.

На третий день бойцы «Метлы-117» познакомились еще с одним удивительным явлением: грозовыми разрядами в атмосфере. В первые минуты, когда высоко над головами засверкали страшные ветвистые молнии, никто не понял, как такое возможно. Молнии били не в землю, они прошивали пылевые тучи, в которых не было ни капли влаги. Ни о каком дожде речи идти не могло. Что же это?!

Клещ, в очередной раз перелистав справочник с данными аэрокосмической разведки, страшно разозлился. У Брика было припасено слишком много гостинцев для людей. Оказалось, все дело в том, что верхние песчаные покровы планеты за многие столетия размололись в мелкую пыль. Когда утренний или вечерний ветер поднимал тучи в воздух, песчинки сильно терлись друг об друга, электризуясь. Пылевые облака превращались в аккумуляторные батареи, это и приводило к ветвистым электрическим разрядам, которые прошивали воздух.

Видеть такой салют у себя над головой было жутко. Нет-нет, да и закрадывалась мысль: а что, если песчаные тучи опустятся к поверхности? Разряд произойдет не над головами, а прямо тут, через поселение людей? Тогда прощай, «Метла-117», в полном составе…

На третий день сделали еще одно открытие: нашли «хитиновых ящериц» размером с крупную собаку. На присутствие людей эти животные почти не реагировали, агрессивности не проявляли. Если к ним подходили слишком близко – принимали защитную стойку, а потом обращались в бегство.

Если же люди не тревожили этих местных обитателей, то «хитиновые ящерицы» мирно бродили по пустыне, иногда останавливались и зарывались мордами в песок. Что-то искали, вытаскивали. Пауков? Змей? Это еще предстояло выяснить. Однако биологическая цепочка Брика начала прорисовываться: стало понятно, на кого охотятся «муравьиные львы».

В последующие дни больше ничего интересного не обнаружили: несколько видов пауков, черных и бурых, покрупнее и помельче, змей, парочку из которых подстрелили и упаковали в контейнеры-холодильники, чтобы ученые могли выделить и проанализировать яд местных пресмыкающихся…

Начиная с четвертого дня стали сходить с ума от песка, как на Форосте сходили с ума от ветра и колючего снега. Неизвестно каким способом, но мелкая пыль проникала даже в жилое помещение. Скорее всего, вместе с верхней одеждой – с бронекожей, которую ликвидаторы не рисковали оставлять в «тамбуре», клали возле себя.

Так или иначе, песок теперь скрипел на зубах – и днем, и ночью. От него чесались ноги и поясница, особенно в то время, когда приходилось напяливать защитный костюм, чтобы стоять на вахте или совершать очередной вояж по пустыне.

К исходу пятых суток Воронин ненавидел Брик сильнее, чем Форост. Между пальцами ног кожа горела. Моргать стало больно: веки будто пересохли, при каждом резком движении царапали глаза. Запас гигиенических салфеток таял с ужасающей быстротой. Дышать было все труднее, словно песок набился и в фильтры изоляционного костюма. Вода из регенератора отдавала мочой, мыться ею было неприятно, хотя Ботаник уверял, что это нервное, а на самом деле никаких проблем с установкой нет.

В периоды активности Толимана две трети «Метлы-117» лежало пластом – с повышенным давлением, аритмией, головокружениями. График дежурств сбился – на посты заступали те, кто мог держаться на ногах.

К концу миссии на Брике Сергей Воронин снова, как и после Фороста, мечтал о душе. А еще – об огромной бутылке колы или кваса. Этим вторая планета отличалась от первой: там он грезил о кружке горячего-горячего чая с лимоном. Но душ – это было общее для обеих разведмиссий.

Душ. Душ. Душ! Лучшее, что есть на транспортном корабле, который пришел забрать их из песчаного ада.

До Иланы оставалось еще несколько часов хода в обычном маршевом режиме, когда случилось то, чего никто не мог предвидеть – ни командование службы ликвидаторов, ни Клещ, ни тем более рядовые бойцы «Метлы-117».

Они знали, что Клещ считает Илану самым неприятным объектом системы Толимана из всех планет, которые им приказано обследовать. Многие не разделяли пессимизм сержанта. Все-таки данные предварительной разведки гласили о том, что планета не только близка к Венере по типу, но и обладает атмосферой, пригодной для дыхания, с большим содержанием кислорода и азота. Пусть там и джунгли, но, как считали менее опытные бойцы, зеленая растительность – всегда лучше, чем ледяные или песчаные пустыни.

В ожидании высадки на Илану проводили последние часы, кому как хотелось. Сергей валялся на койке в спальном отсеке, предаваясь безделью. Некоторые, понимая, что всем райским удовольствиям скоро придет конец, нежились в душе под струями горячей воды. Человек пять смотрели футбольный матч между сборными командами Солнечной и Центавра, и каждый болел за своих, в зависимости от того, в какой системе вырос.

Остальные резались в карты в кают-компании. Временами оттуда доносился садистский гогот: по очереди приходилось отжиматься то Клещу, то Боксеру – им чертовски не везло в этот день.

Воронин лежал на спине, закинув руки за голову, слушая товарищей и улыбаясь. Теперь он лучше понимал, в чем трудность работы зонд-команд. На планетах с агрессивной средой бойцам частенько доводилось торчать в одном помещении, и тогда люди здорово уставали друг от друга, к концу разведывательных операций начинали вскипать от любой ерунды. Вот потому в аптечках находились транклы…

Теперь, после хорошего отдыха на корабле, после горячего душа, отличной еды, обмена письмами с друзьями и родственниками, они уже не чувствовали себя горсткой отшельников, брошенных всеми на произвол судьбы. Они снова были частью огромного человеческого сообщества – читали последние новости, смотрели любимые фильмы, переживали за родные команды. И даже не дрались друг с другом из-за того, что сосед болеет за противника. Все успокоилось.

…Тревожно прогудел зуммер: навигатор корабля вызывал на связь командира десанта. Клещ, в очередной раз отжимавшийся от пола под глумливый гогот, мгновенно вскочил на ноги. Гогот стих.

– На связи! Сержант Клещ! – коротко бросил в переговорник командир «Метлы-117».

Сергей привстал с койки, высунул нос в коридор, чтоб лучше слышать. Он вдруг почувствовал: произошло нечто экстраординарное. Иначе пилот транспортного корабля ни за что не стал бы беспокоить зонд-команду.

– Сержант! – На экране системы внутренней видеосвязи появился навигатор звездолета, немолодой уже мужчина со звездами капитана третьего ранга.

Воронин, научившийся хорошо разбираться в военной иерархии, знал, что это равно званию «сухопутного» майора. Просто на кораблях, по традиции, применялись флотские чины.

– Сержант! Получен SOS с Цикады, третьей планеты системы Толимана! Губернатор просит о помощи!

– А мы здесь при чем… сэр? – недовольно пробурчал Клещ. – У нас по плану: высадка на Илану, через два часа. Или через три. Как подойдем…

– Сержант, куда мы направляемся, я знаю. На Цикаде форс-мажорная ситуация. Восстание заключенных на рудниках. Охрана перебита. Вооруженная толпа зэков движется по направлению к городу и космодрому. Еще немного, и там начнется жуткая резня. Губернатор умоляет о помощи… Наше командование не имеет полномочий отдать прямой приказ. Мы – не армия. Потому право решения оставлено за вами.

– Как обычно, – сквозь зубы пробурчал Клещ, стискивая кулаки. – Если что: боссы ни при чем, приказа не давали. Подчиненные проявили инициативу, сами во всем виноваты, и потому делаем им догги-стайл, а затем имеем во все дыры…

«Восстание на рудниках!» Сергей затаил дыхание, сразу припомнив, что рассказывал офицер группы стратегического планирования. На Цикаде существовала колония для заключенных, которым смертную казнь заменили работой в урановых рудниках. Так сказать, пока зэки сами не умрут от лучевой болезни. И вот смертники вырвались на волю…

Вся зонд-команда собралась возле лидера «Метлы-117», глядя на экран и слушая переговоры.

– Сержант! Я очень хорошо понимаю ваши чувства. Однако времени на жалобы друг другу нет. Вы будете говорить с губернатором?

– Почему именно мы? – упорствовал Клещ.

– Потому что три «Метлы» и две «Драги» уже на Илане, – напомнил капитан третьего ранга. – Вы на один день задержались с выброской на Форост, потом на Брик. Другие зонд-команды работают с небольшим опережением. В настоящее время в системе Толимана нет ни одного корабля с военными.

– Мы тоже не военные, – напомнил Клещ. – Мы не сражаемся с сущностями пятого уровня!

– Вы не военные, но имеете вооружение! – командир корабля чуть повысил голос, видимо, его утомило то, что сержант пререкается, не желая браться за такую работу. – Предлагаю ничего не доказывать мне, а поговорить с губернатором Цикады. Включаю прямую связь!

И, прежде чем Клещ успел возразить, капитан третьего ранга исчез с экрана, зато на нем появился полный мужчина лет пятидесяти, седой, с сильно расширенными зрачками.

– Сержант Клещ! – по привычке представился командир «Метлы-117».

– Маркус… – задыхаясь, произнес седой. Видимо, у бедняги были проблемы с сердцем. Губернатор вдруг поднял руку, принялся массировать левую половину груди, совершенно не стесняясь того, что на него смотрят четырнадцать мужиков. – Маркус Родони! Я – губернатор Цикады! Сэр! Сержант! Умоляю! Помогите нам!!! Больше надеяться не на кого! Я вызвал внутренние войска, но оперативный дежурный сектора говорит, что патрульный корабль прибудет лишь через два или три часа! Не раньше!

– Очень хорошо! – буркнул Клещ.

– Что хорошо? – Маркус нервно провел ладонями по волосам и вдруг вцепился в стол, лицо его перекосилось. Губернатор не владел собой, он был на грани истерики. – Что хорошо, сержант?! Заключенные на подземном руднике взбунтовались! Они перебили охрану! Кажется, там вообще никого не осталось, ни одного солдата! Каторжники уже преодолели половину дороги до города! Толпа будет здесь через час! Понимаете? Понимаете?! Через час! Может, через полтора! А внутренние войска – только через два или три! Но ведь им еще потребуется время, чтобы высадиться, развернуться…

Губернатор захлебнулся словами.

– Ну и? – поинтересовался Клещ.

Седой мужчина вдруг заплакал. У Воронина сжалось сердце. Взрослый пятидесятилетний мужик плакал, ничуть этого не стесняясь, и умоляюще смотрел на Клеща. На бойцов, застывших за спиной командира. И мýка в красных воспаленных глазах была настолько очевидной, что Сергей понял: они не имеют права отказать. Может, это не их работа. Нет, совсем не их. Но…

– А мне отдали приказ закрыть космодром… – Родони плакал, растирал слезы ладонями, но они снова бежали из глаз. – Понимаете? Я прошу помощи у оперативного дежурного, а ГалаСоюз отдает команду: закрыть космодром! Понимаете?! У меня только полсотни полицейских! От меня требуют, чтобы я всех отправил на космодром! Не позволил беглым каторжникам добраться до кораблей! Всех людей с оружием перебросил туда!!!

Губернатор захлебывался и словами, и эмоциями.

– Это ужасно! Ужасно! Нас приговорили! Неужели такое возможно?! В голове не укладывается… Я не знаю, что делать! Сержант, вы же военный человек! Вы представляете, что будет?! ГалаСоюз требует, чтобы я закрыл космодром, чтобы зэки не смогли бежать с планеты! Чтоб не исчезли в космосе, не затерялись в других мирах! Потом, через три часа, подойдут внутренние войска, зачистят территорию! Но вы же понимаете, что произойдет за эти три часа, сержант!!! Встретив вооруженное сопротивление на границе космодрома, не прорвавшись к кораблям, толпа повернет в город! Но это не люди, это животные! Смертники! И они будут точно знать, что шансов на спасение у них – никаких! Представляете?! Толпа озверевших самцов, которым нечего терять! Которым остается лишь несколько часов, чтобы оторваться по полной программе!

Теперь командир «Метлы-117» не смотрел на экран – смотрел в пол, прищурившись, о чем-то думая. Костяшки его пальцев побелели.

– Клещ, что это за фигня?! – недовольно пробасил Быкан. – Почему ГалаСоюз людей бросил?!

– Из двух зол выбирают меньшее, – ответил сержант, – стандартный принцип, когда потери неизбежны. Если вооруженная толпа зэков вырвется с Цикады, число жертв будет совсем другим, на порядок выше.

– А если жителей загнать на космодром?! – предложил Сынок. – Ну, за спину полиции, под защиту?!

Клещ скептически поморщился, отрицательно помотал головой.

– Целый город не убережешь от пуль на ровном бетонном поле…

– Сержант! Умоляю! Я не знаю вашего настоящего имени… Пожалуйста… Хотите, встану на колени? Пожалуйста, не оставайтесь равнодушными к нашей беде! ГалаСоюз принес нас в жертву, лишь бы каторжники не вырвались в космос! Сэр, умоляю! Мне приказано оставить город без защиты! Женщин… Детей… Я не могу выполнить этот приказ… Я должен выполнить этот приказ…

Он вдруг сполз вниз, спрятал лицо в ладони и зарыдал.

– Клещ! – тихо позвал Боксер. – Чего тут думать? Суки мы, что ли?

– Точно! – добавил Дэл. – Дело ясное!

– Заткнитесь!!! – резко повернув голову, потребовал сержант.

Глаза его были темными, незнакомыми. Воронин облизал пересохшие губы. Он никогда не стрелял в людей и не мог представить, что придется, но то, что в ближайшие часы могло произойти на Цикаде, снимало многие внутренние запреты.

– Маркус! – позвал Клещ. – Чего вы от нас хотите?

Мужчина на экране резко поднял голову, в его мокрых воспаленных глазах загорелась надежда. Надежда пополам с безумием.

– Закройте город!!! – кажется, губернатор ухватился трясущимися пальцам за края дисплея, словно так мог дотянуться до сержанта. – Я отправлю полицейских на космодром, к кораблям, как приказывает Центр! А вы – закройте город! Вы успеете, если на форсаже! Ваш пилот говорит, что сумеет выбросить ракетный скутер с десантом! Сержант! Клещ! Пожалуйста! Закройте город, не дайте толпе ворваться в жилые дома, туда, где женщины и дети! Больше ни о чем не прошу! Вам надо продержаться только два или три часа, до подхода внутренних войск!

– Сколько людей в городе? – уточнил сержант.

– Около двух тысяч, и почти половина из них – женщины, дети. Они совершенно беззащитны.

– У вас там тысяча мужиков, – сделав нехитрый расчет, заметил сержант.

– Да, но они безоружны!!! Что они могут противопоставить…

– А заключенные? – оборвал его Клещ.

– Они перебили охрану рудника. Подозреваю, что все оружие, которое было у конвоиров, теперь в руках повстанцев. Это больше сотни автоматических карабинов! И еще пистолеты… Электрошокеры… Резиновые дубинки… Наверное, стальная арматура…

– А сколько всего зэков? – Клещ помрачнел, услышав про вооружение вероятного противника.

– Не знаю точно… – глаза губернатора забегали.

«Врет, – сразу понял Сергей. – Боится, что Клещ узнает правду и отступит…»

– Сколько?!

– На руднике их содержалось более пятисот… – нервно прошептал Маркус Родони. – Но часть из них должна была погибнуть в схватке с охраной! Думаю, их не больше двухсот! Или… или трехсот!

«А если нападение на конвоиров было хорошо спланированным, внезапным, и стражи не успели оказать сопротивление, то погибло не так уж много заключенных. Вполне возможно, зэков около пятисот. С автоматическими карабинами, с пистолетами…» – Сергей не произнес это вслух. Незачем. Любой из «сто семнадцатой» понимал то, о чем боялся говорить губернатор.

Клещ сгорбился, покачал головой.

– М-да, – буркнул он. – Хороша задачка, Маркус! У меня – четырнадцать человек, вооруженных геплами. Прицельная дальность генератора плазмы – пятьдесят-сто метров. Против меня – толпа до пятисот человек, вооруженная автоматическими карабинами. Прицельная дальность – двести-четыреста метров…

– Я дам карабины! – заторопился губернатор. – У меня четверо полицейских в отпуске, они вне Цикады! Четыре автоматических карабина в оружейной!!!

Сержант нервно рассмеялся.

– Сэр! – руки губернатора опять затряслись. – Сэр!!! Неужели вы бросите нас, пройдете мимо?! Пойдете своим курсом и будете равнодушно слушать плач младенцев, истошные крики женщин?!

Командир «Метлы» не успел ответить, на экране появился навигатор транспортного корабля.

– Клещ! – тихо сказал он. – Я на двадцать секунд выключил связь с Цикадой, чтоб Маркус Родони не слышал. Так вот… Есть информация от нашего командования. Оперативный дежурный сектора выдает желаемое за действительное: корабль внутренних войск не подойдет сюда через два часа. И даже через три. Лучшее, что они могут, – это четыре-пять часов. Они и так идут на форсаже и молятся, чтобы движки выдержали… Клещ… У жителей нет оружия… Тысяча мужчин против пятисот зэков, да, но карабины и пистолеты против голых рук. Если пройдем мимо… Четыре часа город будет в руках отморозков… За это время вырежут всех, кто попытается оказать сопротивление. Любую из женщин изнасилуют по десять раз…

– По десять раз не получится. Здоровья не хватит.

– Клещ, не глумись. Ты понял, что я хотел сказать.

– Да понял я, понял!

Капитан третьего ранга отключился. На экране снова появился губернатор. Теперь у него тряслись не только руки, но и губы. Но в глазах, пополам с безумием, все-таки жила надежда.

Клещ выпрямился, будто замер по стойке «смирно». И, словно чувствуя, какой он даст ответ, бойцы «Метлы-117» встали за спиной командира, сомкнулись плечом к плечу.

– Цикада, ваш SOS принят! – объявил сержант. – Меняю курс, иду на помощь! С этой минуты мои требования выполнять мгновенно и беспрекословно! Во исполнение команды дежурного ГалаСоюза, уводите полицейских на космодром! Свяжитесь с диспетчером, пусть даст моему пилоту маркер наводки! Ракетный скутер будет выбрасывать десант на окраине города! Дайте оперативно-тактическую карту местности! Человек с четырьмя автоматическими карабинами нужен мне в точке, куда приведет маркер! Сразу после выброски на Цикаду оружие должно быть у нас в руках! И рация! Полицейская рация, настроенная на нужную волну! Мне необходим постоянный контакт с подразделениями на космодроме! Все!

Он не стал слушать губернатора, который готов был не просто рассыпаться в благодарностях – лез целовать монитор связи. Сержант только резко и зло махнул рукой: мол, не трать времени попусту, болван! А сам повернулся к бойцам «Метлы».

– Боевая тревога! Надеть бронекожу! Полный комплект вооружения! Проверить геплы! Пистолеты! Гранаты! Проверить аптечки! Перевязочные пакеты! Включить связь! Раз, два, три, есть проблемы? Погрузка в десантный модуль!!!

Еще никогда – ни разу за два с половиной месяца – Воронин не выполнял все необходимые действия с такой скоростью. Впрочем, другие работали ничуть не хуже: за пару-тройку минут расслабленная «Метла» превратилась в мощный боевой механизм, готовый убивать все, что окажется на пути.

…Он грохнулся на свое место в капсуле скутера и едва успел защелкнуть предохранительную скобу, как резко потемнело в глазах. Транспортный корабль заложил вираж и пошел с таким ускорением, что в другом случае Сергей поймал бы съеденную пищу в собственном горле. Но не сейчас.

Сейчас он мысленно гнал звездолет вперед, напрягая мускулы вместе со стальной «торпедой», пронзавшей пространство.

«Да! Да! Да! Еще быстрее! Еще!!!»

…Прошло совсем немного времени, и скутер резко дернулся, отпочковавшись от транспорта. С предельно возможным ускорением ринулся вниз, к Цикаде, которая с надеждой смотрела в небо и умоляла о помощи.

Эта высадка совсем не походила ни на те, что отрабатывали на базе, ни на разведмиссии Брика – Фороста. Забрала бронекожи не защелкивали, потому что на Цикаде можно было дышать, тут хорошо поработали над атмосферой, увеличив содержание кислорода до нормы.

Но главное отличие, конечно, заключалось не в этом. «Метла-117» десантировалась без грузового контейнера и должна была не осваивать дикую планету, а противостоять толпе агрессивных сородичей, слетевших с тормозов.

– Построение! Быстро!!! – Клещ стал другим. Незнакомым. Злым и резким. Таким его Сергей не видел даже в первые дни на базе ликвидаторов. – Команды выполнять четко! На глупые вопросы времени не тратить!

«Метла» вытянулась шеренгой, замерла. К сержанту, тяжело отдуваясь, подбежал мужчина лет сорока в форме полицейского. На каждом плече у него висело по два автоматических карабина. Он сгрузил оружие под ноги Клещу, стащил со спины какой-то увесистый мешок. «Магазины к винтовкам…» – понял Сергей. Глянув на мешок, сержант удовлетворенно кивнул. А полицейский передал командиру «сто семнадцатой» служебную рацию, принялся торопливо объяснять, как та работает. Клещ не стал его слушать до конца, остановил нетерпеливым жестом, щелкнул переключателем.

– Сержант Клещ! – бросил он клич в эфир. – Зонд-команда ликвидаторов «Метла-117»! Алло, прием!

– Лейтенант Макферсон! – тут же отозвалась черная коробочка. – Первое полицейское управление Цикады! Слышу вас хорошо, сержант! Спасибо, что пришли на помощь!!!

– Повстанцы уже рядом? – уточнил Клещ, сверяясь с электронной картой, которую вызвал на экран мини-компьютера. – Я вижу, что космодром расположен ближе к рудникам, чем город, хотя и чуть в стороне. Если они движутся сюда, сначала должны выйти к вам. Правильно?

– Они движутся сюда, сержант! – отозвался Макферсон. – Зэки еще не подошли к космодрому вплотную, но мои наблюдатели, выдвинутые на вершины холмов, докладывают, что толпа уже близко. Минут десять-пятнадцать, и они попробуют штурмовать космодром…