Текст книги "Смерть особого назначения"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Офицер штаба хлопнул дверью гораздо громче, чем следовало, – видимо, его нервы просто не выдержали напряжения.

– Особая миссия... Приказ командующего... Странно, что нас не расстреляли прямо в казарме, – пробормотал Зорин, обильно смачивая щеки одеколоном и засовывая в рот сразу две мятные жвачки.

– Одеколон? На ночь?! – к Евгению Кочеванову вдруг, ни с того ни с сего, вернулось его обычное чувство юмора. – Да вы извращенец, батенька!

– Брился я! – огрызнулся Зорин, для верности запихивая в рот и третью мятную «подушечку».

– Тоже правильно, – философски отметил штурман, внимательно разглядывая двухдневную щетину Никиты. – Бритая Зорька – это к дождю. Метеоритному. А может, электрическому.

Старший лейтенант Цветков хмыкнул за спиной, и Евгений тут же повернулся к нему.

– Цветочек, а ты какой у нас? Розочка? Или фиалочка? Чем пахнешь?

Он старательно потянул носом воздух. Театрально поморщился.

– Отвянь! – не выдержал Цветков. – Нашел время дурачиться...

– У-у-у, – глаза штурмана стали добрыми и грустными, – цветочек, какой-то ты очень городской, я бы так сказал. Ну, просто отравленный токсическими выхлопами алкогольного производства!

– Вот лучше эту фигню себе в рот засунь и молча поработай челюстями! – предложил Никита, ничуть не обидевшись на прозвище, и подал Евгению вскрытую пачку мятной жевательной резинки.

– Камил! Но пасаран, гусары не сдаются! – Кочеванов, видя, что оба старших лейтенанта не поддерживают его, повернулся к резерв-пилоту, поднял вверх сжатый кулак.

– Да иди ты! – вяло отозвался Берецкий. – Хватит клоуном работать, Женька! Пять минут истекли, побежали на корабль, пока помощник оперативного не передумал, не вернулся с конвоем.

– Точно! – спохватился Кочеванов и посмотрел на часы. – Паровоз готовить надо! Рванули, кочегары! Рысцой, но пригибаясь! Чует мое сердце, скоро воссоединимся с командиром. Хорошо бы не на гауптвахте и не у кирпичной стенки в чистом поле...

Майор Быков и капитан Гайгер довольно уверенно контролировали проход через гнилую топь: спецназовцы заняли очень выгодные позиции и перекрестным огнем «гасили» любого смельчака, который пытался одолеть опасное место.

Фрины предприняли несколько попыток форсировать трясину, а затем, видимо окончательно уверовав в тщетность лобовых атак, затихли. Надолго.

Стефан рукавом вытер грязь и пот с лица – за последние полчаса ему, как и Владиславу, пришлось многократно менять позиции, чтобы враги не достали ветвистыми молниями. От бесконечной возни в жидком месиве оба спецназовца стали походить на каких-то местных жителей: то ли водяных, то ли оборотней.

Они были так облеплены липкими водорослями и листьями, покрыты черной грязью, что в бледном свете оранжевой луны вполне могли сойти за персонажей из какого-нибудь фильма ужасов. Даже лица бойцов «Анаконды» стали темными, в волосах запутались веточки и мох, лишь оружие Быков и Гайгер берегли от влаги и грязи.

Еще до начала боя спецназовцы сделали все возможное, чтобы замаскироваться под цвет окружающей местности, но теперь и само болото Саванга помогало им так, что в облике стрелков не осталось почти ничего человеческого.

Почти. Снаружи. Внутри они по-прежнему оставались людьми, которым отдали четкий и ясный приказ: связать боем карательный отряд, заставить преследовать «Анаконду», сосредоточив на ней внимание, с тем чтобы «Каракурт» выполнил поставленную задачу.

...Все изменилось в ту минуту, когда к карателям подошли стрелки, вооруженные аппаратами, генерировавшими шаровые молнии. В момент новой атаки капитан Гайгер уцелел только чудом: просто ему не понравилась какая-то возня по другую сторону топи. Стефан надумал чуть-чуть выдвинуться вперед и влево, на другую позицию. Для этого он соскользнул с кочки в вязкую жижу, осторожно пополз по грязи.

Вот тут и заговорили энергоболы. Залп получился не просто впечатляюще эффектным, он почти мгновенно выполнил задачу, над которой долго и безуспешно бились фрины. Карателям удалось смести заслон, подавив его огневой мощью.

Стефан уцелел только по случайности, огненные шары пронеслись над головой, ударились в те кочки, где совсем недавно прятался боец «Анаконды». Ужасающий грохот расколол тишину над болотами, но не от этого больно кольнуло в сердце капитана, нет.

Гайгер видел, как вторая вереница огненных шаров воткнулась в те кочки, среди которых прятался майор Быков. Их просто смело с поверхности Саванга вместе с подгнившей листвой, вязкой грязью, мутной влагой древнего болота.

Капитан на миг прикрыл глаза: абсолютно все, что зацепили шаровые сгустки энергии, утонуло в адском пламени ярких вспышек, превратилось в пепел и пар вместе с Владиславом. Командир исчез в чудовищном факеле, у него не было ни единого шанса выжить.

Но о том, что «Анаконда» понесла новую потерю, Гайгер думал лишь доли секунды. А потом отбросил все личное, все переживания, вновь стал автоматом – боевой машиной, запрограммированной на уничтожение врага.

Он затаился, не ответил сразу, хотя желание отомстить было очень велико, сжигало его. Гайгер дождался того момента, когда каратели, зачистившие дальнюю сторону топи, спустились на тропку, втянулись в опасное место.

Вот тогда Стефан и ударил, во всю мощность лазера, уже не стремясь экономить заряд батарей. Капитан выставил регулятор энергоотдачи на максимум, зная, что даже если луч прошьет первого врага насквозь, цели все равно найдутся: фрины шли через болото друг за другом, несколькими группками.

– За Влада!!! За Леху!!! За наших на Саванге!!! За Рапиду!!! – орал Гайгер, с колена поливая чужаков.

В эти мгновения Стефан не думал о том, что пришельцы не понимают человеческого языка. Такого просто не могло быть: язык ненависти универсален для всех рас и цивилизаций, и фрины умирали, зная, что это пришла расплата. За майора Быкова. За лейтенанта Аверинцева. За вероломное нападение на мирные планеты людей...

Атака последнего защитника тропки была так неожиданна и безрассудна, что каратели в первый миг растерялись. Этого оказалось вполне достаточно для Гайгера – профессионала высочайшего класса, которого много лет готовили убивать врага. Замершие фрины в состоянии шока – неподвижные мишени – что может быть лучше, если ты мстишь за своих?!

Капитан прыгнул в вязкую жижу за пару секунд до того, как над топью, с противным электрическим потрескиванием, пронеслись огненные шары. Теперь было уже не до того, чтоб беречь автомат от грязи и песка. Гайгер знал, его «Шквал-3» способен выдержать многое – «машинку» создавали талантливые конструкторы. Обычно оружие берегли из уважения и любви к нему, точно так же виртуоз-скрипач холит и лелеет свою скрипку, разговаривает с ней, как с живым существом. Точно так же пианист испытывает физическую боль, когда слышит дребезжание струны в любимом инструменте. Однако Гайгеру стало не до сантиментов.

Едва только вторая волна светящихся шаров пронеслась над головой, капитан с шумом вынырнул из грязи – теперь уж точно как доисторическая нечисть, родившаяся на Саванге, – и выплюнул во врага всю ненависть колючими иглами лазера. А затем с придыхом бросил осколочную гранату в темную подвижную массу на берегу топи.

Грохот взрыва. Вопли отчаяния и боли. Это был достойный ответ за Влада Быкова и Леху Аверинцева.

Гайгер не стал ждать, пока фрины оправятся от шока. Конечно, среди них было много покалеченных, посеченных острыми злыми кусками горячего металла, но достаточно и одного уцелевшего стрелка с молниеметом или генератором шаровых энергосгустков, чтобы накрыть Стефана.

А капитан умирать не собирался. Он посчитал, что вполне прилично разозлил врагов: не меньше чем пять-семь трупов за Славу Быкова, не считая раненых. Достаточно для того, чтобы каратели пришли в неистовство, забыв обо всем, бросились в погоню.

Это было как раз то, что требовалось «Анаконде». Отступая через небольшую рощицу, располагавшуюся позади топи, Стефан злобно улыбался, то и дело оглядываясь. Фрины работали генераторами молний яростно, словно намеревались все болото превратить в пар. Теперь они не знали, откуда последует атака: из трясины или из укрытий возле дальнего конца тропки, а потому аппараты, стрелявшие шаровыми молниями, абсолютно впустую долбили жидкую грязь, поднимая к небу облака брызг, пара и, наверное, каких-то мелких букашек, пиявок, прочих жителей болот Саванга, случайно угодивших между молотом и наковальней.

...Он догнал Полещенко и Поулеску через двадцать или тридцать минут, стараясь оставлять за собой ясно видимые следы, которые показали бы фринам, в какую сторону ушли выжившие десантники. К его удивлению, Максим и Тадеуш двигались очень медленно, отдалились от места боя не так заметно, как ожидал Гайгер.

– Прибавили! – догнав товарищей, подбодрил капитан. – Пусть побегают за нами! Измотаем гадов!

– А где Влад? – медленно, с трудом переставляя ноги, спросил Полещенко.

– Майор Быков погиб, – горестно ответил Стефан.

Чуть постояли молча, никакие пафосные слова тут не требовались.

Потом Тадеуш Поулеску тронул Гайгера за плечо.

– Стефан, есть небольшой разговор, – негромко сказал он и посмотрел на Полещенко, кусавшего губы. – Макс, ты присядь пока на кочки, передохни...

Два офицера отошли чуть в сторону – так, как хотел Тадеуш.

– У Макса серьезные проблемы с ногами, – тихо проговорил фельдшер. – Я укол сделал – не помогло. Боли нет, но не это главное. Полещенко почти не может управлять конечностями. Даже не знаю, что получилось: то ли навсегда повредило нервные центры, то ли на время отключило их. Кажется, управляющие импульсы проходят с трудом. Ну... понимаешь, это как будто система с запаздыванием. Представь, что ты едешь на мобиле, повернул руль, а машина еще какое-то время движется вперед и лишь потом начинает реагировать на твою команду. Или пытаешься тормозить, топишь педаль в пол, а болид летит дальше... Догадываешься, что выходит? Макс страшно мучается, но идти с той же скоростью, что мы, не способен. У него ноги все время заплетаются, уже семь потов сошло, пока сюда добрели.

– Значит, возьмем под руки и потащим на себе, покуда ноги не разойдутся... – тут же решил Гайгер, теперь оставшийся главным в тройке.

Только сказал он это чересчур громко, и Полещенко услышал.

– Не надо! – попросил Максим.

Он сидел на кочке, разложив перед собой содержимое заплечного мешка. Вставлял запасные энергобатареи в захваты на «разгрузке», а осколочные гранаты вешал так, чтоб предохранительное кольцо можно было сорвать одной рукой перед броском. Если вдруг вторая не сможет действовать.

– Макс, ты что это удумал? – ласково спросил Стефан, присев на корточки возле товарища.

– Уходите, – попросил Полещенко. – Я уже не игрок, мне вместе с вами не оторваться от преследователей. Уходите, я прикрою. Единственная польза от меня...

– Болван! – разозлился Гайгер, сгреб вещи в мешок, забросил автомат контуженого товарища себе на плечо, просунул голову под руку Максима. – Тадеуш! Взяли!

Старший лейтенант впрягся с другой стороны, и они потащили Полещенко на себе. Максим заупрямился, попытался упереться ногами в землю, но те плохо подчинялись.

– Слушай, конь! – заметив это, попросил Гайгер. – Ты лучше пробуй копыта переставлять, хотя бы для тренировки! Глядишь, потихоньку и отойдут. Дальше сам поскачешь, резво, как мы...

...Они тащили на себе пострадавшего товарища примерно с полчаса, почти не глядя по сторонам. То, что интересовало бойцов «Анаконды», находилось за спиной. Оно догоняло. И оно напомнило о себе.

– «Глаз»! – вдруг сказал Полещенко и попытался высвободить руки, под которые его держали товарищи.

– Ага, – отозвался Гайгер, думавший о своем. – И глаз, и другой. А еще уши с носом. У меня тоже все чешется от чертовой болотной грязи.

– «Глаз»! Над головой! – Со второй попытки Максим ухитрился высвободить руки, сдернул свой автомат с плеча Гайгера.

Послушная машинка выплюнула в небо несколько огненных стрел, нашла цель. Что-то тяжелое бухнулось в воду, подняв тучи брызг. Полещенко, обрадовавшийся удаче, рванулся туда, позабыв про непослушные ноги, сразу же запнулся, упал на влажный мох, громко вскрикнув от боли.

– Тадеуш! Посмотри его! – приказал Гайгер, а сам бросился к загадочному предмету, который подстрелил Максим.

Нащупал инородное тело в вязкой жиже, поднатужился, выгреб «подарок» на кочку. Зачерпнул воду ладошкой, обмыл... Небольшой металлический шар с видеокамерой. «Глаз», – Полещенко абсолютно точно охарактеризовал главное предназначение этой системы.

Гайгер в ярости ударил прикладом по стеклам объектива, пронзил чужую машину иглой лазера, выводя из строя начинку летательного аппарата. У фринов, оказывается, были на вооружении и такие штучки. Беда, если аналогичные системы барражируют над всем болотом. Товарищей из «Каракурта» не предупредить, связь блокирована...

– Как ты его заметил, Макс? – спросил капитан, вернувшись туда, где остались раненый и фельдшер.

Этот вопрос очень быстро потерял значение – Поулеску закончил осмотр поврежденной ноги, поднялся и, помявшись, объявил диагноз:

– Перелом кости в стопе... – тихо сказал фельдшер и посмотрел на товарища, лицо которого было перекошено от боли. – Я сейчас заморожу...

Но Полещенко вдруг резво вскинул автомат, навел его на двоих бойцов «Анаконды», стоявших рядом.

– Назад! – потребовал капитан. – Назад! Ни шагу в мою сторону, а то выстрелю! Назад! Уходите!

Оранжевая луна светила из-за спин Гайгера и Поулеску, оба хорошо видели лицо Максима. Стефан вдруг почувствовал, что Полещенко не шутит. Он выстрелит, если только попытаться подойти к нему и поднять, как раньше.

Поулеску в замешательстве посмотрел на Гайгера. Тадеуш понимал, что не сможет совершить чудо, Максим не способен идти. Но оставить раненого против разозленных преследователей?

– Уходите! – с мольбой в голосе попросил Полещенко. – Мужики, неужто не понимаете? Это был разведчик фринов! Нас обнаружили, установили место. Скоро каратели будут здесь. Я встречу, задержу, а уж потом ваша работа, потащите их дальше.

Два спецназовца стояли молча.

– Стефан! Ты старший среди нас, если не по званию, так по боевому опыту! Ты заместитель Влада! Скажи, для чего умерли наши товарищи? Чтобы мы здесь распускали сопли?!

Гайгер смешался, не зная, как ответить.

– Стефан, уходите! Иначе и Влад Быков, и Лешка Аверинцев погибли напрасно! Уходите, прошу! Или забыли наш девиз?! «Анаконда» умирает...

Он сделал паузу, позволяя товарищам закончить.

– ...но не отпускает врага... – эхом откликнулся Поулеску.

– ...и душит! – закончил Гайгер.

– Всё, парни! – кивнул им Полещенко, опуская автомат. – Вижу, вы поняли. Хватит терять время, уходите.

Гайгер все-таки поднял его на ноги. Постояли минуту кружком, положив руки на плечи друг другу.

– Мы скоро тебя догоним, – сказал Стефан, когда они с Тадеушем уходили.

Поначалу Максим не понял этой фразы. Она застряла в мозгу, будто игла, а смысл пришел позже, когда вдали появились яркие сполохи – фрины, напуганные отчаянным сопротивлением людей, боялись в открытую двигаться вперед. Пришельцы выжигали перед собой черную тропу, не оставляя ни кочек, ни деревьев – лишь бы среди них не затаился хотя бы один человек.

– Добро пожаловать, плесень зеленая... – тихо прошептал Максим, натягивая на лицо маску для подводного дыхания и сползая в мутную жижу.

Вот тут-то он и понял, что имел в виду Стефан. «Мы скоро тебя догоним», – сказал Гайгер. Им всем – всей «Анаконде» – предстояло умереть в болотах Саванга. Как лейтенанту Аверинцеву, оказавшемуся ближе всего к врагу, но не дрогнувшему в решающий миг. Как самому опытному – майору Быкову. Как ему, капитану Максиму Полещенко, чья очередь пришла теперь.

А чуть позже настанет черед капитана Гайгера и старшего лейтенанта Поулеску. Об этом говорил Стефан. Они все останутся в болотах Саванга. Выполнят приказ и умрут, чтобы вновь соединиться на дороге, по которой павшие в бою воины уходят в рай...

Майор Эспозито повел «Каракурт» через топи по длинной дуге, и скалу Зуб Дракона удалось миновать только к концу ночи. Тони не раз чертыхнулся, пока, проваливаясь чуть ли не по колено в жидкую кашу, штурмовали одно грязевое озерцо за другим. На военных планах – на картах, где штабные офицеры рисовали стрелочки, – все выглядело не так мрачно, как в реальности. Болота Саванга оказались весьма коварными, несколько раз бойцы «Каракурта» увязали так, что своими силами выбраться не могли. Слава богу, увязали не все одновременно, и неудачнику помогал кто-то из товарищей, оставшихся «на ходу».

Однако скорость движения через гнилые топи оказалась гораздо ниже расчетной. Спецназовцы, которым надлежало до рассвета выйти на батареи «Вулканов», ничего не могли поделать с упрямой природой Саванга – даже несмотря на то, что изначально майор Эспозито оставил небольшой резерв времени на непредвиденные обстоятельства.

Ровные твердые площадки попадались редко, одна топь сменяла другую, и хорошо подготовленные бойцы, умевшие держать высокий темп движения почти на любой местности, выбивались из сил. Почти на любой. Болота негостеприимной планеты оказались как раз тем исключением, которое не входило в расчеты штабных аналитиков.

Когда оранжевая луна нырнула за горизонт, мрак не пришел, наоборот, притихшие болота окутала предрассветная полумгла. Майор Эспозито остановился, с досадой отшвырнул длинную толстую жердину в сторону.

– Черт! – ругнулся командир «Каракурта». – Не успели... Привал!

Руди и Жак выбрались на небольшую ровную полянку вслед за Тони, остановились возле него. Все трое, будто завороженные, наблюдали, как меняет цвет вершина исполинской горы.

Черный Зуб Дракона вдруг покраснел, и зрелище получилось необыкновенное. Даже сам по себе скальный массив посреди болота – это уже было нечто из ряда вон, не укладывавшееся в человеческую логику. Как гранитные пики могут рваться в небо из непроходимого болота?! Здесь топь или каменное плато?!

Саванг не давал ответов на такие вопросы. Этот мир просто не походил на другие планеты, известные спецназовцам «Каракурта». Конечно, им довелось повидать немало, но такого не встречали нигде. Наверное, примерно так же выглядела старушка Земля в доисторические времена, когда по ней бродили исполинские ящеры и не было на планете ни одного млекопитающего крупнее мыши. Или какого-нибудь хомячка. Главное, чтоб такое теплокровное животное могло легко забиться в трещину между камнями – подальше от страшных треугольных зубов исполинских властителей мира...

Наверное, тот, кто назвал скальный комплекс Зубом Дракона, смотрел на него сверху, изучал снимки, сделанные из космоса. Скорее всего, это выглядело очень впечатляюще: черные горы, восходящие из гигантской топи. Черные горы с кровавыми вершинами.

А может, дело в том, что где-то в стороне, поодаль от базы «Вулканов», есть еще один или несколько таких «зубов»? И сверху, из космоса, они действительно напоминают челюсть исполинского дракона, утонувшего в жидком месиве?

– Ну что, командир, – нарушил молчание Вебер, быстрее других закончивший любоваться красотами местного пейзажа и вспомнивший про задание. – По свету атаковать будем? Так сказать, шашки наголо?

– Угу, – посмотрев вдаль, на дорогу, скрывавшуюся за чахлым кустарником на окраине болота, отозвался Эспозито. – Атаковать будем днем, другого выхода нет. Никто не позволит нам ждать десять часов до заката. Именно столько продолжается световой день на Саванге. Отцы-командиры душу из нас вынут за проволочку, да и «Анаконда» работает, отвлекает на себя внимание. Что, ребята зря там кровь проливают?

– Не зря! – отозвался Вебер, мигом забыв про усталость и сомнения по поводу лихих кавалерийских наскоков.

– Тем более, – добавил Тони, пристально оглядев небо, – пока нам везет, тьфу-тьфу-тьфу, новых спутников-шпионов нет. Видимо, фрины потеряли нас. Не угадали направление, куда пойдем, ищут в другом месте... Вот пока они не разобрались, где мы, надо проделать работу на батареях!

– Правильно! – согласился Вебер и посмотрел в карту через плечо командира. – Что там у нас в меню на завтрак? Еще одно болото?

Жак Монтегю тоже подтянулся поближе к Эспозито, стал разглядывать план вместе с товарищами.

– Болотце, – поправил майор. – По сравнению с тем, что мы прошли до сих пор, это не болото, а мелкая лужа. Вот сейчас минуем небольшую рощицу, а потом...

Но последнее «болотце», отделявшее людей от захваченного фринами гарнизона, таило в себе такой сюрприз, что спутало все карты спецназовцев. Только-только спустились с пригорка, сделали первые шаги по трясине, старательно прощупывая палками дорогу перед собой, как вдруг откуда-то издали, с берега, к которому стремились бойцы «Каракурта», над кочками и мутной жижей потянулись огненные шлейфы...

Электрические шары пронеслись над трясиной, сжигая кустарник и низкие деревца. Они оставили после себя дымящиеся просеки, а потом взорвались со страшным грохотом, чуть-чуть не дотянув до присевших и замерших людей.

Однако замешательство бойцов «Каракурта» длилось лишь секунду-другую.

– В воду! – скомандовал Эспозито и, не раздумывая, прыгнул в жижу между кочками. – Не отвечать!

А с берега уже тянулись новые огненные шлейфы: фрины взялись за дело обстоятельно. По всей видимости, они намеревались полностью выжечь растительность на подступах к базе. Вопрос только: знали ли враги, что попутно чуть было не отправили к праотцам и команду десантников? Команду, на которую штаб людей возлагал такие надежды...

– Назад! Назад! – потребовал Эспозито, взмахом руки показывая товарищам, чтобы даже не думали совершать какие-то телодвижения в сторону берега, к которому стремились всю ночь. – Назад, пока не нарвались на шальной выстрел!

Бойцы «Каракурта» с огромным трудом выбрались из-под огненной бури, забушевавшей на краю болота. Отползли назад, через горевшую рощицу на полянку, где еще недавно готовились к последнему рывку. Вебер сплюнул раз-другой, даже не пытаясь скрыть досаду и злость. Мало того, что нахлебались болотной жижи, так еще и к базе «Вулканов» не сумели подойти.

– Будем прощупывать соседние участки, пойдем по более широкой дуге, – чуть подумав и поколдовав над картой, решил Эспозито.

Но то был далеко не последний сюрприз, который фрины подготовили людям. Едва бойцы «Каракурта» развернулись, чтобы пойти параллельно краю болот, выбрать новое – безопасное – направление, как вновь натолкнулись на грозди огненных шаров, теперь полетевшие с другой стороны. А над головами повисло уже знакомое «око» – воздушный спутник-шпион фринов.

Руди длинно выматерился и «снял» шар с видеокамерой двумя меткими выстрелами из «Шквала». Однако в распоряжении противника таких бесшумных помощников могло быть несколько. Отсюда вывод: появление следующего – лишь дело времени...

Стало понятно, что лавина огня на берегу, возле периметра военной базы, – не досадная случайность, не совпадение. Фрины, в начале ночи потерявшие след бойцов «Каракурта», наконец обнаружили группу, поджали ее со стороны болота, а на берегу организовали непроходимый заслон из шаровых молний.

Спецназовцы оказались между двух огней: спереди работали стационарные батареи, а сзади – подоспевшие к месту каратели.

– Не отвечать! Не отвечать! – приказал майор Эспозито, когда Руди залег и попытался вступить в перестрелку с противником. – Вебер! Не отвечать!!! Наша задача не воевать с преследователями, а оторваться от них!

Капитан тут же прекратил нелепую дуэль, вспомнил, ради чего они месили болотную грязь.

– Уходим влево! – приказал Тони. – К Зубу Дракона!

Это казалось правильным решением. На ровной местности, где не было ни одной сколько-нибудь серьезной возвышенности, не существовало способов укрыться от шаровых молний. Зато в скалах, где толстые каменные стены могли выдержать даже прямые залпы танковых орудий, шансы людей возрастали.

Группа, более не отвечая на огонь врага, вновь изменила направление. Пользуясь тем, что фрины бестолково палили с двух сторон, поднимая к небу завесу дыма и пара, десантники соскользнули с твердого пятачка в грязь и поползли в направлении высоких скал, стараясь не поднимать головы.

Им почти удалось осуществить задуманное, когда фрины разгадали замысел бойцов «Каракурта». Из болот вновь потянулись вереницы огненных шаров, только теперь они били не в зеленую полянку, оставленную людьми, а в подножие Зуба, отсекая возможность прорваться в скальный массив.

– Руди! Прикрой! – крикнул Эспозито.

Они с Жаком Монтегю раньше Вебера выбрались на твердую почву, бросились к камням, отыскивая удобные стрелковые позиции.

Капитан развернулся, чуть прищурил глаза, просчитывая точку, из которой вырастала «гирлянда» электроклубков, вскинул автомат к плечу. Тут не требовалось бить очередями, скорее был необходим один выстрел. Один, но снайперский. Для верности Руди потянул спусковой крючок дважды, чуть изменив точку прицеливания, сделал небольшую поправку на то, что фрин мог стрелять как стоя, так и с колена.

Три шаровые молнии ушли куда-то в небо, а потом «праздник электричества» закончился.

– Отлично! – издали крикнул Эспозито.

Он, как и Вебер, заметил энергосгустки, которые бесцельно растаяли в вышине, и понял: умиравший фрин сначала стал заваливаться на спину или на бок, и лишь потом палец, который свело судорогой от боли, соскользнул со спускового крючка.

Ветвистые молнии принялись ощупывать болото, стремясь отыскать удачливого снайпера.

– Давай сюда! – проорал майор. – Живо! Мы прикроем!

Но Руди и не думал медлить, отлично понимая, что серьезно разозлил преследователей. Он припустил по жидкой грязи на максимально возможной скорости, какую только мог развить.

Успел. Рыбкой нырнул через огромные валуны, хотя страшно рисковал, не зная, что позади них. Получилось довольно удачно, тем более Монтегю подстраховал.

Трое десантников рассредоточились между камнями, наблюдая за болотом, в котором теперь не просматривалось никакого движения. И новые спутники-шпионы тоже не появились.

– Молчат... – после долгой паузы сказал Эспозито.

– Боятся лезть, наверное, – предположил Вебер.

– Эх... Нам бы такую машинку, как у фринов, – с сожалением заметил Монтегю, намекая на аппарат, генерирующий шаровые молнии. – С этой штуковиной мы бы весь карательный отряд превратили в первоклассный пепел, вместе с кустарником и мхом.

Руди Вебер невольно усмехнулся, посмотрел на товарища.

– Мысль хорошая, Жак, – сказал он. – Где бы достать такую хреновину? И как из нее стреляют?

– Молчат, – повторил командир «Каракурта», который напряженно размышлял о другом: о задаче, стоявшей перед его группой. – Это хорошо, что молчат. Значит, пока чуть остыли, задумались над своим поведением... Так, парни! Пока нет спутников, пока не появился новый лихой стрелок, попробуем оторваться, только очень тихо и очень аккуратно. Уходим вдоль восточной стены. На выстрелы не отвечаем, но сами не подставляемся. Ясно? Ясно! Пошли!

Трое бойцов «Каракурта», еще недавно походившие на неведомых болотных чудовищ, теперь превратились в гигантских ящериц и медленно поползли в сторону от заслона фринов, скрываясь между валунами.

Операция по уничтожению диверсантов развивалась не совсем так, как хотелось бы Хазаду. Вернее, совсем не так. Возможно, Мадэн с самого начала предполагал, что придется потратить столько сил на ликвидацию чужого спецназа, а вот Хазад искренне считал, что уже к середине ночи никто из врагов не уцелеет – все останутся гнить в болотах Саванга. Ну, за исключением одного или двух, которых следовало взять живыми, чтобы подвергнуть пыткам...

На полигонах Моранво Мадэну уже приходилось доводить людей до состояния визжащих животных, готовых на все, но Хазад, который «работал» лишь с дроглами, мечтал о подобном развлечении. Интересно, станут ли они лизать подошвы сапог? Мадэн утверждал, что с помощью холодного и горячего металла можно полностью извлечь волю из тела человека. В отличие от дроглов, у которых вместе с волей и душой наружу выходили сознание и жизнь. Но на дроглов, как известно, есть паук кызэ...

Однако к середине ночи речь о пленных уже не шла, Хазад даже перестал думать об этом, выполнить бы поставленную задачу! Люди оборонялись настолько грамотно и изощренно, что переигрывали карательный отряд, хотя объяснить это логически было невозможно.

Число фринов, задействованных в операции уничтожения, на порядок превышало число десантников, скрывавшихся в болотах. Кроме того, люди были лишены возможности связываться между собой – каратели применили хорошо зарекомендовавшие себя в космосе системы помех. Да и вообще, человеческое оружие уступало в эффективности молниеметам и энергоболам. Энергоболы с одного залпа прожигали черную полосу в низком кустарнике, уничтожая и кочки, и тех, кто скрывался за ними. Молниеметы, если их разряд направляли в воду, обездвиживали жертву, лишая ее способности к сопротивлению.

А что могли противопоставить этому люди? Лазерные установки требовали точного наведения на цель, причем, чтобы отключить противника, необходимо было не просто зацепить его лучом, а поразить жизненно важные органы!

Стоит вспомнить и о том, что глаза человека не способны видеть в темноте. Враг не обладает возможностью конвертировать смежные диапазоны волн в зрительные и потому вынужден применять убогие приборы ночного видения, чтобы компенсировать естественные недостатки организма...

Казалось бы, при таком соотношении сил и вооружения для чужого спецназа не существовало никаких шансов выжить. Однако враг действовал настолько грамотно и профессионально, что к середине ночи потерял менее половины личного состава, то есть всего несколько бойцов, в то время как среди преследователей счет жертв шел на десятки!

И до чего метко люди стреляли из своих убогих лазерных ружей! Когда Хазад воочию убедился, что спецназовцы врага способны попасть дрожащим игольчатым лучом в глаз или в центральный кровосборный узел, ему стало жутко.

Ни один из фринов – даже самый лучший снайпер – не мог похвастаться таким мастерством. Без преувеличения, воинское искусство этих десантников было настоящим чудом, на уровне чего-то сверхъестественного, такого, что подвластно лишь темному богу Чьонду.

А люди вовсе не чувствовали собственной ущербности, не думали сдаваться или впадать в панику по причине несоответствия численности солдат или из-за убогости вооружения. Они храбростью и мастерством компенсировали и то, и другое. Диверсанты упрямо выполняли свою работу, выводя солдат Мадэна из строя – одного за другим. Вдобавок чуть позже выяснилось, что беглецы дурачили карателей – разделились на две команды, и одна скрытно ушла в сторону захваченного гарнизона с секретными орудиями.