Текст книги "Газовый кризис"

Автор книги: Виталий Дёмочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Они так же в носу ковыряются, когда никто не видит! У них такая же отрыжка, просто они это скрывают! Они так же какают, они так же пукают, у них такие же козюли в носу, как у нас! Они такие же точно люди, как мы! За что ты ее так боготворишь, я ниче понять не могу?!

Федя перестал хныкать и, робко подняв голову, с надеждой посмотрел на брата.

– Они правда пукают? – вытирая слезы, спросил он.

Петя остановился напротив него и изумленно развел руки в стороны.

– Конечно! – с видом знатока ответил он. – Просто мы этого не замечаем, потому что они скрывают это…

Федя задумчиво посмотрел в окно, вытерев слезы окончательно… Заметив, что его слова подействовали, Петя опять с напором продолжил:

– Ты просто спишь как сурок и ни хрена не замечаешь! Да я тебе говорю, у них даже ноги воняют, когда вспотеют!

В этот момент Петя заметил в телевизоре ведущего деловых новостей на НТВ Полетаева и, резко взяв со столика пульт, стал прибавлять громкость.

– О, ну-ка, ну-ка… – сразу же отвлекшись от брата, Петя начал говорить с ведущим в телевизоре. – Пришел, супчик? Десять дней целых тебя не видел и еще бы тысячу не видел. Ну что скажешь? Не дай бог рубль опять падать будет…

Петя даже замахнулся на Полетаева кулаком. Услышав громкий голос ведущего деловых новостей, в комнату вошла Юля. Она остановилась у порога с шумовкой в руке и кухонным полотенцем на плече. С издевкой копируя Полетаева, она произнесла:

– Сегодня Центробанк вновь опустил рубль в бивалютной корзине…

– Не каркай… – с укором посмотрев на нее, сказал Петя. – А вдруг?

– Да тут хоть каркай, хоть не каркай… – усмехнулась Юля. – Каждый день одни и те же слова говорит…

– Ну не может же наш рубль все время падать… – возразил Петя, больше подбадривая этим себя самого. – Обещали же…

Но в это время ведущий деловых новостей перешел к курсам валют и произнес уже приевшуюся за последние несколько месяцев знаменитую фразу.

– Центробанк сегодня вновь ослабил курс рубля в бивалютной корзине… – уже довольно будничным голосом говорил привычные слова Полетаев.

– Ну суки… – выдохнул Петя и бессильно опустился на журнальный столик. Но в этот момент ведущий называет сумму, на которую опустился рубль сегодня, и Петя в бешенстве вскакивает.

– Чоооооооо?! – Заорал он и с ошарашенным лицом уставился в экран, не веря своим глазам. От увиденных цифр он еще больше перекосился и, зарычав и завертевшись волчком, схватил с журнального столика тяжелую вазу с конфетами и запустил ее в лицо ведущего на экране. Новый плоский телевизор мигнул и погас, продолжая говорить ненавистным голосом Полетаева. В самом центре экрана, где еще недавно было его лицо, получилась небольшая провальная вмятина, от которой шло еще несколько трещин. Услышав, что телевизор не замолчал, Петя резко посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее. От двери к нему уже бежала перепуганная Юля и вскочил с дивана Федя. Не найдя ничего метательного, Петя тут же схватил журнальный столик и с размаху хотел вогнать его в телевизор. Но в этот момент и его и столик схватили подоспевшие Юля с Федей.

– Ты что?!!! С ума сошел?!!! – в испуге кричала Юля, стараясь забрать у него стол.

Петя продолжал с ненавистью смотреть в темный говорящий экран и вырывать столик.

– Пусти!!! Я убью его!!! – в гневе кричал он.

– Кого его?!! – так же громко, но испуганно спрашивала Юля.

– Вот его! – кивал Петя на телевизор своим перекошенным лицом.

Кряхтя от напряжения, Юля кричала, стараясь оттянуть стол подальше от уже разбитого экрана.

– Телевизор?!! Да ты уже убил его!!! Прекрати!!! Нет его уже, все!!! Столько денег за него отдали…

– Как нет?!!! – рычал Петя, тоже изрядно напрягаясь в перетягивании стола против двух соперников. – Вон он, разговаривает еще!!! Убью, сука, козла!!!

Силы Пети от злости прибавлялись и прибавлялись, и он уже начинал сам вырывать стол, когда Юля в отчаянии закричала.

– Да прекрати же ты! Ну?! – вопила она и повернула озлобленное лицо к Феде, который, по ее мнению, трудился не в полную силу. – Федь, ну крепче держи!!! Щас он тут все разнесет!

– Да держу я, держу!!! – еле проговорил Федя, пыхтя от напряжения.

Петя при этой борьбе не отрывал злобного взгляда от телевизора, который хоть и не показывал, но продолжал говорить голосом Полетаева.

– Я убью этого очкарика!!! – свирепствовал он, глядя в темный экран.

– Да убьешь, убьешь!!! Потом только!!! Телевизор тут при чем?!!! – отчаянно продолжала сопротивляться Юля.

В этот момент на журнальном столике зазвонил болтающийся в разные стороны сотовый Пети и, разглядев на нем надпись вызывающего «ТОЛИК», Юля закричала.

– Вон Толик звонит!!! Успокойся!!! Ну?!! Он приехал уже, наверное!!!

Посмотрев на сотовый и увидев надпись, Петя сразу отпустил столик, который резко дернулся в сторону соперников, и телефон покатился от него. Поймав его практически на лету, когда он уже падал, Петя нажал кнопку ответа и сказал, тяжело дыша:

– Да, Толик… Ты подъехал уже? Подъезжаешь? Ну набирай на домофоне… Я дома.

Юля с Федей начали быстро выставлять столик на место и собирать рассыпавшиеся конфеты. Петя поднял с пола не разбившуюся тяжелую вазу. Юля сразу с опаской посмотрела на него, но он только поставил ее обратно на столик и начал приглаживать растрепанные волосы, глядя в темный экран телевизора на свое отражение.

* * *

Толик вышел из своего джипа и, пройдя мимо осматривающих его бабушек на лавочках, набрал на домофоне номер квартиры Пети. Он никогда не обращал на старушек внимания и не здоровался с ними. Тем более теперь, во времена кризиса, когда он не знал, как сохранить свои деньги, а эти бабушки, по его мнению, даже не подозревают о том, что «Центробанк каждый день опускает курс рубля в бивалютной корзине». Он думал, что у них вообще нет других забот, кроме как обсуждать сериалы и людей. И как будто в подтверждение его мыслей бабушки начали его обсуждать, даже не дождавшись, пока он скроется за дверью.

– Опять этот буржуй к Петьке приехал… – сказала Прасковья Федоровна. Ей казалось, что она говорит потихоньку, чтобы не слышно было у двери подъезда. Но так как она была сама немного глуховата, то ее «потихоньку» Толик прекрасно слышал, как и ответы других бабушек.

– Каждый раз днем приезжает… – подтвердила баба Клава. – Не работает нигде, что ли?

– Да где бы он работал? – вставила свое слово тетя Маруся. – Это ж буржуй… Или как их там теперь называют?

– Пизнисман… – насколько знала это слово, ответила Прасковья Федоровна.

Толик не оборачивался на них, лишь молча сжимая губы от злости и мысленно ругаясь на Петю за то, что он не открывает так долго, когда он уже предупредил его о своем приезде. Но вот домофон пикнул без слов, так как его ждали, и он сразу зашел в дверь с явным облегчением.

– А может, он ворюга какой? – предположила баба Клава, кивая на джип Толика. – Смотри, на какую машину наворовал. На такую честно не заработаешь…

– Наверное… – тут же согласилась Прасковья Федоровна, с ненавистью посмотрев на машину. – Все они сейчас ворюги… Буржуи эти…

* * *

Разувшись у порога и снимая на ходу шарф, Толик прошел в комнату. Под дурным впечатлением от встречи с бабушками он не заметил, что открывший ему дверь Петя часто дышал, как будто после пробежки.

– Я ваших бабулек этих, у подъезда, когда-нибудь точно… – серьезно и нервно сказал он, входя в зал, где на диване сидели Юля и Федя.

– А это не наши… – ответила Юля, поправляя прическу.

Она и Федя сидели с виноватым видом и старались незаметно привести дыхание в норму. Посмотрев на них и обернувшись на так же тяжело дышавшего Петю, Толик усмехнулся и спросил:

– Вы че здесь, группенсексом занимались, что ли? Че так дышите-то все?

– Ну прям… – возмущенно возразила Юля, сдувая со лба растрепавшуюся во время борьбы челку. Она зло кивнула на говорящий телевизор и сказала, беря со стола пульт и выключая его: – Это Петька вон с телевизором воевал…

Толик увидел вмятину на экране, изумленно обернулся к другу и спросил:

– Уронил телевизор, что ли?

– Да это я башку разбил Полетаеву… – все еще часто дыша, виноватым голосом ответил Петя.

– Кому-кому, не понял? Ты что, им по башке кого-то лупил, что ли? – еще больше удивившись, спросил Толик с усмешкой.

– Да нет… – Петя прошел в комнату и поднял с пола две укатившиеся далеко конфеты. – Очкарику этому, который курсы валют объявляет…

От услышанного Толик даже сначала растерялся и только беззвучно открыл рот, так ничего и не сказав. А Петя положил конфеты в вазу и, равнодушно махнув рукой на телевизор, продолжил:

– Да ерунда это, телевизор этот… Он и рядом не стоит тех денег, которые мы с этими рублями потеряли…

Отойдя от шока, Толик согласно кивнул и сел в кресло. Потом посмотрел на поправляющего одежду друга и сказал, явно в его поддержку:

– Да-а… Валюта уже начала скакать, как в девяносто восьмом. У меня на работе один чел телевизор еще до нового года с балкона выкинул. Тогда еще по двадцать копеек в день только рост был… Интересно, че он сегодня там разбивает?

Услышав, что ее муж не один такой, Юле стало немного легче, и она спросила, больше переживая за своего мужа и за еще целое имущество, чем за саму кризисную рыночную ситуацию:

– Когда уже это кончится, Толик? Что там у вас говорят?

– Да что там могут говорить? – махнул рукой Толик. – Все на правительство надеются, что оно остановит…

– Остановить рост доллара могу только я… – уверенно перебил его Петя.

– Чего-чего? – из-за слившихся воедино своих и его слов не расслышал Толик.

Петя в этот раз промолчал про рост доллара и, покосившись на разбитый телевизор, спросил:

– Может, все-таки доллары купить, пока не поздно? Как думаешь?

– А если он завтра упадет рублей на несколько, как в девяносто восьмом? – с сомнением покачав головой, ответил Толик. – У нас тоже все на нерве уже сидят, товар-то за валюту закупают. А саму валюту закупать-то теперь накладно уже, и, когда остановится этот курс гребаный, никто не знает.

– Я ж тебе про че и говорю, – сказал Петя с горестью в голосе. – Если кто и может остановить рост доллара, то только я.

– Как это? – не поверил ему Толик и усмехнулся.

Петя взглянул на него так серьезно, что Толик сразу спрятал улыбку. Потом Петя перевел взгляд на жену и, явно не желая говорить при ней, попросил ее:

– Юль, сделай нам чаю, что ли…

Она сразу встала и пошла из комнаты. Дождавшись, пока она выйдет, Петя тоже сел в кресло и сказал, глядя на Толика:

– Ты же знаешь, какой я невезучий. Помнишь, как в девяносто восьмом было? Когда доллар начал расти… Вы ж тогда уже соображали в этом?

Он посмотрел на обоих собеседников, когда-то учившихся в одном классе школы. Но так как Федя был загружен своими мыслями и даже отвернулся в окно, ответил только Толик:

– Ну да… Я уже в институт поступал…

– Ну вот, – продолжил Петя, не обращая внимания на промолчавшего брата, – я тогда решил купить, потому что все уже говорили, что по двадцать пять будет. Я купил еще по двадцать. А на следующий день он рухнул, их принимали уже по двенадцать.

– А че ты тогда ниче не рассказывал? – сочувствующе покачав головой, спросил Толик.

– Да стыдно было, Толь… – ответил Петя, даже приложив руку к сердцу. – Это ж еще не все… Я тогда подумал, что он опять подрастет, и сразу не скидывал. Ну, неохота было столько бабок терять. А когда их дня через три уже по восемь принимали, я подумал, что надо скинуть… Тогда везде говорили, что они обратно по шесть станут. Ну тогда в принципе все так и думали.

– Ну да, я помню, – согласно кивнув головой, подтвердил Толик.

– Ну вот, – продолжил Петя, – и когда я уже не выдержал и скинул их, по семь они тогда уже были, так через два дня они вверх опять поперли галопом.

Толик опять сочувствующе покачал головой и спросил:

– Ну а дальше-то что тогда было? Доллары-то купил потом, когда они по тридцать уже стали, наверное?

– Ну да, – согласно кивнул головой Петя. – Правда, тогда уже они стабильно в районе тридцатки держались, несколько лет.

– Так сейчас они опять уже по тридцатке стали… Че ты переживаешь? – спросил Толик.

Петя внимательно посмотрел на него и, увидев, что тот пока ничего не понял, как-то грустно усмехнулся и спросил:

– А ты не догадываешься?

Толик тоже внимательно посмотрел на друга и по его виду понял, куда он клонит.

– Та-ак… – догадливо протянул он. – Ну, судя по тому, что ты сейчас переживаешь за рубли, то все свои накопленные доллары ты скинул где-то по прошлой весне, когда они по двадцать шесть двадцать пять уже были. Угадал?

Петя только еще более грустно усмехнулся и, еще ниже опустив голову, сказал:

– Да куда там. Тогда я только переживать начал. И доллары перестал покупать с зарплаты.

Петя грустно замолчал. Толик вытянул лицо и удивленно спросил, догадавшись о продолжении:

– Ну так а когда же скинул? В июле? По двадцать три?

Петя грустно покачал головой и ответил, не поднимая головы:

– Их тогда уже по двадцать два девяносто принимали. Это у меня по двадцать три взяли, потому что много было.

– Да-а… – опять сочувствующе, но не без удивления протянул Толик. Потом посмотрел в окно и, припоминая ситуацию, сказал: – А потом они же расти начали сразу…

– Ну так а я че и говорю, – снова тяжело вздохнул Петя. – Что падать теперь доллары начнут только тогда, когда я не выдержу и куплю их. Это уже верняк…

Толик понимающе покачал головой и только сейчас обратил внимание на мокрое от слез лицо Феди.

– О, Федька, а ты-то че так убиваешься? – удивленно спросил он. – Неужели тоже попал с баксами? Ты же их не покупал никогда?

В это время зашла Юля с подносом и стала расставлять всем чашки. Толик сразу взял чайничек и стал разливать всем чай. Федя промолчал, даже не расслышав, что уже обращаются к нему. За него ответил Петя.

– Да у него свое… – сказал он, махнув рукой. – Катька опять ушла… Но тут тоже все взаимосвязано с этим кризисом… Ему ж зарплату урезали, купить всего уже не может…

– Ойййй… Я тебя умоляю… – тоже махнув рукой, не согласился Толик, заступаясь за свою одноклассницу, на которой тоже его одноклассник Федя женился сразу после школы. – Катька не такая… Если бы ей с бабками был кто нужен, она бы за Федьку замуж и не выходила… Тут в чем-то другом дело…

– Это в чем же еще может быть дело? – сразу же перестав расставлять чашки и разогнувшись, влезла в женский вопрос Юля. Она уперла руки в бока и надменно смотрела на Толика сверху вниз, всем своим видом показывая, что в этом вопросе разбирается лучше.

– Ну не знаю… – пожал плечами Толик, но тут же предположил: – Может, он ее в сексе не устраивает… Может, у него член маленький…

– Нормально у него все! – тут же заступился за мужское достоинство брата Петя и, показывая на пальцах размер, сказал:

– Евростандарт!

Федя, до этого сидевший молча, даже не беря чай и не подавая виду, что слышит разговор, заинтересованно повернулся.

– А что, есть какие-то другие стандарты? – как-то с опаской спросил он.

– Конечно, – усмехнулся Толик и, тоже показав пальцами размер гораздо больший, чем показывал Петя, сказал:

– Негростандарт. Видал вон, какой этот Роберт высокий?

Федя задумчиво опустил голову.

– Да че ты вот ерунду говоришь, Толь? – тут же встряла в свою любимую тему Юля. – Из-за бабок она с ним, она и сама этого не скрывает.

Сама мне говорила. Лучше б думали, как деньги зарабатывать. Ее ваши стандарты не интересуют…

– Точно-точно… – подтвердил Петя и с издевкой кивнул на Юлю. – Бабы лучше знают, что им надо…

Юля гневно посмотрела на него, но Петя сразу положил руку на сердце и сказал:

– Я ж не тебя имею в виду, дорогая…

Юля снисходительно посмотрела на него и вышла из комнаты. Федя продолжал молча и задумчиво смотреть в свою чашку. Петя взглянул на него и, решив перевести разговор в более больную для него тему, сразу повернулся к Толику.

– Ну че, Толь… – сказал он, отставляя чай. – Если баксы покупать опасно, может, подумаем, куда рубли вложить по долям, чтоб не пропали? Тогда и сохраним деньги, еще и заработаем, если повезет… Ты ж давно хотел открыть еще что-нибудь…

– Не знаю, Петь… – опять с сомнением, покачав головой, ответил Толик. – Я и сам давно думаю, куда вложить. Но опасно сейчас вот так вот, наобум вкладывать. У многих и проверенный бизнес щас прогорает. Тут надо что-то такое… – он ненадолго задумался. – Неординарное… Чтоб не было нигде желательно и спросом пользовалось…

– Ну так подумай, Толик… Ты ж у нас всегда голова был… – подбодрил его Петя. – Давай замутим что-нибудь…

Толик отвернулся в окно и задумался, попивая чай. Федя так же задумчиво смотрел в чашку, а Петя с надеждой смотрел на Толика. В этот момент зазвонила трубка домашнего телефона, лежащая на диване рядом с Петей. Он сразу взял ее и ответил:

– Слушаю…

Катя сидела в такси возле Петиного подъезда, сразу за машиной Толика, и вкрадчиво, с виноватым видом и голосом говорила в телефон:

– Петя… Петь, привет… Федька там мой не у вас? А то че-то дома нет весь день. Он же седня не на смене…

Услышав ответ, она попыталась изобразить подобие улыбки и, заикаясь от волнения, произнесла:

– Петь… пусть он выйдет… пожалуйста… мы с ним здесь поговорим… или дома… А то у вас гости там… – она посмотрела на стоявший впереди джип. – Толик… Я где? Я… вот… Возле вашего подъезда… В такси сижу… Хорошо…

Отключив трубку, Катя посмотрела на сидящего спереди таксиста и засунула ноготь большого пальца в ноздрю. Поковырявшись там и достав небольшую полузасохшую корку, в простонародии называемую казюлей, она быстро скатала её в шарик большим и указательным пальцем. Потом, опять взглянув на всё ещё смотрящего куда-то в окно водителя, кинула этот шарик под ноги и вытерла пальцы о сидение.

Положив трубку на диван, Петя повернулся к брату, который словно чувствовал что-то и уже смотрел на него с надеждой во все глаза.

– Твоя приехала… Вон сидит под подъездом, в такси… – нехотя и даже немного брезгливо сказал Петя.

Федя сразу подскочил с дивана и бросился сначала к окну, а увидев там такси, сразу торопливо побежал в прихожую и начал быстро одеваться. Петя встал и пошел за ним.

– Да ты погоди! Ты куда так рванул?! – с упреком сказал он Феде в прихожей. – Опять простишь ее, что ли? Да прогони ты ее уже…

Юля тоже вышла в прихожую на шум и спросила у Пети:

– Че, Катька вернулась? Из дома звонила?

– Да вон она, под подъездом сидит… – брезгливо кивнув на окно, ответил Петя.

Юля сразу повернулась к торопливо натягивающему ботинки Феде и спросила с издевкой:

– И что, так и будешь лохом ходить? Не идут тебе рога, Федя…

– Что вы понимаете?! – обидчиво бросил на ходу Федя, уже открывая дверь и выбегая на лестницу.

Юля остановила рукой дверь, которую он хотел закрыть, и, высунув голову за порог, закричала ему вслед:

– Ты хоть не так бурно радуйся ее возвращению! А то так всегда и будет гулять!

Петя тоже подскочил к двери и, отодвинув Юлю, крикнул в подъезд:

– По башке ей дай, Федя… Если выгнать не можешь, так хоть отлупи ее…

Внизу пикнула входная дверь, и Юля с Петей стали быстро одеваться, не сговариваясь. Толик тоже встал и пошел в прихожую, но успел застать там только выбегающую за дверь Юлю. Усмехнувшись, Толик пошел обратно в зал к выходящему во двор окну и стал смотреть, как возле такси Федя со слезами на глазах обнимает Катю и что-то говорит ей. Потом к ним подбегает Петя и, отрывая от нее брата, отталкивает Катю. Но Федя крепко держится за нее и не отрывается. Подбежавшая следом Юля пыталась уже оторвать от этой кучи Петю и успокоить его. Толик перевел взгляд на старушек, которые аж поднялись с лавочки и переместились чуть в сторону, чтобы видеть из-за загораживающего для них всю картину джипа. Они смотрели и бурно обсуждали что-то между собой. Недовольно смотря на них, Толик скривил рот от злости и процедил сквозь зубы.

– Ну все, бабули… Вы мне надоели… Больше вы здесь сидеть не будете…

Он отвернулся от окна и пошел в прихожую одеваться.

Бабушки впервые за много месяцев обсуждали кого-то стоя, кляня загораживающий для них обзор джип и его хозяина. А когда сам Толик вышел из подъезда и прошел мимо, при этом зло покосившись на них, тут же заговорили.

– Во, и буржуй туда же… – недовольно сказала ему вслед Прасковья Федоровна.

– А это не он Роберт этот случайно? Не про него говорили-то они? – предположила баба Клава. Слыша весь разговор разбирающихся между собой соседей, она уже делала свои выводы.

– Да не, Петровна… – возразила тетя Маруся. – Этого буржуя Толиком зовут…

– Ах да, точно… – вспомнив, махнула рукой баба Клава. – Ну и этот такой же… Буржуи они все одинаковы… Все им жен мало…

– Не говори… – сразу согласилась Прасковья Федоровна. – Обязательно надо еще и любовниц содержать, как Катьку эту…

Она хотела еще что-то сказать, но тетя Маруся ее остановила.

– Тише-тише, давайте послушаем… – сказала она с любопытством. – Кто ж Роберт-то? Может, он тоже сюда подъедет?

Когда Толик подходил ко всем, Юле удалось вырвать из всей кучи не мужа, а Катю. Она сразу поволокла ее к машине Толика и сказала, опять тяжело дыша, как и недавно в квартире:

– Толь, отвези их с Федькой домой… Пусть сами там разбираются… Ну их на фиг, у нас своих хлопот хватает…

– Да не вопрос… Конечно… – согласился Толик, открывая дверь джипа.

Катя сразу начала сама садиться в джип, а Юля пыталась ее подталкивать и продолжала говорить ей возмущенно:

– Ты, если гуляешь, так уже не возвращалась бы… – сказала она.

– Да, блин, тебя забыла спросить… – отпихивая ее руки, огрызнулась Катя и стала усаживаться поудобнее.

– Да?! – еще больше разозлилась Юля и встала в свою привычную стойку, уперев руки в бока. – Тогда нас больше не впутывай в свои семейные разборки! Поняла?! Не хрен сюда приезжать!!!

– Да я и не собиралась!!! – так же резко и раздраженно ответила Катя. – Я Федьку искала, а не тебя!!!

Толик стоял рядом и, равнодушно поглядывая на разборки своей бывшей одноклассницы и жены друга, косо смотрел на старушек, смотрящих на происходящее в прямом смысле слова во все глаза. Из-за толстых очков любопытство прямо читалось в их огромных глазах даже с расстояния. Они, открыто сующие нос в чужую жизнь, гораздо больше сейчас занимали мысли Толика, чем ругань девушек и сам факт того, из-за чего они так ссорились.

Петя чуть поодаль от машины обнимал и успокаивал хныкающего брата. Такси стояло как раз между ними и машиной Толика и водитель, увидев, как его пассажирку усадили в другую машину, вышел. Недоуменно поглядывая то на братьев, то на ругающуюся с Катей Юлю, он громко спросил:

– Минуту, господа. А кто рассчитываться-то со мной будет? Я ж ее сюда привез…

Ни Юля с Катей, занятые милой женской беседой, ни Петя с Федей его не услышали. Посмотрев на них, таксист хотел еще что-то сказать и достаточно громко, потому что в этот раз набрал в легкие побольше воздуха, но его подозвал Толик, который уже доставал бумажник.

– Подойди, я расплачусь, – сказал он, чтобы таксист не кричал на глазах у бабушек и не давал им повода для еще одного обсуждения.

– Ну ладно-ладно… Слышишь? Все, успокойся… – не слыша ни Толика, ни таксиста, Петя успокаивал плачущего брата. – Любишь так любишь… Больше перечить тебе не буду… Любовь зла, ссука… Верно?

– Петь, я сам виноват… – говорил дрожащим голосом Федя. – Что прощаю ей все… Но жить без нее не могу, ты пойми… Лучше повешусь…

– Да понял я все уже, брат… – убеждал Петя с серьезным видом, но фальшь чувствовалась. – Понял… Зачем вешаться-то? Вон она пришла… И любит тебя…

Федя недоверчиво посмотрел на не очень убедительно говорившего брата, но хныкать перестал и стал вытирать слезы. Петя потихоньку развернул его, и они медленно пошли к машине Толика. Федя, опять взглянув на равнодушное лицо брата, взволнованно и дрожащим голосом заговорил:

– Я понимаю… Я все понимаю… Я пробую… Каждый раз пробую ее забыть… Но ниче не могу с собой поделать… – Он поднял голову и посмотрел на брата в поисках поддержки. – Нужно просто денег больше зарабатывать… Правда, Петь?

– Правда-правда… – тут же подтвердил Петя, потрепав его по плечу. – И ты их будешь зарабатывать…

Сейчас мы с Толиком что-нибудь замутим… Выгодное… Он-то придумает что-нибудь…

– Ведь зарабатывают же люди большие деньги… – задумчиво говорил Федя, глядя куда-то вдаль. – Заправки вон открывают, нефть продают…

– И мы что-нибудь выгодное придумаем… – тут же стал убеждать его Петя. – Ты вот, чем плакать, тоже лучше подумай, чем заняться можно… Чтоб спросом пользовалось…

Так они дошли до машины, где Юля с Катей сразу перестали ругаться. Петя усадил Федю на заднее сиденье к Кате и сказал:

– Все, езжайте домой, миритесь… Не ссорьтесь больше по пустякам.

Он захлопнул дверь и кивнул Толику, который сразу пошел обходить машину, чтобы сесть за руль.

– По пустякам… – язвительно повторив слова мужа, проворчала Юля. – Нагуляется, как кошка, потом приходит…

– Тихо, дура… – тихо оборвал ее Петя, с опаской посмотрев на родственников за стеклом машины. – Услышит, опять начнет… Еще не дай бог из окна выбросится из-за нее…

– Ну че, я поехал короче… – сказал Толик, уже садясь в машину. – Возвращаться уже не буду… Созвонимся…

– Да, давай, Толь… – взмахом руки попрощался Петя. – Ну, не забудь о деле… Подумай… Когда приедешь?

– Завтра уже, наверное… – сказал Толик и закрыл дверь.

Выезжая со двора, он с ненавистью посмотрел на провожающих их взглядом старушек и со злости сжал губы.

* * *

Ночью к дому Пети с торца подъехал джип Толика и остановился. Свет во многих окнах еще горел, но была тишина и никого не было видно ни в задраенных на зиму окнах, ни на темной улице. Над подъездами горели тусклые лампочки, но освещали только небольшие участки возле входа. Двери джипа открылись с пассажирской стороны, и из него вышли двое парней. Осмотревшись вокруг и посмотрев на окна дома, они накинули поверх вязаных шапочек капюшоны и достали из машины бензопилы.

– Ну давайте, я вон за тем домом жду, как договорились, – вполголоса напутствовал их Толик.

Они молча кивнули в ответ и, потихоньку закрыв двери, пошли к подъезду Пети, озираясь вокруг. Джип сразу тронулся с места и медленно, чтобы не создавать лишнего шума, поехал за угол. Одним из немногих окон, в которых еще горел свет, было окно Пети. Он сидел перед компьютером и смотрел в Интернете новостные комментарии по курсу валют и прогнозы. Юля мирно спала на диване.

Федя с Катей в это время тоже лежали на кровати в своей квартире, и уснуть совесть позволила только Кате. Она тоже мирно спала под одеялом, согнувшись калачиком и отвернувшись от Феди. Проведенный в постели вечер давал ей повод спокойно заснуть с чувством выполненного долга. А Федя уснуть не мог. Он пока еще не привык думать о каком-либо бизнесе, как посоветовал отвлечься от боли брат. И курс доллара его тоже еще не волновал.

Но мысли о жене не давали ему покоя, и он смотрел на нее тоскливо и задумчиво. Потом перед глазами ему вдруг представился Петя, который говорил отрывочными фразами, наплывом: «У них даже ноги воняют…», «Они так же какают, они так же пукают…». Федя посмотрел туда, где под одеялом были ноги Кати. Немного подумав, он осторожно вылез из-под одеяла и, потихоньку переместившись к ногам Кати, осторожно открыл их и начал принюхиваться. Ноги ничем не пахли таким, чтобы можно было хоть с натяжкой назвать это вонью. Федя недоуменно поджал губы и осторожно накрыл ноги одеялом. Но тут его взгляд упал на выпирающий из-под одеяла зад Кати.

Парни возле подъезда Пети, в последний раз оглянувшись по сторонам и никого не обнаружив, кивнули друг другу головой и завели бензопилы. Они сразу резко присели к обеим лавочкам и стали их спиливать под самый корень.

От начавшегося шума Юля заворочалась в постели. Петя с недоуменным видом встал и, взглянув на нее, пошел к окну, удивленно смотря на него.

Парни спилили нетолстые стойки буквально за пять секунд, быстро подхватили упавшие лавочки и побежали вместе с ними и бензопилами вдоль дома, покинув освещенное место у подъезда.

Петя подошел к окну и недоуменно посмотрел на уже тихую улицу. Там никого не было видно. Посмотрев по сторонам, он пожал плечами и пошел обратно к компьютеру.

– Байкеры, что ли, проснулись после зимней спячки? – недовольно пробормотал он и, посмотрев на перевернувшуюся и опять уснувшую жену, присел обратно за компьютер. На мониторе рядом с новостями по валютам крупными буквами горела новость о газовом кризисе с Украиной. Петя сначала направил на нее мышь, но потом передумал и открыл прогнозы валют.

В это время Федя сидел на кровати на коленках, типа по-собачьи, и прислушивался к заднице Кати. Он действительно не верил в то, что женщины могут издавать такие громкие звуки, какие издают иногда мужчины. Да и тихих он никогда не слышал. Он ухаживал за Катей еще со школы, и кроме нее у него никого никогда не было из женщин. Но так как он, исключая последние неприятности с женой, всегда крепко спал, то и ночью никогда ничего не слышал. Но слова брата не могли выйти из его головы, и он решил проверить их правдивость. Федя разогнулся и, поделав несколько вращательных движений уставшим от неудобной позы туловищем, обратно нагнулся слушать. Но никаких звуков не было.

Петя по-прежнему сидел за компьютером и смотрел на таблицу в мониторе, где в лидерах по бизнесу значились нефтяные компании и «Газпром».

– Что, только нефть и газ, что ли, спросом пользуются? – недовольно и задумчиво пробормотал он. – Должно же быть еще что-то…

Он набрал в поисковой графе Яндекса «ВЫГОДНЫЙ БИЗНЕС» и нажал на «искать».

Федя опять разогнулся и, поделав несколько движений поясницей, осторожно приоткрыл зад Кати из-под одеяла. Потом так же потихоньку лег поудобнее, взял с тумбочки зажигалку, зажег ее и поднес к заду Кати на небольшом расстоянии. Он помнил, как они в общежитии шутили так с ребятами со свечкой, играя в дракона. И подумал, что если женщины действительно пукают, как сказал Петя, то их газы тоже должны гореть. Так он лежал и смотрел задумчиво на огонь зажигалки. Глаза его потихоньку слипались.

Между тем глаза Пети перед компьютером тоже слипались. Он смотрел в монитор уже непонимающим взглядом, губы его шевелились, произнося текст в компьютере. Наконец он не выдержал, положил голову на руку и заснул прямо за столом. Ему тут же стал сниться сон, как он бурит скважину для нефти. Весь потный и сосредоточенный. Рядом Толик и Федя, тоже мокрые. Вот бур упирается во что-то твердое и начинает скрежетать. Они все втроем напряженно смотрят на него. Тут из скважины вырывается газ, и они все втроем начинают ликовать, танцуя вокруг бура и крича. Газ загорается, вырывающееся из земли пламя освещает их, и они закричали от радости еще больше.

Федя резко открыл глаза от яркого пламени, вырывающегося из зада Кати. Пламя почти сразу погасло, но Федя как будто сделал какое-то открытие, потихоньку и удивленно произнес: