Текст книги "Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера"
Автор книги: Вильям Саймон
Соавторы: Кевин Митник
Жанр:
ОС и Сети
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Глава 16 Непрошеный визит на личную вечеринку Эрика
С тех самых пор, как мы с Льюисом встретились с Эриком, меня не покидали мысли о том ключе, который, по его словам, открывал двери на любую центральную станцию Pacific Bell. Я осмелился попросить у него этот ключ на время. Конечно, я не собирался рассказывать, зачем мне нужен ключ, но сам планировал попасть на центральную станцию в Калабасасе, получить доступ к компьютеру COSMOS, точно узнать, ведется ли прослушивание телефонных линий моего отца, а также была ли в COSMOS специальная запись о том, что не следует выдавать никакой информации или сразу обращаться в отдел безопасности, если кто-то заинтересуется линиями.
Оказавшись на центральной станции, я мог бы посмотреть, какие устройства подключены к линиям моего отца, и узнать номера перехватчиков, которые использовались для дозвона до этих устройств. Если бы у меня были эти номера, я мог бы проверить их в COSMOS, определить дату их активации и, соответственно, узнать, когда началось прослушивание.
Как-то февральским вечером около 22:00 мы с Льюисом поехали по адресу, где, судя по всему, жил Эрик. Как я уже рассказывал, его адрес я добыл в Pacific Bell с помощью уловки с автоматическим определителем номера. Здание, прямо скажем, впечатляло: весьма престижные, выдержанные в консервативном стиле апартаменты для людей такого склада, как Эрик. Это был широко раскинувшийся двухэтажный мраморный жилой комплекс с закрытым входом и гаражом, где ворота с дистанционным управлением. Мы дождались, пока кто-то выехал из гаража, и вошли. Даже не входя туда, я уже мог описать, что увижу внутри: фойе с коврами, теннисные корты, бассейн с джакузи, пальмы и комната для отдыха с огромным телевизором.
Что хакер из ночного клуба мог делать в комплексе, выстроенном для менеджеров из категории ломовых лошадей, которые живут в таких местах на щедрые командировочные, что заработали в Лос-Анджелесе в краткосрочных деловых поездках?
Вход в квартиру 107В был примерно посередине длинного холла. Мы с Льюисом по очереди приложились ухом к двери, надеясь уловить голоса и предположить, кто мог там быть. Однако мы ничего не услышали.
Мы прошли в рекреационный центр и позвонили с таксофона Эрику в квартиру. Пока Льюис набирал его номер, я заинтригованно улыбался, так как любой хороший хакер должен знать все номера таксофонов, которые установлены в его доме. Если Эрик действительно был таким крутым, каким хотел казаться, он обязательно поставил бы себе на линию автоматический определитель номера и понял бы, что мы с Льюисом звоним ему прямо из его собственного жилого комплекса.
Бедняга. Он разозлился от того, что у меня, оказывается, есть его телефонный номер, и еще сильнее от того, что мы звонили ему с расстояния всего нескольких метров. Мы сказали Эрику, что хотим поговорить. Он ответил: «Никогда не приглашаю в гости хакеров». Однако в конце концов попросил дать ему несколько минут и сказал, что спустится к нам в рекреационную.
Меня вновь поразило его сходство с рок-музыкантом: его худощавость, длинные светлые волосы до плеч, сапоги и джинсы, сорочка. Он уставился на нас и не мог поверить, что это действительно мы. «Требую уважать мое личное пространство! – прошипел он. – Как вы меня нашли?» Он говорил нервно, как будто подозревал, что мы могли прихватить с собой пушки.
Я колко ответил: «Если я что-то умею, то очень хорошо это делаю», – и расплылся в улыбке до ушей.
Эрик снова высказал свою основную претензию, что мы якобы вламываемся на его территорию.
Я сказал: «Мы пришли не вторгаться в твое личное пространство, а попросить у тебя помощи. Нам кажется, что телефоны одного моего друга прослушиваются компанией Pacific Bell. Ты говорил, у тебя есть ключ от всех центральных станций. Вот мне и нужна твоя помощь, чтобы разобраться с этим делом».
Другом, разумеется, был я сам, но ничто на это не указывало.
«Какая станция?» – спросил он.
Я не хотел раскрывать ему детали. «Это дополнительный центр электронной системы коммутации, – сказал я, добавив название типа коммутатора. – Ночью там никого не бывает».
«Ключ не у меня, – ответил Эрик. – Не хочу, чтобы меня случайно схватили прямо с ним».
«А ты бы не одолжил мне его на время?»
Нет, ему это явно не нравилось.
Тогда я решил ему довериться. «Понимаешь, на самом деле речь не о друге. Я обнаружил, что идет прослушивание всех линий моего отца. Мне не по себе, потому что не знаю, что известно тем, кто это прослушивание заказал. Не знаю, кто это и с каких пор это длится».
Он спросил, как я узнал о прослушивании, и я рассказал, как с помощью социальной инженерии выведал эту информацию у техника с коммутатора в Калабасасе. Я пытался убедить Эрика, что мне можно доверять. Я уговаривал его и пытался объяснить, что дело очень срочное и откладывать было некуда. На самом деле я только и ждал, что он сходит за ключом для меня, пока я побуду здесь.
«Эрик, – сказал я, – если я обнаружу, что они раскопали достаточно, чтобы опять упечь меня за решетку, то исчезну». Потом мы немного поговорили о том, какие страны не выдают преступников в Соединенные Штаты.
Я снова и снова давил на него, говоря о проникновении, но Эрик осторожничал и ничего не обещал. Сказал, что подумает и сообщит мне о своем решении. Мы достаточно долго говорили о том, как телефонные компании прослушивают абонентов. Он даже признался, что сам пробирался на центральную станцию каждую неделю, чтобы убедиться, что к его собственному телефону не подключен регистратор вызываемых телефонных номеров.
Эрик так и не хотел давать мне ключ, но сказал, что с удовольствием прогулялся бы на центральную станцию вместе со мной. Поскольку я не мог полностью ему доверять, то назвал только один прослушиваемый номер и никак не дал понять, что мне известны и оба остальных. Это была своего рода проверка того, насколько надежен Эрик.
Наконец мы с Льюисом пожелали ему спокойной ночи и ушли.
Кто бы ни заказал в Pacific Bell все это прослушивание, у него уже могло быть достаточно улик, чтобы вновь засадить меня за решетку. Пока я не знал, что именно удалось прослушать этим людям, страх не давал мне покоя, эта неизвестность постоянно трепала мне нервы. Иногда я боялся спать дома и ездил ночевать в дешевый мотель, чтобы хоть как-то снять напряжение.
Мы собирались идти на это дело вместе, но в течение нескольких следующих дней Эрик постоянно находил отговорки о том, почему не может пойти сегодня, не может пойти завтра, что в выходные ему придется поработать. Мои подозрения росли не по дням, а по часам. Его поведение мне не нравилось; для меня все явственнее становился риск этого предприятия. Я сказал Эрику: «Могу даже не заходить внутрь, а просто постою на стреме». Наконец мы назначили дату. Выход опять был намечен на следующую ночь.
На утро он позвонил и сказал: «Знаешь, этой ночью я там был». Он назвал мне номера, которые прослушивались. Они были правильные. Эрик сказал, что посмотрел их в системе COSMOS. Номера появились 27 января, то есть прослушивание началось не ранее этой даты.
Я спросил Эрика, как он снял висячий замок с ворот. Он ответил, что ночью никакого замка не было. Однако каждое утро, когда ехал из квартиры отца, я проезжал мимо этой центральной станции – замок висел там изо дня в день. Это был более чем тревожный звоночек. Я нервничал. Почему этот парень пытался лгать мне о таких вещах, ведь он знал, насколько они для меня важны?
С ним определенно нужно было держать ухо востро. Доверять Эрику я больше не мог.
Теперь я точно знал, где он живет, и этого козыря у Эрика больше не было. Подобный эпизод только добавил таинственности всей истории, но я уверенно шел к разгадке этой головоломки.
Глава 17 Приоткрывая занавес
Теперь, когда у нас был доступ к SAS, мы с Льюисом хотели раздобыть номера дозвона для всех центральных станций, что позволило бы нам прослушивать любой телефон, обслуживаемый компанией Pacific Bell. Вместо того чтобы каждый раз, когда мы захотим получить доступ, обманом вытягивать из сотрудника Pacific Bell номер дозвона, мы заполучили бы их все сразу.
От сотрудника из Пасадены, того самого, который дал мне краткие сведения о разработчике этой системы, я узнал, как используется SAS. Чтобы протестировать центральную станцию линии, проверяющий должен был вручную вводить номер дозвона к точке удаленного тестирования доступа (RATP). У проверяющих был список номеров дозвона для RATP всех центральных станций, с которыми они работали.
Вот в чем была загвоздка: как я мог получить копию списка номеров дозвона для SAS всех центральных станций, если не знал, как называется этот проклятый список? Потом я понял, что способ есть. Возможно, информация уже имелась в базе данных. Я позвонил в группу из Пасадены, которая использовала SAS для выполнения тестов на линии, когда у абонента возникали проблемы с телефоном. Я сказал, что звоню из отдела технического обслуживания, и спросил, могу ли посмотреть номера дозвона для SAS в базе данных. «Нет, – ответили они, – базы данных не существует. Они есть только в распечатке».
Да, облом. Я спросил: «Кому нужно звонить, если возникают технические трудности с блоком SAS?»
Еще один пример того, насколько люди рады помочь кому-то, кого они искренне считают своим коллегой. Работник дал мне номер телефона офиса Pacific Bell в долине Сан-Фернандо. Большинство людей только и хотят кому-нибудь угодить.
Я набрал номер, дозвонился до менеджера и сказал ему: «Я из отдела технического обслуживания Сан-Рамона». Именно там находился главный в Северной Калифорнии комплекс технического обслуживания Pacific Bell. «Мы вносим номера дозвона для SAS в базу данных, поэтому нам требуется полный перечень всех номеров. У кого есть такой список?»
«У меня», – ответил менеджер, веря каждому моему слову, ведь парень, работающий в недрах внутренней организации Pacific Bell, никогда бы не подумал, что постороннему человеку удалось каким-то образом добраться до него.
«Он не слишком длинный для отправки по факсу?»
«Страниц сто будет».
«Здесь такое дело, я хотел бы одолжить ваш экземпляр на несколько дней. Я либо зайду за ним самостоятельно, либо пришлю кого-нибудь. Вас это устроит?»
Он рассказал мне, как добраться до офиса.
Снова Алекс с энтузиазмом согласился прикрыть меня. Нарядившись в деловой костюм, он приехал в здание Pacific Bell в долине Сан-Фернандо. Однако сотрудник не стал просто отдавать ему пакет, как мы рассчитывали. Вместо этого он стал добиваться от Алекса объяснения, зачем ему данная информация.
Это был щекотливый момент. Представьте: весна, весна в Южной Калифорнии, на улице тепло, а Алекс был в перчатках.
Когда парень глянул на руки Алекса в перчатках, он окинул его взглядом и сказал: «Не могли бы вы предъявить ваш идентификатор?»
Еще один неудобный момент.
Не многие вещи в жизни ценятся больше, чем способность соображать на ходу в экстремальной ситуации, когда иного бросило бы в холодный пот.
Алекс беззаботно ответил: «Я в Pacific Bell не работаю. Я просто менеджер по продажам, направляюсь на встречу с их представителями в центре. Они попросили меня, чтобы я по пути заскочил сюда и захватил это для них».
Сотрудник посмотрел на него пару секунд.
Алекс сказал: «Все нормально. Если для вас это проблема, ничего страшного», – он повернулся, будто бы собираясь уходить.
Парень ответил: «О, нет-нет, держите», – и передал пакет Алексу.
Алекс ухмылялся с видом «я это сделал!» и вручил мне папку со всеми номерами дозвона для блоков SAS всех центральных станций в Южной Калифорнии.
После того как мы скопировали все страницы, Алекс пошел в общедоступный офис компании Pacific Bell, в котором находился отдел по расчетам с клиентами, и убедил секретаря отправить пакет по корпоративной почте тому человеку, который и выдал его Алексу. Так мы заметали следы, чтобы избежать вопросов об отсутствии папки. Кто знает, вдруг кто-то обнаружил бы, что SAS взломана. Кроме того, теперь Алекс был совершенно чист.
В один прекрасный день шестое чувство подсказало мне, что за Льюисом также могут следить. Затеяв проверку только для предосторожности, я обнаружил прослушивание всех телефонных линий компании Impac Corparation, где работал Льюис. Почему? Имел ли Эрик какое-то отношение к этому? Мы с Льюисом решили позвонить ему и попробовать вытянуть какие-нибудь сведения об этом.
Льюис говорил, а я слушал и подсказывал.
В основном Эрик уклончиво хмыкал. Наконец он произнес: «Похоже, у вас проблемы, парни». Вот уж просветил! Это нам не особенно помогло.
Эрик сказал: «Дай мне номер любого из прослушивающих устройств. Позвоню-ка на него и гляну, что получится». Льюис дал ему номер устройства, которое использовалось для перехвата одной из линий Impac, 310 608-1064.
Затем Льюис добавил: «Еще одна странная штука: телефон в моей квартире также прослушивается».
«Довольно странно», – ответил Эрик.
Льюис спросил: «Как по-твоему, Эрик, что происходит? Кевин уже достал меня этими вопросами. Его интересует твое мнение. Тут могут быть замешаны правоохранительные органы?»
«Не знаю».
Льюис не отставал: «Просто скажи „да“, чтобы он успокоился».
Эрик ответил: «Думаю, нет. Мне кажется, это всего лишь телефонная компания».
«Тогда, если они собираются прослушивать все линии у меня на работе, им придется выслушать тысячи разговоров в месяц», – ответил Льюис.
На следующий день, когда Эрик позвонил Льюису, я слушал разговор через громкоговоритель.
Льюис начал с вопроса: «Ты позаботился, чтобы звонок не отследили?»
Эрик ответил: «Да, я звоню с таксофона, – после этих слов он начал высказывать свое недовольство. – Вы должны уважать мое личное пространство».
После этого, будто бы невзначай, он спросил Льюиса: «У вас на работе используются какие-либо функции CLASS?»
Эрик имел в виду специальные локальные службы передачи сигналов [85]85
По-английски эта аббревиатура расшифровывается «custom local area signaling services».
[Закрыть], например, определение номера, выборочную переадресацию вызовов, ответный вызов и другие опции, которые не предоставлялись рядовым абонентам. Если бы Льюис сказал «да», он признался бы в правонарушении.
Прежде чем Льюис успел ответить «нет», мы услышали сигнал ожидания вызова на противоположном конце провода.
Я сказал Льюису: «С каких это пор на таксофонах ставят ожидание вызова?!»
Эрик пробормотал, что ему пришлось на минуту оторваться от аппарата. Когда он вернулся, я прямо сказал, что не похоже, чтобы он звонил с таксофона. Эрик переиграл свою легенду и стал говорить, что звонит от подружки.
Пока Льюис продолжал говорить, я позвонил в квартиру Эрика. Ответил мужчина. Я позвонил еще раз, чтобы убедиться, что не ошибся номером, – тот же мужчина. Я сказал Льюису разузнать у Эрика, в чем дело.
Льюис произнес: «Какой-то парень отвечает по твоему домашнему телефону. Что это за ерунда, Эрик?»
Он ответил: «Я не знаю».
Льюис не отставал: «Кто это в твоей квартире, Эрик?»
«Я не знаю, что происходит. У меня дома никого быть не должно. Надо бы разобраться, в чем дело, – ответил он. – С учетом всего, что происходит, я перехожу в безопасный режим. Держите меня в курсе». Эрик положил трубку.
Так много лжи о мелочах, которые не имели никакого значения.
Эрик становился загадкой, и ее нужно было разгадать наряду с загадкой прослушивающих устройств. На тот момент мои знания о них ограничивались тремя номерами откуда-то из Окленда, которые были присвоены устройствам.
Откуда выполнялось прослушивание? Выяснить это было не так уж сложно. Я просто позвонил в MLAC, механизированный центр назначения линий, предоставил один телефонный номер и получил физический адрес телефонной линии: 2150 Вебстер Стрит, Окленд, офисы отдела безопасности Pacific Bell. Раньше они располагались в Сан-Франциско, но с тех пор переехали на противоположный берег залива.
Великолепно. Однако это был только один из номеров. Я хотел знать всеномера, по которым отдел безопасности Pacific Bell связывался со своими секретными устройствами. Я попросил даму из MLAC отыскать оригинал служебной записки, в которой устанавливался уже обнаруженный мною номер. Как я и ожидал, из записки удалось узнать, что в то же время было назначено еще много номеров, около 30. Все они были приписаны к месту, которое я считал комнатой прослушивания, где они записывали перехваченные сообщения. На самом деле гораздо позже я узнал, что там не было специальной комнаты прослушивания. Когда на какой-то из прослушиваемых линий происходил вызов, он перехватывался реагирующим на голос записывающим устройством на столе того эксперта по безопасности, который отвечал за линию. Сотрудник прослушивал запись, когда у него появлялась такая возможность.
Теперь, когда у меня были номера прослушивающих устройств, нужно было вычислить, куда отзванивается каждое из них. В первую очередь я прозвонил все номера, зная, что те из них, которые не давали сигнала «занято», на тот момент не использовались для перехвата, – в этом случае я их игнорировал.
Что же касается всех остальных номеров, тех, что в данный момент были выделены для перехвата, то я позвонил в оклендскую систему управления коммутацией и обманом заставил техника выполнить команду «query call memory» (QCM) на коммутаторе DMS-100, который обслуживал данный номер (QCM выдает последний номер, набранный с этого телефона). Теперь я добыл последнюю порцию информации, и у меня был список номеров дозвона прослушивающих устройств для всех активных перехватчиков Pacific Bell в штате Калифорния.
Региональный код и добавочный номер подслушивающего устройства сообщали, на какой центральной станции происходило прослушивание. Если бы Льюис или я знали кого-нибудь, чей телефонный номер обслуживался с центральной станции, где действовало прослушивающее устройство, я мог бы позвонить на станцию, сказать, что я из отдела безопасности Pacific Bell, и объяснить: «У вас установлена одна из наших коробок. Нужно, чтобы вы выполнили трассировку соединения». После нескольких операций у меня был бы требуемый телефонный номер, на который шел перехват. Если бы оказалось, что он не принадлежит никому из моих знакомых, я перешел бы к следующему устройству.
Я продолжал отслеживать перехват ради подстраховки, а сам сосредоточился на критически важной задаче: выяснить, чем на самом деле занимался Эрик. Мне в голову пришел один способ, который я никогда до этого не пробовал. Я позвонил в коммутационный центр, что управлял станцией, обслуживавшей телефон Эрика, и убедил техника заблокировать историю линию или поставить LHB. Так можно получать информацию о последнем набранном номере на линии, обслуживаемой коммутатором 1A ESS.
После этого я стал запрашивать LHB об Эрике по нескольку раз в день, желая узнать, по каким номерам он звонит.
Один из номеров перепугал меня до смерти. Оказывается, Эрик набирал 310 477-6565. Мне не нужно было ничего выяснять. Этот номер накрепко врезался мне в память: лос-анджелесская штаб-квартира ФБР.
Вот черт.
Я позвонил Льюису на работу со своего замаскированного сотового телефона и сказал: «Включи любительское радио». Он знал, что я имел в виду: это значило включить замаскированный сотовый телефон. Льюис был из тех людей, которые любят зацикливаться на чем-то одном. Когда он брался за конкретную задачу, то имел привычку выключать сотовый телефон и пейджер, чтобы они не мешали думать.
Связавшись с ним по безопасному сотовому телефону, я сказал: «Чувак, у нас проблемы. Я сделал LHB на линии Эрика. Он, черт возьми, звонит в ФБР».
Льюис вовсе не показался встревоженным. Абсолютно никаких эмоций.
Что ж, возможно, в офисе был кто-то еще, и он не мог реагировать эмоционально. Или, может, это было проявлением его высокомерия, чувства превосходства, представления о собственной неуязвимости.
Я сказал: «Убери свои дискеты и записи из квартиры и офиса. Все, что касается SAS, нужно надежно спрятать. Я тоже так сделаю».
Возможно, один телефонный звонок в ФБР не показался ему такой уж серьезной проблемой.
Я сказал: «Просто делай!»– и старался не закричать.
Здравый смысл подсказал мне следующий звонок в отдел имен и адресов абонентов Pacific Bell. Это не потребовало особых усилий, но принесло неожиданные плоды. Приветливая юная особа приняла мой вызов и спросила PIN-код. Я назвал тот, который перехватил пару месяцев назад, проникнув в базу данных CNL. После сказал ей два номера телефонов в квартире Эрика.
«Первый, 310 837-5412, оформлен на Джозефа Верила, Лос-Анджелес, – сказала она. – Он закрытый». Так говорят о номере, который оператор справки не имеет права разглашать. «Второй, 310 837-6420, также числится за Джозефом Вернлом, и он тоже закрытый». Я попросил ее прочитать мне имя по буквам.
Итак, имя Эрик Хайнц оказалось липовым, на самом деле его звали Джозеф Вернл. Или же у Эрика имелся сосед по комнате, что было сомнительным для парня, который каждую ночь проводил с новой девушкой. Или, может быть, он просто зарегистрировал телефоны под чужим именем.
Скорее всего, имя Эрик Хайнц было фальшивым, а Джозеф Вернл – настоящим. Мне нужно было выяснить, кем этот парень был на самом деле, и сделать это быстро.
С чего начать?
Договор аренды, который он заполнял в своем жилом комплексе, может содержать какую-нибудь дополнительную информацию: ссылки или еще что-нибудь.
Жилой комплекс Оуквуд, где мы с Льюисом нанесли ему тот неожиданный визит, оказался всего лишь одной из множества арендных площадей, принадлежащих риэлтерской компании. Квартиры сдавались организациям, которым нужно было предоставить своим сотрудникам временное жилье, или людям, которые недавно переехали в другой город и нуждались в крыше над головой на первое время. Сейчас эта фирма выступает как крупнейшая в мире компания по аренде жилплощади.
Для начала я нашел номер факса международного головного офиса Оуквуда. После взломал коммутатор телефонной компании и временно переадресовал телефонную линию так, чтобы все входящие факсы пересылались на факс в клуб «Кинко» в Санта-Монике.
Позвонив в головной офис Оуквуда, я спросил имя менеджера, после чего соединился с бюро аренды в здании Эрика. Вызов приняла дамочка с приятным голосом и услужливыми манерами. Назвавшись именем менеджера, которое только что узнал, я сказал: «К нам поступил юридический запрос об одном из ваших жильцов. Мне нужно получить по факсу договор аренды Джозефа Верила». Она сказала, что займется этим немедленно. Я убедился, что номер факса, по которому она отправляет документ, совпадает с тем, что я перенаправил в Кинко.
Я подождал некоторое время, чтобы факс наверняка успел дойти, после чего позвонил в «Кинко», куда он был направлен. Сказал их менеджеру, что я оператор из другого клуба Кинко, и объяснил: «У меня здесь клиент ожидает факс. Он только что понял, что факс послали в другой Кинко». Я попросил его найти факс и переслать в мой клуб. Этот второй шаг значительно усложнит федералам их работу, если они захотят меня вычислить. Я называю этот прием отмыванием факса.
Через полчаса я подъехал к местному «Кинко» и, немного заплатив, забрал факс.
После всех этих усилий операция не прояснила решительно ничего. Она только добавила загадок. Владельцы зданий для корпоративной аренды обычно требуют дополнительную информацию, чтобы убедиться, что их постояльцы не несут никаких финансовых рисков. Однако в данном случае Оуквуд сдал помещение парню, который не предоставил почти никаких сведений. Никаких ссылок. Никаких банковских счетов. Никаких прежних адресов.
Самое главное то, что имя Эрика никак не упоминалось. Квартира сдавалась на то же имя Джозефа Верила, на него было оформлено телефонное обслуживание. Единственной, помимо имени, информацией во всем документе являлся номер рабочего телефона – 213 507-7782. Даже это было странно: номер был не офисный, а, как я легко определил, мобильного телефона, обслуживаемого компанией PacTel Cellular.
По крайней мере это была зацепка.
Звонок в PacTel Cellular позволил выяснить название магазина, где был куплен мобильный телефон, упомянутый в договоре аренды. Это был One City Cellular, в районе Вествуд Лос-Анджелеса, округа, в котором расположен филиал Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. Я сделал предварительный звонок в магазин и сказал, что хочу узнать кое-что о моем счете.
«Ваше имя, сэр?» – спросила женщина на другом конце провода.
Я сказал: «Он должен быть записан на Правительство Соединенных Штатов». Я надеялся, что она исправит мою ошибку, хотел, чтобы это былаошибка. В то же время я надеялся, что девушка окажется достаточно услужливой и назовет имя владельца счета.
Она назвала. «Вы Майк Мартинез, правильно?» – спросила она.
Что за черт?!
«Да, я Майк. Кстати, какой еще раз мой номер счета?»
Я сказал это наудачу, но девушка была всего лишь продавцом в магазине сотовых телефонов, а не компетентным специалистом по обслуживанию клиентов из сотовой компании. Не выказывая ни малейшего сомнения, она просто зачитала мне номер счета.
Хайнц… Вернл… Мартинез. Что за ерунда здесь происходит?
Я снова позвонил в магазин сотовых телефонов. Ответила та же дамочка. Я положил трубку, подождал немного и попробовал еще раз. На этот раз ответил парень. Я назвал ему имя, номер телефона и номер счета и сказал: «Я потерял три последние распечатки моих звонков». Я попросил прислать их мне по факсу прямо сейчас. «Я нечаянно стер с телефона всю адресную книгу. Мне нужны счета за телефон, чтобы восстановить ее», – пояснил я.
Через несколько минут он уже отправлял распечатки. Я ехал в Кинко чуть быстрее, чем разрешено, но, как я надеялся, не настолько быстро, чтобы меня остановила полиция. Я хотел как можно скорее узнать, что было в этих счетах.
Передача по факсу обошлась мне гораздо дороже, чем я ожидал. Когда я взглянул на счета Мартинеза, у меня отвалилась челюсть. Каждая из трех ежемесячных распечаток занимала около 20 страниц и включала более сотни звонков. Многие из них были по номерам с региональным кодом 202 – это код Вашингтона, округ Колумбия. Там было множествозвонков по номеру 310 477-6565, лос-анджелесская штаб-квартира ФБР.
Вот зараза! Еще одно подтверждение того, что Эрик – агент ФБР. По мере того, как я узнавал все новые детали, ситуация беспокоила меня все больше и больше. Каждая нить, за которую я тянул, вела к людям, от которых мне больше всего хотелось бы держаться подальше.
Впрочем, постойте. Это был не единственный вариант. Мой новый «друг» Эрик Хайнц мог и в самом деле являться агентом, но, если подумать, в это было сложно поверить. К тому времени я узнал, что он не просто болтался по рок-н-ролльным клубам. В компании, с которой водился Эрик, был и наш общий старый знакомый Генри Шпигель, который говорил мне, что однажды взял на работу Сьюзен Хэдли, также известную как Сьюзен Гром, ту самую хакершу, которая сдала меня, когда я взломал центр COSMOS, и из мести фактически перерезала все телефонные линии, ведущие в кондоминиум моей мамы. Кроме того, я вспомнил рассказы самого Эрика о сексе с новой женщиной каждую ночь.
Нет, он определенно не походил на парня, который прошел бы отбор ФБР для потенциальных агентов. Поэтому я предположил, что Эрик, вероятно, вовсе не агент. Возможно, у него просто имелся должок перед ФБР, и они привлекли его в качестве секретного информатора – доносчика. Почему?
Здесь могло быть только одно объяснение: ФБР пыталось затравить некоторых хакеров.
Агенты ФБР уже охотились за мной раньше и постарались, чтобы мой арест получил более широкую огласку. Теперь, если мои подозрения были верны, Бюро пыталось поймать меня на живца. Вводя Эрика в мою жизнь, агенты словно ставили бутылку виски под носом закодированного алкоголика, чтобы проверить, удастся ли заставить его сорваться.
Четыре года назад, в 1988 году, газета USA Today даже наложила мое лицо на огромное изображение Дарта Вейдера и поместила на первую страницу раздела «Финансы», заклеймив меня как «Дарта Вейдера из мира хакинга» и подняв на свет старый ярлык «Темный хакер».
Пожалуй, меня не должно удивлять, что ФБР, возможно, решило заняться мной всерьез.
Это будет не так уж сложно. В конце концов, когда я был мальчишкой, обвинители не стеснялись стращать судью дурацким рассказом о том, что я способен запустить ядерную боеголовку, позвонив в Командование воздушно-космической обороны Северной Америки и насвистев в трубку. Я был более чем уверен, будь у них такая возможность, они не преминут сделать это снова.
Адрес на счете за сотовый телефон Майка Мартинеза оказался адресом какой-то юридической конторы в Беверли-Хиллз.
Я позвонил в контору, сказал, что я из One City Cellular, сотового оператора Мартинеза. Девушке, которая сняла трубку, заявил: «Ваш счет просрочен». «О, мы не оплачиваем эти счета, – ответила она, – мы просто пересылаем их на абонентский ящик в Лос-Анджелесе». После этого она дала мне номер ящика и адрес: госучреждение, 11000 Бульвар Уилшир. Ничего хорошего.
Следующий мой звонок был в почтовую инспекцию Соединенных Штатов в Пасадене. «Я хочу отправить жалобу, – сказал я. – Какой инспектор отвечает за район Вествуд Лос-Анджелеса?»
Зная имя инспектора, я позвонил в почтовое отделение, расположенное в том госучреждении, позвал начальника и сказал: «Нужно проверить договор, заключенный на этот абонентский ящик, и сообщить мне имя и адрес абонента».
«Этот абонентский ящик зарегистрирован на ФБР, 11000 Уилшир».
Новость меня не удивила.
Так кем же был человек, который называл себя Майком Мартинезом? Как он был связан с ФБР?
Хоть я и отчаялся, понимая, как много власти могли мне предъявить, дальнейшее расследование просто не имело смысла. Оно означало бы все более и более глубокое проникновение в ситуацию, что все больше повышало бы вероятность того, что я, в конце концов, окажусь в ловушке и отправлюсь обратно в тюрьму. Я не мог думать об этом без страха. Однако мог ли я бороться с таким искушением?
