Текст книги "Реинкарнация сильнейших. Лирическая сказка об управлении кризисом организации"

Автор книги: Вилена Смирнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Нормально идет, – практически хором отзвались девушки. – Мы уезжали, она там с Пустовым и Бейбаклушкиной билась.

– Ну и как она вам?

– Пока ничего… Очень мило общается, терпеливо так. Бейбак-лушкина ее там грузит целыми днями; кажется, доверие есть. – Вос-трикова решила взять инициативу в свои руки.

– Да, есть, – доедая суп, быстро сказала Гадкоутенкова. – Я говорила с Бейбаклушкиной, она очень рада, что есть кому про уникальность технологий петь и про всякую хрень нести. Сказала, правда, что истинной картины раскрывать не собирается – зачем, мол, посторонним людям знать о наших проблемах.

– А эта Пионерогероева – она что потом будет делать? – тихо вступила в разговор менеджер по фигистике Гойда.

– А что она будет потом делать – мы посмотрим, – значительно произнесла начальница по кадрам Великой корпорации. – Пусть проявит себя, сделает то, что от нее требуется. Вы установили с ней контакт – и хорошо на этом этапе. У меня была единственная цель, из-за которой я и убедила нашего зайчика привлечь очередного консультанта – не потерять то, что мы с вами наработали за это время. Ей, конечно, в наших тонкостях не разобраться, но разрулить ситуацию с Бейбаклушкиной с ее помощью можно вполне. Сколько можно вас прессовать? За то, что мы сделали – за все подвиги – нам надо уже внеочередной отпуск давать!

Менеджер по фигистике и артикулярный директор дружно закивали в этом месте.

– Тут вообще засада такая, – начала Вострикова, – Бейбаклуш-кина вчера целый день скандалила, понеслась в цех замес делать. Стоит – рукава закатала и показывает, как надо месить вместо машины.

– А почему вместо машины? – отставив пустую тарелку, дежурно осведомилась Гадкоутенкова.

– Потому что предохранитель какой-то перегорел, а Бейбаклуш-кин его не заказал, а Дружкин по закупкам не поехал уже вечером. Так вот, она орала сначала целый день, что никто ничего не понимает, а у меня заказ безбашневский, помнишь? Они же там налепили – не знаю чего, я на обжиг вызвала лепульптора. Он сказал, приедет и исправит. А тут прямо на Бейбаклушкину нарываюсь и ле-пульптор тоже. Она сначала ему объясняла, что они по новой технологии воздушно-капельным способом теперь замешивают, а потом выперла его – нечего, мол, тут посторонним находиться. Я теперь и не знаю, – загрустила Вострикова, – как мне и с лепульптором, и с заказом быть. Безбашнев ведь сейчас начнет голову отрывать…

– А ты иди уже, – засуетилась, вспомнив Гадкоутенкова, – иди уже отрывать. Не нагнетай там, про проблемы сразу не вываливай. Скажи, мол, недоработки были небольшие, но все поправимо – к сроку успеваем.

– Какое – успеваем! – взвизгнула Вострикова. – Они же уже третий замес сделали – каждый хуже предыдущего. Я в ужасе!

Пионерогероева вошла в кабинет Гадкоутенковой и увидела своих сотрудников – будущее ядро проекта. Разговор как-то скомкался, и у Пионерогероевой возникло странное ощущение, что она помешала. „Я, кажется, не очень вовремя, – пронеслось в голове консультанта. – Но мы же – команда, или я чего-то не догоняю?“

Гадкоутенкова быстро натянула на лицо изможденную улыбку и кивнула на Вострикову.

– Вот, пойдет сейчас на ковер, шефа успокаивать. Ну, да это теперь и твои проблемы тоже. Садись!

– Да я тоже вроде к Безбашневу приехала – он просил.

– А, это я знаю! Он хотел с тобой про Пустового поговорить. Что с ним делать?

– А что с ним делать? – Пионерогероева попыталась протиснуться на свободный пятачок. В этот момент Вострикова, смущенно улыбаясь, предпринимала усилия, чтобы выбраться из кабинета. Гойда тоже подскочила, проявляя деликатность, и кивком головы спросила разрешения выйти.

– Босс хочет его увольнять, – после всех этих перемещений продолжила Гадкоутенкова. – Он уже два месяца не получает зарплату, правда, ничего и не делает. Но молчит и ждет. Бейбаклушкина уже во все колокола звонит, запрещает ему появляться и Безбашневу каждый день докладывает, как от Пустового устала.

– Так, может, дать ему последний шанс? Зачем вы ему платили, если результата все равно не добились? И потом, сейчас, когда надо проинвентаризировать процессы, можно из него вытянуть что-нибудь полезное.

– Нет, наш зайчик настроен очень решительно, хочет тебя попросить с ним разобраться.

– ??

– Ну, чтобы ты ему аттестацию устроила или еще что-то… Потом, опять же, по деньгам с ним надо определиться.

– Ладно, я предложу Безбашневу свое видение решения, возьму Пустового на поруки. Должен же кто-то схемы процессов рисовать. Вот я его и научу заодно. Да и с клиентами там завал полный – надо хоть как-то структурировать. У него получится такая стажировка на выходе, а там – глядишь, может и проклюнется чего.

– Так если он тебе нужен… – Гадкоутенкова сосредоточенно полезла в сумку. Рабочий день заканчивался, и у нее было нестерпимое намерение уйти сегодня не за полночь.

– Нет, в проекте он мне не нужен, – отрезала Пионерогероева. – Это не просто некомпетентный, это еще и вредный для проекта сотрудник. Мне он понадобится совсем в другом качестве. Я против того, чтобы сейчас выбрасывать его только из-за того, что он никак не проявился. Очень много работы, а рук не хватает. Мы же пока не будем на его место кого-то брать?

– Брать надо осторожно, когда уже будет офис и проект начнет работать. Сейчас вообще туда нельзя никого посылать. Бейбаклушкина чувствует, что процессы пошли, начинается нервяк. Обстановочка будет еще та!

– Значит, будем стажировать.

Глава 10. Кадровый балласт был, есть и будет

Босс сильно спешил. Постоянно перемещаясь по кабинету, он то и дело проверял содержимое карманов и выкладывал на стол телефоны.

– Как там продвигается? – спросил он, нарезая очередной круг.

– Работаю, – коротко ответила Пионерогероева.

– Ну, а вообще – что там можно уже сказать? Все плохо и будет еще хуже? – Безбашнев оглушительно расхохотался.

– Пока сказать нечего. В конце месяца получите отчет по диагностике, тогда и узнаем.

– Понял-понял, ты так строго по графику идешь, да?

– Строго. У меня бумажка есть, вами проштампованная. Там все написано.

– Да ладно, я же так, для информации. Как там наша госпожа Б. себя ведет – всю информацию предоставляет?

– Пока ее не очень много требовалось. Сейчас идет исследование корпоративных ценностей и мотивации. А где мотивация – там и удовлетворенность поисследовать надо. Некоторые отделы уже сдали результаты – ситуация неоднозначная. Слишком все удовлетворены своим положением. Для преобразований это – верный крах. Но результаты еще ни с кем не обсуждались.

А документация, если и существует, то только финансовая. К ней я никак не отношусь, это мы сразу договорились. Поэтому Бейбаклушкина и спокойна.

– А ты что – собираешься обсуждать результаты? – напрягся президент.

– Естественно, только не обсуждать, а комментировать и предоставлять обратную связь. Иначе это игра в „черный ящик“. Люди и так с большим нежеланием заполняют бумаги и анкеты.

То, что они там пишут, – на пятьдесят процентов профанация и приукрашивание. Они боятся. А если им еще и результаты не комментировать, они проникнутся полным недоверием. Будут думать, что сейчас всех повально увольнять начнут из-за „неправильных ответов“.

– Но ведь Бейбаклушкиной ты не будешь показывать результаты, – полувопросительно-полуутвердительно произнес Безбашнев.

– Буду, – не моргнув, ответила Пионерогероева.

– Вот у тебя и прокол! – оживился мигом президент. – Ты не имеешь права показывать результаты никому, кроме заказчика. А заказчик – это я! Нарушаешь, значит, конфиденциальность, так?

– Ага, давайте еще штраф мне выпишем. Вы как-нибудь, Джан Франкович, сами попытайтесь объяснить госпоже Бейбаклушкиной, почему она не имеет права знакомиться с результатами. Она – ваш младший партнер, или я уже что-то упустила? Как исполнительный директор она бы, может, и не имела права, а вот как соучредитель – и она, и супруг имеют, еще как имеют. Только кто вам сказал, что я буду знакомить их с действительными данными? Да еще и в полном объеме?

– А что? Ты делаешь два отчета?

– Один, по сути. Но Бейбаклушкины получат только четвертую часть и в смягченном виде.

Босс задумчиво присматривался к консультанту Пионерогероевой. „Девушка с характером. Да, точно как в том старом фильме, – Без-башнев был большим любителем кинематографа, особенно старых лент времен наших бабушек. – Она не так проста, хотя уж за простотой мы меньше всего гнались. Но слишком прямолинейна, как бы не устроила борьбу за справедливость“. Пока его решение о Пионерогероевой не оформилось, он предпочитал подвергать „консультанта по легенде“ небольшим проверкам на прочность. Не факт, что она проходила тесты с приятным ему результатом, но и не разочаровывала. Однако надо присмотреться повнимательнее. Он стал уже понемногу доверять этой решительной девице, своим поведением напоминающей „железную леди“ Великой корпорации госпожу Буйнову. Уж этой он мог довериться на все сто процентов. Хотя Буйнова заслужила доверие президента делами и временем, у Пионерогероевой наблюдались явные симптомы той же железной породы. Безбашневу это нравилось, хотя и повод для опасений был. Управлять ими – дело тонкое. Но Бейбаклушкину она одолеет – это факт. При мысли о младшем партнере Безбашнев тихо улыбнулся своим мыслям. „Вот и заканчивается твое время, несравненная наша госпожа Б.! Придется подвинуться с императорского трона. Но и эта девица не для завода, у нее потенциал и мощь такие, что жаль ее распылять на замесах. Посмотрим, посмотрим, но ее дело – креатив, красота и развитие. Время есть…“

– Слышишь, с Пустовым надо что-то решать, – вернулся к текущим заботам президент. – Его надо гнать, но сначала аттестовать. Агриппина организует ему последнюю аттестацию – и все! Свободен. И еще. Ты с Уходченко разговаривала?

– Руководитель малер-блока? Еще нет – он в плане.

– Да-да, с ним. Надо, понимаешь, с ним срочно встретиться. По нему тоже надо принимать решение.

– А в чем заключается проблема?

– Вот ты встретишься и узнаешь, а потом мы с тобой обсудим тет-а-тет.

– Момент. Вы говорите – решение, а я информацией нисколько не владею. Что я буду на этой встрече – фантазировать, выискивать следы былой неудовлетворенности? У меня встречи проходят по мной же утвержденному плану, и на них я получаю информацию, которая мне нужна. А гадать на заданные темы я не буду. Есть проблемы – сообщайте, не хотите – значит, придется вам и Уходченко потерпеть.

Слушая все это, босс неприязненно морщился и особенно активно крутил головой в разные стороны. Пионерогероевой даже показалось, что сейчас он ее обвинит в полнейшем непонимании требований и укажет на дверь.

О проблемах с руководителем малер-блока Уходченко Пионеро-героева краем уха слышала. Во-первых, о нем упоминала Бейбак-лушкина как о совершенно невменяемом сотруднике, который тем не менее является лучшим и идеальным руководителем для своего отдела. Гадкоутенкова обмолвилась как-то, что „творения“ Уход-ченко не устраивают креативного „нашего зайчика“. Да и Вострикова что-то говорила про то, что люди Уходченко не выполняют в срок заданий, а он, вместо того чтобы построиться, идет со всеми на конфронтацию. Но какие можно делать выводы на основании этих домыслов? И что именно не устраивает президента в личности давнишнего сотрудника? Ведь насколько было известно Пионероге-роевой, Уходченко трудился на фабрике с момента ее образования. Сам же босс его туда и приволок и сделал формальным генеральным директором.

– Вы хотите, чтобы я составила свое мнение? – пришла на помощь Пионерогероева.

– Да, хочу, – буркнул рассерженный президент.

– Тогда обсудим быстренько критерии…

– Я не буду обсуждать критерии. Ты профессионал, вот и обсуждай критерии. Мне нужно знать, что делать с Уходченко. Я не могу больше выносить его свободного творчества и полета мысли не в ту сторону. Он сдох и иссяк, а мне нужен креатив. Сейчас он выполняет только мои задания по корпорации. Так, ерунда всякая: презенты-подарки, полиграфия и прочее. Эта работа легко может быть выполнена другими людьми. Но я подкидываю ему – вдруг, наконец, проснется. Потому как в формировании новых коллекций он никак не проявляется. Все, что он предлагает, – дерьмо полное. Он не слышит моих требований. Но при этом оскорбляется, как истинный художник. Поэтому тебе с этим надо определиться – будешь ты забирать в проект малер-блок и кто им будет руководить?

– До определения, кого брать в проект, надо в принципе структуру увидеть, а это второй этап моей работы. Я бы сказала – пока рановато. Меня сегодня больше волнуют бродажи. К примеру, Пус-тового увольнять не надо, пока не будет достойного кандидата, иначе в отделе вообще образуется провал. А малер-блок… я не думала на эту тему, но подумаю. У меня встречный вопрос – по формированию штата.

– Что ты хотела?

– Пока я оцениваю тот кадровый состав, который есть. Но у меня, насколько я понимаю, будут полномочия по набору необходимых мне людей?

– Ну, будут, если надо. Сначала определись с этими. Как их можно использовать и все прочее. Плюс надо определиться по всем направлениям, зафиксировать, что мы сами выполняем, что отдаем на аутсорсинг… Знаешь, надо это… реестр такой завести: подрядчики, контракты, поставщики, аутсорсинг и все такое. Понимаешь, будет такой реестр, может, даже не один – мы туда посмотрим, а там все зафиксировано. То же самое, кстати, надо сделать по всем точкам – где мы стоим, куда выйдем и куда хотим выйти. Составить реестр бренчевых точек. Круто, понимаешь?

– Это естественно. Но для набора сотрудников нужно время. Я хотела бы начать предварительные собеседования на ключевые позиции. Это – начальники департаментов профурсетинга и бро-даж. Возможно, менеджер по PRфорсу, в первом же круге. А потом – бродажники, каждый на свое направление.

– Давай, действуй, руководитель проекта! – Безбашнев с теплотой посмотрел на Пионерогероеву и направился к двери.

Пионерогероева проводила очередную запланированную встречу с руководителем по бродажам Пустовым. Информация о грядущем увольнении, отчет, который должен был явиться практически приговором для Пустового, подталкивали ее к настойчивому выжиманию из руководителя по сбыту тех способностей, о которых тот даже не подозревал. Попытки привести в порядок базу клиентов были пока ненадолго отложены, так как Пустовой сослался на необходимость завершения работы с одним клиентом категории VIP. „Боюсь, голубчик, не успеешь ты завершить свою работу, если не будешь меня слушать“, – размышляла Пионеро-героева, пытаясь втолковать Пустовому порядок описания бизнес-процесса.

– Ну, Дмитрий, посмотрите, нет ничего сложнее того, что вы проходили в школе. Это – алгоритм. Вот и попробуем на примере вашего „одного клиента“ отследить процесс прохождения заказа. Пусть это будет схема корпоративного заказа. Вам в помощь – шпаргалочка.

Описание бизнес-процесса

При описании бизнес-процесса должна быть указана следующая информация:

№ и наименование процесса;

№ и наименование процесса верхнего уровня;

№ и наименования вложенных детальных процессов следующего уровня;

текстовое описание процесса (не менее 2000 символов);

перечень выходов процесса (документы, файлы, материальные ресурсы, являющиеся результатом выполнения процесса);

события, инициирующие процесс;

события, завершающие процесс;

перечень функций процесса;

перечень функций, контролирующих выполнение процесса;

перечень входящих документов;

перечень входящих материальных ресурсов;

перечень исходящих документов;

перечень исходящих материальных ресурсов;

перечень подразделений и должностей, участвующих в процессе;

типы используемых систем автоматизации.

– На картинке будет выглядеть вот так, – Пионерогероева быстро нарисовала несколько фигур.

– А откуда я узнаю номер процесса? – тягучим голосом осведомился Пустовой.

– Да, тьфу, не надо вам знать номер, так же как и номера вложенных процессов! Это потом мы все пронумеруем, когда соберем в кучу. А пока – сделайте для системы!

– А что является инициирующим процесс событием?

– А на этот вопрос, Дмитрий, вы мне и ответите. Вы же работаете со своим „одним клиентом“, значит, помните, что послужило инициирующим событием. Или не помните?

– Ну, так это от Бейбаклушкиных человек пришел.

– Значит, так и запишем – рекомендация или наработки руководства. Возможно, до вас дошла какая-то информация, вы провели исследование – тогда инициирующее событие другое. Поймите, нам сейчас надо зафиксировать так, как есть. А вот потом мы получим право задать себе вопрос – почему клиенты появляются от таких несистематизированных источников, как Бейбаклушкины? Понимаете?

Этот „урок“ продолжался уже почти час. За усилиями наставника исподтишка наблюдал весь отдел бродаж и лояльные Гойда с Востри-ковой. Через несколько минут Пионерогероева оставила Пустового поразмышлять над шпаргалкой и вышла в коридор.

Ей навстречу быстро приближалась Бейбаклушкина.

– Ну, что там наш главный бродажник?

– Проектирует…

– Что он может проектировать? – Бейбаклушкина всем видом выражала недоумение.

– Бизнес-процессы бродаж проектирует, – чуть усмехнувшись, ответила Пионерогероева.

Тут в коридор вышла Вострикова и со смехом присоединилась к разговору:

– Теперь он пытается выяснить что-то про системы автоматизации. Напрасно, наверное, вы с ним возились столько времени. Уйму сил потратили, а он – ни в зуб ногой.

– Ничего, прорвемся!

Пионерогероева вернулась в отдел. Пустовой перестал гипнотизировать бумажку и гипнотизировал теперь экран монитора. Тот был пуст. Пионерогероева выждала определенное время и спросила:

– Так как мы договоримся, Дмитрий? Сколько вам нужно времени, чтобы выполнить эту задачу?

– Э-э, я думаю, недели три…

– Вы, простите, в своем уме? Значит, так, смотрите сюда. Пока вы медитировали перед экраном, я набросала вам такую схемку. Продолжите ее – вам понравится. Я зарисовала то, что известно мне, а вы продолжите тем, что известно вам, договорились? Из обозначений на схеме: ДРБ – департамент развития бродаж. Это тут, улавливаете? И срок вам дается – два дня. Это и так жирно, поверьте! Только из уважения к вашему „одному клиенту“. И учтите, Дмитрий, такие картинки вы сделаете по всем процессам бродаж. И тем, которые сегодня есть, и тем, которых нет. Так что, тренируйтесь!

Пустовой в ответ как-то мыкнул, но спорить не стал – бесполезно.

Вострикова и Гойда, провожая Пионерогероеву взглядами, тихонько засмеялись:

– Ну что, стажер в полном ауте? Будет теперь сам прорываться?

– Нет, я ему еще самую малость помогу. А пока он прорывается, пойду кляузный отчет писать.

– Это на нас всех будет? – забеспокоилась менеджер по фиги-стике Гойда.

– Только на особо отличившихся, – успокоила Пионерогероева и подмигнула будущему ядру проекта.

Пустовой тоскливо проводил взглядом консультанта Пионерогероеву и стал медитировать над оставленным листочком-рисунком. Что с этим делать, он абсолютно не понимал.

БП „Корпоративный заказ“

Строго конфиденциально

Вниманию президента Великой корпорации г-на Безбашнева

Копия: начальнику по кадрам г-же Гадкоутенковой

Квалификационная характеристика руководителя отдела бродаж г-на Пустового

Глава 11. Конемерческое предложение для общества чукчей —
любителей посвистеть в чуме

На фабрике с утра царил полный ажиотаж. По выставочному залу ходили люди, похожие на группу экскурсантов, возглавляемые техническим директором Бейбаклушкиным. Исполнительный директор, успевая радушно улыбаться гостям, моталась туда-сюда и время от времени ее зычный голос раздавался во всех отделах офиса.

Люди, знакомящиеся с экспозицией, беспрестанно задавали вопросы, на которые Бейбаклушкин со свойственной ему увлеченностью отвечал, производя тарахтение со скоростью пять слов в секунду. Из-за такой торопливой манеры доносить до заинтересованного потребителя все нюансы „уникальности продукта и технологий“ гости плохо различали окончания слов и переходы от одного предложения к другому. Вопросы появлялись снова, кто-то из делегатов далекой республики уже предложил перейти к оформлению заказа, но Бейбаклушкин продолжал упорно водить их по выставке.

Бейбаклушкина в который раз подскочила к артикулярному директору Востриковой и одними шипящими звуками произнесла:

– Ш-щто, шкохо они там очухаюцца?

„Они“ – это сборщики, которые никак не могли скомплектовать нужное количество изделий. Востриковой пришлось во избежание неприятностей в лице разгневанной Бейбаклушкиной лично контролировать процесс сборки.

Менеджер по фигистике Гойда тоже носилась по коридорам фабрики, изыскивая по закоулкам остатки упаковки разных видов. Ее катастрофически не хватало, за что Гойда своевременно получила от Бейбаклушкиной еще одну порцию шипения.

– Непонятно, чем вы все тут занимаетесь! – начала было Бей-баклушкина, но в этот момент группа делегатов, проходя очередной полукруг, попала в поле зрения исполнительного директора. Бейбаклушкиной пришлось срочно натянуть гримасу полнейшего удовольствия и продолжить шипящим шепотом строить невезучего менеджера по фигистике.

– Эшо предштавитчь щебе немыслимо, да-да, бьютефол, конечно, ага, – шипела Бейбаклушкина, одновременно улыбаясь и подтверждая высокое качество продукции. – Йес, хайтек, гуд кволити, бьютефол, да-да, очень мило, я говорю – мило, манки – обезянка у вас милая такая. Ах, это не обезъянка… ну, все равно мило, догги, кэт-киска, ку-ку, гуд кволити, оф кос!

Гойда, запыхавшаяся от бесконечных гонок с утра на склад и обратно в отдел изготовления упаковки и снова на склад, несчастным голосом пыталась оправдаться:

– Так ведь никто не предупредил же, что эти чукчи – любители посвистеть завалятся… Я ведь еще на прошлый месяц поставила в план – сколько единиц подарочной и сколько ви-ай-пишной упаковки. Они же не выполнили!

– Ты мне не оправдывайся, развела тут фигистику! Я, что ли, буду смотреть за наполнением склада и упаковки? С упаковкой еще как-то можно решить, а вот за склад ты ответишь! Почему у тебя затарка склада неликвидом?!

– Да я и не отвечаю за склад, я только план произволству составляю. Но вы же сами сняли трехдырочные в этом месяце, потому что надо было рисовальщикам дать заработать на двухдырочных!

У менеджера по фигистике Гойды закипели слезы. Ее борьба за планомерное произволство каждый месяц терпела фиаско. Произволство, возглавляемое протеже Бейбаклушкиной, которую менеджер по фигистике считала обычной русской бабищей, не реагировало ни на какие планы отдела фигистики. И сколько бы упорная Гойда ни предъявляла фактические расхождения с планом, начальница произволства пожимала плечами и мягко отправляла ее по адресу, всем хорошо известному. Или в крайнем случае разворачивала ее за ответами к Бейбаклушкиной, аргументируя тем, что „у нее указание“. Какого рода эти указания, поступавшие с регулярностью раз в неделю и корректировавшие план произвол-ства до неузнаваемости, Гойда тоже хорошо успела изучить. Если менеджер по фигистике и пыталась поддерживать баланс на складе, следя за наличием того или иного вида продукта, то из производственной печи регулярно выскакивали изделия, которые даже и представить было нелепо. Ну зачем, спрашивается, замешивать четыре свистульки – фигуры коня Петра Первого, еще и в покрасе, если их на складе уже лежит восемь и они не идут? Зачем опять же выпускать полированные свистульки – гуси Нильса, если было заказано: „матовые с эффектом старения“. Ответы были просты как день. Невзирая на требования и спрос в рознице, не обращая внимания на возвраты и откровенное „зависание“ продукции, госпожа исполнительный директор заботилась в первую голову о том, чтобы у людей был заработок. Пусть небольшой, но регулярный. А работники, испытывая к ней лояльность в лучших проявлениях, разводили свою собственную самодеятельность и вместо искусственного старения беззастенчиво полировали гусей. Потому что работа по полировке стоит больше.

Бейбаклушкина сбивалась с ног. Ворвавшись в цех сборки она, оттолкнув стоящую Вострикову, накинулась на одного из рабочих с криком: „Коней грузите всех!“ Вострикова пыталась было возразить, что клиенту нужны вовсе не кони, они приехали за новыми трех– и пятидырочными свистульками последней коллекции, хотя столько, сколько им нужно, и не собрать. Но исполнительный директор была одержима идеей отгрузить клиентам хоть что-нибудь. Поэтому прямо из цеха она выскочила на склад готовой продукции, на бегу отдавая распоряжения:

– Сначала все трехдырочные, а потом коней грузите!

За ней по пятам носилась начальница произволства, к этой кавалькаде время от времени присоединялась менеджер по фигистике Гойда. Встречая друг друга в разных помещениях фабрики, они пытались сообщить что-то новое о том, как продвигается комплектация заказа. Но поскольку двигались они по одному круговому маршруту, кто-то кого-то начинал подозревать в том, что информация устарела, и начиналась проверка по новой.

На очередном витке оказавшись на сборочном участке, Гойда заметила спокойно стоящую Вострикову и пожаловалась:

– Ну, ты видишь, что из этого всегда выходит? Когда они план не выполняют, я крайняя у Безбашнева, а когда клиент вдруг свалился, все равно крайняя, потому что склад неликвидом забит.

– Не расстраивайся, завскладом сказал, что пришел возврат из магазина „Ля бемоль“, будет там количество.

Гойда приободрилась:

– Когда он сказал?

– Да только что заходил… Вон он с Бейбаклушкиной разговаривает.

Гойда опечалилась:

– А я уже обрадовалась! Это я ему велела проверить возвраты, может, будет, сказала из „Ля бемоля“, а он, небось, в одно ухо впустил и пошел дальше бамбук курить. Слышал звон, да не знает где.

Из своего отдела появился Пустовой. Очень неудачно появился, так как прямо на него неслась разочарованная в лучших чувствах госпожа Бейбаклушкина.

– А ты что здесь шляешься?! – прямо на пороге отдела бродаж задала она прямой вопрос.

– А где, простите, я должен шляться, по вашему мнению?

– Ты… – Бейбаклушкина задыхалась от возмущения, – после того как ты профилонил клиентов, еще будешь тут вякать. Почему никто не поставлен в известность, почему не отследили, почему клиент сам заваливается за тысячи километров только для того, чтобы забрать заказ?!

– Меня никто не поставил в известность, – продолжал держать марку руководитель по бродажам. – Что за клиенты к нам пожаловали?

– Что?! Да я не знаю, что с тобой раньше делать – башку тебе отрывать или повесить сразу! Общество чукчей – любителей свистеть – это тебе, уроду, о чем-нибудь говорит? Ты знаешь, какой там заказ? И по твоей милости мы его сейчас благополучно просвистим, потому что нет комплектации!

– Я просил бы обойтись без оскорблений. Чукчи – это ваши клиенты, я их только в базу поставил, у меня они были в плане на следующий месяц. Так что я отношения к этому не имею.

– Да ты вообще ни к чему отношения уже не имеешь! Только они приехали потому, что им регулярно отгружали не то, что они заказывали. К этому ты тоже отношения не имел?

– Вообще-то, я обедать шел, – Пустовой невозмутимо прошествовал мимо обалдевшей от такой наглости Бейбаклушкиной.

Та с разбегу дернула дверь соседнего отдела и, влетев в малер-блок, обрушила свою ярость на Уходченко.

– Где?!!

Уходченко стоял посреди большой комнаты с большим плакатом и в целом был доволен жизнью. Сегодняшняя суета, в результате которой в отдел попеременно врывались то Бейбаклушкина и Бей-баклушкин, то Вострикова и Гойда, то начальница произволства, его всего лишь позабавила. Он не понимал, почему комплектацию заказов для ви-ай-пишных чукчей-свистунов надо искать в малер-блоке, как и остатки упаковки, которой здесь никогда не было. Влетевшая несколько минут назад Гойда прямо потребовала бежать куда-то и искать что-то вместе с ней, потому что „этот урюк“ (видимо, зав. складом) совершенно невменяем. Уходченко никуда не торопился и бежать не собирался, он пережил здесь не один ажиотаж и был уверен – этот аврал не последний. К беготне последовательно присоединился весь отдел бродаж, за исключением руководителя Пус-тового. Да впрочем, этот человек со странностями всегда держался особняком. После последнего визитера он просто плотно закрыл дверь в отдел, но та рухнула под натиском исполнительного директора. И вот теперь эта дама вопит истошным голосом о чем-то неведомом руководителю малер-блока.

– Что вас интересует, госпожа исполнительный директор?

– Ты издеваться будешь? Я спрашиваю, где каталоги, что я заказывала?! Заказ ви-ай-пишный срывается, а ты опять спишь?

– Ах, каталоги… Возьмите, конечно, и очень жаль, что вы так быстро уходите, да и я, признаться, занят – у меня срочный заказ президента. – Уходченко извлек откуда-то из-под стола пыльный журнал и протянул Бейбаклушкиной, предварительно сдув пылинки.

Бейбаклушкина сначала побелела, потом побагровела, потом открыла рот для вдоха и только потом до ушей Уходченко донесся душераздирающий стон:

– Мер-за-вец! Сволочь последняя!! Это каталоги? Я убью тебя, скотина! – Последнее она произнесла как-то совсем тихо и пошла к выходу.

– Да и пошла бы ты, – так же тихо прокомментировал уход исполнительного директора руководитель малер-блока.

Квалификационная характеристика

Строго конфиденциально

Вниманию президента Великой корпорации г-на Безбашнева

Копия: начальнику по кадрам г-же Гадкоутенковой

руководителя малер-блока г-на Уходченко

Резолюция Безбашнева

„Со всем изложенным согласен. Что с этим делать-то?“