Текст книги "Пространство для двоих (СИ)"

Автор книги: Виктория Жукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18. Новогодний адвент.

Глава 18. Новогодний адвент.

Саша сидит в комнате, удобно устроившись на полу. Перед ней чашка горячего какао, на шее красно-зелёный новогодний шарф. Она записывает видео для блога.

– друзья. Я решила сделать новогодний адвент-календарь. Но это не будут коробочки с неизвесным содержимым. Я хочу сделать адвент календарь с заданиями от вас для меня. Это может быть что угодно. Рецепты, какое-то творчество, танцы, безумные поступки. Пишете мне в личку. Сегодня вечером выполню первое случайное задание. Саша нажала кнопку стоп.

Через 5 минут телефон Саши разрывается от входящих уведомлений, что пришлось выключить звук.

Девушка закрыла глаза и начала проводить пальцем вверх и вниз экрана, пока не остановилась на одном письме. Девушка открыла его и прочитав, улыбнулась.

– итак я должна составить досье на своего соседа. Интересно. Что делать я знаю о соседе?

Саша открыла блокнот.

– пункт один его зовут Костя, два он инжинер заклинатель, что бы это не значило, он любит пачули, пьёт двойной эспрессо, любой сладкий напиток считает десертом, у него есть друг Михаил, который покупает ему лучшие продукты с фермерского рынка, а ещё у него есть характерная кофеварка и... Саша задумалась... он работает над системой умного дома где все реагирует не на слова а на чувства или что-то вроде того. Да не густо.

Саша принялась расхаживать по периметру комнаты.

В этот момент за стеной раздался грохот, что девушка даже подпрыгнула.

– извини, тут кофеварка опять устроила митинг, никак её не могу успокоить.

– какие у неё требования?

– ко мне завтра должен приехать Михаил на несколько дней, она протестует. Сказала или двойной эспрессо или я.

– я сказала, что если мне придётся делать, этому человеку его странный напиток, о своём любимом эспрессо можешь перестать думать.

– ты кофемашина, ты не должна пререкаться, а должна просто готовить вкусный кофе вне зависимости от того что это за напиток.

– юная леди, посмотрите нужен ли вам такой чёрствый человек. Он смеётся указывать кофеварке её место. Хам.

Кофеварка обижено выпустила пар.

– Саша, представляешь в каких условиях мне приходится жить и работать.

– это называется вредные условия труда, за них вообще положено доплачивать.

– вот видишь, что тебе говорят. Доплачивать.

– в ответ кофеварка коротко прыснула.

– Кость, я вообще тебе хотела писать записку. Я тут организовала адвент календарь для подписчиков, и моё первое задание из него это составить досье на тебя. Но я тебя почти не знаю.

– ты знаешь обо мне всё, коротко ответила Костя.

– да нет конечно. Какой твой любимый цвет? А книга? Как ты любишь проводить отдых?

– Мой любимый цвет? – Костя задумался. – Наверное, синий. Как стабилизированный магический фон. Или серый. Как мой любимый свитер.

– Это не цвета, Кость, это оттенки настроения уставшего инженера, – засмеялась Саша. – А книга?

– «Теория магических контуров» под редакцией Вельского. Издание четвёртое, переработанное. Очень увлекательно, особенно глава про самостабилизирующиеся системы.

– Ты сейчас серьёзно? – Саша легла на пол, глядя в потолок. – А что ты делаешь, когда отдыхаешь?

– Читаю про магические контуры, – без паузы ответил Костя. – Или черчу новые. Иногда – разбираю кофеварку.

– Разбираешь кофеварку? – Саша приподнялась на локтях. – Ту самую, с характером?

– Да. Но она каждый раз собирается обратно и обижается.

Из кухни послышалось возмущённое шипение.

– Неправда! – отозвалась кофеварка. – Я не обижаюсь. Я вношу коррективы в его самомнение.

– Вот видишь, – вздохнул Костя. – С ней невозможно. А так я… гуляю. Иногда. Один. По набережной. Считаю магические фонари.

– Считаешь фонари? – переспросила Саша, не в силах сдержать улыбку. – Кость, ты правда считаешь фонари?

– Их сорок семь. От моего дома до моста. Если идти быстрым шагом – двадцать одна минута. Если медленно – двадцать шесть. В среднем – двадцать три.

– Ты измерял?

– Я инженер, Саш. Я всё измеряю.

Саша закрыла лицо руками и тихо рассмеялась.

– Знаешь, – сказала она, отсмеявшись, – а ведь это очень романтично. По-своему. Как в фильмах про одиноких гениев.

– В фильмах про одиноких гениев обычно идёт дождь, – заметил Костя. – И они не говорят про кофеварку.

– Зато у нас есть кофеварка. И фонари. И ты.

– Ты хочешь внести фонари в досье?

– Обязательно, – Саша потянулась за блокнотом. – Пункт первый: считает магические фонари. Пункт второй: разбирает кофеварку. Пункт третий: читает «Теорию магических контуров» на досуге. Пункт четвёртый: носит серый свитер. Пункт пятый: синий – любимый цвет. Пункт шестой…

– Саш, – перебил Костя, – это уже не досье. Это биография.

– Это начало биографии, – поправила она. – К концу адвента будет полное собрание.

– И что ты будешь с ним делать?

– Читать. Перечитывать. Может, издам отдельной книгой. «Мой сосед-заклинатель: фонари, кофеварка и я».

Костя фыркнул.

– Звучит как название для мемуаров, которые никто не купит.

– А по-моему, отлично звучит. У тебя выйдет первая автобиография.

– Это будет твоя книга. Обо мне.

– Кость, – Саша перевернулась на живот и подпёрла подбородок рукой, глядя на стену. – Ты сам-то что обо мне знаешь?

– Много.

– Например?

– У тебя футболка с цифрой восемь, которая тебе велика на шесть размеров. Ты любишь пачули. Ты снимаешь сторис по утрам. Ты пишешь сценарии для блога. Ты волновалась перед репетицией. Ты поёшь в душе, но фальшивишь на высоких нотах.

– Эй!

– И ещё ты называешь меня Калькулятором, – закончил Костя, и в голосе его послышалась тёплая усмешка. – Я тоже могу составить досье.

– Ну, и как я выгляжу в твоём исполнении?

– Как человек, ради которого я считаю фонари не только по дороге к мосту, но и внутри собственной квартиры.

Саша замерла.

– Это что, комплимент?

– Это факт, – после короткой паузы ответил Костя. – Просто факт.

Она села, обняла колени и уткнулась в них подбородком.

– Кость… а ты бы хотел, чтобы я выполнила какое-нибудь твоё задание для адвента?

– Задание?

– Да. В смысле – ты даёшь мне задание, я его выполняю. В рамках календаря.

– Хм. А это честно? Я не подписчик.

– Ты сосед. Это даже круче.

– Тогда… – Костя задумался. – Я хочу, чтобы ты загадала желание. И не говорила мне какое. Просто загадала. Желания, они… – он запнулся, – они правда сбываются. Если у них есть точная формулировка.

– И какая у моего желания должна быть формулировка?

– Такая, чтобы я тоже оказался в ней. Ну, не в желании. А… рядом. Если можно.

Саша выдохнула и улыбнулась, глядя на стену, за которой молчал Костя.

– Можно, – тихо сказала она. – Ты уже рядом. Даже если за стеной.

– Тогда это не желание, а констатация факта.

– А это и есть желание, Кость. Быть рядом. И чтобы ты был рядом. Без всяких формулировок. Просто рядом.

За стеной что-то тихо звякнуло – кажется, Костя поставил кружку на стол.

– Знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас? – спросил он.

– Что?

– Открыть стену. Не магией. Просто… чтобы она исчезла. Хотя бы на минуту.

– Сейчас нельзя, – прошептала Саша. – Но я тебя слышу. И этого достаточно.

– Ты правда так думаешь?

– Да.

В этот момент из кухни раздался требовательный голос кофеварки:

– Может, кто-нибудь уже сходит за Михаилом? Если я сказала, что не буду варить его раф, это не значит, что я готова обсуждать ваши нежности до утра!

Саша прыснула.

– Кажется, нам намекают.

– Она не намекает. Она ставит ультиматум.

– Завтра приедет Михаил. Полина тоже хотела зайти. Устроим что-то вроде какао-вечера?

– Какао я не пью. Только кофе.

– Тогда кофе-вечер. Или лавандовый раф-вечер для Михаила.

– Это будет десерт-вечер, – проворчал Костя. – Но для Михаила – ладно. Только не говори кофеварке. У неё и так повышенное давление.

– Обещаю, – Саша встала, потянулась и взяла телефон, на котором уже были открыты десятки сообщений от подписчиков. – А завтрашнее задание… хочешь узнать?

– Какое?

– Подписчики хотят, чтобы я сделала сюрприз для «невидимого соседа».

– Сюрприз? – в голосе Кости появилась настороженность. – Какой?

– Пока не придумала. Но это будет что-то вкусное. И немного магическое.

– Только не с блёстками.

– Постараюсь, – Саша улыбнулась. – Но ничего не обещаю.

– Тогда я заранее готовлю резонатор. Вдруг твой сюрприз дестабилизирует буфер.

– Кость, – она подошла к стене и прижалась к ней ладонью, – даже если так – это будет лучший сбой за всё время.

С той стороны стены ей никто не ответил. Только через несколько секунд раздался тихий, едва различимый стук – один удар.

«Привет», – означал он.

Саша улыбнулась и стукнула в ответ. Два раза. «Привет. И очень хорошо, что ты есть».

Глава 19. Ёлка из другого измерения.

Глава 19. Ёлка из другого измерения.

Время неумолимо двигалось к Новому году. В квартире Саши уже во всю пахло мандаринами, хвоей и корицей. Девушка расхаживала по гостиной с коробкой ёлочных игрушек и тихонько напевала «В лесу родилась ёлочка».

– Так, – рассуждала она вслух, – шары – на нижние ветки, ближе к подаркам, гирлянду – по спирали, наверх – звезду. Или, может, ангела? Нет, звезду. Звезда – это классика.

Она подняла с пола коробку с гирляндой и вдруг заметила, что стена, разделяющая её гостиную и кухню, слегка мерцает. Саша прищурилась.

– О, нет. Только не сегодня. У меня планы на ёлку, а не на межпространственные сюрпризы.

Мерцание усилилось, и сквозь стену стали проступать очертания… ёлки. Второй ёлки. Она проступала из Костиной реальности, как отражение в воде, только объёмное и слегка размытое. Ветки накладывались на ветки, игрушки – на игрушки. Получалось что-то совершенно невозможное: две ёлки, существующие в одном пространстве одновременно.

Саша сделала шаг назад и упёрлась спиной в диван.

– Кость! – крикнула она, не сводя глаз со стены. – У нас тут… ёлочный коллапс!

Из-за стены послышался возбуждённый голос Кости:

– Я вижу! Я у себя тоже вижу твою ёлку! Кажется, буфер опять резонирует на эмоциональном фоне. Ты случайно не радуешься?

– Я готовлюсь к Новому году! Это не радость, это процесс!

– Поздравляю. Твой процесс только что слил наши ёлки в одну межпространственную химеру!

Саша осторожно подошла ближе. Ёлка-химера переливалась: на одних ветках висели её золотые шары, на других – Костины, какие-то странные, напоминающие маленькие металлические шестерёнки. Кое-где попадались руны на нитках. А на самой макушке, вместо звезды, парила светящаяся гайка.

– Это что? – Саша вытянула руку, но не решилась коснуться. – У тебя на ёлке гайки?

– Это артефакты, – с достоинством ответил Костя. – Каждая гайка символизирует завершённый этап проекта. В этом году их три.

– Гайки на ёлке… – Саша не выдержала и расхохоталась. – Кость, это самая инженерная ёлка в истории мироздания!

– Обычные шары – скучно, – проворчал он. – А тут – символизм.

– Символизм – это когда что-то блестит, а не когда что-то откручивается!

– Межпространственная ёлка – это когда и то, и другое. Смотри, твоя гирлянда и мои кристаллы… они перемигиваются.

Саша посмотрела внимательнее. Правда. Гирлянда на её части ёлки вспыхивала в одном ритме, а кристаллы на Костиной – в том же, но с задержкой в долю секунды. Как дыхание.

– Это красиво, – тихо сказала она.

– Да, – согласился Костя. – Неожиданно, но красиво.

Они замолчали, разглядывая невозможное дерево. В комнате пахло хвоей, озоном и чем-то тёплым, почти неуловимым – как будто где-то рядом жарили имбирное печенье.

– Ну, – наконец произнесла Саша, – раз уж у нас теперь общая ёлка, может, украсим её вместе? Ты вешай своё со своей стороны, я – своё. А потом посмотрим, что получится.

– Может случиться магический резонанс.

– И пусть. Я хочу двойную ёлку.

– Она уже двойная.

– Тогда тройную!

– Саш, это физически невозможно.

– Кость, мы только что наблюдали летающую гайку над ёлкой в двух реальностях одновременно. Не говори мне, что что-то невозможно.

Костя вздохнул.

– Справедливо. Хорошо, давай украшать. Только у меня игрушек немного.

– У меня их достаточно на две ёлки. Могу перекинуть через тумбу.

– Это будет морально тяжело для моих гаек.

– Тогда дели так: ты вешаешь свои артефакты, я – шары. А на макушку – звезду. Против неё твоя гайка не устоит.

– Посмотрим, – в голосе Кости мелькнул азарт.

Саша сняла с полки самую красивую звезду – серебристую, с вкраплениями блёсток – и подошла к ёлке.

– Тянись, – скомандовала она, хотя Костя и не мог её видеть.

– Не понял?

– Звезду наверх. С твоей стороны. Я свою уже поставила.

– Она не поставится. Там гайка.

– Значит, снимай гайку. У нас общая ёлка, а это значит – общие решения. Я предлагаю звезду.

Костя помолчал.

– Компромисс, – произнёс он наконец. – Я ставлю свою гайку на нижнюю ветку. А наверх – звезду. Но только потому, что она красиво ловит свет от моих кристаллов.

– Договорились.

Через несколько секунд макушка двойной ёлки вспыхнула серебром. Звезда засияла так, будто всегда там и была. Гайка с тихим звоном устроилась среди нижних веток, рядом с золотым шаром.

– Ну вот, – сказала Саша, отходя на шаг. – Теперь это самая настоящая межпространственная ёлка.

– У неё нет аналогов в обеих реальностях, – подтвердил Костя. – Разве что в третьей.

– А что в третьей?

– Не знаю. Но если есть третья, уверен, что там тоже кто-то спорит о гайках и звёздах.

Они рассмеялись – каждый со своей стороны, но одновременно. Саша укуталась в плед с оленями, который когда-то подарила Косте, но который он отправил обратно через тумбу со словами «тебе нужнее». Теперь она сидела на диване, глядя на ёлку, и чувствовала, как внутри разливается спокойное, тихое счастье.

– Кость, а ты что загадаешь в новогоднюю ночь? – спросила она.

– Я же говорил – желание должно быть точным.

– Ну, сформулируй.

Он помолчал.

– Я загадаю, чтобы эта ёлка не была единственным, что у нас общее.

Саша перестала дышать.

– А что ещё?

– Например, утро. Одно на двоих. И чайник. И завтрак. И… не знаю. Много всего.

– Ты хочешь одно утро на двоих?

– Хочу.

– Тогда и я загадаю.

– Что?

– Не скажу. Иначе не сбудется.

– Ты боишься, что я скорректирую формулировку?

– Ты и так её скорректируешь. Поэтому пусть будет моё, аморфное. Но очень искреннее.

– Аморфные желания, между прочим, тоже сбываются. Если они про двоих.

– Это теперь моя любимая теория, Калькулятор.

– Я не Калькулятор. Я инженер-заклинатель.

– Ты – мой Калькулятор. И мой инженер. И мой сосед. И, кажется, что-то большее, – добавила она совсем тихо.

Он не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд произнёс:

– Мне нравится это «что-то большее». Оно звучит точнее всех формулировок.

– Тогда оставим так.

– Оставим.

Они снова помолчали. Ёлка мерцала. Звезда на макушке сияла ровным серебристым светом. А в двух квартирах, разделённых нестабильной стеной, два человека смотрели на одно и то же дерево и думали об одном и том же – о том, что Новый год уже почти наступил. Просто потому, что кто-то рядом есть.

– Кость, – внезапно позвала Саша.

– Да?

– А давай придумаем традицию. Нашу. Совместную.

– Например?

– Каждый год ставить одну общую игрушку на ёлку. Одну. Но такую, чтобы значила что-то для нас обоих.

– И что бы ты выбрала первой?

Саша задумалась. Потом встала, подошла к коробке с игрушками и вытащила оттуда маленький серебристый шарик с нарисованной от руки восьмёркой.

– Смотри. Я сделала его ещё на первом курсе. Мама сказала, что восьмёрка – символ бесконечности. И ещё – моей футболки.

– А футболка тут при чём?

– Ты сказал, что запомнил меня в футболке с восьмёркой. В тот самый день, когда всё началось.

– Это правда, – тихо произнёс Костя. – Так и было.

– Значит, пусть это будет наша первая общая игрушка. Символ бесконечности. И начала.

– Хорошо. Я приму. Но у меня тоже есть кое-что.

Послышались шаги, потом негромкий звон. На тумбе появился маленький металлический контур, похожий на свёрнутую в круг руну. Саша подошла и взяла его.

– Что это?

– Защитный контур. Я сделал его на третьем курсе. Он охранял мой первый проект. А теперь пусть охраняет нашу ёлку.

– Кость… это же дорогая для тебя вещь.

– Поэтому я и отдаю её. Пусть висит рядом с твоей восьмёркой. Будет символ. Защита и бесконечность. Ну, и немного магии.

Саша повесила обе игрушки на одну ветку – свою восьмёрку и его руну. Они замигали в унисон, как будто узнали друг друга.

– Идеально, – прошептала она.

– Согласен, – отозвался Костя.

Ёлка светилась. Стена едва заметно дрожала, но уже не пугала. Она словно сама была частью праздника – молчаливым свидетелем того, как двое людей, разделённых реальностью, становились всё ближе.

Поздно вечером на тумбе появилась записка:

«Саш, ёлка выглядит идеально. Даже с твоими шарами. Особенно с твоими шарами. К.»

Ответ:

«Кость, ёлка выглядит волшебно. Даже с твоими гайками. Особенно с твоими гайками. С.»

А под ними – ещё одна, написанная торопливым почерком Саши:

«Спасибо, что у нас есть общая ёлка. И общая традиция. И вообще – что у нас есть "мы"».

Костя прочитал, посмотрел на стену и тихо произнёс:

– С Новым годом, Саш.

Она не слышала. Но в этот момент звезда на макушке двойной ёлки вспыхнула ярче.

И это было лучше любого ответа.

Глава 20. Новогоднее меню.

Глава 20. Новогоднее меню.

– Кость, – Саша стояла на кухне, уперев руки в бока, и смотрела на разложенные продукты, – у меня к тебе серьёзный вопрос.

– Я слушаю, – отозвался он из-за стены. Судя по звуку, он что-то собирал – звякал металл, постукивали кристаллы.

– Что мы будем есть в новогоднюю ночь?

– Я планировал стейк.

– Стейк – это не праздничное меню, Кость. Стейк – это будничный ужин, просто с претензией.

– У меня стейк – это уже праздник. Особенно если без блёсток.

– Новый год – это когда много всего. Салат, горячее, закуски, десерт. Обязательно что-то из детства. И обязательно – что-то, что мы приготовим вместе.

– Вместе – это как? Через стену?

– Именно! – Саша подошла к тумбе и положила на неё блокнот с рецептом. – Я расписала меню. Передаю тебе через тумбу. Изучи.

Блокнот исчез и через несколько секунд появился снова. Саша взяла его и фыркнула: на полях Костя уже успел оставить заметки. Напротив пункта «оливье» – «не понимаю, зачем столько ингредиентов, если всё равно всё перемешивается». Напротив «запечённая утка» – «трудно, но возможно». Напротив «имбирное печенье» – «это десерт. Ты же знаешь моё отношение к десертам».

– Кость! – крикнула она. – Ты испортил мой рецепт!

– Я внёс конструктивные правки.

– Оливье – это классика! Его не исправляют!

– Оливье – это система. А любую систему можно оптимизировать.

– Всё, я больше не передаю тебе рецепты. Готовь по наитию, инженер-оптимизатор!

– По наитию не получится. Мне нужны точные пропорции. Иначе мясо получится как в тот раз.

– В какой раз?

– Ну… когда я пытался приготовить курицу с апельсинами. Три года назад. Получился уголь. Даже кофеварка плевалась.

– Кофеварка умеет плеваться?

– Ещё как. Ты бы видела её в тот день.

Саша вздохнула и принялась за дело.

Через час на её кухне уже стояла кастрюля с бульоном, миска с нарезанными овощами и тарелка с варёными яйцами. Со стороны Кости доносился ритмичный стук ножа и недовольное бормотание кофеварки, которая, судя по всему, опять не была допущена к священнодействию.

– Что ты режешь? – спросила Саша.

– Кукурузу. И брюссельскую капусту. И перец.

– Стоп. Зачем?

– Это для салата.

– Для какого салата? В оливье нет ни кукурузы, ни брюссельской капусты!

– Значит, это будет не оливье, а что-то лучше.

– Кость, это будет не оливье, а катастрофа!

– Не пугай меня раньше времени. Я ещё не добавил главный ингредиент.

– Какой?!

– Магический концентрат.

– ЧТО?!

Саша уронила ложку.

– Ты шутишь, да? Скажи, что ты шутишь.

– Шучу, – после паузы ответил Костя, и в голосе его послышалась улыбка. – Но ты должна была слышать, как ты закричала.

– Я тебя сейчас стукну. Через стену.

– Попробуй. Она всё равно мерцает.

Саша погрозила стене кулаком, но тут же рассмеялась.

– Ладно, инженер-кулинар. Давай так: я делаю оливье по классике. Ты делаешь горячее. Мясо. Но без экспериментов.

– Мясо – это моё. Стейк или запечённая курица?

– Курица. С апельсинами и розмарином. Это по-новогоднему.

– Принято. Курица с апельсинами. Звучит как заклинание.

– Это и есть заклинание. Кулинарное.

– Саш, а можно вопрос?

– Давай.

– Почему именно апельсины? Ну, с точки зрения вкуса.

– Они пахнут детством. Мама всегда запекала курицу с апельсинами на Новый год. Это запах праздника. А ещё – очень вкусно. Сладко-пряно. Попробуешь – поймёшь.

– Звучит как эмоциональная привязка. Но мне нравится. Буду готовить с уважением к твоим детским воспоминаниям.

– С уважением к детским воспоминаниям… Кость, ты невыносим и прекрасен одновременно.

– Я записал это в блокнот. Под пунктом «Сашины комплименты».

Следующие два часа они готовили каждый со своей стороны. Саша нарезала, смешивала, пробовала. Костя колдовал над курицей: сначала долго что-то нашёптывал над маринадом, потом включил духовку и стал сверяться с магическим термометром.

– Температура – сто восемьдесят. Время – сорок минут. Внутри – розмарин и апельсин, – докладывал он, как на испытаниях.

– Ты как диктор из кулинарного шоу, – заметила Саша.

– Это не шоу. Это отчёт о готовности.

– Принято, диспетчер. Оливье готов. Осталось украсить.

– Чем?

– Зеленью. И, может, зёрнами граната. Для красоты.

– Красота – это не параметр.

– Кость, красота – это главный параметр новогоднего стола!

– Тогда фиксирую: параметр «красота» – учтён.

– А что там с курицей? Я слышу, она шипит.

– Она не шипит. Она томится. Это разные процессы.

– Скажи ещё, что ты с ней разговариваешь.

– Не с ней. С термометром.

– И что ты ему говоришь?

– Что если он ошибётся, я его перекалибрую.

– Бедный термометр. У вас, инженеров, даже техника живёт в страхе.

– Это не страх. Это дисциплина.

– Дисциплина – это когда ты не даёшь термометру обещаний, которые не можешь сдержать. А ты, между прочим, обещал мне идеальную курицу.

– Я помню. И я своё обещание сдержу.

Когда курица была готова, Саша и Костя одновременно подошли к тумбе. Саша поставила миску с оливье и маленькую тарелку с имбирным печеньем. Костя – блюдо с запечённой курицей, от которой шёл сногсшибательный аромат апельсина и розмарина.

– Ого, – выдохнула Саша, принимая блюдо. – Это выглядит… красиво. Очень.

– Я старался. Параметр «красота» – выполнен.

– А это оливье. Без кукурузы и брюссельской капусты.

– Принято. Попробую.

– Подожди, – спохватилась Саша. – А как же десерт?

– Мы же договорились – торт приготовим тридцать первого.

– Это завтра. Но у меня есть идея получше.

– Какая?

– Давай сегодня сделаем заготовки. У меня есть замороженная вишня и шоколад. Могу приготовить начинку. А завтра – соберём.

– Вишня и шоколад. Это классика.

– Ты разбираешься в десертах?

– Я не ем их. Но у меня есть эстетическое чувство.

– А как же «красота – это не параметр»?

– Для десертов – параметр. Там же всё держится на визуале.

Саша рассмеялась.

– Всё, ты у меня в команде по десертам. Завтра будем собирать торт вместе. Точнее, каждый со своей стороны, но по одному рецепту.

– Это будет эксперимент.

– Это будет волшебство.

– Тогда фиксирую: завтра – сборка торта. Цель – чтобы он не светился.

– Какой скучный у тебя KPI.

– Просто я не хочу есть светящийся торт.

– А я, может, и не против. Главное, чтобы было вкусно.

Они разошлись по своим кухням, чтобы через несколько минут встретиться у стены с тарелками.

– Ну, – сказала Саша, усаживаясь на пол, – с наступающим нас. Давай пробовать.

– Подожди. Я хочу произнести тост.

– Тост? Ты?

– А что такого? Я тоже умею. Иногда.

Он откашлялся.

– Саш. Я хочу выпить за то, чтобы в новом году стена перестала быть стеной. Чтобы мы готовили на одной кухне. Чтобы ты не кричала про магический концентрат так громко. И чтобы твоё оливье всегда было таким же вкусным, как сегодня. Хотя я его ещё не пробовал.

Саша рассмеялась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

– Кость, это лучший тост в моей жизни.

– Он неточный. Но от сердца.

– За это и выпьем. Через стену.

Они чокнулись бокалами – каждый со своей стороны – и выпили. Костя – кофе, Саша – грушевый сидр.

– Ну как оливье? – спросила она.

– Вкусно. Даже без кукурузы.

– А курица?

– Ты будешь смеяться, но в этот раз у меня получилось. Она сочная. И апельсин чувствуется.

– Я не сомневалась.

– А я сомневался.

– Значит, зря. Ты отличный повар, когда не пытаешься быть магом.

– Повар из меня так себе. Но для тебя – стараюсь.

Саша прислонилась спиной к стене.

– Знаешь, что мы забыли?

– Что?

– Десерт. Настоящий. Не имбирное печенье, а что-то грандиозное.

– Торт.

– Торт. Но его мы приготовим тридцать первого. Вместе. Вернее, каждый со своей стороны, но по одному рецепту.

– Это будет эксперимент.

– Это будет волшебство.

– Договорились. Торт – тридцать первого. А пока – давай доедать. У меня курица стынет.

Они ели молча, но эта тишина была наполнена теплом. Иногда Саша слышала, как Костя тихонько стучит ложкой по тарелке, и улыбалась.

– Кость, а давай завтра украсим стол. По-настоящему. Не просто тарелки, а скатерть, свечи, салфетки. Я пришлю тебе через тумбу пару моих свечей.

– Свечи – это открытый огонь. Небезопасно при нестабильном буфере.

– Тогда аромалампа. С пачулями. Только немного.

– Пачули уже однажды всё изменили.

– Вот именно. Пусть и завтра будет немного магии.

– Хорошо. Но если стена опять станет прозрачной – не пугайся.

– Я не пугаюсь. Я жду.

Перед сном на тумбе появилась записка:

«Саш, ужин был отличный. Оливье – как у мамы. Курица – лучше, чем я ожидал. Но главное – не это. Главное, что я впервые за пять лет жду Новый год. Жду. Не боюсь. К.»

Саша перечитала записку трижды, прижала к груди и написала ответ:

«Кость, я тоже жду. И тоже не боюсь. С тобой не страшно. Даже если за стеной. С наступающим нас. Саша».

И, уже потушив свет, она добавила на полях:

«P.S. Завтра испечём торт. И пусть он светится. Я согласна».