Текст книги "Пространство для двоих (СИ)"

Автор книги: Виктория Жукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 23. Квартирник.

Глава 23. Квартирник.

– Так, – Полина с грохотом поставила на стол пакет с мандаринами и скинула сапоги. – Доставай всё.

Саша, сидевшая на диване с кружкой какао, удивлённо подняла бровь.

– Что – всё?

– Всё, что связано с Денисом. Я тебя знаю. У тебя где-то лежит его футболка, кружка, зарядка, а может, и целая коробка с «этим неловким прошлым». Доставай.

– Пол, мы виделись с ним в магазине три дня назад. Я же тебе написала. Просто неловкая встреча. Зачем опять ворошить?

– Затем, что такие встречи имеют свойство повторяться. А чтобы они не повторялись, нужно провести ритуал. По всем правилам.

– Какой ещё ритуал? – Саша нервно рассмеялась.

– Народный. Бабушкин. Подружкин. Называй как хочешь. Но сначала – вещи.

Саша закатила глаза, но пошла к шкафу. Через десять минут на ковре лежала небольшая куча: выцветшая футболка с иностранной надписью, кружка с трещиной, старая зарядка, шарф и один носок.

– Носок? – Полина брезгливо подняла его двумя пальцами. – Почему один?

– Второй он увёз. Не специально. Просто забыл.

– Это называется «незакрытый гештальт». Понятно, почему ты его встретила.

– Пол, это просто носок!

– Это не просто носок. Это символ. Пока у тебя валяется его носок, он будет появляться. Как напоминание. Как сквозняк в закрытой двери.

– И что с ним делать?

– Выбросить. Но не просто в мусорку. Нужен особый метод.

Полина вытащила из сумки маленькую свечку, пузырёк с лавандовым маслом и моток красной нити.

– Ты что, заранее подготовилась? – опешила Саша.

– Разумеется. Я знала, что у тебя где-то запрятано наследие бывшего. Оно у всех есть. Но не у всех есть подруга, которая знает, как правильно.

– И что мы будем делать?

– Для начала – проветрим. Открой окно.

– Минус десять на улице!

– Тем лучше. Холод выдувает всё лишнее. Народная мудрость.

Саша, качая головой, открыла окно. В комнату ворвался морозный воздух. Полина расставила на столе свечу, пузырёк и моток.

– Теперь сядь. Ритуал требует спокойствия.

– Пол, это уже похоже на секту.

– Это не секта. Это женская терапия с элементами театра. Слушай. Мы берём каждую вещь, называем её и говорим: «Спасибо, что было. Теперь свободна». Потом завязываем на ней узел из красной нити и кладём в пакет.

– А зачем узел?

– Чтобы энергия не вернулась. Красная нить – классика. Защита.

– Ты где это взяла?

– Из китайской метафизики. И из одного блога. Но в основном из головы.

Саша рассмеялась, но послушно села на пол. Взяла футболку.

– Спасибо, что было. Теперь свободна.

Она завязала узел.

– Хорошо. Теперь кружка.

– Спасибо, что было. Теперь свободна.

– Носок.

– Спасибо... Но носок мне не жалко.

– Это правильно. Носки вообще не стоят воспоминаний.

Когда все вещи были перевязаны красной нитью и уложены в чёрный пакет, Полина капнула на него лавандовым маслом и торжественно произнесла:

– Всё. С этого дня Денис тебе не встретится.

– А если встретится?

– Тогда повторим ритуал. У тебя есть что-нибудь ещё от него?

– Кажется, нет.

– Вот и отлично. А теперь – сожги?

– Что?!

– Шучу. Просто выброси. Но не в этот подъезд.

– Пол, ты сумасшедшая.

– Зато весёлая.

Они рассмеялись. Морозный воздух постепенно заполнял комнату, и Саша закрыла окно.

– Ну что, – Полина хлопнула в ладоши, – теперь можно и музыку. У меня гитара. У тебя – голос. А у твоего соседа – стена, которая любит подпевать.

Саша улыбнулась.

– Ты же знаешь, что он там всё слышит?

– Знаю. Поэтому и хочу, чтобы он тоже поучаствовал. Зови. Устроим квартирник.

Через час по разные стороны стены собрались все четверо. Полина устроилась на полу с гитарой, Саша сидела рядом, поджав ноги. Со стороны Кости Михаил уже раскладывал губную гармошку, а сам Костя настраивал резонатор так, чтобы звук проходил сквозь стену.

– Проверка, – произнёс он. – Раз-два-три.

– Слышно! – отозвалась Полина. – Как по радио.

– Это магический резонанс, – пояснил Костя. – Я улучшил проводимость. Правда, иногда будут помехи.

– Пусть будут. У нас ламповый вечер.

Полина тронула струны. Раздался мягкий перебор, и она негромко запела – простую песню о зиме, о светящихся окнах и о том, как хорошо, когда кто-то ждёт тебя дома. Саша закрыла глаза и слушала.

– Красиво, – тихо сказал Михаил, когда Полина закончила. – У тебя такой голос… как будто снег идёт.

– Как будто снег идёт? – переспросила Полина, улыбнувшись.

– Ну да. Тёплый. Мягкий. Только не тает.

– Миша, ты поэт.

– Я инженер. Но рядом с тобой начинаю говорить странные вещи.

Саша покосилась на стену. Костя кашлянул.

– Между прочим, – подал голос Михаил, – у нас тоже есть музыкальные таланты. Костян, давай.

– Я не пою.

– Ты в душе поёшь. Я слышал.

– Это другое.

– Давай, брат. Квартирник. Не порти атмосферу.

После паузы Костя вздохнул и отставил кружку.

– Ладно. Но предупреждаю: будет фальшиво.

Он запел. Сначала тихо, неуверенно, но потом голос окреп. Песня была простой, из старых, про дорогу, свет в окне и человека, который возвращается. Саша слушала, замерев. В груди разливалось тепло.

– Ну вот, – сказала Полина, когда он закончил. – А говорил, фальшиво.

– Я не умею петь. Просто стараюсь.

– Зато от сердца, – добавила Саша. – Это лучшее исполнение, которое я слышала.

– Ты просто не слышала много, – отозвался Костя, но в голосе его было смущение.

Михаил вытащил губную гармошку.

– Тогда мой выход. Импровизация.

Он заиграл что-то озорное, с джазовыми нотками. Полина подхватила на гитаре. Саша начала прихлопывать в ладоши. Даже Костя отбивал ритм по столу. Стена мерцала в такт музыке, и это было похоже на чудо.

Потом Полина тихонько толкнула Сашу.

– Теперь ты.

– Я?..

– Спой для него. Ну же.

Саша поднялась, обхватила себя за плечи и тихо запела. Песня была о том, как кто-то ждёт за стеной. Слова лились сами, и она не думала о том, как звучит. Она просто чувствовала.

Когда она закончила, воцарилась тишина. Даже Михаил перестал вертеть гармошку.

– Это было… идеально, – произнёс Костя очень тихо.

– Я пела для тебя, – так же тихо ответила Саша.

Полина переглянулась с Михаилом.

– Пойдём-ка за добавкой, – шепнула она.

– У вас вся еда на столе.

– Значит, за воздухом.

Они поднялись. Полина выразительно посмотрела на Михаила, и тот, поняв, схватился за пустую кружку.

– Да! Точно. Воздух. Нам нужен воздух.

Скрипнули двери, послышались шаги, и вскоре за стеной остались только двое.

– Саш, – позвал Костя.

– Я здесь.

– Я не знал, что ты так умеешь.

– Я тоже не знала. Просто… рядом с тобой всё получается иначе.

– Песня была про стену?

– Про нас.

Он замолчал. Потом в темноте, едва различимо, прозвучало:

– Я хочу, чтобы стены не было.

– Я тоже.

– Мы справимся.

– Да. Мы обязательно справимся.

Где-то на кухне Михаил шёпотом спросил Полину:

– Как думаешь, они уже признались?

– Им не нужно. Они давно всё поняли.

– А мы?

– А мы – просто подыграем.

Они вернулись с мандаринами и чаем. Квартирник продолжился. Полина снова взяла гитару, Михаил – гармошку, а Саша и Костя сидели у стены и слушали, как музыка заполняет две квартиры сразу.

На тумбе поздно вечером появилась записка:

«Саш, сегодня ты пела. И это было лучшее, что я слышал. Когда-нибудь я хочу услышать это без стены. К.»

Ответ:

«Кость, я спою ещё. Обязательно. А пока – пусть стена работает как музыкальная колонка. С наступающим нас. Саша».

А в третьей записке, оставленной Полиной и Михаилом, значилось:

«Вы – лучший дуэт. Не смейте портить нам статистику».

Глава 24. Новый сосед.

Глава 24. Новый сосед.

Саша возвращалась домой с репетиции, когда заметила у подъезда грузчиков, выносящих из машины коробки. Она равнодушно скользнула взглядом по вещам и уже взялась за дверную ручку, как услышала за спиной:

– Девушка! Подскажите, вы из семьдесят третьей квартиры?

Она обернулась. Перед ней стоял молодой мужчина – высокий, улыбчивый, с тёмно-русыми волосами и курткой нараспашку, несмотря на декабрьский мороз. В руках он держал картонную коробку, из которой торчал фикус.

– Из семьдесят четвёртой, – ответила Саша. – А вы, видимо, новый сосед?

– Артём, – он поставил коробку на землю и протянул руку. – Только переехал. Буду жить рядом.

– Саша, – она пожала руку и поспешила в подъезд. Артём подхватил коробку и двинулся следом.

– Давно здесь живёте?

– Три года.

– Ну, тогда вы просто обязаны рассказать мне, где лучшая кофейня. И, может, ещё что-нибудь интересное.

Он улыбнулся открыто и до того обаятельно, что Саша на мгновение растерялась.

– Расскажу как-нибудь, – ответила она и юркнула в квартиру.

Артём остался в коридоре, глядя ей вслед. Потом поправил фикус и тихо пробормотал:

– «Как-нибудь» – уже неплохо.

Вечером она, конечно, пересказала это Косте. Ну, почти пересказала. Упомянула вскользь, между делом, когда делилась впечатлениями от репетиции.

– А ещё у нас новый сосед. Артём. Приятный такой.

В стене что-то едва слышно щёлкнуло.

– Приятный? – переспросил Костя ровным голосом.

– Ну да. Вежливый. Фикус у него. Переезжает.

– Фикус – это хорошо.

– Кость, ты что, ревнуешь?

– Я не ревную. Я анализирую.

– И что показывает анализ?

– Что новый сосед – потенциальный источник шума.

Саша улыбнулась.

– Не переживай. Ты всё равно мой самый шумный сосед.

Но Артём оказался настойчивым. На следующий день он постучал в дверь с тарелкой домашнего печенья.

– Соседям на знакомство. Сладкое, но не приторное. Мама рецепт прислала.

– Спасибо, – Саша взяла тарелку. – Это очень мило.

– Может, как-нибудь выпьем кофе? Ты расскажешь про район.

– Я не пью кофе.

– Тогда чай. Или какао.

– Может быть, – уклончиво ответила она и закрыла дверь.

Печенье оказалось не просто вкусным – оно было почти идеальным. Саша съела две штуки, стоя у кухонного стола, и поймала себя на мысли, что Артём, кажется, действительно хороший сосед. Вежливый. Домашний. И фикус у него красивый.

Она даже не заметила, как улыбнулась.

За стеной что-то громыхнуло. Саша замерла.

– Кость? Ты что, уронил резонатор?

– Нет. Я поставил кружку.

– Она громко поставилась.

– Значит, эмоционально.

Саша прыснула.

– Кость, ты что, подслушивал?

– Я не подслушивал. Просто стена стала проницаемой. Сегодня у неё хорошая проводимость.

– И что ты слышал?

– Печенье.

– Что?

– Он принёс тебе печенье.

– Домашнее. На знакомство.

– Мама прислала рецепт, – передразнил Костя. – Это классический приём.

– Какой ещё приём?

– Сначала печенье, потом разговоры о районе, потом «у меня сломалась розетка, не поможешь?».

– И что в этом плохого?

– Ничего. Если розетка сломана. Но у тебя розетки работают.

Саша расхохоталась.

– Кость, ты невыносим. Артём просто вежливый.

– Я не спорю. Просто помни: если он попросит тебя починить розетку – это уже не про вежливость.

На следующий день Артём встретил Сашу у подъезда.

– Доброе утро, соседка.

– Доброе, – Саша улыбнулась, поправляя шарф.

– Я вчера гулял по району. Ты не обманула – тут правда уютно. Особенно вечером, когда гирлянды включают.

– Это мой любимый маршрут. Я каждый год снимаю его для блога.

– Значит, у нас уже есть что-то общее.

– Что именно?

– Любовь к этому району. И к гирляндам.

Саша рассмеялась.

– Вы забавный, Артём.

– Стараюсь. Кстати, я нашёл ту самую кофейню. Ну, про которую ты говорила. С какао и корицей.

– Я про неё не говорила.

– Но я её нашёл. И подумал, что тебе бы понравилось.

– Вы меня с кем-то спутали.

– Ни с кем. Просто подумал. У тебя лицо такое... какао-с-корицей.

Саша не нашлась что ответить. Просто улыбнулась и пошла в подъезд. А Артём ещё долго стоял и смотрел, как закрывается дверь.

Вечером он постучал снова.

– Прости, что так часто. У меня тут проблема... не знаю, к кому обратиться.

– Что случилось?

– У меня розетка на кухне искрит. Боюсь, замыкание.

Саша замерла. Слова Кости про «чинить розетку» всплыли в голове. Она даже хотела засмеяться, но сдержалась.

– Артём, это серьёзно. Вы лучше электрика вызовите.

– А ты, случайно, не разбираешься? Ну, или, может, у тебя есть знакомый, кто может помочь?

– Нет, – честно ответила Саша. – У меня нет таких знакомых. Только я сама. И я в розетках не понимаю.

– Жаль. Я думал, ты с любыми соседями умеешь ладить. Даже с теми, кто за стеной.

– Это другое.

– Что именно?

– Там... сложно объяснить.

– А ты попробуй. Я умею слушать.

Саша смутилась. Артём смотрел на неё так, как смотрят на человека, которого хочется узнать. Не на картинку из блога. Не на «девушку с аномалией». А на неё саму.

– Мне нужно идти, – тихо сказала она.

– Конечно. Я не тороплю. Но если что – мой номер у тебя есть. Я его подсунул под дверь.

– Это вы оставили записку?!

– Я. Надеялся, что ты позвонишь.

– Зачем?

– Чтобы я мог снова услышать твой голос.

Саша поспешно скрылась в квартире. Сердце колотилось. Она не понимала, что это: неловкость, раздражение или... что-то другое.

– Саш, – раздался голос Кости из-за стены, – ты какая-то тихая.

– Я думаю.

– О чём?

– О людях. О том, как они... по-разному проявляют внимание.

– Тебя кто-то обидел?

– Нет. Просто... Артём. Он очень внимательный. И я не знаю, что с этим делать.

Костя помолчал.

– Ты ему нравишься. Это очевидно.

– Думаешь?

– Да. И это логично. Ты... особенная.

– Кость...

– Я не ревную. Почти. Просто констатирую факт. Ты особенная. И он это видит.

– А ты?

– Что я?

– Ты тоже это видишь?

– Я вижу больше. Я вижу тебя сквозь стену.

– Она же не прозрачная.

– Не важно. Я всё равно вижу.

Саша прижалась лбом к прохладной стене и тихо выдохнула:

– Ты говоришь такие вещи, от которых внутри всё сжимается.

– Извини.

– Не извиняйся. Это... хорошо.

Они замолчали. А потом Костя спросил:

– Ты пойдёшь с ним в ресторан?

– Нет. Я не могу.

– Почему?

– Потому что я хочу быть с тобой. Даже если ты за стеной.

– Это нелогично.

– Любовь вообще нелогична.

– Ты сказала «любовь»?

– Сказала.

– Тогда... я тоже. Наверное.

– Ты не уверен?

– Я уверен в формулах. А тут... тут я просто чувствую.

– И что ты чувствуешь?

– Что если бы не стена, я бы уже давно стоял у твоей двери с цветами. И с борщом. И с каким-нибудь нелепым подарком. И молчал бы, потому что не знал бы, что сказать.

– Ты бы молчал?

– Скорее всего, да.

– А я бы просто смотрела на тебя и улыбалась.

– И мне было бы достаточно.

– Мне тоже.

Они снова замолчали. Тишина была тёплой, как плед с оленями.

Вечером Артём снова появился в подъезде. Саша как раз спускалась за почтой.

– Саша! – он поравнялся с ней. – Я, кажется, вчера был слишком настойчив. Извини.

– Всё в порядке. Ты был... милым.

– Всего лишь милым?

– Ну... очень милым.

– А тот, за стеной, – он какой?

– Он другой.

– Чем?

– Он считает фонари. И разговаривает с кофеваркой. И пишет мне записки про йогурт.

– Романтично.

– Да. По-своему.

– Тебе с ним интересно?

– Очень.

– Тогда я отступаю. Но если что – я рядом. Хотя бы как сосед.

– Спасибо, Артём.

Он ушёл, а Саша поднялась к себе и подошла к стене.

– Кость?

– Я тут.

– Я скучаю.

– Я тоже. Каждый раз, когда ты уходишь. Даже если ты просто в другой комнате.

– Это нормально?

– Для нас – да.

На тумбе поздно вечером появилась записка:

«Саш, я не умею носить печенье. Но если что – у меня есть борщ. И я никуда не уйду. Даже если стена рухнет. Особенно если рухнет. К.»

Ответ:

«Кость, ты мой самый важный человек. И точка. P.S. Борщ лучше печенья. Намного. Саша».

А под этой запиской, уже перед сном, Саша дописала:

«P.P.S. Артём оказался неплохим. Но он считает, что я особенная. А ты – знаешь. И это дороже».

Глава 25. Бригада.

Глава 25. Бригада.

Утро началось с того, что в дверь Сашиной квартиры позвонили.

Она как раз стояла на кухне и смотрела на чайник, который заваривал зелёный чай. Где-то за стеной слышалось тихое гудение Костиных приборов. Всё было как обычно.

– Кого это принесло в такую рань? – пробормотала Саша, затягивая пояс халата.

В глазке – двое. Хмурые. В одинаковых серых плащах. У одного в руках – металлический чемодан, у второго – планшет с магической печатью.

– Александра? – спросил первый, когда она приоткрыла дверь. – Бригада из агентства «У Домового». Мы по заявке. Плановое устранение нестабильности.

– Какой заявке? – Саша прижала дверь ногой, как будто это могло помочь. – Я ничего не заказывала.

– Заявка от агентства. Вы арендатор квартиры сто восемьдесят два. Мы обязаны устранить пространственную дестабилизацию.

– Но всё же работало. Ну, почти.

– Это и есть «почти». С сегодняшнего дня всё будет работать идеально.

Второй агент, не дожидаясь приглашения, шагнул в коридор и поставил чемодан на пол.

– Нам нужен доступ к гостиной, – сказал он. – И, пожалуйста, не мешайте.

Саша оглянулась на стену. За ней всё ещё гудело.

– Костя! – крикнула она. – Ты слышишь?!

Из-за стены раздался встревоженный голос:

– Слышу. Они и у меня.

– Что происходит?

– Похоже, финальная стабилизация. Я пытался оттянуть, но…

Договорить ему не дали. В квартире Кости тоже хлопнула дверь. Агенты действовали быстро и слаженно, как люди, которые делают это не первый раз.

Саша стояла в гостиной, прижавшись к стене, пока один из агентов разворачивал перед ней рунный контур, а второй сыпал вдоль плинтуса какой-то серебристый порошок.

– Это надолго? – спросила она.

– Около часа. Потом полная изоляция.

– Полная – это как?

– Вы перестанете слышать друг друга. Исчезнет перенос звуков, запахов, предметов. Каждая квартира будет существовать сама по себе. Как было задумано.

– А как же… стена?

– Останется стеной. Обычной. Без сюрпризов.

Саша сглотнула.

– А можно… не надо? Мы привыкли. Нас всё устраивает.

– Пункт четырнадцать-б договора, – произнёс агент, не глядя на неё. – Арендатор соглашается на устранение аномалий. Без исключений.

– Но у нас особая ситуация!

– У всех особая, – впервые подал голос второй. – Кто-то слышит соседей, кто-то чует запахи из другой реальности. А у кого-то вообще тапки летают.

Саша замерла.

– Вы знали про тапки?

– Мы знаем всё. Поэтому и приехали.

Она снова прижалась ладонями к стене.

– Кость? Ты тут?

– Тут, – голос его доносился глухо, как сквозь подушку. – Они ставят блокирующий контур. Это конец.

– Они говорят, всё будет как раньше.

– Я не хочу как раньше.

– Я тоже.

Агент с чемоданом щёлкнул замком и достал оттуда небольшой матовый шар. Поставил его на пол у стены. Шар медленно засветился.

– Начинаем.

Пространство дрогнуло. Саша почувствовала, как из комнаты уходит звук: гул приборов, шаги, дыхание Кости – всё стихало, как будто кто-то поворачивал ручку громкости в ноль.

– Кость! – крикнула она. – Ты меня слышишь?!

– Слышу! – прозвучало совсем тихо. – Пока слышу…

– Я не хочу прощаться!

– И не нужно. Мы ещё…

Голос оборвался. Исчез. Осталась только стена – глухая, холодная, обычная.

Саша прижалась к ней лбом.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Пожалуйста, пусть это будет не навсегда.

Агенты закончили работу и вышли молча. Только один, уже у двери, обернулся:

– Если появится новая нестабильность, звоните.

– И что, вы снова приедете и всё испортите?

– Мы не портим. Мы стабилизируем.

Дверь закрылась.

Саша медленно сползла по стене на пол. В квартире было пусто и тихо. Так тихо, как бывает только в домах, из которых ушло что-то живое.

Она взяла телефон, открыла переписку с Костей, хотя переписки у них не было – только записки. Обычные бумажные записки, которые они оставляли на тумбе.

Тумба теперь тоже молчала.

Саша встала, подошла к ней и положила ладонь на гладкую поверхность.

– Если ты меня слышишь… – прошептала она. – Дай знак.

Тумба не ответила.

Она села на пол и тихо заплакала.

А в соседней реальности, по другую сторону стены, Костя стоял, уперевшись лбом в холодную поверхность, и сжимал в руке последнюю записку, которую не успел отправить.

«Саш, если нас разделят, я всё равно найду способ. Я инженер. Я не сдаюсь. Жди меня. К.»

Он разжал пальцы, положил записку на тумбу.

Она не исчезла.

Но он не убрал её.

Потому что верил: однажды тумба снова заработает. Однажды стена снова дрогнет. Однажды они встретятся – уже не через барьер, а по-настоящему.

И тогда он скажет ей всё, что не успел.

А пока – тишина.

Но не пустота.

Потому что где-то совсем рядом, за стеной, жила Саша. И она ждала.

Он знал это.

Он чувствовал.

Даже через идеальную изоляцию.