Текст книги "Навья княгиня (СИ)"

Автор книги: Виктория Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Небось сам их и довёл, чтобы властью не делиться, – хмыкнул Ярослав, и Вельмира вновь строго на него посмотрела.

– Этого я не знаю. – Володея как-то странно дёрнула губами, будто хотела улыбнуться, но сдержалась. – Но некому теперь править Верхнереченском и дубянами, а ещё теми землями, что мой муж захватил… Отец теперь свободы для летичей захочет, может, и берестяне тоже от Верхнереченска отколются, но дубянам нужен князь.

– И что? Вы что-то решили? – поторопила её Вельмира в нетерпении – от ответа Володеи, точнее, от решения её дружины зависело, быть ли войне между дубянами и победичами и вообще какие теперь у двух племён будут отношения. Вельмира даже сделала шаг вперёд, хотя лучше бы Володея прошла в глубь горницы, а не топталась у двери.

– Мы решили, что до тех пор, пока мой сын не подрастёт, править за него мы с воеводой будем, – просто ответила княгиня. – Может, ещё старейшины дубянские, вече… И сразу скажу, что наша земля войны с тобой, Вельмира Богомиловна, не хочет! Муж мой хотел, и где теперь он? – Она мимолётом взглянула на потолок, имея в виду вовсе не его, а нечто выше.

– Неужто воевода не хочет? – вновь подал голос Ярик, и Вельмира пожалела, что он не может встать и уйти. Видимо, после боя он ещё не растерял воинственности и жаждал продолжения, вот только нападать приходилось на женщину, безоружную и безобидную, ещё и пришедшую предлагать мир. – Воевода? Варяг?

– Не хочет, – покачала головой Володея. – Он сам всё это и предложил на вече ночью. Я не знала, чего ждать, думала, воины наши решат войну продолжить, а Ингольв… – Она пожала плечами. – Вот я и пришла примириться с тобой и принять те условия, что ты предлагала. Будем жить в мире, как равные, никто никому не будет подчиняться и дань платить. Если на вас хазары нападут – мы поможем, если на нас кто – вы поможете нам. Торговать будем, может, даже гостить друг у друга…

– Я согласна! – с облегчением выдохнула Вельмира. Не выдержав, она подошла ближе к Володее и сжала её руку, хотя окончательно им предстояло заключить мир и союз позже, в святилище, при обеих дружинах, боярах, старейшинах, воеводах… И тоже съесть по комочку земли – плоти Всеобщей Кормилицы, и да уничтожит она изнутри клятвопреступника. – Ты проходи, княгиня, присядь, – пригласила её Вельмира, кивая на горницу. – Ох, или… Сейчас завтракать пойдём, так что лучше сразу вниз ступай.

Володея кивнула. Высвободив руку, она повернулась, сделала было шаг, но вдруг замерла, задумавшись…

– Приезжал к нам твой посол, – заговорила она, глянув Вельмире в глаза – у той тут же ёкнуло сердце. – Я лично с ним говорила… Но он погиб. Судислав солгал тебе перед ликами богов и предков, поэтому, видимо, и проиграл бой.

Краем глаза Вельмира заметила, как Ярослав надулся. Конечно, он считал, что Судислав проиграл бой, потому что уступал ему в силе и ловкости… И Вельмира тоже так считала, но ведь и гнев богов отрицать тоже нельзя. Лгать перед истуканами, на святом холме… Чего ещё Судислав ожидал?

– А что с ним случилось? – робко полюбопытствовала Вельмира, чувствуя, как холодеет у неё в груди.

– Долго всё рассказывать, да и… да и страшно, – призналась Володея, и по её взгляду было понятно, что ей и правда страшно. – Может, воевода мой потом тебе расскажет.

С этими словами она вышла из горницы и начала медленно, тяжело спускаться вниз. Вельмира, чуть выглянув из дверного проёма, заметила, что княгиня Володея хромает. Может, поэтому она не хотела изначально проходить в горницу… Но что же с ней? Неужели Судислав перед боем в гневе ударил?

Сопоставив в уме очевидное за несколько мгновений, Вельмира рассудила, что с него сталось бы.

…В полдень, вновь в святилище, под строгими взглядами богов и предков победичи и дубяне заключили мир. Вельмира и Ярослав с одной стороны и Володея с другой обменялись дарами, принесли клятвы на оружии именем Перуна, Дажьбога и Велеса, проглотили по комку Матери-Земли. Даже варяг Ингольв, ставший соправителем княгини Верхнереченска, поцеловал свой меч и присягнул хранить мир между племенами; правда, богов он назвал иных, своих, северных… А в дар Вельмире, в знак мира и добрых намерений, он преподнёс серебряный варяжский оберег, очень похожий на секиру Перуна, правда, напоминал он скорее молот, нежели двусторонний топор.

Следующим утром дубянские гости покинули победские земли. Смотря вслед длинному обозу – пешим и конным воинам, повозкам, заполненным укладками, мешками и бочками, – Вельмира изо всех сил молилась богам, чтобы закреплённый под их ликами мир оказался прочным и долговечным. И по привычке добавляла, обращаясь к матери Марене: «А ворогам их смертный час приблизь».

Эпилог

Ой, да не помню, чтобы так мело,

Лица не видно твоего,

И остаётся на свой страх

Лишь только иней на ветвях.

Ой, то не ветер да и не метель,

То тьма твоих былых потерь.

(dari veter – Лютень)

Настал месяц грудень, ознаменовавший собой власть Марены над миром. Заботливо, старательно укрывала она снегом леса и поля, крыши домов, дворы и дороги… Мороз с ёлочки на ёлочку поскакивал, потрескивал да пощёлкивал. Стрибог то и дело расходился в своём безудержном веселье, но старшего внука своего, Похвиста, на помощь пока не звал – бурь и метелей не было, лишь ветер пробирал до костей.

Ярослав собирался в полюдье. Уже сегодня утром должен был уехать, но что-то задержался немного, до сих пор оставался во дворе, среди дружины, повозок и коней. Вельмира наблюдала за ним из оконца, не зная, что ей делать. У неё были для него важные известия, но отчего-то казалось, что если она сообщит ему их, то… будет хуже.

Прошло больше трёх месяцев с тех пор, как победичи заключили мир с дубянами. Осенью, после того как погасили все старые очаги и зажгли новый огонь в честь наступления нового года, приехали к Заряне сваты из Холмогорода, сперва заключили помолвку, а потом справили первую часть обряда – ту, что проводится в доме невесты. Вельмира, конечно, взглянула на жениха Заряны и осталась вполне довольна: молодой холмогородский боярин, наполовину варяг, показался ей вполне порядочным, учтивым, разумным человеком, и не был он ни кривым-косым, ни вдовцом. Хотелось верить, что дочь воеводы будет с ним счастлива; увидевшись наконец со своим неизвестным женихом, она так и засияла, однако… на девичнике Вельмире показалось, что причитания её и плачи вполне искренны. Впрочем, дело было уж точно не в неприязни к жениху: не хотелось Заряне покидать родной город, родную землю, могилы предков… Но покинуть пришлось, и Вельмира молилась Мокоши о том, чтобы её подруга как можно быстрее привыкла к новому дому, к новой семье и избавилась от тоски, омрачающей счастье молодых.

В Воронце многие жалели, что не побывают на свадьбе воеводской дочери – не ехать же всем городом на север! Даже Вельмира не поехала, всё ещё боясь оставлять Воронец. Она доверяла Володее, доверяла её клятвам, что они принесли друг другу перед ликами богов, доверяла её словам и обещаниям… Но её далёким дубянским старейшинам и боярам, воеводе-варягу, несмотря на учтивые слова, улыбки и дорогие дары, довериться так и не смогла. Вдруг он надоумит этой робкой, неуверенной в себе женщине вновь пойти войной на победичей? Поэтому Вельмира извинилась перед Заряной и в Холмогород не поехала.

Всё это время молодую княгиню тревожили лишь приземлённые, бытовые заботы – хозяйство, сбор урожая, обряды, благословение свадеб и новорождённых детей… Им с Яриком вовсю строили новую избу, и они мечтали, что по весне уже смогут туда перебраться, хотя Мстивой замечал, что он теперь не хуже одинокой Светорады – один в пустом доме, где только недавно его дети, деля место, ссорились – и тут же мирились… А сама Светорада то ли в шутку, то ли всерьёз всё грозила уйти в святилище, присоединиться к Невзоре и посвятить остаток жизни служению Мокоши. Вельмира не знала, как относиться к её словам, однако она готова была принять любое решение матери – лишь бы та была счастлива и спокойна.

И она всё чаще забывала о том, что пообещала Завете перед уходом.

А сегодня вспомнила.

И ей придётся сказать об этом и Ярославу.

Но можно ведь и не говорить? Точнее, сейчас стоит сказать одно, самое важное, а потом добавить… А ведь он наверняка будет против! Став князем, Ярик всё чаще начал проявлять твёрдость характера, стальную волю, уверенность в себе… Полностью взять власть в свои руки Вельмира ему не позволяла, да он и не стремился – помнил, что дочь князя Богомила – она, наследница – она, а он – всего лишь её соправитель.

Но вопрос с этим обещанием Завете касался и его… Звание князя победичей Ярослав получил не потому, что был кровным наследником, а потому, что женился на наследнице. А тут… тут другое.

В конце концов Вельмира решилась. Увидев в окно, что дружина уже полностью готова к отъезду, она наспех набросила поверх плотного шерстяного платья свиту, прихватила плащ и стремительно выбежала из избы.

Снаружи и правда было холодно, и Вельмира затревожилась – как Ярослав будет держаться в полюдье на такой стуже? Но оставаться дома ему нельзя, поехать вместо него никто не мог… Точнее, Вельмира бы могла, если бы у неё не было мужа. А так… Уж что-что, а ходить в полюдье, равно как и водить войска, – занятие мужское, и ей приходилось с этим считаться.

На ходу накидывая на плечи плащ, Вельмира по снегу пробралась к Ярославу. Она уже успела замёрзнуть, а ещё поняла, что ей едва хватает смелости, чтобы сказать ему… Но отступать было некуда. К тому же она решила, что об обещании Завете расскажет потом.

Увидев, что Вельмира спустилась к нему, Ярослав улыбнулся. Он приобнял её за плечи, привлекая ближе к себе и не обращая внимания на стоявшую за его спиной дружину. В его светлых волосах, напоминавших золотистую рожь, путались снежинки, но от холода спасала отделанная мехом шапка. Одной стороной своего плаща Ярик заботливо прикрыл Вельмиру от ветра: у неё был свой плащ, однако после тепла и уюта горницы стоять на ветру и морозе было и правда неудобно.

– Я… должна тебе кое-что сказать, – проговорила она немного хрипло.

– Что такое, душа моя? – не скрывая нетерпения, спросил Ярик. – Говори, ехать мне пора… К вечеру бы до становища добраться…

Вельмира отвела взгляд, сжала зубы… Да, медлить нельзя, ему ехать нужно, а она… Но пусть он едет с радостным чувством в груди, пусть оно согревает его и бережёт от морозов и ветров… Мать Марена, ты зиму на мир насылаешь, так будь милостива к Ярославу! А то, что тебе нужно, ты получишь лет через двенадцать – для тебя, богини, срок не такой большой. Долг будет выплачен.

– Тяжела я, – тихо, дрогнувшим голосом призналась Вельмира – наверное, стоявшая в некотором отдалении от Ярослава дружина её и не услышала. – Уж, наверное, месяца полтора как тяжела.

Муж молчал. Улыбка исчезла с его губ, зелёные глаза округлились в изумлении и… восторге. Прижавшись к нему, Вельмира почувствовала, как он задрожал – но явно не от холода, он на холоде уже почти час находится в тёплом кафтане, в плаще, в шапке, привык небось… Ясно, что новость его заставила задрожать, и вскоре на его лицо вернулась светлая улыбка, а глаза сверкнули счастьем.

– Душа моя, голубка! – засмеялся Ярослав и поцеловал её сначала в лоб, а потом, коротко, и в губы. Кожу уколола его небольшая бородка медового цвета, которую он начал отращивать после свадьбы. – Что ж ты… что ж ты молчала, Величка, что ж ты раньше не сказала?

– Да я сама только сегодня поняла, – растерялась Вельмира.

– Ну ты здесь береги себя, пока меня не будет, – уже серьёзнее, почти строго сказал он и вновь прижался губами к её лбу. – Я к весне вернусь, и тогда… – Он не договорил, видимо, сам не зная, что будет тогда. – Жди меня, Величка, душа моя, жди меня!

Они обнялись на прощание в последний раз, затем Ярослав прыгнул в сани, а Вельмира поспешила вернуться в избу – простужаться ей было опасно, а ветер дул всё злей и злей. Как всё-таки Ярослав поедет? Вдруг метель… С другой стороны, не ехать – нельзя. Это было их первое полюдье, нужно показать окрестным селеньям, что у них есть князь, и заодно пообещать защиту взамен на дань. Вельмира понимала, что должна доверять Ярославу, но всё-таки убеждать пахарей, рыбаков и прочих простолюдинов ей хотелось самой: он, вдруг что, может и за меч взяться, он спорить не любит! Хотя Вельмира тоже не любила спорить.

Да и нельзя ей ехать. Теперь только в покое и тепле сидеть, иначе никак.

Вскоре Ярослав с дружиной скрылись за воротами. Ветер со временем улёгся, снег тоже перестал падать, солнце несмело выглянуло из-за серых облаков… Начинался день, один из первых дней месяца грудня, один из первых дней зимы, когда мир превращается в княжество Марены, из которого нет выхода, куда ни бейся.

А для Вельмиры и весной оттуда выхода не будет… Однажды став её служанкой, она навсегда отдала богине свою судьбу, и даже уход из лесной избушки её от этой участи не спас. Но Марене было мало одного лишь ощущения, она требовала присутствия живого человека, и Вельмира пообещала, что отдаст ей дочь.

То, что будет именно дочь, Вельмира чувствовала душой. Казалось, сама Марена так всё устроила, чтобы первый же её ребёнок оказался нужным богине. Она помогала своей подопечной даже после её ухода, после того, как та отказалась быть ягой… Но за помощь требовала платы, не принимая возражений.

И Вельмира была готова заплатить.

Она смотрела на то, как зарождался новый день, как светлело небо, как искрился укрывший землю снег, и осознавала в себе эту незыблемую готовность отплатить своей покровительнице за всё, что та для неё сделала.