Текст книги "Сонька-Золотая Ручка. Тайна знаменитой воровки"

Автор книги: Виктория Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Вы плохо думаете обо мне, Ольга Григорьевна.

– Я не думаю о вас вообще! – вполне уверенно солгала женщина и деловито добавила: – Я дам вам знать о дальнейших планах. Мне нужно идти.

– Как я уже сказал, мне только нужно взглянуть на камни и я сделаю точные копии.

– Что ж, с вами приятно иметь дело! Уверена, мы сработаемся.

Ее временное пристанище – дом Володеньки – был в нескольких шагах от моста, который приобрел особенное значение для молодой женщины. Она шла торопливо, боясь оглянуться. Ольга чувствовала взгляд Шарля, и ей почему-то безумно хотелось, чтобы он ее остановил. Но мужчина этого не сделал. И она была ему за это безумно благодарна.

Глава 8. Почти баронесса фон Штейн

– Наталья Дмитриевна, мне непросто начинать этот разговор, – произнесла Ольга за завтраком. Пожилая женщина испуганно уставилась на нее и осторожно уточнила все ли в порядке.

– Не совсем… Мне нужно лечение заграницей, у меня… редкая болезнь и я… вынуждена уехать! – подбородок Ольги задрожал, она вдруг представила, что действительно больна и шансов на выздоровление почти нет, слезы наполнили ее глаза без дополнительных усилий.

Наталья Дмитриевна растеряно расселась на своей кровати, уставившись на искусный портрет, созданный талантливой кистью. Она вдруг представила Ольгу мертвой и потеряла сознание. Трогательность и детскость этой милой старухи злила Ольгу, тепло и забота, исходящие о чужого человека мешали ей предпринять дальнейшие шаги в продвижении к собственному счастью. Она не планировала заботиться еще о ком-то кроме себя.

– Акулина, – вскричала устало Ольга. – Немедленно беги за врачом.

Обморок был как нельзя кстати. Больной порекомендовали свежий воздух и отдых. Найти осенью дачу в пригороде было несложно, другое дело летний сезон, когда горожане стремятся бежать к природе. Ольга проштудировала объявления «Петербургской газеты», к ее удивлению это оказался увлекательный процесс. Люди, согласно текстам часто искали работу, стремились что-то купить или продать, но больше всего ее умиляли объявления, начинающиеся со слов: «имею серьезные намерения – заключение брака». Она придумала еще несколько способов легкого дохода посредством прессы. Среди огромного количества предложений, она выделила несколько приемлемых и тут же отправила по ним незаменимую Акулину, дав ей полномочия выбрать и арендовать на месяц временное пристанище для захворавшей Натальи Дмитриевны. Ничего подходящего не было: либо хозяева отказывали сдавать на короткий срок, ожидая более выгодных жильцов, либо задирали такую невообразимую цену, что Акулина устраивала скандал и уходила, предварительно обругав жадных владельцев. Ольга совсем поникла – ее идеальный план рассыпался в самом начале своего осуществления, но на помощь пришел расторопный Шарль, которого прибыл она, пригласила для того, чтобы оценить камни в диадеме и перстне. Будущая баронесса приняла гостя в кабинете. В нем было сурово и мрачно, словно здесь заседал хмурый чиновник, а не изящная женщина.

– Интересно было бы взглянуть на вашу спальню! – весело заметил молодой мужчина, возвращая драгоценности Ольге, она тут же убрала их в скрипучий ящик стола, поспешно закрыв его на ключ.

– Если бы у меня не было других забот, я бы поквиталась с вами за неуважение! – ответила она холодно. – Сколько времени понадобится на изготовление замены?

– Вы приняли мое пожелание посмотреть вашу спальню за пошлость? Напрасно! Я не имел в виду ничего вульгарного! В основном на мою работу уходит неделя, но учитывая мои симпатии к вам – пара дней вас устроит?

Шарль небрежно расположился на краю стола. Одет он был просто, будто являлся обычным фабрикантом: свободные штаны темного цвета, заправленные в чисто вычищенные сапоги, косоворотка с вышивкой на воротнике, подпоясанная веревкой и свободный пиджак из хорошей ткани, глядя на которую Ольга предположила, что это сшито Анной.

– Пара дней – это… чудесно! Я приятно удивлена, потому что не смела рассчитывать на столь быстрый результат! – торопливо произнесла Ольга.

– Я удивлю вас еще больше: я не возьму с вас денег за изготовление фальшивых камней! Но только при условии, если вы доверите мне перепродать настоящие камушки!

Ольга сделала вид, что находится в раздумьях, но внутри ликовала: ей не нужно было искать возможность сбыть этот груз, и она остро нуждалась в деньгах.

– Обязуюсь не разочаровать вас и возьму лояльный процент! – продолжал заинтересовывать ее Шарль, хитро улыбаясь.

– Но где гарантия, что вы не сбежите с моими камнями? Не ограбите меня, как когда-то моего отца? – произнесла Ольга с ледяной улыбкой. Она почти не знала этого человека, все, что у нее было – рекомендации Анны. Но что на самом деле могла сказать портниха о Шарле, помимо того, что он профессиональный мошенник и опытный обольститель? Возможно, сама Анна трепыхается в любовных сетях, расставленных обаятельным французом русского происхождения, и их связывали не только «рабочие» связи!

– Гарантия есть! – мужчина прервал ее ревностные размышления о мнимой связи портнихи и ювелира. – У вас есть залог, Ольга Григорьевна.

– Разве? И какой?

– Мое сердце!

Ольга от души рассмеялась, звонко и громко, заставив краснеть мужчину. Она внимательно рассматривала приятное лицо собеседника, пытаясь понять, насколько он серьезен.

– Этот ход был примитивен, вы не находите? Изъявить желание побывать в спальне дамы, а получив отказ, заверить ее, что ваши намерения весьма серьезные!

Шарля обидели ее слова, он понимал, что выглядел глупо и перед ним не просто очередная вертехвостка, а настоящая, сильная и уверенная в себе женщина. Он опасался таких дам и старался обходить их стороной, боясь пораниться об их гранитные сердца. В Ольге он чувствовал заинтересованность и сомнение, она не доверяла людям, но ведь и он вел весьма закрытый образ жизни. От нее исходил невероятный магнетизм, его тянуло к этой женщине с невероятной силой, она была самой яркой драгоценностью, которая когда-либо попадалась на глаза ювелиру.

– Мне кажется комната, в которой вы отдыхаете, идеально характеризует вас, именно там вы настоящая, – начал оправдываться Шарль, понимая, что необдуманной шуткой о спальне сбил серьезный тон разговора. – Остальные части дома всего лишь показуха, как и… ваше поведение. Вы мастер скрываться за масками, Ольга Григорьевна! Но мне почему-то кажется, что особого удовольствия вы от этого не испытываете.

«Хорошо говорит, шельмец!» – пронеслось в голове будущей баронессы и, пока Шарль не выдал еще что-нибудь весьма трогательно-серьезное, она торопливо произнесла:

– Я покажу вас свою спальню, но при одном условии: если вы мне поможете найти в аренду загородный дом.

– Для старого барона? – интеллигентно поинтересовался мужчина, в глазах его блестели смешливые искорки. Ему нравилось ее злить, потому что рассерженная энергетика этой притягательной женщины, разгоняла в его жилах кровь так сильно, что он готов был взлететь к небу и парить там до тех пор, пока Ольга снова не призовет его к себе.

– Мне нужно скромное имение для одинокой пожилой женщины, – произнесла она, медленно обойдя стол и встав напротив Шарля на небезопасном для обоих расстоянии. Она его нарочно провоцировала, устав убегать. Шарль боролся с желанием дотронуться до нее. В своем домашнем платье темно-синего цвета запахнутым спереди и наверняка надетым на обнаженное тело, она была невероятно привлекательна.

– С возможностью выкупа? Или временная ширма? – глухо уточнил он, невольно скользнув по ее фигуре пылким взглядом, с трудом справляясь с вожделением.

– Любой вариант! Мне нужно на пару недель освободить этот дом от… лишних людей.

– Что ж… я готов вам предоставить свою собственную усадьбу, но у меня будет условие…

Ольга удивилась, что у Шарля есть собственный дом. Она не подозревала, что облаченный в простые одежды человек наполовину дворянин. Его отец когда-то соблазнил гувернантку-француженку своих детей, и она забеременела. Узнав об этом, дворянин откупился и прогнал ее, несчастная женщина, уходя из барского дома, прокляла отца своего будущего ребенка и ушла прочь, не желая жить. Его дети впоследствии умерли, супруга сошла с ума, и отец долгое время жил один. Судьба вновь свела его с француженкой – он встретил ее в доме своих друзей, брошенная женщина помогла по хозяйству, а при ней рос маленький мальчик, как две капли воды похожий на своего благородного отца. Он забрал их к себе, но так и не женился на чужестранке, однако сыну дал свою фамилию, правда, титул мальчику не достался. Когда Шарль похоронил родителей и остался совсем один, ему пришлось жить своим умом, от отца ему перепала небольшая усадьба и просторная квартира в центре Петербурга. Всю остальную недвижимость забрали за долги, потому что его отец был игрок и частенько просаживал все до последней копейки в игорных домах.

– Знаете, Шарль, вы самый полезный человек, которого я когда-либо встречала на своем пути, – призналась Ольга, улыбаясь и предложив следовать за ней, повела его в спальню. Сердце женщины трепетало – искушение было велико: рядом с ней находилась привлекательные мужчина с крепким телом, которые наверняка знал толк в постельных утехах. Она открыла дверь и пропустила гостя вперед. Войдя в красно-золотистые покои, напоминающие царские, только в уменьшенном варианте он встал напротив большой кровати, и внимательно разглядывая прозрачные шторы, мечтательно произнес:

– Во Франции любят спать свободно.

– Что вы хотите этим сказать? – напряженно произнесла Ольга, переживая, что повела себя, очень глупо впустив этого человека в свой интимный мир, и он сочтет ее распущенно простачкой, которая наслушавшись сладких речей, приводит малознакомого мужчину в свою спальню в преддверии собственной свадьбы.

– Знаете, что я могу сказать глядя на эту комнату? – лукаво произнес мужчина, хитро прищурившись. – Здесь живет мечтательница с тонкой душевной организацией, но при этом страстная и жаждущая любви во всех ее проявлениях!

Казалось, спальня наполнилась электричеством, и стало боязливо дышать, будто воздух, попав в легкие заискрится и затрещит, превратив организм в пепел. Оба с минуту стояли друг напротив друга, не осмеливаясь сделать первый шаг. Шарль первый опомнился, и стыдливо опустив глаза, произнес:

– Простите меня, Ольга Григорьевна! Это глупая игра! Не знаю, на что я рассчитывал!

Он торопливо зашагал прочь, сбегая, как собака с поджатым хвостом и он не был в этот момент в восторге от своего поведения. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в спальню, уложить ее на кровать и не отпускать из объятий много часов подряд, пока оба не уснут в блаженной неге.

– Господи, но откуда в голове такие фантазии? Как в дешевых романах! – тихо бубнил он себе поднос. На выходе Шарль наткнулся на Акулину, которая в его присутствии покраснела, став пунцовой.

– Замужем? – спросил он сходу и та, раскрыв растеряно рот, начала вдруг заикаться, обеспокоившись, что гость собрался делать ей предложение. – Становись, Акулина, скорее чьей-нибудь женой и рожай таких же очаровательных губошлепов!

Девушка смотрела ему вслед, пока Шарль не скрылся из виду. Это был самый приятный мужчина из всех, кого она видела когда-либо в жизни.

Ольга выяснила, что на свадебный бал прибудут весьма солидные гости, среди которых обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев. Фигурой он был значимой и известной, приближенной к царской семье и дружбой с ним или просто знакомством кичились похвастаться могли не многие. Губернаторы, сенаторы, градоначальники, а также множество других высокопоставленных персон и представителей самых звонких дворянских фамилий – всех этих людей с легкой руки будущей супруги пригласил на свадебное торжество барон фон Штейн. Она чуть не потеряла сознание, понимая какую ответственность, возложила на свои хрупкие плечи.

– Как ты и просила, я передал, что этот день будет особенным! – доверительно произнес Алексей Михайлович. Будущей баронессе начало казаться, что пожилой человек получает удовольствие от того, что финансовые заботы о семье берет в свои невеста. Судя по его изречениям, он не платинировал подключать финансовые резервы.

– Оленька, я все смущаюсь спрашивать… Но все же: откуда ты возьмешь деньги на свадебный бал?

Молодая женщина осознала, что ее скромной добычи пока хватает лишь на то, чтобы развеселить кучку мещан, пьющих пиво и не брезгующих отходами для свиней.

– Я не говорила вам, но у меня есть… прииск. Там добывают золото, и я имею некоторый доход.

– Значит, я женюсь на невесте с приданым! – радостно воскликнул Алексей Михайлович. Он был счастлив от того, что Ольга скоро станет его супругой и не мог скрыть своей радости. Ел он с особенным аппетитом, хотя еда была пресной, и мурлыкал какую-то песню.

– Вы в последние дни весьма задумчивы. Что вас тревожит? Уточнил он, разжевывая жесткое мясо.

– Я думаю о нашей с вами совместной жизни, Алексей Михайлович, – честно призналась невеста, оглядывая столовую, в которой ей вдруг стало невыносимо тесно и душно. Стены будто начали смыкаться, и Ольга боялась закричать и даже закрыла глаза, но спустя пару минут она убедилась, что все на месте и беспокоиться не о чем.

– Вас что-то смущает? – уточнил мужчина, и вдруг его лицо перекосилось от боли.

– Акулина! – по привычке вскричала Ольга, но вспомнив, что пока не является хозяйкой в поместье фон Штейна, поторопилась найти прислугу, чтобы отправить кого-нибудь за доктором.

– Не оставляй меня! – шептал Алексей Михайлович, вцепившись в ее руку.

Ей вдруг захотелось рассказать ему страшную правду о себе и донести до стареющего человека, что он ошибся в выборе спутницы. Пытаясь приручить дикое животное, барон рискует быть поврежденным, пораненным, покусанным. Ольга смотрела на корчащегося от боли жениха без сочувствия, не понимая, чего она на самом деле хочет: чтобы он выжил и облегчил ее дальнейшее существование, лишив при этом права на искренние чувства, либо умер, тем самым освободив ее от глупых мечтаний о высшим свете, в котором она конечно же никому не нужна.

Алексей Михайлович захрипел и над ним засуетился врач, щуплый человек был как игрушечный, слишком тонким для мужчины голосом он отдавал распоряжения прислуге. Ольга видела спальню барона только раз, когда украдкой обсматривала его дом. В это комнате было некомфортно из-за обилия ткани, которая была повсюду: на стенах, на окнах и вокруг кровати. Пахло пылью и старостью. Молодая женщина почувствовала непреодолимое желание бежать из дома прочь, но громкий голос доктора отвлек ее от тревожных мыслей:

– Баронесса фон Штейн!

– Я не…

– Знаю, – одобрительно произнес мужчина и продолжил общаться с ней, как с супругой барона.

– Ему нужен полный покой на пару недель…. А лучше на месяц.

– Но у нас…

– Свадьба. Я приглашен и польщен. Но придется перенести торжество. Если вы, конечно, не стремитесь стать вдовой!

Ироничные слова доктора кольнули Ольгу. Она посмотрела на него с презрением и с трудом выдавила:

– Чтобы вам было известно: Алексей Михайлович очень дорог мне! В моей жизни мало людей, к которым бы я относилась с такой же нежностью и благодарностью! И, кстати, свадьбу, на которую лично я вас не приглашала, мы устраиваем на мои деньги!

– Я понимаю, – устало выдохнул доктор, не желая вникать в нюансы взаимоотношений будущих молодоженов. – Я просто говорю вам о том, что нужно повременить с праздником, потому что его организм не перенесет даже незначительную нагрузку. А свадебная церемония – это волнение. В его возрасте подобные происшествия могут нанести непоправимый урон организму. Если вы готовы рискнуть что ж – я буду рядом!

Невысокий околопятидесятилетний мужчина с козлячей бородкой и уставшим взором был абсолютно искренен и с тревогой посмотрел на часы, ждущие его внимания в кармане жилета.

– Время! – скомандовал он помощнику – юному молодому человеку, который кивнув, торопливо собрал инструменты, в специальную сумку.

– Мой сын! – горделиво произнес мужчина, – Пойдет по моим стопам – станет врачом. Ольга растеряно рассматривала субтильно молодого человека, который был похож на отца, но черты его лица были помягче, почти женственные. Спустя мгновение оба исчезли, оставив Ольгу один на один с еле дышащим стариком.

– Алексей Михайлович, я должна уехать домой, потому что это неправильно… то, что я здесь!

Барон прохрипел несколько слов и, судя по его кивку, отъезду молодой женщины он не препятствовал. Она обрадовалась и, не сумев справиться с нахлынувшими эмоциями, горячо его поблагодарила, после чего дернув за рукав девушку, по имени Прасковья, выволокла ее в коридор и пообещала сделать ее жизнь настоящим адом, если за хозяином дома не будет должного ухода.

– Конечно, баронесса фон Штейн, – покорно произнесла курносая женщина с почти прозрачными глазами. Ее волосы, брови и ресницы были белого цвета. Ольге померещилось, что она прижала к стене ангела, и она испуганно убрала руки от прислуги. Затем она вспомнила, как Алексей Михайлович хвастался наличием уникальной девушки в доме, которая по его утверждению приносит счастье. Подобных ей в прошлом считали ведьмами и жгли на кострах. Безликое существо настораживало будущую баронессу, при виде ее мошенница почему-то испытывала муки совести. Ольга вздохнула, встряхнула головой, разогнав тучи мыслей в своей голове и распорядилась:

– Я хочу, чтобы ты позаботилась об Алексее Михайловиче! Просто оберегай его, как… ангел! Поручаю его здоровье именно тебе, Прасковья, потому что после нашей с ним свадьбы я найму хорошую порядочную прислугу, предпочитающую работать, а не распивать чаи на кухне. Но тебя я планирую оставить в доме?

– Почему? – робко уточнила девушка, переживая, что этот жест из жалости.

– Мне нужен будет человек, который хорошо знает дом. И готов служить своим хозяевам верой и правдой. Хорошую прислугу найти трудно. И если она уже есть – какой смысл от нее избавляться? Надеюсь, ты меня понимаешь, Прасковья!

– Несомненно, госпожа баронесса! Я обещаю, что позабочусь о вашем муже… то есть женихе…

Ольга спешила покинуть болезненный очаг, где между жизнью и смертью балансировал пожилой мужчина, с которым она планировала скрепить судьбу. Эта отсрочка давала ей возможность собрать достаточную сумму на свадьбу, размах которой соответствовал бы окружению Алексея Михайловича.

– Надо была соглашаться на скромное торжество. Как предлагал Алексей Михайлович, – проворчала она, покидая его дом.

Сердце дамы колотилось так громко, что казалось, вместе с ним раскачивается пролетка везущая Ольгу домой. Она громко скомандовала вознице гнать лошадей, желая поскорее вскарабкаться на кровать и укрывшись теплым одеялом жалеть себя, рассуждая о непростой женской доле, свалившейся на ее голову.

– Ольга Григорьевна, – послышался самый нужный голос, и каждая клеточка ее организма вдруг напряглась. – Я принес деньги!

– Деньги? – не понимая переспросила она.

– За камни!

– Деньги за камни, Шарль… Как это цинично звучит…

– Я не понимаю…

– Усталость! Ныне модно в ходе беседы, которая не складывается, упоминать усталость.

– Что вас утомило?

– Вы!

– Неправда! Я не мог вас утомить…

– Но я о вас бесконечно думала! – голос Ольги закапризничал, и она поняла, что слишком честна с человеком, которого в пролетке пообещала себе ненавидеть.

– Я могу войти в ваш дом? – спросил Шарль после почти минутной паузы. Она кивнула и на дрожащих ногах отправилась к входной двери.

Глава 9. Прощание с добрым человеком

– Счастлива! – выдохнула Ольга, не жалея что впустила в свою спальню Шарля. Он улыбался во сне и был такой трогательный, что хотелось его потискать, как ребенка. Мужчина открыл глаза, и Ольга вскрикнула от неожиданности, чем рассмешила его.

– Как тебе не стыдно?! – произнесла она, утопив лицо в подушке.

– Стыдно? Мне? Не я разглядываю украдкой спящих мужчин. Тебе очень идет счастливая улыбка.

– Не смей собой гордиться! – строго произнесла она. Темные волосы небрежно рассыпались по плечам, Шарль завороженно рассматривал ее, снова это была картина, написанная очень талантливым мастером.

– Ничего красивей не видел в своей жизни, прошептал мужчина, сделавшись вдруг очень серьезным.

В дверь робко постучали – Акулина принесла завтрак, чем насторожила Ольгу, потому как не отдавала никаких распоряжений накануне, увлекшись происходящим в спальне.

– Спасибо, – произнесла Ольга удивленно, рассматривая как на изящный столик, стоящий в углу перекочевали необходимая посуда на две персоны, чайник и ароматный булочки, испеченные заботливыми руками расторопной прислуги, а также масло и несколько видов варенья – любимое лакомство будущей баронессы.

– Что тебе нужно, Акулина? – уточнила молодая женщина, наблюдая за старательной суетой.

– Замуж я собралась, барышня, – произнесла прислужница, виновато опустив голову. Она не смотрела на Ольгу, будто созналась в чем-то ужасном. Будущая баронесса обратила внимание, что на ней новое платье. Решив сделать подарок своей подопечной за преданность, Ольга обновила ее гардероб, заказав Анне несколько платьев. С благодарностью приняв щедрый подарок Акулина, сложила все в сундук «до лучших времен». Видимо они настали, раз наряды вырвались на свободы. Было очевидно, что женщина старается произвести впечатление.

– За кого ты собралась замуж? – удивленно уточнила Ольга, не понимая, в какой момент упустила из виду роман полногубой служанки, которая в последнее время заметно постройнела и постоянно улыбалась.

– Так за Федора…

– За Ключника?

– О, как мило! – к беседе подключился Шарль. Какое-то время он находился под одеялом, но устав притвориться, что его нет (хотя понимал, что Акулина в курсе того, что он есть, ведь завтрак принесен на две персоны) решил открыто заявить о себе. – Он тоже встретил рассвет счастливым человеком, как я?

Шарль просиял, но тут же его брови сложились домиком – он получил удар локтем Ольги прямо промеж ребер.

– Что вы барин! Я не так воспитана! У нас все будет опосля свадьбы! – тут прислужница смутилась и прикрыла рот рукой, испуганно посмотрев на Ольгу.

– Прекрати, Акулина! – раздраженно проворчала Ольга, чувствуя себя развратницей. – Ты не могла сказать об этом радостном событии позже?

– Я подумала, что сейчас вы добрая, – краснея, пробубнила девушка. – Не станете ругаться.

– У него и лица-то не видно. Он обросший весь, как леший, – спохватилась Ольга.

– Нет бороды теперь. Был у цирюльника. Так вы позволите нам пожениться?

– Конечно! – торопливо произнесла Ольга, но на мгновение засомневалась в правильности одобрения, потому что испугалась, что лишится преданной Акулины. Вдруг они на семейном совете решат работать на других людей? Или заведут собственное хозяйство. Но девица ее заверила, что не покинет добрую барыню и даже смеет просить пристроить Федора в дом.

– Он ведь может сгодиться в хозяйстве! – радостно воскликнула невеста.

– Ну, конечно! будет вскрывать замки в доме барона! – отшутилась Ольга, но понимая, что ее юмор не оценили ни Акулина, ни Шарль воскликнула, махнув рукой в сторону двери: – Иди прочь! Делай, что хочешь! Я не стану препятствовать твоему счастью.

Акулина благодарственно склонилась и оставила влюбленных наедине. Шарль хотел было задать вопросы по поводу барона, но передумал, не желая портить приятное утро. Вскочив с кровати, он подбежал к столику и умыкнул еще теплую булку.

– Я голоден, как волк! – прорычал он, вгрызаясь в благоухающую выпечку, чем насмешил Ольгу, которая размышляла о том, сколько дел ей предстоит решить в ближайшее время: переселить захворавшую мать Владимира и провернуть аферу с домом, которая должна принести хороший доход.

– Вы поживете у… моего близкого друга, – произнесла Ольга, разглядывая поникшее лицо женщины, которая стремительно старела.

– Когда ты вернешься? – уточнила она с тоской.

– Вернусь? – удивленно уточнила она, но тут же вспомнила, что сочинила миф о лечении, без которого ей не обойтись.

– Ах, да! Скоро, совсем скоро! Это трудно предугадать, все зависит… от некоторых обстоятельств.

Она ввела в курс дела Акулину, которая никак не могла понять, зачем хозяйка выдумала болезнь, но кивала, пообещав при вдруг задаваемых вопросах не удивляться. Узнав о ссылке на пару с Натальей Дмитриевной, она, расплакавшись, заявила, что не может жить вдали от жениха.

– Пусть едет с тобой! – предложил Шарль, понимая ее чувства. – Там есть несколько комнат для прислуги, поэтому проблем с проживанием не будет.

– А разве можно? – перестав причитать, уточнила Акулина, глядя на Ольгу и та утвердительно кивнула.

Это было странное время: они остались с Шарлем в доме вдвоем в доме, чувствуя себя свободными и влюбленными. Еду им приносили лавочники, но иногда к плите становился полу-дворянин.

– Ты умеешь готовить! – восхищалась Ольга, а он лишь пожимал плечами в ответ, поясняя:

– Я ведь жил один! Деньги на прислугу – глупая трата, если есть руки и со здоровьем все в порядке.

Пара тщательно подготовилась к предстоящим визитам покупателей, попавшихся на приманку низкой стоимости жилья. Ольга слышала, что подобные дела проворачивала и Сонька, поэтому ей было спокойно. Раз получалось у златорукой аферистки, значит, и Ольга справится.

– Чем я тебя хуже, Сонька?! – обращалась дебютантка к далекой каторжанке. – По сути, я – это ты. Сонька – Золотая ручка – это единый портрет идеальной мошенницы, маска или образ, который примерить может не каждый… Но если «костюмчик» придется в пору, считай, что дело сделано и спектакль пройдет отлично, а в финале публика захвалит аплодисментами.

– С кем ты разговариваешь? – уточнил Шарль, заглядывая в спальню. Ольга сидела на краю кровати и сосредотачивалась перед выходом.

– Ни с кем, – произнесла она, пожав плечами. Мужчина предупредил, что подъехала карета. Согласно плану, пара должна была разыграть незнакомых людей. Шарль изображал состоятельного покупателя, а Ольга была прислугой-иностранкой, которой поручили предварительные сделки с домом.

– Цена небольшая. Такой дом должен стоить дороже! – произнес настороженно юрист, обмахиваясь газетой в которой было размещено объявление о продаже недвижимости. Ольга кивнула и на ломанном русском произнесла:

– Наша хозяйка ехать в Париж! Любовь! Ждать нельзя и надо торопиться!

Женщина натянула строгое темное платье и напоминала вдовствующую добропорядочную гувернантку. Волосы она обмазала мукой, чтобы сделать их светлее и подкрасила лицо так, словно ей было лет пятьдесят – не меньше. Также она надела круглые очки, которые Наталья Дмитриевна использовала для чтения. Ее строгий и опрятный вид творил чудеса: она располагала к себе желающих купить дом Натальи Дмитриевны, и не у кого не возникало даже тени сомнения, что это может быть циничным обманом.

– Из тебя выйдет очень приятная старушка! – сделал комплимент Шарль, оценив ее внешность. – Я не мог отвести от тебя глаз, когда ты обрабатывала этого простофилю.

– Не смей говорить мне про старость!

– Никому не удалось еще обмануть время!

– Обмануть время, – вторила Ольга, просияв. Ей пришла в голову прекрасная мысль: сделать порошки от старости! своей идеей она поделилась с Шарлем, которому начала доверять.

– Надо придумать яркое название, какую-нибудь историю и чудодейственные свойства.

Найти тех, кто готов продуть душу дьяволу за целебный порошок и все – продажи пойдут!

Шарль засмеялся, оценив деятельную даму-фантазерку.

– Неужели у тебя не дрогнет сердце глядя на желающих сохранить молодость и здоровье?

– Иногда люди жаждут, чтобы их обманули. В конце концов: всегда есть выбор. Можно согласиться и добровольно войти в ловушку, а можно отказаться от того, что тебе предлагают, бежать прочь при малейших сомнениях.

В доме Ольга случайно обнаружила потайную комнату, в которой хранились работы Владимира.

– Это весьма талантливые копии известных полотен! – произнес Шарль, внимательно разглядывая мастерские подделки.

– И их можно выдать за настоящие?

– Запросто!

Шарль приблизил лицо к картине, внимательно оценивая технику мазка, после чего одобрительно кивнул. Умерший сын Натальи Дмитриевны был настоящим мастером подражания и недооценивал свой уровень своего таланта, считая себя посредственным. Художника восхищало творчество Рубенса и Рафаэля, именно их он копировал чаще всего. Одну из найденных картин Ольге удалось продать толстяку-банкиру.

– Мадонна дель Импанатта! – воскликнул Шарль, изображающий покупателя дома. – Так вот кто увел эту божественную даму из-под моего носа во Франции!

– Бывший муж моей хозяйки дарил ее.

Толстяк недоверчиво посмотрел на картину кисти великого Рафаэля и уточнил можно ли ее приобрести.

– О, я не могу продать! Если бы хозяйка была в России, можно было бы спросить у нее позволения…

– Наверняка она не будет против… Тем более картина досталась от бывшего мужа, а сейчас, как я понял у дамы новый кавалер. К чему воспоминания? Я вам дам за этот шедевр хорошую цену! – торговался Шарль, подмигнув женщине. – Уверен, мы можем договориться!

– Как вульгарно! – с отвращением произнесла Ольга, притворяясь, что оскорблена его вниманием. – Я продам картину! Но не вам, а этому приличному господину.

– Да перестаньте! Этому господину Рубенс ни к чему! Вряд ли он разбирается в искусстве! – Шарль сделал вид, что подавляет зевок, на самом деле он старался не рассмеяться, наблюдая, как его конкурент багровеет.

– Это с чего вы сделали такой вывод? – произнес зло банкир и тут же объявил, что покупает и дом, и картину.

– Это не справедливо! – воскликнул Шарль. – Оставьте хотя бы дом мне! Нельзя забирать и то, и другое!

– А всегда получаю то, что хочу! – с довольной улыбкой произнес банкир, достав из кармана пачку денег.

– Идемте в кабинет и оформим, необходимые бумаги! – произнесла Ольга, попрощавшись с Шарлем и порекомендовав ему в дальнейшем быть более вежливым, при этом думать о том, что и как он говорит.

– Я чувствую себя провинившимся учеником, которого отчитывает классная дама за мелкий проступок. Но она слишком строга, потому как шалость была невинной, и никто в результате не пострадал! Ох уж эти одинокие женщины! При виде обаятельного мужчины теряют над собой власть, и готовы вести себя глупо и отказаться от собственного счастья, но доказать себе: «Я такая сильная! Пусть он думает, будто я злюсь на него!», – произнес он и почтительно склонившись, поздравил банкира с удачными приобретениями.

Притворщик Шарль лихо играл свою роль и своими импровизациями порой озадачивал Ольгу. Она не понимала, насколько он серьезен в такие моменты. Не смотря ни на что было очевидно: со своей ролью Шарль справлялся великолепно и, создавая мнимую конкуренцию, ускорял процесс принятия решений других покупателей. Таким образом, Ольга собрала огромную сумму. Она вошла в раж, ей нравилось это представление, и остановиться было непросто. На помощь пришел трезвомыслящий Шарль, он заставил ее собрать вещи и покинуть дом Натальи Дмитриевны, на которой имели виды пару десятков человек.