Текст книги "Будь, пожалуйста, послабее (СИ)"
Автор книги: Виктория Осадчая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
И тут у меня возникла мысль, что я с легкостью могу изменить Ромке, и он никогда об этом не узнает. Хм, завести любовника от мужа, которого мужем-то назвать тяжело. А ведь это было совсем реально. На столько, что даже Алиска после ухода гостя начала меня ругать.
– Ты смотрела на него, как кот на сметану, – говорила она, уперев руки в бока. Размеры кабинета не позволяли ей расхаживать по нему, но она нарезала просто много кругов.
– И что? Я не могу понравиться мужчине?
– Можешь. Но этот откровенно тебя кадрил, Арина, – округляла она и без того большие глаза.
– Не ругай меня подруга такую непутевую, – вздохнула я тяжело. – Я просто хочу почувствовать себя женщиной. Что с этим Барышниковым? Мы давно ходим вокруг, а прийти к единому не можем. А так, если он поймет, что я могу быть интересна не только ему, может, что и сдвинется с мертвой точки, – я пожала плечами, принимаясь теребить карандаш.
– С огнем играешь. Ромка тебе этого не простит, – заявила Алиса.
– Ну, значит, такова наша судьба. Ты же против наших отношений была?
– Я была против, потому что была против ты.
– Ага! Женская солидарность, значит. Ладно, я непутевая, меня нужно спасать от разного рода аферистов и кобелей. Но для этого у меня есть ты. А с этим Ильфатом я в постель не лягу, не беспокойся. Флирт еще никто не запрещал, – парировала я.
– Смотри, Аринка, не обмани меня. Я потом твои рыдания по поводу неудавшегося брака слушать не буду, – пригрозила мне Алиса наманикюрены пальчиком.
Слух о том, что ресторан продается, расползался по городу с особым рвением. Как говорил Тимофей, желающих получить эту землю было много. А тут такой лакомый кусок.
И спустя несколько дней, внеся в ресторан запах дорогих, но отвратительно сладких духов, вошла мадам со свитой.
Вышагивала она по паркету в своем узком платье, облегающем широкие бедра, очень легко. Подбородок был приподнят, что, видимо, показывало ее значимость в обществе.
– Что, не смогла вытянуть такую ношу, деточка? – заявила женщина, усаживаясь на стул. Благо, посетителей не было в это время суток. Персонал, который вышел встречать гостей, перешептывался, остановился в сторонке.
– Мне мужа нужно вытаскивать из тюрьмы, Вашего племянника и крестника, кажется, – я села напротив.
– Я об этом знаю, не нужно напоминать. А племянник мой, как и ты, всего лишь букашка. Строительство он затеял. Кишка тонка, чтобы вытянуть этот бизнес.
– А почему Вы решили, что строительство затеял именно он, Елена Ивановна? – поинтересовалась я. И тут до меня начало доходить, о какой персоне говорил Лешка. Пока я соображала, передо мной на столе появились бумаги.
– Подписывай, деньги тебе переведут сейчас же на счет.
– У Вас и бумаги уже готовы? – удивилась я. Хотя, чему можно было удивляться? Ушлых людишек много.
– Елена Ивановна, – в помещении появился Лешка. А я ведь даже не услышала, как он подъехал, – Вы арестованы за покушение на жизнь человека, причинение гражданки Погудиной– Барышниковой средней тяжести вреда здоровью. А так же за воровство и подделку документов.
Батюшки, люди, куда я попала?
– А где твои доказательства? – начала вырываться женщина.
– За решеткой, Елена Ивановна, Шмит начал давать против Вас показания. Все, дорогуша, праздник окончен, – Леша довольно улыбнулся мне и поволок за собой арестованную извивающуюся женщину.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, КОТОРАЯ В ЭТОЙ ИСТОРИИ ЯВЛЯЕТСЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ(((
Это был суд – всем судам суд. Расследование и сам процесс длились почти десять месяцев. Конечно, такая городская шишка! Причем судили не только за покушение на меня, но и еще нашли кучу всего, что прибавило срок Елене Ивановне. Вся городская знать сразу напряглась, ведь работала она практически со всеми не только в городе, но и по области. Имела огромный бизнес по реализации недвижимости.
Я думала все из-за земли, хозяйкой которой была я. Нет, не только. Это был давний конфликт между моим дедом и ею, тогда еще молодой и сильной женщиной. Это уже позже бабушка рассказала, как таскала за волосы Елену Ивановну по «Березке», выволакивая из кабинета деда.
– Изменял? – удивилась я.
– Это же мужики, крошка. Изменял. Мы ведь даже разводиться собирались. Не дал. Просил извинения, падал в ноги, потом вообще сказал, что запрет в доме, чтобы я никуда от него не ушла. А я простила. Мы должны прощать, иначе не выйдет семьи, – вздохнула бабушка. Я промолчала на счет семьи, потому что боялась сейчас подымать эту больную тему.
– Так от деда что она хотела? – поинтересовалась я, поковырявшись вилкой в салате.
– От деда? Хм, – бабушка усмехнулась, – предлагала себя красавицу, а взамен хотела обладать и им, и землей. На тело-то дедушка позарился, кобелина старая, земля ему пухом. А вот все остальное отдавать не хотел. Ни то что отдавать, даже делиться и в горе и в радости. Он меня не подпускал к делам близко, а тут какая-то молоденькая прошмандовка. Хм, не на того напала! И крутилась, и крутилась. А может, еще что делали, я не знаю, свечку не держала. Но, когда соседки начали посмеиваться, я и разозлилась. Приезжаю, а в кабинете она, лезет на моего мужа. Вот и кровь моя взыграла! Ее за патлы, благо было за что брать, тащила волоком через весь зал, вышвырнула на улице, вываляла в пыли, – делилась бабушка.
– Батюшки! Оказывается, как много я о тебе еще не знаю, – рассмеялась я, представив картину в полном ее объеме.
– Она грозилась, что прибьет меня. Честно, нисколечко не испугалась. Сказала, если еще раз появится возле ресторана, я ее просто придушу. Не появилась, хотя несколько раз сталкивалась якобы случайно со Степаном Васильевичем. А вот обиду затаила. Думала, если бы я в горе оплакивала внучку, так она мне бумаги смогла бы подсунуть. Хрен ей там! Пусть теперь хлебает тюремную баланду, потаскушка, – шлепнула ладошкой по столу Серафима Андреевна.
– Ты потише при ребенке, – остановила я разбушевавшуюся бабулю.
– Ничего! Пусть учится, в жизни пригодиться! – заявила она. На что я снова рассмеялась. А рассказ мне этот помог посмотреть на Елену Ивановну с другой стороны.
Раньше я ее считала приличной серьезной женщиной. И даже в голове не помещалось, что она могла меня убить. А тут вон как оно оказывается.
Как же ее вычислили Ромка с Лешкой? А просто! Рома предложил вариант просмотреть банковские счета, которые могли принадлежать Шмиту, чем на протяжении долгого времени Лешка и занимался. Нашел! Не успел товарищ Шмит его скрыть. Оказывается, что на протяжении долгого времени ему переводила деньги некая госпожа Королькова.
Те сразу начали выяснять, кто такая и за что платит деньги этому мужику. Оказалось, что эта Королькова работала в доме Елены Ивановны и ни сном, ни духом пожилая женщина и не знала, что на ее имя имеется счет в банке, и что там могут быть деньги.
– А! Этот со шрамом? – посмотрела она на фотографию Шмита, когда Лешка спросил, знает ли она его.
– Так он работал здесь, очень долго. Потом исчез. Слышала краем уха, что его называли мужчины между собой Штирлицом. Мол, заслали в стан врага.
Как оказалось, он и не прекращал работать на Елену Ивановну, а просто получал деньги от двух хозяев. С удовольствием выполнял грязную работу и по поручению Барышникова старшего, ну и совершал диверсии по ее просьбе. Рассказывать он долго не хотел о своей хозяйке, но когда ее взяли по подозрению, выложил. Мол, не одному же тянуть эту лямку. Тем более, что счет его заморозили, а договориться о том, чтобы он прикрыл ее зад, Елена Ивановна не успела.
А потом долгое время Леша собирал еще материалы и доказательства, чтобы засадить тетку Барышникова по полной. И о черном риэлторстве нашел информацию и свидетелей, и подельники ее пошли вслед за ней в клетку. А вот судей меняли несколько раз, потому что запугать или подкупить для этих людей было парой пустяков. Вот и затянулась вся эта дребедень. А вместе с тем и меня дергали.
Во избежание открытия новых имен, связанных с ней (потому что там и прокурора и области можно было занести в этот список), Лешку отправили на повышение в Питер, мол, такие сотрудники не должны пропадать в глубинке, а дело быстро передали в суд.
Так и закончилась эта история.
Что касается моей личной жизни, то тут был полны бедлам. Помните, я упоминала об обаяшке архитекторе? В большой спорт вернулся ревнивый муж, который после небольшой драки с Ильфатом, с ним же и помирился, а вот я стала врагом номер один. Со мной на протяжении долгого времени не разговаривали, иногда даже игнорировали, а теперь до меня доносились слухи, что видели его не единожды в компании разных девиц. После этого желание предпринимать попытки мириться с ним, у меня как-то совсем пропало. Тем более в поле зрения всплыла его первая школьная любовь – Мариночка, которую я на дух не переносила с того же времени.
Мы с Алиской пили кофе после тяжелого трудового дня. Последние клиенты уже расплачивались по счетам, а персонал начинал уборку помещения.
– Ноги гудят, – пожаловалась она, вытягивая свои изящные ножки вперед.
– Еще бы! Такой каблук, – присвистнула я, оглядывая ее десятисантиметровую шпильку.
– Давай на выходных напьемся, сходим в клубешник, – предложила она.
– Если мой Мавр согласиться сидеть с ребенком. Я же гулящая, неверная жена. Я не на работе пропадаю, я трахаюсь со всеми подряд.
– А я тебя предупреждала. Не слушаешь ты старую добрую бабку Алису, – вздохнула она. – Кстати, нам не вредно пить кофе на ночь глядя?
– Жить вредно, подруга, так что ничего страшного.
Наш покой нарушил бравый детина в темном костюме, который работал в ресторане охранником. Вообще вопросом охраны у меня занимался Алексей Алексеевич, который свел меня с охранным агентством, обслуживающим его дом. Сам подбирал молодцев с добротной выправкой и репутацией.
– Арина Николаевна, там мужик какой-то рвется, говорит, что к Алисе Дмитриевне, – раздался его громогласный бас по пустому помещению.
– Кто там может меня требовать? – вздохнула она. Впускать незнакомца дальше входа охрана не стала, поэтому пришлось нам отрываться от своего прекрасного занятия и топать в главный зал.
Я рассматривала его простенький наряд, недельную щетину, которая покрывала нестарое лицо, глаза были холодного голубого цвета и так буравили Алису, что пришлось перевести взгляд на нее. То, что я увидела в тот момент, я не забуду никогда. Я и не знала, что подруга может так выглядеть. Что это было? Испуг? Удивление? Раздражение? Неприязнь? Не знаю. Но мне казалось, что все эмоции смешались на ее лице.
– Здравствуй, Лиса, – поздоровался мужчина.
– Вова, – только и смогла выдохнуть она.
– Вот, я уже вернулся. Дай, думаю, загляну к старой знакомой, – он перевел холодный взгляд на ее правую руку, удержал на секунду внимание на обручальном кольце и усмехнулся. – Вижу, у тебя все хорошо! Шикарно выглядишь.
– Алис, – попыталась я выяснить личность незнакомца.
– Мне пора, милая, – она виновато улыбнулась, хотя было видно, что улыбка ей далась тяжело. – Я потом тебе все расскажу, обещаю. Только Тиме не звони.
Конечно, этот тип не внушал доверия, но подруга сама изъявила желание ехать с ним. Так зачем мне предпринимать попытки ее остановить?
И только в тот момент я понимала, что знаю о ней так мало. В подробности своей жизни Алиса никогда не вдавалась, а я и не пыталась лезть ей в душу. Выходит, что я очень плохая подруга.
А следующий день она позвонила и сказала, что не выйдет на работу, что плохо себя чувствует.
– Хорошо, милая, отдыхай. Если что понадобится, позвони обязательно, – попросила я.
– Конечно, Арин! Спасибо! – ответила она.
Весь день позвонить ей или набрать сообщение было некогда, а еще и этот Барышников со своими сучками.
Ну, вот что не имеется мужику? Развестись? Да он мне и не даст никогда развода. А сама сделать первый шаг не смогу. Он обижается, вот и пусть сам остается с носом.
И тут «картина маслом»! Выхожу в зал, а там за столиком у окна восседает мой муж со своей потенциальной любовницей.
Марина сидит спиной ко мне, но я сразу узнала, что это она. Во-первых, ее лошадиную фигуру ни с чьей не перепутаешь. Да-да, вот такая я злюка! Ну, высокая она, с широкими бедрами, небольшой грудью, узкой талией, а в тандеме с высоким каблуком, так и вообще лошадь. Ее темные блестящие волосы рассыпаны по плечам. Они идеальны, если таковые вообще имеются в природе. Наверное, если бы я была замужем за мэром города, то тоже каждый день ходила по салонам. И дорогие костюмы тоже бы носила.
А Ромка просто светился от счастья, ведя с ней беседу. О чем? Да я и не знала потому, что находилась на довольно приличном расстоянии. Зато хорошо смогла разглядеть, как господин Барышников обратил свой взор на меня. Его широкая улыбка сменилась кривой ухмылкой, большего, к сожалению, я не была достойна.
Вот и гнев мой праведный запросился наружу. Что я сделала? Наплевала на все предостережения, принципы, гордость и приличия.
Мои каблуки уверенно застучали по паркету. Благо масса моего тела была не большая, а то раздолбила бы ими нафиг весь пол. В платье с юбкой-карандашом было безумно неудобно делать широкие шаги, но выглядела походка всегда эффектно. Нацепить на себя уверенный взгляд получилось не сразу, но вот к столику предателя подошла я уже с ним и такой же снисходительно-вежливой улыбкой, которой удостаивалась в последнее время от него.
– Добрый день! Вы уже сделали заказ? – поздоровалась я. Ну, а что?
Хозяйка хочет поинтересоваться мнением гостей по поводу обслуживания, или пожелать приятного аппетита, допустим.
– О! А я тебя помню! – взгляд мне подарен был самый уничтожающий из всех, что я когда-либо видела. – Ты ведь когда-то меня деревенщиной обозвала.
Ох! А какая память у этой девки!
В этот момент к их столу подошла официантка с разносом.
– Правда? Думаешь, я ошиблась тогда? – улыбнулась я наигранно, а потом бесенок внутри меня тронул тарелку с разноса, и салат, приправленный оливковым маслом угодил Марине прямо на брюки. Девушка вскочила, начиная издавать неопределенные вопли.
– Ой, я такая неловкая, – театрально положила я руку на грудь. – А суп Ваш, господин Барышников? – наблюдавший до этого за картиной Роман абсолютно со спокойным выражением лица, сделал утвердительный жест головой. Я засунула в тарелку палец. – Жаль, не горячий, – все содержимое ее оказалось за одно мгновение на его голове. А вот вино, которое до этого он пил снова случайно вылилось в лицо Марины.
Официантка, которая до этого стояла молча, принялась доставать салфетки, чтобы помочь Марине. А мой бесенок начинал торжествовать.
– А теперь оба пошли вон из моего ресторана, – указала я на дверь, а потом развернулась на каблуках и направилась в кабинет.
Только вот сильная рука, обхватила меня за предплечье и так же резко развернула к себе. Рома был зол? Нет, Рома был в бешенстве. И собирался устроить сцену семейной разборки на глазах у гостей ресторана.
– Что ты творишь? – зашипел он. Моя свободная рука взмахнула в воздухе и со смачным таким шлепком оставила на его щеке красный след.
– Еще раз посмеешь тронуть, убью, – в этот момент подбежали мои молодцы в темных костюмах, которые до этого чуть ли не дремали на своих постах и попросили вежливо Барышникова покинуть помещение.
– И не вздумайте его больше сюда пускать, – приказала я.
Уже потом, сидя за закрытой дверью, вливая в себя вино, я поняла, как у меня трясется все внутри. Я ведь подрывала репутацию ресторана своим несдержанным поведением. А потом вспомнила рассказ бабушки и рассмеялась, осознав, что кровь берет свое.
Заканчивала в этот день пораньше, оставив на администратора Леню ресторан. Я собиралась погулять с дочей, собиралась насладиться прекрасным вечером и просто одиночеством. Я конечно, предполагала, что Барышников может меня где-то поджидать. Но вот то, что он буквально насильно затащит меня в машину, я никак не могла продумать. Представляете, похищение средь бела дня собственным мужем. Романтично, скажете вы. А я отвечу, что нифига. С тем учетом, что муж был разъярен, мне очень не хотелось сейчас быть в качестве заложника в его руках. Но ситуация усугублялась тем, что на меня надели наручники, пристегнули ремнем и повезли за город. Говорить я могла, кричать тоже, но музыку он сделал на столько громко, что кричать было невозможно. А еще я знала, что на службу ГИБДД надеяться не стоит, у них есть список номеров машин, которые они НИКОГДА не останавливают. И там был номер моего мужа.
Мы въехали на территорию его дома, который был более обустроен с момента моего последнего визита, а строительный мусор во дворе перекочевал на свалку.
Ну вот, Арина Николаевна, ты и попала в лапы зверю. От звука музыки в машине, у меня ужасно разболелась голова и кричать на улице уже не было сил. И кстати, я начала по-настоящему бояться Ромку, который с холодным спокойствием тащил меня в дом, закрывал дверь на замок, пристегивал меня к батарее. А потом исчез. Вот так просто взял и исчез на несколько часов, оставив меня сидеть посреди огромной комнаты в одиночестве.
Я, конечно, видела фильмы про домашних тиранов, но никогда не думала, что мой муж может оказаться именно таким. Чего я за это время только не надумала. Я даже пыталась избавиться от наручников, но это было бесполезно. Одна в огромной темной комнате без возможности сбежать.
А потом Ромка появился снова, и этого появления его я боялась, не знаю почему. То ли мои мысли оказали такое воздействие на психику, то ли его нарочно спокойный вид меня пугал.
– Ты что со мной собираешься делать? – испуганно поинтересовалась я.
– С тобой? – Рома расстегнул пряжку ремня, но опережая мои пошлые мысли, вытянул его из джинсов – Пороть.
– Чего? – заорала я, и голос болью отозвался в моих висках.
– Того! – он хищно улыбнулся. – Воспитывать тебя буду.
– Барышников, ты охренел? – еще громче заорала я, потому что он начал ко мне приближался.
– Ты не оставляешь мне выбора, милая.
– Давай поговорим и решим все цивилизованно, – запротестовала я.
– Конечно, но это будет после. А сейчас мне придется тебя высечь, – он действительно был сумасшедшим или притворялся? Я не понимала. А от этого мне становилось жутко. Лицо абсолютно без эмоций, взгляд тяжелый, но пустой…Так обычно ведут себя маньяки. А вообще, откуда я знаю, как себя ведут маньяки? Но что-то мне подсказывало, что именно так. Ну, по крайней мере, психически здоровым он не выглядел.
– Рома, Ромочка, ты что делаешь? – взмолилась я, поняв, что агрессия тут бесполезна. – Ром, что ты хочешь, я все сделаю.
– Хочу покладистую жену, чтобы любила, жила со мной под одной крышей, не перечила, – начал перечислять он, шлепая по руке ремнем.
– Буду, Ром, буду! – я не знала, как разговаривать с сумасшедшими, но мне казалось, что этот тон его успокоит. – И жить с тобой буду, ты же нам дом собирался строить, и перечить тебе не буду, и любить тебя буду.
– Вот это другой разговор, Арина Николаевна. Ну, что же, для закрепления все же продолжим начатое, а потом еще раз поговорим.
Я начала кричать и вырываться, но он прикрыл мне рот рукой, второй дернул подол платья, который с треском разошелся по швам, потом принялся истязать лиф бедного платья, которое уже не подлежало восстановлению. Я все еще продолжала сопротивляться в страхе за свое здоровье. Но когда вместо руки моих губ коснулись его губы, то вся решительность избавиться от него куда-то испарилась.
Такие знакомые и любимые руки начали исследовать мое все еще пристегнутое к батарее тело, а поцелуи просто сводить с ума. Я уже отвечала на все его прикосновения, выгибалась от наслаждения и выкрикивала его имя, когда он грубо овладел мною на полу. Таких острых ощущений мне не довелось еще испытать до этого.
– Ты псих, Барышников, – отдышалась я.
– Зато я услышал все, что мне было нужно, Арина Николаевна, – он все еще тяжело дышал, устроившись рядом со мной.
– Может, ты меня уже отстегнешь, у меня рука затекла, – погремела я наручниками.
– Пока не услышу все, что ты мне говорила до этого про совместное жилье и про любовь, даже не подумаю, – он усмехнулся, но я поняла, что он выполнит свои угрозы.
– Про любовь? – удивилась я. – Я сказала, что буду любить тебя. Но это лишь будущие перспективы.
– А в настоящем, жена, ты готова любить меня, жить под одной крышей, растить ребенка вместе и слушать меня? – повторил он свой вопрос.
– На счет слушать не знаю, а вот все остальное, наверное, будет уместно в нашей ситуации, – согласилась я.
– Нет, так дело не пойдет. Мне надоело быть вторым человеком в наших отношениях. Ты у нас лидер, ты у нас сильная, а я хочу себе слабую женщину, нормальную, без всяких там загонов и командирского тона.
– Батюшки, Ромка, я тебе сейчас тут чуть ли не в любви признаюсь, а ты со своим послушанием? – я начинала злиться.
– Любовь это само собой, просто она у нас такая своеобразная, – на эти слова я стукнула его по плечу свободной рукой.
– Гребанный ты философ! Хорошо, Ром, я пойду тебе на уступки, хочешь, буду в наших отношениях слабеньким хлюпиком, но ты в следующий раз, когда соберешься залезть ко мне под юбку поинтересуйся, принимаю ли я таблетки, или если уж совсем не до разговоров, носи с собой в кармане презерватив. И отпусти меня уже, наконец, – но командный тон, сменила на более мягки, опомнившись, – ПОЖАЛУЙСТА!
Да, этот путь был долгим и неимоверно тяжелым. Учитывая то, что я привыкла командовать и решать за себя свои проблемы, я забыла как это быть слабой женщиной. Но, оказывается, можно быть таковой.
В тот самый вечер мой муж, наконец, одел мне на палец кольцо. Обменивались мы ими в постели, заедая это все шампанским с клубникой. Банально? Может быть. Оказалось, пока я была пристегнута к батарее, Ромка искал по городу хоть одну работающую в это время ювелирку, чтобы купить нам кольца.
«А где признания в любви? Где эти приторно-сладкие слова?» – спросите вы. А зачем? Мы когда-то давно, еще совсем в юном возрасте пообещали друг друга любить всегда. Как оказалось, даже спустя столько лет эта клятва действовала. Да, отношения наши нельзя назвать идеальными, но порознь жить не возможно, а вместе зато не скучно.
Дом? Дом мы достроили и бизнес наладили, открыв элитный пансионат для желающих отдохнуть, не зависимо от положения в обществе и наличия денег в кармане. И я привыкаю во всем советоваться с мужем и полагаться на него в трудных ситуациях. Это правильно, так ведь и нужно потому, что я «ЗА МУЖЕМ».
И забегая вперед, хочу сказать, что кроме Насти у нас родились двойняшки.
С Олежкой я тоже помирилась. Да, как оказалось, он и не был в обиде. Он ведь еще молод, горяч и легкомыслен. И его увлечения всегда непостоянны.
Что касается моей подруги Алисы…Тут все сложно. Буквально через день после того, как я помирилась с Ромкой, она позвонила мне ночью и сообщила, что должна уехать, попросила прощения и сказала, что свяжется со мной.
Но это уже совсем другая история, не моя. Моя закончилась хорошо, а точнее, только началась.
