Текст книги "Идеальный герой"

Автор книги: Виктория Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17

«Наконец-то», – подумала Джемма.

Наконец-то наступил момент съемки, пожалуй, самого знаменитого эпизода из «Доводов рассудка»: когда Луиза Мазгроув решается прыгнуть со ступенек Кобба, чтобы капитан Уэнтуорт поймал ее, но бросается вниз слишком рано – он не успевает ее подхватить, и она падает прямо на камни. Все понимали, что от этой ключевой сцены во многом зависит успех фильма и что она привлечет особое внимание поклонников Джейн Остин. В съемке участвовали все основные персонажи, а Бет Дженкинс, понимая, что она здесь ключевая фигура, расхаживала туда-сюда, словно примадонна.

– Платье жмет! – жаловалась она. – Как же мне прыгать в объятия Оли, если я едва дышу!

Костюмерша бросилась к ней и стала колдовать у нее за спиной.

– И прическа!

– А что с вашей прической? – осмелилась спросить костюмерша.

– Не знаю! Мне с ней неудобно! Поправьте ее.

Та, закончив манипуляции с платьем Бет, стала внимательно рассматривать ее парик.

– Он нисколько не изменился – всегда был такой, – сказала она наконец.

– Значит, он всегда плохо сидел! Сделайте же что-нибудь! – Бет перешла на визг. – Я не могу сниматься в таком ужасном парике!

Джемма поймала на себе взгляд Оли. Он подмигнул ей и закатил глаза, кивнув на устроившую представление Бет. Джемма улыбнулась в ответ. Вот бы набраться смелости, подойти к нему и заговорить – вот только о чем? Он и слушать ее не захочет. Не важно, что в образах Энн Эллиот и капитана Уэнтуорта им предстоит изобразить самые нежные, сокровенные чувства, – между Джеммой и Оли никогда не будет таких отношений.

«Если бы с Оли было так просто, как с Адамом! – огорчилась Джемма. – И почему люди так редко совпадают? Почему всегда влюбляешься в того, кому совершенно безразлично, жива ты или нет?»

Пока все суетились вокруг Бет, Джемма решила не упускать возможности осмотреть живописные окрестности и немного прогуляться по Коббу. Лайм-Реджис и вправду оказался очень милым городком – понятно, почему он привлекал туристов еще во времена Джейн Остин. В гавани было множество красочных яхт, а набережная, застроенная летними домиками, и пляж с кабинками карамельного оттенка даже в ненастную погоду радовали глаз. Джемме очень понравился покрытый лесом утес, вздымавшийся прямо за городом, – ей так захотелось отправиться туда с рюкзаком и исследовать знаменитое Пригорье.

«Одно из проклятий съемочного процесса – то, что не удается толком ничего увидеть на месте съемок, особенно если ты занят в большинстве эпизодов, – размышляла Джемма. – Приходится часами торчать где-нибудь поблизости, но ни за что не удается отлучиться и посмотреть что-нибудь интересное».

Вот почему Джемма всегда держала под рукой вязанье: она терпеть не могла тратить время впустую.

Она остановилась на молу и за сизой морской гладью разглядела утесы на том берегу бухты. Кто-то назвал ей самый большой из них – Золотой Шлем с пирамидальной вершиной. Все прочие холмы чередой круглились вдоль берега, напоминая спящих динозавров, и Джемма вспомнила, что это побережье еще именуют Юрским. Хорошо бы прогуляться по нему, ощутить, как морской бриз треплет волосы, и не думать ни о сценариях, ни о диалогах. Но ей платят не за загородные прогулки. Что, интересно, сказала бы мама, узнай она, как часто ее дочь думает о побеге? Ей так повезло с этой ролью – она работала как каторжная, чтобы заполучить ее, так почему, попав сюда, чувствует себя несчастной? Отчего она беспрестанно думает о том, чтобы все бросить? Сколько ее соучеников по театральной школе пошли бы на убийство, лишь бы пробиться в такой фильм, а она по неизвестной причине умирает от страха.

«Я занимаюсь не своим делом», – подумала Джемма.

Она не в первый раз признавалась себе в этом, но только сейчас до конца осознала свою правоту. Она играет главную роль в экранизации обожаемого ею романа, с мужчиной, в которого не один год безумно влюблена, и все-таки не может назвать себя счастливой.

Джемма прислонилась к холодной громаде Кобба и стала смотреть на море. Всю свою жизнь – начиная с трехлетнего возраста, когда мать отвела ее на прослушивание для рекламного ролика какого-то сериала, – она посвятила актерской игре. Те пробы Джемма провалила – она проплакала все время, пока они шли. Наверное, нужно было догадаться, что это недоброе предзнаменование, но ее мать не хотела сдаваться. За первым прослушиванием последовала еще целая череда проб, и в шесть лет ее наконец выбрали лицом фирмы «Спаркс Найтон» – элитного аналога «Мадеркэр» [11]11
  «Мадеркэр» – британская компания, владеющая сетью фирменных магазинов по продаже товаров для детей и беременных.


[Закрыть]. Джемму сфотографировали в джинсовых и вельветовых костюмчиках, в платьицах в полоску и цветочек и разместили огромные фотографии в универмагах, на обложках журналов и автобусах. Ее мать страшно этим гордилась, но сама Джемма цепенела при взгляде на эти портреты. На улице на нее показывали пальцем, а Джемма этого очень не любила. Так что же, в самом деле, заставило ее выбрать актерскую профессию? Конечно, ее направляла мать, и Джемма, без сомнения, отчасти унаследовала ее талант, так как легко поступила в школу-студию и училась без особого труда. Но изнутри ее все время точил червь сомнения, что все это по большому счету не для нее. Она понимала, что волнение перед спектаклем, особенно перед премьерой, в порядке вещей. Именно оно придает игре актеров остроту, и на нем держится все действо. Но Джемма ощущала его постоянно, даже в самых пустяковых учебных сценках, где ей нужно было всего-навсего пройти через сцену и обменяться с партнером парой реплик.

Однажды она спросила об этом мать, но та лишь покачала головой.

«Придется смириться, – посоветовала она. – А чем иначе ты будешь заниматься?»

В этом-то и была проблема. Что оставалось делать Джемме? У нее не было другой профессии, кроме актерской, и теперь, наверное, уже поздно что-то менять.

Она побрела назад, пока Тереза не послала за ней. С приближением к месту съемки в ушах снова зазвенел истерический голос Бет, разносившийся по всей бухте.

– Все равно чешется! – кричала она. – Из чего, скажите на милость, делаются эти парики? Из ершиков для кастрюль, что ли?

Джемма закатила глаза.

– У этой точно клиника, – произнес рядом мужской голос.

Она обернулась и увидела черноволосого парня с веселыми глазами – того самого, который недавно рассматривал ее грудь.

– У этой Бет, – кивнул он в сторону площадки.

– О да! – согласилась Джемма.

– Хоть одна, да попадется, – заметил он. – Знаю по опыту.

– То есть?

– С клиникой, – пояснил он. – На каждых съемках гарантированно есть хоть один человек, больной на голову.

Джемма невольно улыбнулась и сразу пожалела об этом. Должна же между актрисами быть хоть какая-то солидарность, вот только с Бет она не чувствовала абсолютно ничего общего, поэтому вынуждена была согласиться.

– Мне кажется, ей просто нравится привлекать к себе внимание, – предположила Джемма.

– Как большинству актрис? – уточнил парень.

Глаза его лукаво поблескивали, как будто вопрос был риторический.

– Мы, знаешь ли, не все одинаковые, – заметила Джемма.

– Надеюсь, – откликнулся парень. – Ты вот спокойная?

Джемма прищурилась, соображая, как лучше ответить.

– Я хотел сказать, мне попадалось немало спокойных актеров. С ними отлично работается. Они приходят на площадку и играют свой эпизод без суеты, без нервов.

– Надеюсь, со мной нервов не будет, – сказала Джемма как можно искреннее.

Парень покачал головой:

– Абсолютно никаких! Даже наоборот, я бы сказал…

Джемма улыбнулась, ломая голову, кто он такой.

– Ах да! – спохватился вдруг парень. – Я Роб.

– Джемма.

– Я знаю, – сказал он с полуулыбкой. – Никак нам с тобой не встретиться…

– Почему? – удивилась она.

– График постоянно не совпадает, – пояснил Роб. – А я все хотел с тобой поболтать…

Джемма вспомнила, как встретилась с ним взглядом в баре отеля и как они случайно встретились у Кобба.

– Это ведь наш второй совместный фильм.

– Правда? Ты имеешь в виду «На ночь»?

– Угу.

– Я и не знала… Извини.

– Ерунда, – отмахнулся Роб. – Я обычно маскируюсь на заднем плане.

– А чем ты занимаешься?

– Вожусь с освещением. Можно сказать, от меня везде светло, куда бы я ни приехал.

Джемма улыбнулась и, заметив веселые искорки в его глазах, вдруг подумала, что так оно и есть.

Припарковывая машину у съемочной площадки, Адам все еще думал о том, что сказала Нана. Утром он встал пораньше, чтобы перед отъездом в Лайм купить продукты и отвезти бабушке.

Нана Крейг, как и большинство пожилых людей, вставала чуть свет, хотя ничего особенного делать не собиралась. Подъехав к ее дому, Адам увидел, что она копается в огороде, склонившись над цветочными горшками в три погибели, так что он даже немного встревожился.

– Нана, тебе непременно нужно этим заниматься? – спросил он, подходя к ней по дорожке, ведущей к дому.

– Что-то не нравятся мне эти черные пятна, – откликнулась она. – Взгляни-ка!

Адам послушно нагнулся к растениям:

– Что это?

– Не знаю, но добра не жди. Надо будет как-то от них избавиться.

– Не беспокойся. Предоставь это мне. Я же просил работу в саду оставить за мной.

Нана осуждающе поцокала языком:

– Если ты решил их выбросить, лучше сразу пристрели меня.

– Отнесем покупки в дом, пока мороженое не растаяло, – перебил ее Адам, не желая с самого утра ругаться из-за огорода.

– С малиновым сиропом? – спросила она, следуя за ним на кухню.

– Нет, с мятой и шоколадом.

Нана недовольно надула губы.

– Конечно с сиропом! С малиновым!

Нана снова заулыбалась:

– Угостимся?

– Но еще нет и девяти!

– Угу, – согласилась Нана.

– Мне в любом случае пора. В Лайме сегодня снимают эпизод на Коббе. Поедешь со мной?

Нана покачала головой:

– Это все не для меня, мой милый. В Лайме теперь столько суеты, к тому же я не хочу путаться под ногами.

– Ты и не будешь путаться.

– Но ведь ты встретишься с той милой девушкой!

– Кого ты имеешь в виду? – насупился Адам.

Нана Крейг хлопнула в ладоши:

– Сам знаешь! С той милой девушкой, которую ты привозил ко мне.

– Кей? Да, она, возможно, тоже там появится…

– Вот! Ты заболтаешься с ней, и тебе некогда будет приглядывать за старенькой бабушкой.

Адам удрученно покачал головой:

– Боюсь, она на меня и смотреть не станет. Если и придет, то ради совсем другого человека…

– Значит, твоя задача – добиться, чтобы она смотрела только на тебя! – заявила Нана.

Адам помог ей распаковать покупки, положил малиновое мороженое в крохотную морозилку, банки расставил по полкам буфета, предварительно ослабив на них крышки, чтобы бабушке в его отсутствие удалось их открыть.

– И как же мне этого добиться? – поинтересовался он, отпрянув от банки с консервированной свеклой, брызнувшей ему на руку бордовым соком.

Нана сунула руки в карманы лимонно-фиолетового кардигана:

– Она тебе нравится?

– Конечно нравится!

– Очень?

– Не понял…

– Она тебе очень нравится?

– Очень! – не выдержал Адам. – Очень-преочень!

– Вот и хорошо. Значит, придумай как. У мужчин обычно получается добиться своей цели, хотя ты, скажу честно, любишь тянуть резину. Только не тяни до того, что тебя кто-нибудь опередит.

Адам вытаращил на нее глаза, но Нана была непоколебима:

– Вот тебе мое мнение.

Припарковывая машину в Лайме, Адам вспомнил ее предостережение. Бабушка права – он сам это знал, но что поделать, если Оли уже вскружил Кей голову? Мало того, она почему-то решила, будто сам он неравнодушен к Джемме!

Приближаясь к Коббу, Адам увидел всю съемочную группу, собравшуюся вокруг актеров, а поодаль – толпу зевак.

«Как же! Оли Уйэд Оуэн приехал! Слухи мигом облетели весь Лайм», – с досадой думал он, проталкиваясь мимо визжащих девиц, которые фотографировали на телефон все, что происходило на молу.

А потом он увидел ее. Она стояла у самого Кобба и наблюдала за актерами. Ее длинные волосы медового оттенка развевались по ветру, а на губах играла восхищенная улыбка.

«Только не тяни до того, что тебя кто-нибудь опередит». Адам словно наяву услышал предупреждение Наны, вздохнул поглубже и направился к Кей:

– Здравствуй.

Она взглянула на него – «Привет!» – и тут же отвернулась. Адаму не обязательно было следить за направлением ее взгляда – он и так знал, на ком сосредоточено ее внимание.

– Как здесь интересно! – воскликнула Кей.

Ее глаза возбужденно поблескивали.

– Поверить не могу, что это правда! Это один из моих любимых эпизодов!

Адам заметил, что она в летнем платье с короткими рукавчиками и вся дрожит.

– Ты замерзла.

– Ерунда! Я даже не замечаю холода. Тут слегка продувает…

Адам, не раздумывая, снял куртку:

– Вот, держи.

Кей оглянулась.

– О! – удивилась она. – А я думала, что мужчины уже разучились так поступать!

– Я не разучился.

Адаму хотелось как можно дольше удержать на себе взгляд ее чудесных глаз.

– Спасибо, – обронила она, быстро сунула руки в рукава и снова переключилась на Оли.

«Ну, что ты скажешь о моих успехах, Нана?» – подавив вздох, подумал Адам.

Глава 18

После целого века ожидания, как показалось съемочной группе и сторонним наблюдателям, приступили к съемке прославленного эпизода. Под Коббом растянули огромный синий мат – именно на него Бет Дженкинс в образе Луизы Мазгроув должна была приземлиться после прыжка. Тереза сразу исключила самый известный подъем на мол, который прозвали «Зубы старухи», как слишком рискованный для трюка, хотя Бет уверяла, что ей он вполне по силам. Однако по современной лестнице гораздо легче было взобраться в платье эпохи Регентства, к тому же у нее имелось ограждение.

Джемма наблюдала за Бет с Нижнего Кобба и не переставала благодарить судьбу, что не ей выпало исполнять столь опасный трюк.

– Как ты думаешь, она и правда решится? – шепотом спросила ее Софи.

– Не знаю, – задумчиво ответила Джемма. – Кажется, она сильно нервничает.

Все остальные сцены на Коббе были уже готовы – оставалось снять сам прыжок, и все взгляды в этот момент были устремлены на Бет, стоявшую на верхней ступеньке, а капитан Уэнтуорт, Энн и Генриетта взирали на нее снизу.

– Обалдеть! Здесь гораздо выше, чем я думала, – пролепетала Бет с неуверенной улыбкой, вытаращив глаза на мат, куда ей предстояло приземлиться.

– Ну, давай, Бет! – подбодрила ее Софи. – Ты же сама говорила, что для тебя это пара пустяков!

– Но я не говорила, что обязательно спрыгну, – возразила Бет, упершись руками в бедра.

– У нас в резерве есть Керри, – напомнила ей Тереза, кивнув на каскадершу, слонявшуюся без дела поблизости.

– Я же сказала, что свои трюки выполняю сама! – огрызнулась Бет.

Все замерли в ожидании. Наконец она решительно кивнула и, крикнув: «Я же знаю, что смогу!» – ринулась вниз с Кобба. Время словно остановилось, а Бет на целую вечность будто застыла в воздухе, пока не шлепнулась на мат. Вся съемочная группа громко зааплодировала. Зеваки тоже захлопали в ладоши как ошалелые, заглушая стоны Бет.

– У нее травма! – неожиданно крикнул кто-то.

– Бет! – рванулась к ней Софи. – Что с тобой?

– Нога! – заохала та. – Нога!

– Что случилось? Что такое? – подбежала к ним Тереза.

– Подвернула лодыжку, когда приземлялась, – пояснил Лез Отверженный.

– Как больно! – завопила Бет, пытаясь встать.

– Пусть кто-нибудь отвезет ее в гостиницу, а мы вызовем врача, – распорядилась Тереза, озираясь в поисках подходящего человека. – Адам!

Тот поспешно подошел:

– Обхвати меня руками за шею, Бет. Встать можешь?

– Не знаю, – поморщилась она, пытаясь сделать шаг.

– Какая нога болит?

– Правая!

Адам помог ей сойти с мата на твердую землю.

– О-ой! – завопила Бет.

– Ладно, – понял Адам, – так не получится.

– Расступитесь-ка, парни, – вдруг приказал кто-то, и все, обернувшись, увидели протиснувшегося вперед Оли.

– Есть только один способ доставить Луизу в гостиницу!

С этими словами он подхватил Бет на руки. Со стороны зевак раздалось громкое «ах!», да и сама пострадавшая не удержалась от восклицания.

Джемма подавила невольный вздох, глядя, как Оли с легкостью прокладывает себе путь сквозь толпу поклонников, умоляющих об автографе, хотя очевидно было, что руки у него заняты. Высокая фигура в капитанском мундире продвигалась вперед под вспышки фотоаппаратов и восхищенные визги, звеневшие в воздухе, словно крики чаек. Джемма оглянулась на Терезу, беспокойно мерившую шагами площадку.

– Снято?

Оператор кивнул.

– Слава богу! – произнесла Тереза. – Ладно, Джемма, теперь отснимем тебя в эпизоде с капитаном Бенвиком.

Кей со всех ног бежала вдоль набережной, чтобы опередить Оли и Бет в гостинице. Сердце у нее бешено колотилось. Она вовсе не желала Бет зла, но этот поразительный случай не укладывался ни в какие рамки! Оли повел себя точь-в-точь как идеальный герой романа, и, когда он подхватил Бет на руки, она сразу приободрилась. Щеки заметно порозовели, и она ухитрилась занять такое положение, что ее грудь оказалась под самым носом у Оли.

«И почему не у меня вывихнута лодыжка!» – досадовала Кей, понимая тем не менее, что во всем Лайм-Реджисе не одна она охотно дала бы себя изувечить, лишь бы оказаться этим утром на месте Бет.

Она подскочила к входной двери и проворно сунула ключ в скважину как раз в тот момент, когда подоспел Оли с Бет на руках.

– Сюда! – показала она дорогу. – Мы постелим Бет в гостиной. Взбираться на второй этаж ей будет трудновато.

– Но я хочу, чтобы Оли отнес меня в мой номер! – запротестовала Бет.

– Кей права – тебе лучше остаться здесь, внизу, – сказал Оли и опустил ее на диван.

– Осторожней! – вскрикнула Бет, скривившись. – Я тебе не мешок с картошкой!

– Оли, сними с меня туфли, зайка, – капризно попросила она.

Кей возвела глаза к потолку. Бет использовала свою беспомощность на всю катушку – так, впрочем, поступила бы любая на ее месте.

Боясь даже подумать о том, как будут развиваться события в гостиной, Кей поспешила к холодильнику и достала лоток с кубиками льда. Высыпала их в полиэтиленовый мешок и стала разбивать скалкой.

«Не надо думать о Бет в таком духе, – укоряла она себя. – Она сейчас под моей опекой, и я должна проявить милосердие».

Решив, что лед наколот как следует, Кей завязала пакет, завернула в чистое кухонное полотенце и поспешила в гостиную.

– Вот и я, – объявила она, прикладывая сверток к лодыжке Бет.

– Ой! – вскрикнула та. – Холодно!

– Конечно холодно, ведь это лед! – рассмеялся Оли, наблюдая за манипуляциями Кей.

– Лед уменьшит опухоль, – объяснила она.

– Может, лучше приложить бутылку с горячей водой? Или выпить водки?

– Думаю, лед сейчас лучше всего, – не согласилась с ней Кей.

Бет, прижимая сверток к ноге, откинулась на подушки с наигранной покорностью.

– Как же я страдаю за искусство! – простонала она.

– Шоу получилось просто потрясающее, – заметил Оли. – Оно обязательно войдет в историю кино.

– Лучше бы британские академики присудили мне свою чертову премию, а больше мне ничего не нужно, – проворчала Бет.

Оли и Кей переглянулись. В дверь постучали.

– Здравствуйте! У вас все нормально?

Это был Адам.

– Мы в гостиной! – крикнула Кей.

Адам пришел на зов.

– Чем-нибудь помочь?

– Кажется, тут уже обо всем позаботились, – ответил ему Оли.

Бет жеманно улыбалась, лежа на диване.

– Оли оказался таким лапочкой, – промурлыкала она. – Ты ведь останешься здесь, со мной?

– Меня, наверное, ждут на площадке, – сказал Оли.

– О!

– Но потом я вернусь. Я обещал позировать Кей.

– Как это – позировать?

– Она хочет написать мой портрет, – пояснил Оли, стрельнув глазами в сторону Кей.

– Правда? – угрожающе хмурясь, переспросила Бет. – С чего это?

– Потому что наша Кей – художница.

Кей очень порадовало такое определение – «наша Кей», как будто она уже стала частью съемочной группы, хотя ей гораздо больше польстило бы «моя Кей».

– Может, тебе лучше написать мой портрет? – предложила Бет. – Мне говорили, что у меня точеные скулы, к тому же, наверное, мне еще долго здесь сидеть и сходить с ума от безделья.

– Ты очень любезна, – прикусила губу Кей, – может, я и тебя нарисую. Но только после Оли.

Бет, очевидно, очень расстроила такая перспектива. Она стукнула кулаком по подушке и, схватившись за пакет со льдом, снова застонала.

– Бедняжка! – сочувственно произнес Оли, подошел к дивану и, склонившись к Бет, поцеловал ее в лоб.

– Не уходи, Оли!

– Надо идти, зайка.

Оли вышел, и Кей проводила его до прихожей.

– Ты был великолепен, – произнесла она таким хриплым голосом, что сама его не узнала. – Принес ее сюда, в такую даль…

Оли пожал плечами и одарил ее мальчишеской улыбкой.

– Сделал, что требовалось. Это, наверное, из-за костюма. Будем считать, что в меня вселился дух капитана Уэнтуорта и мне волей-неволей пришлось стать героем романа.

Кей вспыхнула и тоже улыбнулась. Замечательная мысль!

– Вечером увидимся, – пообещал Оли и подмигнул ей в дверях.

Она осталась стоять в холле в оцепенении. Он опять подмигнул! Что все-таки это означает? Один раз еще можно принять за нервный тик, но два и больше подразумевают, что она для него не пустое место. А до вечера еще целая вечность!

Повернувшись, чтобы идти в гостиную, она едва не налетела на Адама.

– Я поставил для Бет чайник. Она требует рюмку водки, но я считаю, что лучше чай.

– Ах, спасибо, Адам…

– Может, мне тоже выпить чашку? – неуверенно спросил он.

– Если хочешь, – ответила Кей словно во сне, направляясь в кухню. – Разве ты сейчас не нужен на площадке?

– Нет пока. Честно говоря, я думал, если ты не очень занята…

– Думаю, я как раз ужасно занята, – произнесла Кей, собрала волосы в хвост и стянула розовой резинкой. – Столько дел надо переделать, пока Оли не вернулся, что и не сосчитать!

– А-а, – протянул Адам.

– Что?

– Ничего, – покачал он головой. – Пустяки.

Кей вынула из буфета две кружки и вспомнила, что Бет их не любит. Она пила чай только из чашки с блюдцем.

– И еще мне надо ухаживать за Бет, – добавила она. – Могла ли я предположить, что на моем диване будет лежать сама Бет Дженкинс?

– Не думаю, чтобы кто-нибудь слишком тебе завидовал, – заметил Адам.

– Ну, не такая уж она скверная, – возразила Кей. – Главное – уделять ей побольше внимания. Тебе какой чай?

– С молоком и без сахара, пожалуйста.

– Некрепкий?

– Ты заметила? – улыбнулся Адам.

– Заметила. Думаю, Джемма тоже…

Кей игриво взглянула на Адама – ей хотелось ускорить события.

– Ты сегодня виделся с ней?

– Нет. То есть не разговаривал. Я подъехал к Коббу в тот самый момент, когда упала Бет.

– Ах да, – спохватилась Кей. – Значит, тебе надо пойти туда и поговорить с ней.

– О чем? – не понял Адам.

Кей перестала наливать в кружки молоко и взглянула на него с укором.

«Нелепый вопрос! – подумала она. – Ведь он наверняка жаждет увидеться с ней после того восхитительного ужина вдвоем».

– Она сказала, что ждет не дождется встречи с тобой.

– Да?

Кей потупилась. На самом деле Джемма ничего подобного не говорила, но немного приукрасить не повредит. А может быть, благодаря ее маленькой лжи все вскоре образуется в лучшем виде?

– Да, – подтвердила Кей, – она призналась мне, что ты образцовый джентльмен и что она не прочь проводить с тобой побольше времени.

Адам вскинул брови и посмотрел на нее со странной усмешкой, как будто не вполне верил ее словам. Кей решила не придавать этому значения.

– Знаешь, в чем твоя главная проблема, Адам? – продолжила она гнуть свою линию.

– Нет, но у меня такое впечатление, что ты мне подскажешь.

– Ты даже не представляешь, какой ты милый, – сказала Кей. – И таких по-настоящему милых мужчин всегда не хватает.

– Да ладно…

– Да-да! – не уступала Кей.

Ей вспомнились ее прошлые увлечения – мужчины, в которых она когда-то разочаровалась – во всех до единого. Начиналось все вполне радужно, и Кей, неисправимо романтичная особа, неизменно верила, что наконец-то нашла своего единственного, а буквально через несколько недель ей уже разбивали сердце.

– Вокруг столько обаятельных мужчин. Я сама так часто подпадала под их обаяние, но всегда ненадолго. Очарование преходяще – оно похоже на маскарадный костюм, который надевают для того, чтобы поразить чье-то воображение, но как только человек его снимет, ты остаешься…

– С чем?

Адам едва заметно улыбнулся. Кей подняла глаза к потолку:

– …с дыркой от бублика.

Он прищурился:

– С дыркой от бублика?

– Знаешь, как в шоколадном пасхальном яйце. С виду такое вкусное и нарядное, а внутри пустое.

– И наряженное в маскарадный костюм…

– Ну, ты понял, что я имею в виду, – вдруг смешавшись, перебила его Кей. – В любом случае ты не пустышка и не прячешься под маской.

– Рад слышать.

– Ты очень славный и заслуживаешь счастья, – убежденно произнесла Кей, размешивая чай.

Ей, вероятно, хотелось еще что-то добавить, но она промолчала, подала Адаму кружку и занялась чаем для Бет.

– Ты, по всей видимости, считаешь, что изучила меня досконально, – заметил Адам. – Но одну важную подробность ты все же упустила. Забыла об одной вещи.

– Какой? – поинтересовалась Кей.

– О моей куртке. Она до сих пор на тебе.

– Ой! – воскликнула она. – Правда, на мне!

Кей засмеялась, сдернула с себя куртку и вернула Адаму.

– Какой ты милый, Адам! Я говорила тебе об этом?

– Говорила.

– Ой-ой-ой! – неожиданно раздался из гостиной пронзительный вопль.

– Пациентка зовет. Не смею тебя задерживать.

Она улыбнулась, взяла красивую фарфоровую чашечку с блюдцем и поспешила в гостиную.