Текст книги "Зарядка (СИ)"

Автор книги: Виктор Молчанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

 

   – Блямц, блямц, блямц, – прогрохотали по казарме сапоги. «Дежурный офицер», – мелькнуло в голове у Малышева и тут же снова погасло. Мозг ещё не привык обрабатывать информацию дня и жаждал забвения, стараясь оттянуть миг пробуждения как можно дальше, оттянуть момент, когда надо будет оставлять нагретое за ночь ложе, свою свалявшуюся ямку в старом матрасе. «Ещё минут пять, ещё не время», – подумал Малышев и перевернулся на другой бок. Теперь, открой он глаза, со своей койки рядовой увидел бы ряд двухъярусных кроватей, отделявших его от окна, за которым начинался рассвет, то есть небо из сумеречно-ночного слегка серело, чтобы затем стать обыденно дневным, ещё более серым и скучным, как и вся паскудная жизнь в этих болотистых местах за воротами с красной звездой.

   – Кррр, – донёсся скрип поворачиваемого ключа, – Шмяк, – вновь закрылась дверь.

   «А интересно, кто сегодня по роте», – кольнула новая мысль, – «Нет, это не старшина, тот бы выматерился на всю казарму. Значит: либо ротный, либо замполит. А, впрочем, ну их к лешему, спать, спать, спать. Ещё пять минут мои». – И утренняя дрёма вновь овладела рядовым. И уже «шварк-шварк» в конце центрального прохода заелозили швабрами дневальные, судорожно наводя наружный блеск и подмывая пол, который через минуту-другую вновь будет затоптан сапогами, испоганен, изгажен и вымазан. Но пока – их время. И не дай бог взлётка будет грязная. Тогда ещё сутки придётся наряд тащить, а работа будет стоять, да ещё и новая навалится. «Шварк-шварк-шварк».

   Последние мимолётные сновидения мелькнули перед Игорем, розовая волна неги пронеслась по телу, и просто бесчеловечным было бы выдернуть его в этот момент из утреннего сказочного бреда, так бесчеловечно, что...

   – Рота, подъём, – донеслось вместе со звуком повторного поворота ключа, и все мысли отлетели в сторону.

   Дневальные уже дотирали взлётку, а рота уже встрепенулась. С верхних коек посыпались духи, чтобы побыстрее надеть своё тряпьё и выстроить на взлётке что-то наподобие каркаса, который потом постепенно заполнится подходящими с ленцой черпачками и дедушками. Хотя дедушки уже успели «припухнуть» и старались либо отлежаться подольше, либо слинять с этого утреннего построения, приевшегося им хуже горькой редьки за истекшие два года.

   Малышев тоже резко бросил ноги вниз. «Только бы не на пятки» – мелькнула мысль, и ступни ударились о холодное дерево пола. Ладно, хоть на голову никому не свалился, иначе тычок обеспечен. Или, в лучшем случае, просто обложат матюгом, а, попадёшься под горячую руку, так и по сопатке могут вписать. Спотыкаясь о табуреты в проходе, он выскочил на взлётку, дабы занять своё место и стал ждать, когда замполит наконец-то соблагоизволит отправить роту на зарядку.

   – Ну что, построились? – донеслось из канцелярии. Молодой замполит Скоропадов был первый год, как из училища, поэтому старался понравиться всем, и стоящим выше офицерам и лидерам из личного состава, некоторые из которых были старше его по возрасту, да и в жизни повидали побольше. С виноватой улыбкой он показался на пороге канцелярии.

   – Дежурные по кубрику, шаг вперёд, за инвентарём шагом марш, – скомандовал он.

   – Мовчан, – окликнул он одного из сержантов, – веди, проводи зарядку, – и тут же скрылся в канцелярии снова.

   Игорь вдруг почувствовал, что в спину ткнулся кулак Ясеня, дедушки из его кубрика:

   – Что, салабон, припух? – свистящим шёпотом произнёс тот, – Не знаешь кто дежурный?

   Игорь сделал шаг вперёд и побежал за инвентарём, пока конкуренты из соседних кубриков его не опередили. Щеток вечно на всех не хватает, так что – кто первым дорвётся, тот и дела свои быстрее сделает. А с Ясенем шутки плохи. Лучше уж не возражать.

   – Рота, налево, на зарядку бегом марш, – с запозданием раздался голос наконец-то обувшегося Мовчана, и около восьмидесяти пар сапог погрохотало к выходу.

   К ящику с инвентарём Малышев успел первым. Схватив тряпку, щётку и тазик, он ринулся в умывалку, чтобы побыстрее приступить к своей работе. Но не тут-то было. Дорогу загородил Ясень:

  – Что, гурон, нюх потерял? – втянул он в себя воздух, – Припухать начал понемногу? Не знаешь, кто дежурный по кубрику? – Ясень схватил Малышева за вторую сверху пуговицу ХБ и потянул к себе.

  – Так я же вчера был, – попытался слабо возражать Игорь.

  – А меня это... волнует? – Ясень явно начал выходить из себя.

  – Да я...

  – Оставь его, Олег, чего к салабону привязался? – донёсся голос сзади, – Пускай шуршит.

   На душе у Игоря немного полегчало. Рука Ясеня ослабила хватку. Малышев повернул лицо в сторону неожиданного спасителя и увидел толстяка Котляревского, который лишь вчера поздно вечером прибыл из командировки.

  – Нет уж, я разберусь, а то совсем поопухали, душары, – не так уверенно, но всё же ещё настаивал Ясень.

  – Пошли лучше курнём, – Котляревский положил свою тяжёлую руку на плечо Ясеню и стал отводить его к подоконнику, где уже примостились для перекура те из дедушек, кто пришёл сюда раньше.

   А Малышев, поставив тазик в ближайшую раковину (он так и не выпустил его из рук во время инцидента) стал наполнять его, постепенно приходя в себя. Краем глаза Игорь всё же поглядывал в сторону окна, возле которого пристроился Ясень, мало ли что. Вскоре тазик наполнился, и Малышев потащил его в свой кубрик.

   В кубрике почти никого не было, только у окна, сидя на нижней койке, подшивался Морячок, чернявый рядовой старшего призыва. Малышев оставил тазик на взлётке, а щёткой стал выметать из-под коек пыль, спички, бычки и прочий мусор. Он уже готов был приступить к влажной уборке, когда от окна донёсся голос Морячка:

  – Эй, ты, как тебя там, иди сюда.

  – Чего, Валер? – отозвался Малышев, что к дедушкам лучше являться по первому зову, стараясь не выводить их из дружелюбного состояния.

  – У тебя руки чистые? – Морячок поднял голову в сторону приближающегося Малышева.

  – Ну? – Игорь ждал, что скажет ему этот дедушка, решивший занять своими нуждами столь драгоценные минуты до прихода роты с зарядки.

  – Тогда слетай в каптёрку, принеси мне белых ниток. Да поживей. Скажи – для меня.

   Быстрым шагом Игорь устремился в сторону каптёрки.

  – Гош, – донеслось сбоку, – Ты уже подмёл? Щётку возьму? Игорь кивнул, и теперь уже в соседнем кубрике закипела работа по наведению блеска.

   Повезло. У каптёрки никого не было. И нитки болтались на месте. Отмотав приличный кусок, Игорь уже было повернул в свой кубрик, но тут дверь каптёрки приоткрылась, и на пороге появился хозяин этого уголка природы, здоровенный старший сержант Кондаков. Холодный пот прошиб Малышева. Сердце учащённо забилось. «Сейчас привяжется», – мелькнуло в голове.

  – Стой, гурон.

   Малышев остановился и оглянулся.

  – Кому нитки тащишь? – в голосе сержанта не было злости, а чувствовалось лишь равнодушное любопытство. Ему явно не было понятно, что тут делает рядовой младшего призыва во время, отведённое для зарядки.

  – Морячку, он просил, – глядя на сержанта, как кролик на удава, пролепетал Игорь.

  – Ну, ну, тащи, – Кондаков уже было направился в умывалку, – Да, – на пороге обернулся он, – Принеси-ка моё полотенце. Койку знаешь? Ну, то-то...

   Дверь захлопнулась. Облегченно вздохнув, Малышев поспешил назад к Морячку.

  – Ну что, принёс? Давай сюда, Морячок нетерпеливо протянул руку за ниткой. Отдав нитку, Малышев повернулся, чтобы продолжать уборку, всё ещё надеясь, что до того, как рота прибежит с зарядки, останется кроха свободного времени.

  – Э! – вдруг снова окликнул его Морячок, – А под тумбочками кто подтирать будет? Или, нет Ясеня, так можно на халяву отвертеться?

   В душе Игоря начинало что-то ворочаться. То ли раздражение, то ли злость, что из-за какого-то много мнящего о себе фрукта начинало портиться это утро, не так уж плохо начавшееся. Но, ни слова не говоря, он отодвинул тумбочку рядом с Морячком и вымел из-под неё несколько окурков со спичками, которые, наверняка, тот же Морячок и смолил вчера после отбоя с соседом по койке Подберёзовым. Догнав щёткой бычки до взлётки, Игорь взялся за тряпку.

   – Подними ноги, а то замочу, – Малышев накрутил тряпку на швабру и подошёл к койке Морячка. Теперь командовал он. И, не дай бог, не поднял бы этот прилизанный дедушка ноги, уж Игорь бы постарался, чтобы его сияющие сапоги, а то и штаны изведали грязной воды. Но Морячок ноги поднял. Осталось только размеренными движениями прошаркать под всеми койками, собрать мусор в тазик и упереть его вместе со швабрами в умывалку.

   « Гоп, стоп», – промелькнула мысль, – «Совсем забыл. Там же Кондаков. Ему полотенце принеси, козёл его забодай. Что же делать?»

   Около шкафа для инструментов Игорь остановился. Косясь на дверь в умывалку, он положил на места щётку и тряпку, а тазик пристроил рядом, надеясь вылить потом, при удобном случае. Пытаясь придать своим рукам чистый вид, Малышев заспешил к койке Кондакова. Белоснежное полотенце висело там, где ему и положено было быть. Вскоре Малышев уже бежал к умывалке. Но Кондакова внутри не было. Не было его и в сортире. Зато были другие. Не успел он ступить и шагу, как вдруг оказался припёртым к стенке. Трое кавказцев стояли перед ним. Один из них приставлял к горлу Игоря остриё ножа и говорил:

  – Не рипайся, дющарик. Лючши сразу гавари, гдэ дэнги. А то – чик, – он слегка нажал, – и усё.

  – Нет у меня никаких денег, – еле проговорил Малышев, между тем как цепкие смуглые руки шарили по карманам его ХБ, извлекая оттуда поочерёдно военный билет, записную книжку, карандаш и некоторые другие мелочи.

  – Пасмотрим, пасмотрим, – кавказцы судорожно вынимали военник и записную книжку из обложек, прощупывали пилотку. Конечно, в пилотке они ничего кроме иголок найти не могли, но под обложкой записной книжки у Малышева лежал последний червонец, чудом сохранившийся ещё с гражданки, о котором и сам Игорь забыл где-то уже недели две тому назад.

  – А эта что? Некарашо обманивать старщих, даракой, – произнёс тот, что был с ножом, – Болше так дэлать ни будиш, а? – нож ещё плотнее вжался в кожу гола Игоря.

  – Не буду, – выдавил из себя Малышев, видя, как его последние деньги перекочевали в карман кавказца.

  – Ню то-то, а то...

   Что было бы «а то» Игорь узнать так и не успел, так как снаружи послышался грохот сапог. Возвращалась с зарядки рота.

 

   – Блямц, блямц, блямц, – прогрохотали по казарме сапоги. «Дежурный офицер», – мелькнуло в голове у Малышева и тут же снова погасло. Мозг ещё не привык обрабатывать информацию дня и жаждал забвения, стараясь оттянуть миг пробуждения как можно дальше, оттянуть момент, когда надо будет оставлять нагретое за ночь ложе, свою свалявшуюся ямку в старом матрасе. «Ещё минут пять, ещё не время», – подумал Малышев и перевернулся на другой бок. Теперь, открой он глаза, со своей койки рядовой увидел бы ряд двухъярусных кроватей, отделявших его от окна, за которым начинался рассвет, то есть небо из сумеречно-ночного слегка серело, чтобы затем стать обыденно дневным, ещё более серым и скучным, как и вся паскудная жизнь в этих болотистых местах за воротами с красной звездой.

   – Кррр, – донёсся скрип поворачиваемого ключа, – Шмяк, – вновь закрылась дверь.

   «А интересно, кто сегодня по роте», – кольнула новая мысль, – «Нет, это не старшина, тот бы выматерился на всю казарму. Значит: либо ротный, либо замполит. А, впрочем, ну их к лешему, спать, спать, спать. Ещё пять минут мои». – И утренняя дрёма вновь овладела рядовым. И уже «шварк-шварк» в конце центрального прохода заелозили швабрами дневальные, судорожно наводя наружный блеск и подмывая пол, который через минуту-другую вновь будет затоптан сапогами, испоганен, изгажен и вымазан. Но пока – их время. И не дай бог взлётка будет грязная. Тогда ещё сутки придётся наряд тащить, а работа будет стоять, да ещё и новая навалится. «Шварк-шварк-шварк».

   Последние мимолётные сновидения мелькнули перед Игорем, розовая волна неги пронеслась по телу, и просто бесчеловечным было бы выдернуть его в этот момент из утреннего сказочного бреда, так бесчеловечно, что...

   – Рота, подъём, – донеслось вместе со звуком повторного поворота ключа, и все мысли отлетели в сторону.

   Дневальные уже дотирали взлётку, а рота уже встрепенулась. С верхних коек посыпались духи, чтобы побыстрее надеть своё тряпьё и выстроить на взлётке что-то наподобие каркаса, который потом постепенно заполнится подходящими с ленцой черпачками и дедушками. Хотя дедушки уже успели «припухнуть» и старались либо отлежаться подольше, либо слинять с этого утреннего построения, приевшегося им хуже горькой редьки за истекшие два года.

   Малышев тоже резко бросил ноги вниз. «Только бы не на пятки» – мелькнула мысль, и ступни ударились о холодное дерево пола. Ладно, хоть на голову никому не свалился, иначе тычок обеспечен. Или, в лучшем случае, просто обложат матюгом, а, попадёшься под горячую руку, так и по сопатке могут вписать. Спотыкаясь о табуреты в проходе, он выскочил на взлётку, дабы занять своё место и стал ждать, когда замполит наконец-то соблагоизволит отправить роту на зарядку.

   – Ну что, построились? – донеслось из канцелярии. Молодой замполит Скоропадов был первый год, как из училища, поэтому старался понравиться всем, и стоящим выше офицерам и лидерам из личного состава, некоторые из которых были старше его по возрасту, да и в жизни повидали побольше. С виноватой улыбкой он показался на пороге канцелярии.

   – Дежурные по кубрику, шаг вперёд, за инвентарём шагом марш, – скомандовал он.

   – Мовчан, – окликнул он одного из сержантов, – веди, проводи зарядку, – и тут же скрылся в канцелярии снова.

   Игорь вдруг почувствовал, что в спину ткнулся кулак Ясеня, дедушки из его кубрика:

   – Что, салабон, припух? – свистящим шёпотом произнёс тот, – Не знаешь кто дежурный?

   Игорь сделал шаг вперёд и побежал за инвентарём, пока конкуренты из соседних кубриков его не опередили. Щеток вечно на всех не хватает, так что – кто первым дорвётся, тот и дела свои быстрее сделает. А с Ясенем шутки плохи. Лучше уж не возражать.

   – Рота, налево, на зарядку бегом марш, – с запозданием раздался голос наконец-то обувшегося Мовчана, и около восьмидесяти пар сапог погрохотало к выходу.

   К ящику с инвентарём Малышев успел первым. Схватив тряпку, щётку и тазик, он ринулся в умывалку, чтобы побыстрее приступить к своей работе. Но не тут-то было. Дорогу загородил Ясень:

  – Что, гурон, нюх потерял? – втянул он в себя воздух, – Припухать начал понемногу? Не знаешь, кто дежурный по кубрику? – Ясень схватил Малышева за вторую сверху пуговицу ХБ и потянул к себе.

  – Так я же вчера был, – попытался слабо возражать Игорь.

  – А меня это... волнует? – Ясень явно начал выходить из себя.

  – Да я...

  – Оставь его, Олег, чего к салабону привязался? – донёсся голос сзади, – Пускай шуршит.

   На душе у Игоря немного полегчало. Рука Ясеня ослабила хватку. Малышев повернул лицо в сторону неожиданного спасителя и увидел толстяка Котляревского, который лишь вчера поздно вечером прибыл из командировки.

  – Нет уж, я разберусь, а то совсем поопухали, душары, – не так уверенно, но всё же ещё настаивал Ясень.

  – Пошли лучше курнём, – Котляревский положил свою тяжёлую руку на плечо Ясеню и стал отводить его к подоконнику, где уже примостились для перекура те из дедушек, кто пришёл сюда раньше.

   А Малышев, поставив тазик в ближайшую раковину (он так и не выпустил его из рук во время инцидента) стал наполнять его, постепенно приходя в себя. Краем глаза Игорь всё же поглядывал в сторону окна, возле которого пристроился Ясень, мало ли что. Вскоре тазик наполнился, и Малышев потащил его в свой кубрик.

   В кубрике почти никого не было, только у окна, сидя на нижней койке, подшивался Морячок, чернявый рядовой старшего призыва. Малышев оставил тазик на взлётке, а щёткой стал выметать из-под коек пыль, спички, бычки и прочий мусор. Он уже готов был приступить к влажной уборке, когда от окна донёсся голос Морячка:

  – Эй, ты, как тебя там, иди сюда.

  – Чего, Валер? – отозвался Малышев, что к дедушкам лучше являться по первому зову, стараясь не выводить их из дружелюбного состояния.

  – У тебя руки чистые? – Морячок поднял голову в сторону приближающегося Малышева.

  – Ну? – Игорь ждал, что скажет ему этот дедушка, решивший занять своими нуждами столь драгоценные минуты до прихода роты с зарядки.

  – Тогда слетай в каптёрку, принеси мне белых ниток. Да поживей. Скажи – для меня.

   Быстрым шагом Игорь устремился в сторону каптёрки.

  – Гош, – донеслось сбоку, – Ты уже подмёл? Щётку возьму? Игорь кивнул, и теперь уже в соседнем кубрике закипела работа по наведению блеска.

   Повезло. У каптёрки никого не было. И нитки болтались на месте. Отмотав приличный кусок, Игорь уже было повернул в свой кубрик, но тут дверь каптёрки приоткрылась, и на пороге появился хозяин этого уголка природы, здоровенный старший сержант Кондаков. Холодный пот прошиб Малышева. Сердце учащённо забилось. «Сейчас привяжется», – мелькнуло в голове.

  – Стой, гурон.

   Малышев остановился и оглянулся.

  – Кому нитки тащишь? – в голосе сержанта не было злости, а чувствовалось лишь равнодушное любопытство. Ему явно не было понятно, что тут делает рядовой младшего призыва во время, отведённое для зарядки.

  – Морячку, он просил, – глядя на сержанта, как кролик на удава, пролепетал Игорь.

  – Ну, ну, тащи, – Кондаков уже было направился в умывалку, – Да, – на пороге обернулся он, – Принеси-ка моё полотенце. Койку знаешь? Ну, то-то...

   Дверь захлопнулась. Облегченно вздохнув, Малышев поспешил назад к Морячку.

  – Ну что, принёс? Давай сюда, Морячок нетерпеливо протянул руку за ниткой. Отдав нитку, Малышев повернулся, чтобы продолжать уборку, всё ещё надеясь, что до того, как рота прибежит с зарядки, останется кроха свободного времени.

  – Э! – вдруг снова окликнул его Морячок, – А под тумбочками кто подтирать будет? Или, нет Ясеня, так можно на халяву отвертеться?

   В душе Игоря начинало что-то ворочаться. То ли раздражение, то ли злость, что из-за какого-то много мнящего о себе фрукта начинало портиться это утро, не так уж плохо начавшееся. Но, ни слова не говоря, он отодвинул тумбочку рядом с Морячком и вымел из-под неё несколько окурков со спичками, которые, наверняка, тот же Морячок и смолил вчера после отбоя с соседом по койке Подберёзовым. Догнав щёткой бычки до взлётки, Игорь взялся за тряпку.

   – Подними ноги, а то замочу, – Малышев накрутил тряпку на швабру и подошёл к койке Морячка. Теперь командовал он. И, не дай бог, не поднял бы этот прилизанный дедушка ноги, уж Игорь бы постарался, чтобы его сияющие сапоги, а то и штаны изведали грязной воды. Но Морячок ноги поднял. Осталось только размеренными движениями прошаркать под всеми койками, собрать мусор в тазик и упереть его вместе со швабрами в умывалку.

   « Гоп, стоп», – промелькнула мысль, – «Совсем забыл. Там же Кондаков. Ему полотенце принеси, козёл его забодай. Что же делать?»

   Около шкафа для инструментов Игорь остановился. Косясь на дверь в умывалку, он положил на места щётку и тряпку, а тазик пристроил рядом, надеясь вылить потом, при удобном случае. Пытаясь придать своим рукам чистый вид, Малышев заспешил к койке Кондакова. Белоснежное полотенце висело там, где ему и положено было быть. Вскоре Малышев уже бежал к умывалке. Но Кондакова внутри не было. Не было его и в сортире. Зато были другие. Не успел он ступить и шагу, как вдруг оказался припёртым к стенке. Трое кавказцев стояли перед ним. Один из них приставлял к горлу Игоря остриё ножа и говорил:

  – Не рипайся, дющарик. Лючши сразу гавари, гдэ дэнги. А то – чик, – он слегка нажал, – и усё.

  – Нет у меня никаких денег, – еле проговорил Малышев, между тем как цепкие смуглые руки шарили по карманам его ХБ, извлекая оттуда поочерёдно военный билет, записную книжку, карандаш и некоторые другие мелочи.

  – Пасмотрим, пасмотрим, – кавказцы судорожно вынимали военник и записную книжку из обложек, прощупывали пилотку. Конечно, в пилотке они ничего кроме иголок найти не могли, но под обложкой записной книжки у Малышева лежал последний червонец, чудом сохранившийся ещё с гражданки, о котором и сам Игорь забыл где-то уже недели две тому назад.

  – А эта что? Некарашо обманивать старщих, даракой, – произнёс тот, что был с ножом, – Болше так дэлать ни будиш, а? – нож ещё плотнее вжался в кожу гола Игоря.

  – Не буду, – выдавил из себя Малышев, видя, как его последние деньги перекочевали в карман кавказца.

  – Ню то-то, а то...

   Что было бы «а то» Игорь узнать так и не успел, так как снаружи послышался грохот сапог. Возвращалась с зарядки рота.