Текст книги "РОК или Один день Олега Русанова"

Автор книги: Виктор Серов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Следующим пунктом программы значилась неформальная встреча с председателем Правительства. Подобное наименование она имела лишь по одной причине – политики совмещали деловой разговор с обедом. Встречи с единомышленниками в непринужденной обстановке для Русанова уже вошли в систему. Таким образом, по его убеждению, успешно решались сразу две задачи: экономии времени для собственно принятия пищи и более доверительного общения. Премьер удостаивался такой чести не менее одного раза в неделю. Еще пару раз президент обедал с другими высокопоставленными вероросами или иностранными визитерами. В остальные же дни недели он находился в обеденное время за пределами Москвы, либо вообще – страны.

В кремлевском кабинете он оказался в двенадцать сорок, тогда, как обед был назначен на час дня. Незапланированный отрезок времени Андрей загрузил комментариями зарубежных политологов и известных в мире журналистов. Русанов открыл ноутбук и погрузился в совершенно противоречивую информацию. Он давно уже понял, что любой факт в мироздании можно истолковать по-разному – наподобие классического примера с полстакана воды. Что же касается событий в мире людей, а, тем более, событий политических, то здесь толкований может быть множество. И каждый из комментаторов будет убеждать и доказывать, что именно его взгляд является самым объективным. Ни для кого не секрет, что большая часть «толкователей» при этом просто отрабатывает чей-то заказ. Поэтому в первую очередь президент ознакомился с последними высказываниями о России не ангажированных политологов.

На этот раз успели отличиться немец Рар и англичанин Локленд. Первый из них полностью посвятил свою статью новому российскому лидеру, а второй – небывалому росту ВВП России за первое полугодие, почти в каждой строчке опять же упоминая имя президента. Рар отмечал, что западное общество вновь с надеждой взирает на Россию, а руководитель страны пользуется беспрецедентным авторитетом во всем мире. Лишь одна досадная инициатива российского президента портит его имидж – отмена моратория на смертную казнь. Британский политолог утверждал, что Россия за последнее время сделала гигантский качественный скачок в развитии и является в обозримой перспективе «локомотивом» для всей мировой экономики. В стане оппонентов особенно выделялся американец Фриман. Он осуждал ведущие мировые державы за «неконтролируемые» инвестиции в российскую экономику и, тем самым, взращивания собственного «могильщика».

Перед тем, как Андрей объявил, что в смежной с кабинетом комнате стол уже накрыт, а премьерский лимузин въехал в Кремль, Русанов успел еще целую минуту полюбоваться бесподобной космической картинкой.

Сергей Соколов, сводный брат Петра, появился в окружении будущего президента с самого начала партийной деятельности. Человека более энергичного и способного генерировать большее количество идей за единицу времени Олег в своей жизни не встречал. Соколов старший уже более десяти лет, как отошел от политики и в настоящее время являлся настоятелем одного из московских храмов. Младший же, напротив, всей своей душой старался сделать жизнь своего народа легче. Преуспев в свое время в бизнесе и, являясь меценатом многих инициатив российской творческой интеллигенции, Сергей впал в немилость бывших властей России. Результатом противостояния стал арест Соколова под надуманным предлогом, лишения его всех активов и пятилетнее пребывание в колонии общего режима. Благодаря усилиям партийных соратников и мировой общественности, он отбыл в заключении лишь половину назначенного ему срока. Колония не сломала узника. Выйдя на свободу, он с еще большим энтузиазмом принялся претворять в жизнь идеалы партии. Русанов же, выиграв выборы, ни на секунду не сомневался в кандидатуре руководителя своего правительства.

– Ну, чем нас сегодня порадует кремлевская кухня? – обнявшись с президентом, Соколов осмотрел холодные закуски и даже приподнял крышку супницы. – Правильно, все, что мы любим.

– Проголодался, наверное? – участливо спросил Русанов.

– Ты же знаешь, Олег, вкусно поесть я никогда не отказывался, а аппетит, как известно, в любом случае приходит во время еды. Таня считает, что мне его уже пора умерить, но я так не думаю. Рановато еще. Вот стукнет сороковник, тогда и воспользуюсь услугами диетологов, которых она мне настойчиво подсовывает. Как ты думаешь?

– Не знаю. Мне эта проблема не актуальна. Я не переедаю.

– А я, хочешь сказать, обжираюсь? Ну, да бог с ним, не будем больше об этом. Скажи лучше, как твои?

– Отправил до конца лета в Сочи. Пусть набираются сил. Хочу дней на десять тоже вырваться, а заодно провести в южной резиденции пару встреч, – ответил Русанов, умело разливая суп.

Он мог себе это позволить только с Сергеем Соколовым. Остальных же гостей, которым посчастливилось обедать с президентом, обслуживал один из специалистов кремлевской кухни.

– Тебе твой Андрей успел сообщить новость, которая начинает будоражить страну?

– Нет. Что случилось? – насторожился президент.

– Так я и думал. Значит, это утка. Вот, послушай.

Соколов достал смартфон и включил режим воспроизведения:

«– Сергей Иванович, простите, это Катерина. Вы уже в Кремле?

– Как раз подъезжаем к Спасским воротам. Что-то, важное, Катя?

– Информация абсолютно сырая и не проверенная, но, думаю, вы должны об этом знать… в Интернете и уже по двум московским радиостанциям прошло сообщение, что на президента России совершено покушение. По сведениям неустановленного источника две машины из кортежа президента повреждены, а один из охранников погиб. Сам же Русанов не пострадал.

– Спасибо, Катя. Уверен, эти сведения не соответствуют действительности, но я обязательно об этом поинтересуюсь у… первоисточника…»

– Скажи, Олег, что я прав, – вопрошающе взглянул на президента Соколов.

– Не совсем, – Русанов похлопал премьера по плечу.

Он в подробностях изложил события, произошедшие часом ранее.

– М-да-а…, – протянул Сергей. – И что это было?

– Никто не знает. Думаю, это прояснится, когда поймают этого трюкача…

– Если бы поймали, то уже доложили бы.

– Конечно. И ты узнаешь об этом одним из первых. Ладно, приятного аппетита.

– Приятного аппетита.

После минутной паузы президент приступил к деловой беседе:

– Собираюсь сегодня в Зеленоград. Американцы и немцы свои обязательства выполнили?

– Текущие – да. Однако у нас очень много перспективных планов. Компании Сименс и Корпорация Интел участвуют в шести проектах. Половина совместных объектов возводятся заново. Несколько предприятий работают с участием государства, в двух из которых ему принадлежит контрольный пакет. Сейчас к российской электронной промышленности проявили интерес также Дженерал Электрик, Сони и Самсунг. Кстати, в Зеленоград уже выехал мой вице-премьер Коротков. Он великолепно владеет ситуацией и на месте ответит тебе на все интересующие по данной теме вопросы.

– Я понял. У меня есть информация, что в последнее время Гринпис будоражит западную общественность по поводу Сибирской автомобильной дороги. Есть ли для этого хоть какие-нибудь основания?

– Основания всегда можно найти, – усмехнулся Соколов. – Все зависит от того, какие силы в данный момент будоражат сам Гринпис. Мы ни на миллиметр не отступили от проекта, а, как известно, на нем красуется, в том числе, и подпись российского представителя этой замечательной организации. С обеих сторон САД огорожена почти трехметровой сеткой, а через каждые десять километров предусмотрены достаточно длинные эстакады. Поэтому никакой угрозы жизнедеятельности местной фауны, как они пытаются утверждать, не существует. От побережья Байкала мы отодвинулись еще на десять километров, хотя первоначальный проект по берегу озера мог бы претендовать на одно из чудес света.

– Какие новости по перерабатывающим предприятиям?

– Активно строятся ДОКи и НПЗ. Ты же знаешь, что в этом году не ушел за границу ни один трейлер с кругляком. А экспорт сырой нефти мы полностью прекратим в течение следующего года. В Тюмени силами российских и немецких компаний уже запущена первая очередь крупнейшего в мире нефтеперерабатывающего завода. Аналогичное предприятие начало строится в Нижнекамске. Под Петрозаводском закладывается совместное с финнами гигантское деревообрабатывающее предприятие. В Краснодарском крае на прошлой неделе введено в строй овощеперерабатывающее предприятие с участием турецкого капитала…

– С братом давно виделся? – неожиданно перебил Соколова президент.

– В последнее воскресенье. Да, если бы я один, – усмехнулся Сергей. – Все мои министры ходят к нему на поклон. Иногда мне кажется, что я уж и не настоящий Председатель.

– Ну, ты и скажешь… Петр никогда не позволит себе лезть в чужие дела.

– Знаю, что не позволит. Однако ненавязчиво, но очень убедительно дает советы. По крайней мере, мне. Насчет моих подчиненных – не знаю. Не спрашивал.

– Советы, надеюсь, дельные?

– Да…, пожалуй. Ты же знаешь, мыслит он стратегически. Даже слишком.

– Например?

– В предыдущий раз я довольно долго с ним беседовал по поводу создания оригинальной структуры в моем ведомстве.

– Какой же?

– Министерства детства.

– Что конкретно он имел в виду?

– Он предлагает объединить направления, касающиеся будущих граждан страны. Это дошкольное и школьное образование, детская медицина, духовное воспитание, ранняя профессиональная ориентация и так далее. Петр справедливо полагает, что в мире нет ничего более эффективного, чем подготовка маленького человека для взрослой жизни. Разумное вложение средств в этот процесс сегодня даст колоссальную отдачу завтра. И наоборот…

– Ну, это, в общем-то, прописные истины. А вот своевременная профориентация – это заслуживает внимания.

– Петр считает очень важным резко увеличить штат детских психологов. Они должны быть независимы в своей деятельности и находиться на полном обеспечении государства. По утверждению моего брата дети обязаны профессионально наблюдаться с трех-четырех летнего возраста. Совместно с медицинскими работниками уже на этой стадии необходимо определить наклонности ребенка, его тип нервной системы, способности и даже талант. Впоследствии развитие каждой маленькой личности должно идти в соответствии с полученными данными. Психологи должны сопровождать каждого подрастающего гражданина вплоть до его совершеннолетия, а школы уже с первого класса можно и нужно профессионально ориентировать.

– Занятно, – произнес Русанов. – А как же родители? Не выключатся ли они из воспитательного процесса собственных детей.

– Думаю, что родители будут только рады. По крайней мере, те, которым будущее их ребенка не безразлично. Ведь помогать им будут профессионалы…

– Я чувствую, что ты сам поддерживаешь эту идею. Иначе, наверное, и быть не может. Однако чтобы окончательно определиться по данной теме, я обязан задать тебе единственный вопрос: не настаивал ли Петр на том, чтобы вышеуказанных психологов готовила церковь?

– Нет, нет – улыбнулся Сергей. – Я понял твои опасения. Ты, наверное, давно с ним не общался. Он, как всегда, объективен во всех своих суждениях.

– Что ж, можешь и меня записать в сторонники его инициативы. А поступим следующим образом: я попрошу Андрея, чтобы он на следующей неделе изыскал и согласовал время для нашей встречи. Я приглашу Петра, а ты – своих министров здравоохранения и образования. И еще кого захочешь, но этих – обязательно.

– Спасибо тебе, Олег, – проговорил Соколов, вставая из-за стола и направившись к окну, – за обед и поддержку моих, да и не только моих, начинаний. С твоего позволения разомну ноги. Красиво тут в эту пору. К вечеру, вроде, обещали дождь… ух, какие автомобили, я смотрю, у тебя появились! Чей это? Управделами, что ли? Или охраны?

– Ты о чем, Сереж?

– О джипе, который припарковался прямо рядом с дворцом. Огромный черный джип. Полагаю, изготовлен по спецзаказу.

Заинтригованный Русанов подошел к окну и… опешил. Номер внедорожника с этого расстояния рассмотреть было невозможно, но по форме автомобиль был очень похож на тот, который сегодня наделал столько шума на Рублево-Успенском шоссе. Президент бросился в кабинет и нажал кнопку громкой связи:

– Андрей, ты в приемной?

– Да.

– Подойди к окну и посмотри на джип, припаркованный к стене Кремлевского дворца.

– Олег Константинович!.. Этого не может быть, но это тот, который находится в розыске! – взволнованно воскликнул Андрей и тут же продолжил по внутренней связи:

– Павел, джип, который преследовал нас сегодня, находится на территории Кремля! Он стоит рядом с дворцом!

– Вижу его! – послышался голос начальника охраны. – Мы сейчас его возьмем. Внимание! Заблокировать все ворота!

– Олег, смотри, он начал движение, – указал Сергей на окно.

Автомобиль, круто развернувшись, проследовал вдоль дворца и вскоре скрылся за углом. За ним устремилась машина охраны. С другой стороны здания пробежали несколько вооруженных людей.

Спустя четверть часа Павел докладывал по внутренней связи:

– Внедорожнику неустановленной марки с фальшивыми регистрационными номерами странным образом удалось скрыться. Своим ходом покинуть территорию Кремля он не мог. Все транспортные и пешеходные выходы после его обнаружения были немедленно заблокированы. В настоящее время он нигде не наблюдается. Его успели снять некоторые камеры слежения. Соответствующие записи уже переданы специалистам. Однако момент его исчезновения зафиксирован не был. В определенный момент он попал в «мертвую зону» визуального контроля и оттуда больше не выезжал. Предварительное изучение его следов показало, что в конкретном месте они попросту оборвались. Олег Константинович, я не обладаю пока достаточной информацией для точной характеристики данного явления. Тем не менее, я убежден, что скоро она появится. Могу только предположить, что мы столкнулись с чьей-то тайной технической разработкой. Этот кто-то решил именно таким образом ее опробовать и… к сожалению, он является нашим недоброжелателем. В связи с вышеизложенным, я предлагаю: объединить усилия служб безопасности, МВД, Следственного Комитета и технических специалистов по расследованию инцидента. Все мероприятия по этому делу строго засекретить. Во-вторых, усилить охрану первых лиц государства, а вас – в особенности. В-третьих, отменить передвижения президента на любом виде транспорта до получения результатов, позволяющих в полной мере обеспечить вашу безопасность.

– Спасибо, Павел, – отозвался Русанов. – Ты, как всегда, все четко «разложил по полкам». Однако позволь с некоторыми пунктами твоих рекомендаций не согласиться. Те, кто затеяли данное представление, наверняка как раз и преследовали цель парализовать деятельность главы государства, да и страны в целом. Поэтому я одобряю все сказанное тобой, кроме последнего пункта. Через полтора часа у меня встреча с учеными и бизнесменами, и не только отечественными. Отменять я ее не собираюсь. Андрей, я скоро выхожу.

– Олег Константинович, я вас понимаю, – продолжал Павел, – но, простите, давайте хотя бы не будем безрассудными. Мне нужен всего один час, чтобы подтянуть дополнительные силы сопровождения, в том числе и для Сергея Ивановича.

– Хорошо, дерзай, – согласился президент.

Если бы старожилы увидели кавалькаду, которая час спустя выезжала из Спасских ворот, они смело могли бы утверждать о беспрецедентности данного явления. Сопровождение президента и премьера насчитывало более двух десятков автомобилей, не считая машин ГИБДД и вооруженных мотоциклистов. На Набережной потоки разделились: премьер поехал в Белый дом, а президент – по направлению к МКАДу.

– Олег Константинович, не пора ли уже переносить резиденцию? – усмехнулся Андрей, когда в окрестностях Зеленограда кортеж съехал с Ленинградского шоссе. – Мы здесь второй раз за последний месяц, а с начала года… я уже и со счета сбился.

– Ты прав, – неожиданно для самого себя согласился Русанов. – Только переносить мы ничего не будем, а сделаем нечто вроде правительственных апартаментов, где могли бы остановиться и президент, и премьер и другие заинтересованные чиновники. Ты ведь понимаешь, что здесь строится новая «Силиконовая долина». Думаю, что лет через десять-двадцать эти места станут гордостью России.

– С вами кто-то упорно хочет связаться, – кивнул помощник на свой планшет. – Сейчас посмотрим… Дорохов.

– Да, да, я понял. Соединяй.

– Олег Константинович, здравствуйте, – раздался в трубке голос министра здравоохранения.

– Слушаю вас, Владимир Дмитриевич. Как все прошло?

– Я бы вас не беспокоил, Олег Константинович, но требуется ваше согласие на операцию. Как мы и планировали, Константин Алексеевич доставлен сегодня в Москву. В Бурденко уже провели полное его обследование. Врачи все же пришли к выводу, что необходимо срочное оперативное вмешательство. В настоящее время ваш отец введен в искусственную кому. Поэтому требуется согласие ближайших родственников. С матерью мы пока не связывались…

– И правильно сделали. Я сам ей все объясню. Насколько опасна операция?

– Намного опаснее оставить все, как есть. Подобные вещи у нас делают не хуже, чем в Германии или, скажем, в Израиле. Однако сами понимаете, Олег Константинович, все зависит от воли божьей в целом и от организма в частности.

– Хорошо, я даю согласие. Только держите меня в курсе…

– Как только мне отзвонятся, я тут же вам доложу.

– Буду с нетерпением ждать. До связи.

Тем временем кортеж остановился рядом с суперсовременным зданием. Оно составляло некую гордость президента, поскольку он лично следил за его возведением – от проекта до полной готовности. Теперь здесь располагалось ядро настоящей и будущей электронной промышленности страны. Русанов в свое время настоял, чтобы исследовательский центр в области электроники перенесли из Сколково в Зеленоград, где для этого исторически сформировалась неплохая научно-производственная база. Являясь специалистом в данной области, он со всей душой лично курировал наукоемкий сектор экономики страны. Некоторых ученых и производственников он знал еще со времен своей институтской деятельности. Многие его коллеги в девяностые годы уехали за рубеж, дабы элементарно выжить и не потерять квалификацию. Таких ученых президент не только не осуждал, но даже и уважал. Так получилось, что и ему самому в то время пришлось делать выбор между семьей и родиной с одной стороны, и наукой – с другой.

Сегодня ему предстояла встреча с некоторыми бывшими коллегами-россиянами, коллегами-иностранцами и с иностранцами – бывшими россиянами. Несколько этажей здания занимали представительства зарубежных компаний, инвестировавших капиталы в интенсивно развивающуюся российскую отрасль. Большая же их часть была предоставлена российским предприятиям, которые самостоятельно или совместно с иностранцами активно в ней работали. На первом этаже находились конференцзал и ресторан. Второй – являлся административным. Здесь и располагался персональный кабинет кандидата технических наук президента Российской Федерации Русанова Олега Константиновича.

Каждый визит президента в Зеленоград, что называется, был рабочим. Глава государства настаивал на том, чтобы его приезд не только не отвлекал людей от привычной работы, но, напротив, способствовал повышению производительности труда. Тем не менее, для каждого посещения всегда составлялся конкретный план, а Андрей неизменно старался его выдерживать. Это не всегда получалось, как, впрочем, и в этот раз.

Президенту, еще не успевшему войти в кабинет, доложили, что в качестве консультанта фирмы Интел в Россию прибыл выдающийся американский ученый Джордж Рассел. В научных кругах, кроме всего прочего, он был известен тем, что двадцать лет назад одновременно с российским физиком сделал открытие в области полупроводниковых материалов. Этим физиком и оказался тогда Олег Русанов. На лондонской конференции, где выяснились удивительные совпадения, завязалась дружба талантливых молодых людей. Когда, много позже, Олег стоял на перепутье в связи с закрытием института, Рассел готов был лететь в Россию «…спасать друга».

Они не виделись девять лет. Последний раз их встреча состоялась в Вашингтоне, когда молодой депутат Госдумы в составе парламентской делегации посещал США с официальным визитом. Из пяти дней пребывания делегации в Америке – два Олег посвятил Джорджу…

Американец влетел в кабинет все той же стремительной походкой. Целую минуту друзья, обнявшись, похлопывали друг друга по плечам.

– Олег, дорогой, как я рад тебя видеть! – чуть ли не со слезами на глазах, наконец, проговорил Рассел. – Из аэропорта хотел сразу ехать в Кремль, но мне сказали, что как раз сегодня ты будешь в Зеленограде.

– Я, наверное, почувствовал, Джордж, что ты здесь, поэтому и летел, сломя голову, – попытался пошутить Русанов. – Давай, присядем. Рассказывай – как поживаешь.

– Да что рассказывать? Это у тебя метаморфозы – аж дух захватывает, а у меня все по-прежнему. Живу там же, работаю тем же, семья та же.

– Ну, не скромничай. Ты думаешь, я не в курсе твоих успехов? Я же тщательно слежу за отраслью, а там – куда ни глянь, везде твоя фамилия. Прорыв по информационным технологиям – Рассел, новые технические условия изготовления чипов – Рассел, невероятные свойства традиционных материалов – тоже Рассел. Да будь моя воля, я бы уже сейчас обвешал тебя Нобелевскими премиями.

– Ну, ты сказал! – засмеялся Джордж. – Ведь не хуже меня знаешь, что эту премию вручают ученым в ту пору, когда они уже слегка находятся в маразме. По моим наблюдениям по – одиночке это тоже никогда не делается. Так что, Олег, у нас с тобой есть солидный шанс получить ее вместе лет через сорок. Как, кстати, твои сыновья? Жена?

– И дочь.

– Что?

– У меня еще есть дочь. Ей всего один год.

– Ну, Олег, ты кругом молодец. Хотя твое имя на слуху почти каждый день, о дочери слышу впервые. Боюсь спросить, но очень надеюсь, что от Ирины…

– Не сомневайся, Джордж. Я исповедую патриархальный образ жизни и стараюсь подавать правильные примеры своим согражданам. Мы с Ириной рискнули и все получилось. Она смолоду мечтала иметь дочку. Да и я тоже.

– Хоть и с опозданием, но примите мои искренние поздравления. Оба.

– Спасибо. Обязательно передам жене. Но об этом потом. Как ты оцениваешь перспективы развития электроники в России?

– Буду честным, Олег. Я патриот своей страны и для меня ее приоритеты – не пустой звук. Ты не представляешь, как я переживал, когда в то памятное время ты позвонил и сказал, что остаешься в России. Я уже подготовил визу… да что там визу, я подготовил тебе лабораторию. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что ты будешь двигать вперед мировую науку в целом, и американскую – в частности. Когда же я узнал, что ты стал юристом, я на тебя всерьез разозлился. Я не понимал, как можно бросить свое призвание… вот так просто…

– Поверь мне, Джордж, это было очень и очень не просто. Только причем тут это?

– Поясняю: если ты лично занялся делом, пусть даже не как ученый, а как менеджер, у него есть будущее и есть перспективы. Поэтому, когда Интел попросил меня проинспектировать вновь созданную «чистую зону» в России, я сразу же согласился. Имея в виду, в первую очередь, тебя.

– Ты уже был на объекте?

– Нет, я только успел обустроиться.

– Андрей, когда у нас запланировано посещение Модуля? – нажал Русанов кнопку на коммутаторе.

– В данный момент мы уже должны туда выезжать, Олег Константинович, – раздался голос помощника.

– Вот это удача! – обрадовался президент. – Сейчас мы вместе его и… проинспектируем. Ты готов, Джордж?

Модуль, представляющий собой крупнейшее в своем роде производственное сооружение, был воздвигнут по техническим условиям американской фирмы «Корпорация Интел» одним из лучших российских строительных предприятий. На самом деле это был целый комплекс специализированных объектов, воздвигнутых в лесном массиве в направлении поселка Дедешино. Как ни настаивал Русанов оставить часть охраны в Зеленограде, Павел даже слышать об этом не хотел. Поэтому, когда кортеж, дополненный Мерседесом вице-премьера Короткова, остановился возле новостройки, встречающие подумали, что к ним прибыло все руководство Российской Федерации. Рассел, находящийся в лимузине, тоже поинтересовался необходимостью такого количества охраны. Президент вынужден был рассказать ему об инцидентах с черным внедорожником. Джордж, подумав немного, выразил уверенность в том, что это проделки азартных, но талантливых молодых хулиганов, которым в обычной жизни не хватает риска.

Русанов обратил внимание на тот факт, что американская часть обслуживающего персонала, вышедшего навстречу, смотрела на Рассела, как на господа, спустившегося к ним с небес. В процессе же осмотра грандиозного здания, где должны были зарождаться и доводиться до кондиции кристаллы мыслимых и немыслимых интегральных схем, аргументы и вопросы предназначались только «выдающемуся ученому современности» Джорджу Расселу. Все остальные присутствующие, включая президента и заместителя Председателя правительства России, воспринимались сотрудниками как… банальная свита. Однако данное обстоятельство никак не смутила Русанова. Он отнесся к нему с пониманием и дал очень высокую оценку введенному в эксплуатацию объекту.

Договорившись с Джорджем о вечерней встрече, Олег оставил его почитателям, а сам вернулся в город, где уже собрались российские и западные бизнесмены. Кроме этих солидных и не очень с виду людей в зале наблюдалась молодежь в джинсах, шортах, майках, но неизменно обвешанных камерами, фотоаппаратами и диктофонами. Все мероприятия президента являлись открытыми, но многие из них в силу различных причин он не хотел бы делать излишне публичными. Об этом он просил и Андрея. Однако даже сугубо деловые встречи изобиловали журналистами и, в конце концов, неизменно превращались в пресс-конференцию. Насколько Русанов прекрасно и конструктивно чувствовал себя в темах различных встреч, настолько ему не нравилось отвечать на вопросы, совершенно их не касающихся. Вопросы эти неизменно повторялись и по существу являлись провокационными. Поэтому, завершив к восемнадцати часам обсуждение участия государства российского в ведущих экономических проектах, президент, сославшись на важные дела, перебрался в свой кабинет. К тому же, все это время не давала покоя мысль об отце. Дорохов молчал, а потому от тягостной неизвестности необходимо было избавляться самому. Как только он сказал об этом Андрею, тот тут же связал его с директором института имени Бурденко.

– Олег Константинович, я только что собрался звонить министру. Операция закончилась минут двадцать назад. Угроза жизни вашего отца отсутствует. Сейчас он отдыхает.

– Спасибо, Николай Александрович. Дорохову скажите, что я в курсе.

Довольный Русанов тут же сделал два распоряжения. Андрею – найти Рассела, а Павлу – готовиться к отъезду в резиденцию. Американец, к счастью, уже находился в этом же здании и через минуту его голос звучал в трубке президента:

– Олег, я – весь внимание.

– Чем занимаешься, Джордж? Как прошло инспектирование?

– Заканчиваю свой первый рабочий день в России. Только что зашел в свой номер – хочу принять душ и переодеться. Модуль спроектирован и построен идеально. У нас в Сан-Хосе такого нет. Завтра приступим к конструированию техпроцесса.

– Джордж, есть предложение посетить мою резиденцию. Если угодно, я приглашаю тебя в гости. Возьми в гостинице необходимые вещи и спускайся к автомобилям.

– Хорошо, Олег, через десять минут буду внизу. Надеюсь, у тебя там душ имеется?

– Да, и сауна с бассейном в придачу.

В резиденции американец действительно почти весь вечер не вылезал из бассейна – и после душа, и после ужина. Он признался, что у себя дома при любом удобном случае выезжал на побережье, чтобы «ополоснуться в Тихом океане», а морская вода президентского бассейна один в один напомнила ему те блаженные минуты.

В одиннадцатом часу вечера на прямой номер телефона Русанова поступил звонок. Это мог быть Председатель правительства, министр обороны, Шахов или… родители. Звонок был из Брянска:

– Олежек, сынок, прости, что отвлекаю, – раздался взволнованный голос мамы. – Я каждый час звоню в Москву. Только что узнала, что что-то пошло не так и у отца началось обострение. Похоже, они сами там растеряны. Пожалуйста, свяжись с врачами…

– Не волнуйся, мама, я сейчас же это сделаю. Мне доложили, что операция прошла успешно.

– Я знаю, но сейчас ему стало хуже.

– Хорошо, мама, я все выясню и тебе позвоню.

Директор института, который в это время находился в своем загородном доме, тоже был проинформирован о кризисе в послеоперационном состоянии Русанова старшего. Он заверил президента, что срочно направляется в институт, и его коллектив сделает все возможное для нормализации ситуации. Джордж, вникнув в подробности случившегося, посоветовал Олегу самому немедленно выехать к отцу.

Андрей доложил, что готовы две машины охраны и три экипажа ГИБДД. В то же время, он передал рекомендации Павла, сводящиеся к тому, чтобы обязательно дождались его самого. Русанову в очном разговоре все же удалось убедить Павла присоединиться с дополнительными силами в районе Садового кольца. Место начальника охраны на переднем сиденье лимузина занял Джордж Рассел.

В столь поздний час на МКАДе и Можайском шоссе, куда спустя полчаса выехал кортеж, интенсивного движения уже не наблюдалось, поэтому двум передовым патрульным машинам особенно никого и не пришлось убирать с пути следования. В какой-то момент президент обратил внимание на полное отсутствие автомобилей даже у обочин шоссе. Впереди показался перекресток, на светофоре которого вспыхнул зеленый свет.

Первым его увидел Рассел. Он вытянул правую руку и прокричал:

– Этот автомобиль едет прямо на нас!!!

– Олег Константинович, – воскликнул Андрей, – это он – тот самый джип! Я вижу его номер!..

Конец фразы помощника прозвучал неестественно медленно. Впрочем, в этот момент замедлилось и все вокруг. Андрей что-то продолжал кричать, включив телефон. Отчетливо стали слышны автоматные очереди и буханье подствольных гранатометов. В этот момент Русанова охватило странное состояние, похожее на сон. Только это была явь пятнадцатилетней давности, развитие которой пошло в другом направлении. В самом начале политической деятельности партия «Вера России» была признана властями экстремистской и поставлена вне закона, а все ее активисты арестованы. Олег был осужден и вслед за Петром Соколовым был отправлен в Смоленскую область на зону общего режима. Далее замелькали судьбоносные вехи в его жизни: строительство храма в колонии и начало светлой дороги к богу, а по освобождении – послушание в монастыре и постриг в монахи, а затем обучение в семинарии и беззаветное служение господу…, образа…, золотые купола и… он очнулся. Пресловутый джип, охваченный искрами и всполохами от огня охраны, был уже совсем рядом. Перед тем, как произошел чудовищный удар и наступила темнота, Русанова посетила странная мысль: «Присутствовал ли священник при вводе в эксплуатацию президентского лимузина?»