Текст книги "Все сокровища мира"

Автор книги: Виктор Точинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

3

Коллектор тянулся долго, не менее километра. А затем неожиданно закончился. Луч фонаря, не встречая преград, метнулся вправо-влево, вверх…

– Они? – спросил Джей-Си. – Старые очистные?

Эха здесь не было, слова вязли в темноте. Три УОКа, готовые плюнуть свинцом и смертью, напряженно уставились в темноту. Но темнота молчала.

– Да, – сказал я. – Часть очистных… Здесь был какой-то громадный резервуар, во времена моей юности уже сухой, а сейчас… Что тут сейчас, сами увидите.

Бетонный пол под ногами не был идеально горизонтальным, словно его залили абы как, не затрудняясь тщательным выравниванием. Такими же относительно ровными были стены – смыкающиеся где-то на недоступной фонарю высоте.

Диаметр круглого зала составлял ровно восемьдесят три метра, я в один из давних визитов измерил его при помощи лазерного дальномера «Хеклер-Коха». А еще в зал выходили круглые провалы неведомо куда ведущих туннелей, формой и размерами точь-в-точь напоминавших коллектор, которым мы сюда добрались. Туннелей было четыре, приведший нас сюда – пятый.

Из туннеля вышел арьергард нашей группы: Ильза, ее верный оруженосец и шедший замыкающим «космонавт».

Оказавшись на просторе, старина Чеширский шумно и облегченно выдохнул, с его габаритами пробираться низким коллектором было особенно тяжело.

Ильза же, увидев зал, немедленно начала задавать вопросы, примерно те же, что Джей-Си. Но ответить я не успел… Из коллектора донесся звук далекого взрыва. Сработала установленная нами мина.

Место для минирования я выбрал с умом – там бетонные кольца коллектора особенно пострадали от времени: раскрошились, растрескались, ощетинились ржавой арматурой… И, по моим расчетам, взрыв должен был вызвать обвал и похоронить черных сталкеров, взявших дурную моду открывать по нам огонь при любой оказии.

Разумеется, под раздачу мог угодить и Шмайсер – если он умудрился уложить людей в черном и решил нас догнать. Но он теперь в некотором роде бессмертный, ему погибнуть под обвалом не страшно… Больно, наверное, но не страшно.

– Все собрались? – спросил я. – Пойдемте, покажу вам одну интересную штуку…

– Далеко идти? – спросила Ильза. – Я уже ног не чую, так находилась… Передохнуть бы.

– Все здесь, рядом. Вон видишь ограждение в центре зала?

Луч фонаря выхватил из темноты невысокую, по пояс, оградку, скользнул вдоль нее. Оградка замыкалась кольцом и охватывала круглый провал огромного, утопленного в землю резервуара, открытого сверху…

Я подозревал, что некогда здесь отходы человеческой жизнедеятельности превращались под действием реагентов в нечто менее зловонное и более жидкое… в общем, в пригодное для сливания в многострадальную Волковку. Вонь, наверное, в те времена здесь стояла невообразимая… Но я даже сопливым пацаном не застал этого увлекательного химического процесса.

Подошли к оградке, и майор удивленно присвистнул.

Зрелище и впрямь было внушительное. Провал, на краю которого мы оказались, напоминал круглую, диаметром метров тридцать, шахту… Стены были идеально гладкими, никаких лестниц, никаких торчащих из бетона скоб-ступеней… Вообще ни одной выбоинки или выщерблинки. Наверху тоже не было и следа приспособлений для спуска и подъема. Словно строители не допускали, что кому-то и когда-то придет в голову спускаться на дно резервуара. И они были правы, спускаться туда не стоило, особенно сейчас.

Майор повел лучом фонаря по бетонным стенам шахты, потом посветил отвесно вниз. Дна не было видно.

– Ну и что здесь интересного? – сварливо поинтересовалась Ильза. – Дыра дырой…

– Сейчас будет интересно, погоди… – успокоил я. – Следи за руками… показываю фокус.

Я достал светошумовую гранату, припасенную как раз для такого случая, и занес над шахтой, предварительно выдернул кольцо.

– Отвернись, побереги глаза, – посоветовал я Ильзе.

Чеширский и без того смотрел в сторону, а «каракалам» и майору с их шлемами вспышка не страшна.

Все столпились у оградки, напряженно дожидаясь, когда снизу грохнет и ударит по глазам вспышка. Темнота, поглотившая гранату, молчала.

Срабатывал взрыватель от удара, но удара не было…

Вообще ничего не было слышно. Будто граната улетела в неведомые глубины, дабы зависнуть в центре матушки Земли или вообще, пройдя насквозь, вылететь под самым носом у изумленных антиподов.

Потом все же бабахнуло, а когда смолкли последние отзвуки взрыва, снизу донеслись звуки иные, не то побулькивание, не то почавкивание, и становились все слышнее и слышнее. Более того, лицом ощущался ток теплого воздуха – опять же снизу, из провала.

– Хм-м-м… – недоуменно протянул майор и снова посветил вниз.

Но луч его фонаря вновь ничего не высветил… А звук все усиливался. Источник его явно надвигался, и в побулькивание и почавкивание вплетался новый звук, не столь громкий: скрежет сухого о сухое.

Мысленно представлялась неприятная картинка: снизу по шахте ползет клокочущая и побулькивающая фекальная жижа, сверху покрытая шапкой из засохшего и окаменевшего дерьма, – наследие былых времен, разбуженное моей гранатой…

Бред, конечно, но именно такая мысленная картинка приходила в голову.

А затем в верхней части шахты, кое-как освещенной светом фонаря, возникла белесая шевелящаяся масса. Слизистое, неоднородное НЕЧТО. Казалось, что там мелькают в безумном танце и извивающиеся куски чего-то еще живого или недавно ставшего мертвым… А может, так лишь казалось…

Когда Ильза увидела, что к нам надвигается, она невольно отшатнулась, сделала шаг назад от провала… И снова застыла, не в силах оторвать взгляд от приближающегося месива. Спросила зачарованно:

– Что это?

– А это такой очень своеобразный биоценоз, – пояснил я. – Сообщество паразитов без организма-хозяина. Паразитируют друг на друге.

Белое месиво завершило подъем метрах в десяти-двенадцати от края шахты. Я знал, что выше ему не подняться, но остальные поглядывали вниз с опаской. Внизу извивались плоские ленточные черви-паразиты. От громадных, в десятки метров длиной, до крошечных, чья длина измерялась в сантиметрах. Мерзкое слизистое переплетение постоянно двигалось, перетекало, паразиты то присасывались друг к другу, то стряхивали присосавшихся…

– Мразь какая-то белоленточная… – негромко произнес майор. – Гранату б кинуть, да жалко гранаты… Пошли отсюда.

И мы двинулись к одному из выходящих в зал коллекторов.

Глава 11
Метрополитен имени Ее Императорского Величества Елизаветы Петровны

1

Еще одно путешествие, и мы вышли в новый зал… даже не зал, зальчик площадью с большую комнату среднестатистической городской квартиры.

Шум, производимый погоней, затих. Вторая мина, установленная при входе в «белоленточный» зал, не сработала. Или преследователи отказались от своей затеи, или блуждали в лабиринтах, сбившись со следа.

Свод находился высоко над головой, и выходило сюда несколько путей. Тот, по которому пришли мы. Еще две такие же коллекторные трубы.

Нечто вроде туннеля, прямоугольного в сечении, – идти по нему можно было свободно, не пригибаясь. Наконец, последний путь вел вниз – квадратный провал в полу, площадью не менее четверти зала. Виднелись металлические скобы-ступени, уходящие в темноту. В свете фонаря можно было разглядеть смутно темнеющее внизу какое-то громоздкое оборудование. Лучше всего можно было разглядеть массивное чугунное колесо, находящееся к поверхности ближе всего и выглядящее как пародия на эмблему «Мерседеса»…

Все здесь выглядело древним, давным-давно не используемым. И маховик внизу проржавел до последней степени, ржавчина отслаивалась хлопьями. Ведущие вниз скобы-ступени выглядели получше, но и по ним было видно – прошли десятилетия с тех пор, как по ним регулярно спускались люди, следящие за сохранностью здешнего оборудования.

Наш путь лежал именно вниз.

– Поаккуратнее, – сказал я майору, кивнув на скобы-ступени. – Внизу могут быть сюрпризы.

Он сделал знак одному из «космонавтов», тот стал аккуратно спускаться. Остальные нацелили вниз стволы и фонари.

Обошлось без эксцессов. Никого и ничего опасного на дне не оказалось.

Следом за «каракалом» начали спускаться и другие.

Путь вниз много времени не занял, бетонный колодец оказался глубиной метров восемь-десять, не более.

Внизу было тесновато. Большую часть колодца занимал механический монстр – громадное ржавое устройство, стоявшее на невысоком бетонном постаменте.

Насос, как я полагал. Некогда перекачивавший людское дерьмо насос… Из насоса-гиганта, как и полагается, тянулись в разные стороны две трубы соответствующего диаметра – не бетонные, металлические, тоже неимоверно ржавые, – доходили до стен и исчезали за ними. Замурованы в бетон они были плотно, без малейшего зазора.

Цель нашего спуска находилась с другой стороны насоса – пролом в бетонной стене. Приличный лаз, не крысиная норка, – пригнувшись, даже человек весьма внушительной комплекции протиснется.

Большие и малые обломки бетона валялись здесь, в колодце. И куски арматуры, торчащие по краям лаза, оказались загнуты сюда, внутрь… Кто-то извне пробил путь в колодец. Но кто именно, я понятия не имел.

Майор протиснулся к лазу, посветил. Всмотрелся, насколько позволяло освещение…

Я знал, что он там увидит: не труба, и не туннель, и не колодец… И не какое-то иное помещение или сооружение, заделанное в железобетон, а прокопанный в земле ход, без малейшего следа облицовки стен и крепежа сводов. Натуральная нора, только выкопавшая ее мышка-норушка была размером с преизрядного медведя. С полярного.

Учитывая, что норных животных размерами крупнее барсука в здешних краях не водилось со времен верхнего палеолита, версия не заслуживала внимания.

И не подземные воды тут потрудились, иначе стены и свод были бы куда более гладкими. Методом исключения получалось, что ход прокопали люди. Но не строители очистных сооружений – те порылись тут на совесть, но все, что выкопали, тщательно забетонировали.

– Нам туда, – сказал я.

– Свод не обвалится? – спросил майор с сомнением.

– Порода тут крепкая, – успокоил я. – Разве что наверху упадет как раз на это место метеорит. Или хотя бы самолет.

– Надеюсь, что не сегодня…

Вновь вперед отправился «космонавт», с трудом протиснувшись между обломков бетона и торчавшей арматурой. За ним двинулись остальные.

Так мы покинули старые очистные. То, что лежало впереди, никакого отношения к ним не имело.

Нора тянулась горизонтально, без заметного уклона вверх или вниз, но слегка забирала влево. Длинным ход не был: круто повернул и закончился. Впереди – сплошная стена кембрийской глины. А под ногами – провал с неровными краями, не просто дыра в земле – отверстие, пробитое в своде облицованного туннеля.

Туннель был одет не бетоном и даже не кирпичом, а диким камнем. Каменные стены, полукруглый каменный свод. А внизу все та же кембрийская глина, ничем не замощенная, и валялась кучка камней, выпавших из свода там, где образовался провал.

Казался туннель куда более древним сооружением, чем все увиденное нами под землей до сих пор. И отличался приличными размерами: до верхней точки свода, пожалуй, метра два, даже чуть больше.

Мы прыгали вниз по очереди, тщательно выбирая место для прыжка, не хватало еще подвернуть ногу на каменном обломке. Обошлось без травм…

– Где мы? – недоумевала Ильза, разглядывая в свете фонарей туннель. – Что это за ход? Никогда не слышала ни о чем похожем… Не строили никогда здесь такого. Никогда. Ни за все века существования Петербурга, ни при шведах, ни при Водской пятине Господина Великого Новгорода…

– Как видишь, строили, – ответил я. – Без лишней рекламной шумихи, но строили… Там, – махнул я рукой налево, – есть вмурованная в стену медная доска с надписью, повествующей: когда, кем и по чьему повелению пробит этот ход… Но мы туда не пойдем, там сейчас живут крысы, много крыс.

Я достал Пеленгатор. На верхнем уровне использовать его не хотел: кругом был железобетон, густо нашпигованный арматурой. Здесь иное дело, грунт и камень делу не помешают…

Пеленгатор сработал. Но планшеты и картплоттеры даже не включились, и у Ильзы не нашлось в заначке никакой навигационной аппаратуры, способной бесперебойно работать в Зоне. Компас по-прежнему показывал полное отсутствие полюсов и соединяющих их линий магнитного поля, но два гирокомпаса позволяли не потерять под землей ориентировку.

Пеленг нанесли на старые добрые бумажные карты, и результат не порадовал. Триггер сместился еще сильнее. Пересечение утреннего и обеденного пеленга находилось уже за Обводным каналом, на территории бывшего Адмиралтейского района…

Обводный… Бр-р-р… Не хотелось даже думать о пересечении этой водной преграды. Берега его – там, где не облицованы бетоном или гранитом, – буквально усеяны норами мурен. А где не усеяны… мы уже успели сегодня убедиться, что и там мурены могут дожидаться своего часа. Причем норы мурен невдалеке от Волковки появились относительно недавно, и не исключено, что сегодняшняя зверушка была не из самых крупных.

Мы двинулись направо. Один боец-«каракал» впереди, двое – замыкающими. Боковые охранения в узком туннеле не требовались. А вот на открытом месте ни мне, ни Джей-Си, ни Ильзе с Чеширским уже не удастся отсидеться за широкими спинами «космонавтов». План Ильзы – установить паритет с майором по стволам и людям – исполнился даже быстрее, чем она рассчитывала. И быстрее, чем оно того стоило…

Правая часть туннеля отличалась от той, где квартировала крысиная армия, – сохранилась она гораздо хуже. Все чаще попадались кучи грунта и камней, выпавших из стен и из свода. За разрушенной каменной облицовкой темнели каверны, пустоты – майор дотошно светил фонарем и заглядывал в каждую из них, но нигде не обнаруживал ведущего дальше лаза. Я ему говорил, что ход, приведший нас сюда, был единственным и неповторимым, но Джей-Си желал убедиться в этом лично. С другой стороны, правильно: Зона меняется стремительно, и ни к чему оставлять за спиной какой-нибудь вновь прорытый отнорок…

Пол был завален обломками, отбрасывающими длинные тени. Майор светил под ноги, внимательно приглядывался – не попадется ли что-то интересное… И обнаружил-таки нечто, привлекшее его внимание.

Возможно, он и раньше бы заметил, но не позволял характер почвы. А на этом участке туннеля глина была не настолько окаменевшая, как на прочих.

– Следы колес, – задумчиво сказал Джей-Си, разогнувшись. – Здесь, похоже, катали какие-то тележки…

И спросил уже конкретно у меня:

– Твои коллеги-сталкеры вывозят какие-то грузы?

– Не совсем мои и не совсем коллеги… Этим колеям уже скоро три века. Если хорошенько приглядеться, тут можно заметить и следы копыт, хотя они почти не видны…

– Этот туннель прорыли для повозок?! – изумился майор. – Бред какой…

– Для одной-единственной повозки. Здесь было нечто вроде первого российского метро, на конской тяге, разумеется… Метрополитен имени императрицы Елизаветы Петровны. Три ветки, между прочим. Пятнадцать лет копали, если верить той доске…

– Кажется, я понимаю, в чем дело… – сказала Ильза. – Елизавета была маниакально подозрительна, так? Пришла к власти в результате ночного дворцового переворота и всю жизнь опасалась, что ее или отравят, или свергнут похожим образом? И придумала путь для экстренной эвакуации из столицы на случай мятежа и смуты?

– Неужели до самого Царского Села прокопали? – изумился майор, попутно обнаружив неплохое знакомство с реалиями восемнадцатого века.

– Да нет, гораздо ближе… – успокоил я. – Замаскированный выход здесь невдалеке. Как я понимаю, туннель вел за внешнее, третье кольцо городских застав. Их при мятеже могли перекрыть войска заговорщиков…

– Да как же они смогли замаскировать работы такого объема? – недоумевала Ильза. – Тут ведь, чтобы вручную прорыть, землекопов со всей губернии согнать надо было…

– А они официально копали вовсе не царское «метро». На доске это сооружение поименовано Невским водоводом. Чтобы, значит, подавать к Царскому Селу воду для питья и для прудов, фонтанов и прочих увеселений…

– Подожди, подожди… Ведь для этого был построен другой туннель? Таицкий водовод? Или я что-то путаю?

– Не путаешь… Но его построили позже, при Екатерине Великой. Когда выяснилось, что родников Царского ну никак для водоснабжения загородной царской резиденции не хватает, а Невский водовод не работает из-за ошибок в расчетах… Не течет вода в гору, вот беда… Пролетка царская в гору ездит, а вода не течет.

– Ну, надо же… – задумчиво произнесла Ильза. – И что, диггеры всегда знали про это сооружение? И никто не проболтался? Не выложил в Сеть рассказ об экскурсии с приложением фоточек?

– Не все и не всегда… Немногие, и узнали относительно недавно. А насчет «проболтался»… Ты знаешь, есть еще на свете романтики подземелий… Не готовые ради сотни-другой лишних лайков терпеть нашествие в заветные места дилетантов, заявившихся ради селфи.

– Все это очень интересно, – произнес майор тоном, намекающим на обратное. – Но давайте уж двинемся дальше…

И мы двинулись. Я с любопытством наблюдал за передовым бойцом. Вскоре он должен был заметить впереди кое-что любопытное…

Заметил… Но не сразу разглядел в мешанине обломков и теней инородный предмет, даже два предмета. А когда разглядел, застыл на месте, предостерегающе подняв левую руку. Остальные тотчас замерли.

Впереди, в нескольких шагах, находилась очередная каверна: часть стены разрушилась, камни выпали вместе с грунтом, а за ними образовалась ниша – и оттуда торчали ботинки. Два армейских ботинка с высокими шнурованными голенищами, или псевдоармейских, стиль «милитари» популярен у производителей обуви.

Есть ли у ботинок все, что к ним зачастую прилагается – брюки, ноги и то, что бывает выше ног, – отсюда мы не могли разглядеть, верхняя часть голенищ исчезала в густой тени. Но положение обуви наводило на мысль о человеке, присевшем отдохнуть в каверне и вытянувшем ноги…

– Эгей! – тихонько окликнул сидящего майор, потом повторил оклик, добавив громкости.

Ответило лишь эхо… Я решил, что свой плюс в графу «внимательность» наш впередсмотрящий заработал, и пора внести ясность.

– Не надо шуметь, – сказал я. – Это Лёха, человек-сухофрукт. Он сидит здесь очень давно и совершенно безобиден. Надо с ним поздороваться… Традиция такая. Чтобы путь был удачным.

Лучи нескольких фонарей осветили каверну. Там действительно сидел человек. Мужчина. И он действительно вытянул ноги в сторону туннеля… А потом – ноги протянул. Умер.

2

В свете фонарей Ильза и майор внимательно разглядывали мертвеца. Остальные члены нашей группы любопытства к нему не проявили.

Мертвец казался высохшей много лет назад мумией. Или много десятилетий назад, или много веков…

Куртка с откинутым назад капюшоном, голова не покрыта. Виден стоячий воротник свитера грубой вязки. Рукав куртки разодран от локтя до обшлага, наружу торчат волокна утеплителя, а рядом с рукой…

Рядом со скрюченными по-птичьи пальцами лежал фонарь. Большой, с широким рефлектором. Не работающий – сколько ни терзай выключатель, лампочка даже не затеплится, проверено.

– Привет, Лёха! – сказал я, похлопав по плечу мертвеца. – Пожелай нам доброй дороги!

От легонького похлопывания мертвец завалился набок легко, словно манекен, сделанный из папье-маше, но я успел подхватить тело.

Весило оно килограммов двадцать, а то и менее, и, похоже, ни грамма влаги в нем не осталось. Казалось, поднеси спичку – вспыхнет и тут же сгорит синим пламенем без остатка.

Однако естественная мумификация к произошедшему с Лёхой отношения не имела.

Случалось мне видеть мумии, получившиеся естественным образом, и на снимках, и вживую… хм, не вживую, конечно же… в общем, в реальности видел, в подземной усыпальнице одного из монастырей. Те монахи, лежавшие на многоярусных полках, мало походили на здешнего мертвеца. И на себя прежних, живых, – мало. Никакого портретного сходства…

Здесь же иное дело… Черты иссохшего лица опознать мы не могли, разумеется, можно было лишь приблизительно определить возраст – молодой, не старше двадцати пяти, – но вот родственники и знакомые наверняка бы опознали… При естественной мумификации верхние ткани лица будут обезвоживаться первыми и изменят структуру, пока внутренние еще останутся сырыми… Здесь же как будто все произошло мгновенно.

Кроме фонаря, никакого иного движимого имущества рядом с мертвым не было. Или бродил он по подземелью налегке, или кто-то тут успел поживиться до того, как Лёха и его гробница стали элементами диггерского культа…