Текст книги "Остров без сокровищ"
Автор книги: Виктор Точинов
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Ганноверцы, напротив, грамотно воспользовались тайм-аутом. Армия герцога Кумберлендского, тоже стоявшая на зимних квартирах, постоянно пополнялась подкреплениями, прибывавшими с дальних фронтов. Якобитских агентов в тылу активно ловили и вешали, колеблющихся убеждали и подкупали.
К весне стало ясно – принц Чарли свои силы сколько-либо заметно увеличить не сумел, королевские же возросли многократно. Новый поход на Лондон якобиты затеять уже не рискнули бы, могли лишь обороняться в своей Шотландии. А оборона, как известно, – смерть любого вооруженного восстания.
Разгром мятежников стал исключительно вопросом времени… К марту колебавшиеся английские тори осознали это окончательно – и дружно, толпами, бросились демонстрировать преданность королю Георгу.
Соответственно, для Трелони финансовая поддержка мятежников перестала быть выгодной инвестицией, способной принести огромные дивиденды при смене династии. Помощь якобитам превратилась в дорожку, ведущую к помосту виселицы…
Открыто восстать против Ливси сквайр в такой ситуации не рискнул. Дело якобитов в перспективе проиграно, но факт окончательного разгрома еще не свершился. А раненый зверь вдвойне опаснее.
Но можно было сыграть с доктором злую шутку и оставить его на берегу, написав в качестве оправдания письмо, заведомо опаздывающее к адресату… Дескать, я тебе писал, но ты так и не появился, пришлось нам с Хокинсом плыть вдвоем. Не исключено, что оправдываться по возвращению не пришлось бы. Ливси к тому времени вполне мог сидеть за решеткой, дожидаясь суда и казни. Мог сбежать, вновь эмигрировать во Францию.
Но Ливси перехитрил сквайра и оказался на борту «Испаньолы». Доктор ведь тоже не вчера родился и понимал, чем оборачивается дело восстановления династии Стюартов. Оказаться в момент окончательного краха подальше от Англии, в южных морях, представлялось ему разумным вариантом. Не говоря уж о сокровищах, способных весьма скрасить унылую эмигрантскую жизнь.
На беду доктора, сквайр Трелони уже мысленно вычеркнул его из числа пайщиков концессии. И поездка на остров стала для Ливси крайне рискованным предприятием, даже если не учитывать опасность, исходящую от шайки Сильвера.
Кстати, о шайке… О грозных пиратах Флинта…
Так ли они грозны?
И существовала ли вообще эта шайка?
*
Хокинс убеждает нас старательно: уцелевшие пираты из команды Флинта объединились, организовались в некую криминальную структуру под началом бывшего квотермастера Сильвера – именно эта шайка головорезов несет ответственность за все убийства и бесчинства, происходившие во время рейса «Испаньолы».
Но попробуем взглянуть на ситуацию с другой стороны, глазами Сильвера…
Итак, капитан Флинт умирает в Саванне. Билли Бонс захватывает карту и ударяется в бега. Причем сбегает за океан, в Англию.
Почему бывший штурман решил покинуть Новый Свет, в принципе ясно. Если Флинт много лет разбойничал на морских путях, хоть кто-то из свидетелей его разбоев наверняка уцелел. И розыскные листы с описаниями примет капитана и наиболее одиозных членов шайки могли широко разойтись по колониям. Билли Бонс, с его приметным шрамом во всю щеку, рисковать не хотел и уехал в Англию, благо деньги на переезд имелись.
У остальных пиратов произошел раскол. Кто-то настаивал на немедленной погоне, едва стало известно, что штурман взошел на борт корабля, отплывшего из Саваннского порта в Англию.
Другие, как Бен Ганн, считали погоню за Бонсом и картой пустой тратой времени. Едва ли Бен в одиночку откололся от коллектива и завербовался на другой корабль. Такой индивидуализм немедленно вызвал бы подозрения: всем нужны сокровища, а тебе нет?! Ну-ка колись, что затеял, сука!
Допустим, что отколовшихся было несколько. Все ли они рассчитывали добраться до острова самостоятельно и найти сокровища без карты? Неизвестно. Бен Ганн по крайней мере рассчитывал – с трудом верится, что его новый корабль оказался у Острова Сокровищ так уж случайно. Ганн мог вбросить информацию о золоте Флинта значительно раньше, заинтересовав новых своих сотоварищей, а уж те надавили на капитана, чтобы изменил курс.
Между прочим, правильным оказался расчет простодушного Бена Ганна, а не умного и хитрого Сильвера. Бен первым очутился на острове и сумел-таки отыскать золото без карты. Правда, заплатил за то тремя годами одиночества и особой выгоды из находки не извлек, но это вопрос отдельный.
А что остальные? Они пустились в погоню за Бонсом. Едва ли на старом «Морже» – чересчур уж известное судно. Да и курс прокладывать некому, капитан умер, штурман в бегах.
Возможно, пираты переправлялись через океан партиями, нанимаясь на суда, идущие в Англию. Возможно, поехали пассажирами, скинувшись и зафрахтовав какое-то суденышко, – на тот момент все они еще были при деньгах.
Как бы то ни было, шайка Флинта за вычетом Ганна и прочих отщепенцев оказалась в Англии. След Бонса они там потеряли. Сошел с корабля и пропал. Билли в разговоре с Хокинсом мельком упоминает, что уже один раз надул пиратов, смылся от них. Но не ясно, где это произошло – в Саванне или уже в Англии? Более вероятен первый вариант.
И вот ситуация – шайка в Англии, Бонс по горячим следам не найден. И что, они стали искать его методично и упорно, обыскивая прибрежные городки и деревушки?
Нет, конечно же. Пираты на это попросту не способны. Вспомним, как их уничижительно характеризует Джим: «Никогда в своей жизни не видел я людей, до такой степени беззаботно относящихся к завтрашнему дню. Все делали они спустя рукава, истребляли без всякого толка провизию, засыпали, стоя на часах, и так далее. Вообще они были способны лишь на короткую вспышку, но на длительные военные действия их не хватало».
Какие уж тут методичные и вдумчивые поиски… Короткая вспышка – погоня через океан – давно угасла, первоначальный энтузиазм иссяк. В карманах звенит золото и надо его пропить, а там видно будет. И началось веселье.
Сильвер единственный был способен на тщательные поиски. Но что он мог сделать в одиночку и на одной ноге? Кое-что мог и сделал. Вложил деньги в покупку или аренду таверны рядом с Бристольским портом, остатки положил в банк под проценты.
Мышеловка за мышью не бегает… Сильвер занял стратегически правильную позицию: Бристоль – морские ворота Англии в Новый Свет, суда в американские колонии отправляются именно оттуда. Клиентура в таверне – сплошь моряки, поток информации проходит огромный, достаточно держать ушки на макушке и внимательно прислушиваться к пьяной болтовне. Если Бонс собрался бы за сокровищами, отыскав компаньонов или спонсоров, – очень велика вероятность, что слух о том дошел бы до Долговязого Джона.
Как мы знаем, план Сильвера в конце концов сработал, хоть и несколько иначе, чем предполагал одноногий.
А что остальные? Пропили деньги, протрезвели и начали активно искать Билли Бонса, как уверяет нас Хокинс?
Что карманы и кошельки у пиратов опустели быстро, сомнений нет. Бен Ганн продемонстрировал нам, как это делается, – спустил тысячу гиней за неполных три недели. А вот поиски Бонса… Они бы начали искать, но на что при этом жить, если все пропито?
Стал бы Сильвер из своих доходов финансировать бывших подчиненных, пока те гоняются за беглым штурманом? Нет. Поиск человека в большой стране сродни поискам иголки в стоге сена. А на что способны его сотоварищи, Джон Сильвер представлял хорошо. Получат на руки пару монет – и поиски карты начнутся и закончатся в ближайшей распивочной.
И команда Флинта распалась. Матросы поневоле начали трудиться по специальности, дабы не умереть с голоду. Не пиратами, разумеется, – в пиратские команды по объявлениям не вербовали. Нанимались на торговые суда, возможно на приватиры. Кто-то мог загреметь в королевский военный флот, постоянно испытывавший дикий кадровый голод. В Англии восемнадцатого века с этим было просто: угостишься кружечкой эля из рук незнакомого человека – глядь, а на дне «королевский шиллинг», и ты уже матрос Его Величества…
То есть шайка Флинта перестала быть единым целым, люди разошлись кто куда. А шайки Сильвера не существовало в природе до того дня, когда сквайр Трелони познакомился с одноногим содержателем таверны «Подзорная труба».
Сколько пиратов прибыло в Англию следом за Бонсом? Попробуем вычислить. Экипаж Флинта насчитывал сотни полторы или две человек. Даже захудалые приватиры старались иметь на борту не меньше сотни моряков, – иначе не провести успешный абордаж и не оставить на захваченном судне призовую команду. А Флинта захудалым назвать нельзя…
Посчитаем по минимуму – штатная команда «Моржа» сто пятьдесят матросов. Надо учесть потери последних боев (сомнительно, что Флинт пополнял экипаж, планируя закончить карьеру). Еще надо учесть шестерых, убитых капитаном на острове. Допустим, личный состав в результате ополовинился, в Саванну прибыло семьдесят пять головорезов.
Минус Бонс, минус отщепенцы вроде Бена Ганна – едва ли они составляли большинство или даже половину команды. Если даже треть уцелевших не пустилась в погоню за Бонсом – все равно как минимум полсотни пиратов добрались до Англии.
И где они все? Кто где…
Когда у Сильвера возникает нужда сформировать экипаж «Испаньолы» – всего-то двадцать человек – проверенных людей, старых бойцов под рукой почти не осталось. Их с Сильвером отправляется человек пять или шесть – Том Морган, Джордж Мерри, Израэль Хендс, Джоб Эндерсон. И еще один или два пирата, имена их нам не известны.
Сильвер лукавит, говоря что люди Флинта в большинстве своем собрались на «Испаньоле». Если эти шесть-семь человек – большинство, то Флинт никак не мог пиратствовать, захватывать корабли с таким мизерным экипажем.
Остальные матросы «Испаньолы» – набожный Дик Джонсон, плешивый ирландец О′Брайен и прочие – случайные люди. Кое-кто из них не то что пиратством, но и захватом сокровищ заниматься не намерен, даже под угрозой смерти. Другие золотом Флинта поживиться не прочь, но воевать не желают, да и не умеют абсолютно. Засыпают на часах, не исполняют приказания, круглосуточно трескают ром и поют песни. А старые кадры, вместо того чтобы воспитывать коллектив личным примером, сами полностью разложились под дурным влиянием молодежи. Джордж Мерри бессовестно дрыхнет на посту – хотя ему только что пригрозили смертью за такой проступок. Хендс пьет без просыпу и ввязывается в поножовщину с напарником, хотя ему только что внушали стеречь корабль как зеницу ока. И так далее и тому подобное…
И вот этот-то детский сад Хокинс именует грозной пиратской шайкой Сильвера… С такой шайкой хорошо белье с веревок воровать, а прохожих грабить уже затруднительно – попадется кто-нибудь вооруженный и решительный, да и разгонит всю шайку. А нас старательно убеждают, что с этими людьми Долговязый Джон затевал мятеж – преступление серьезное, при неудаче ведущее прямиком на виселицу. До золота Сильвер хотел добраться, спору нет. Но мятеж? С таким контингентом? И без оружия, с карманными складными ножами? Даже не смешно… Сильвер терпелив, он как может умеряет пыл своих давних соратников. Одноногий хорошо знает жизнь, знает, как сводит людей с ума золото в больших количествах, как превращает вчерашних друзей в смертельных врагов. Надо лишь дождаться, когда золотая лихорадка сразит компанию сквайра Трелони. И уж тогда использовать свой шанс…
Шайка Сильвера не существовала в природе, когда Трелони познакомился с одноногим Джоном. И в момент отплытия «Испаньолы» не существовала. Хуже того – даже когда шхуна отшвартовалась у острова, никакой шайки на борту еще не имелось.
А что имелось?
Во-первых, компания кладоискателей, расколотая внутренними противоречиями. Во-вторых, Сильвер и еще шестеро или пятеро пиратов Флинта. И в-третьих – аморфное большинство матросов, способных при определенных условиях примкнуть либо к тем, либо к другим.
Сплотиться и организоваться – хоть как-то, хоть в слабо управляемый и почти небоеспособный коллектив – почти всех матросов «Испаньолы» заставило исключительно внешнее воздействие. Боевые действия, начатые против них сквайром Трелони и его компаньонами.
*
Довольно! Хватит заниматься скучноватым анализом заурядных береговых неурядиц! Отдаем якоря и держим курс в открытое море! К острову и к зарытым на нем сокровищам!
Хотя нет, нет, к черту сокровища! Море, а не сокровища, кружило голову сквайру Трелони после очередной бутылочки бренди. Последуем за сквайром и мы – но не к бару за спиртным, а туда, к далеким берегам, где звенят катлассы и грохочут мушкеты, где даже попугаи умеют считать пиастры, где кровь льется ручьями, а ром – реками, где страшное оружие возмездия – девятифунтовая вертлюжная пушка – бомбардирует неприступную крепость Флинта, где полуобнаженные островитянки… пардон, это из другой оперы…
Короче, переходим ко второй части нашего объективного исследования. Объект изучения – приключения в море и на острове.
Часть вторая
ОСТРОВ НЕВЕЗЕНИЯ
Поиск сокровищ – дело щекотливое.
Александр Смоллетт, капитан
Надо быть полным идиотом, чтобы верить тому, что происходит…
А. Ф. Бышовец, тренер и мыслитель
Глава двенадцатая
Бочка яблок и семь бочек арестантов
Итак, «Испаньола» на всех парусах плывет к Острову Сокровищ – команда исправно исполняет свои обязанности, капитан командует и прокладывает курс, сквайр Трелони в каюте истребляет запасы вина и бренди, Джон Сильвер на камбузе готовит вкусную и здоровую пищу. Матросам по любому поводу выдают двойную порцию спиртного и пудинг на закуску.
Всем хорошо, все довольны. Идиллия…
Джим Хокинс сам о том свидетельствует: «Все шло прекрасно. Все находились в отличном состоянии духа, все радовались окончанию первой половины нашего плавания».
Но вот на горизонте показался искомый остров, и идиллия очень быстро превращается в трагедию. Прибывшие на остров разделяются на две группы и начинают жестокую войну на уничтожение.
Весьма преуспевают в своем занятии – из двадцати семи человек, покинувших на борту шхуны Бристольский порт, назад вернулись лишь пятеро. Еще четверо (если верить Хокинсу) в Бристоль не вернулись, но все же остались живы.
Девять уцелевших. Ровно треть от исходного количества.
Для сравнения: Бородинская битва считается самым кровопролитным однодневным сражением нового времени. Оценки потерь в ней разнятся, но если их усреднить, то получается, что французы потеряли 21 процент своей армии. Потери русских выше – 34 процента. Но все-таки не две трети.
Самая настоящая война шла на Острове Сокровищ… А когда люди воюют, у них нет времени размышлять. Вот твой мушкет, вот твоя бойница, вон там бегут враги – целься, стреляй, заряжай, снова целься…
Особого выбора нет – убивай или убьют тебя. Остановиться и задуматься нельзя, задумавшийся тут же схлопочет пулю в голову или тесак под ребра.
Поэтому так важно понять – как началась эта война. Кто именно сделал первые выстрелы, кто принял решение, когда еще был выбор: стрелять или нет, начинать кровавую бойню или попробовать решить дело миром.
Сомнительная честь первого выстрела принадлежит сквайру Трелони.
Прицелился, выстрелил, попал в человека… Смертельно ранил.
И почти сразу же – новые выстрелы. Дружный залп, сделанный сторонниками сквайра. Опять удачно, матрос убит наповал. И лишь после этого – первый ответный выстрел. Одиночный, из пистолета.
Позвольте, могут воскликнуть сторонники канонической трактовки «Острова Сокровищ», ведь матросы «Испаньолы» подняли мятеж! Захватили судно, что является актом пиратства и автоматически делает их пиратами! А застрелить пирата – дело справедливое и богоугодное!
Ну что же, согласимся, что пиратство – то есть захват, ограбление или потопление торговых или гражданских судов – тяжкое уголовное преступление. И застрелить пирата не грех, препятствуя означенному преступлению.
Согласимся и с тем, что мятеж – групповое (массовое) вооружённое выступление против действующей власти – преступление не менее тяжкое. Самим фактом мятежа его участники ставят себя вне закона, и застрелить любого из них – долг и право каждого законопослушного гражданина.
Но согласившись с этими азбучными истинами, скромно поинтересуемся: а в чем, собственно, состоял поднятый матросами «Испаньолы» мятеж? Как и с чего начался? И акт пиратства, совершенный теми же лицами, неплохо бы осветить в подробностях.
И вот тут выясняется странное и удивительное.
Факт мятежа состоял в разговоре, подслушанном Хокинсом, сидящим в бочке из-под яблок.
Только в этом. Больше ничего, попадающего под определение мятеж, матросы «Испаньолы» не совершили до того момента, как по ним стали палить из мушкетов, – сначала одиночными выстрелами, а потом и залпами.
Правда, Хокинс утверждает, что был свидетелем преступления, совершенного еще до начала стрельбы: судовой кок Сильвер зарезал другого члена команды, матроса по имени Том. Свидетелей, кроме Джима, нет, но пока не будем придираться: да, допустим, произошло убийство. Один матрос зарезал другого. Но разве это мятеж? Разве повод открывать огонь по остальному экипажу, причем безоружному? Арестовать подозреваемого и доставить в суд, пусть тот доказывает вину Сильвера, – вот законные действия в такой ситуации.
Обвинение в пиратстве еще более шаткое. Конечно, можно захватить чужое судно, а можно и свое, – убить или изгнать с судна капитана, офицеров и всех, кто мешает захвату. После чего распоряжаться захваченным судном, не имея на него никаких прав. Вот так примерно выглядит захват, который можно назвать пиратством.
Однако капитана, судовладельца и тех, кто их поддерживал, – разве убили? Нет. Или изгнали? Снова нет, «Испаньолу» они покинули вполне добровольно. Экипаж остался на брошенном начальством судне, – но разве это захват? Разве матросы как-то используют «Испаньолу», не имея на нее никаких прав? Нет. Шхуна как стояла на якоре, так и стоит. Там же, в проливе.
Впрочем, если подойти к делу формально, пиратство все-таки имело место… Джим Хокинс подплывает к кораблю на челноке, перерезает якорный канат, захватывает и угоняет «Испаньолу», попутно убив судового боцмана Израэля Хендса. Он действовал по заданию капитана судна? Нет. С разрешения судовладельца, сквайра Трелони? Нет. Тогда, извините, самочинный захват шхуны Хокинсом – самое натуральное пиратство.
Но ведь матросы все-таки замышляли мятеж? – могут возразить сторонники канонического прочтения. – Готовили? И удар по ним нанесли превентивный? Во избежание, так сказать?
Согласимся еще раз: подготовку к мятежу тоже можно счесть за преступление, хоть и менее тяжкое.
А кто сказал, что подготовка действительно велась? Хокинс. Только он. Никаких других подтверждений нет. Но Хокинсу поверили, сразу и безоговорочно… Хотя нет, не все и не сразу. Один человек весьма-таки усомнился в рассказе Джима. Причем человек, больше других понимающий в морских мятежах, – капитан Смоллетт. Он недоумевает после рассказа Хокинса:
«В первый раз я вижу команду, которая собирается бунтовать, а ведет себя послушно и примерно».
В недоумении капитана явственно сквозит недоверие к рассказу Джима… Но капитан со своими сомнениями в меньшинстве, на него давят со всех сторон, и убеждают-таки: примерное поведение команды – гнусное притворство, инспирированное супермегазлодеем Джоном Сильвером.
Вот и всё… Свершилось. Мятеж произошел. Лишь в умах собравшихся, но произошел. Мирных матросов на борту «Испаньолы» больше нет – вместо них отныне пираты, мятежники, злодеи, разбойники… Убивать их отныне – дело праведное и справедливое.
Сквозь призму этой убежденности сторонники сквайра смотрят на матросов, и видят лишь то, что хотят видеть.
Матросы ворчат от изнурительной работы под палящим солнцем? – сейчас набросятся и всех перережут, понятное дело. Матросы рвутся на берег после долгого плавания в открытом море? – ну всё, что-то вообще затеяли невообразимо гнусное и смертельно опасное.
Борцы с виртуальным мятежом напуганы. Они вооружаются, распихивают по карманам заряженные пистолеты, и все равно смертельно боятся безоружных матросов, никаких враждебных действий не предпринимающих… Они с облегчением вздыхают, когда две шлюпки с матросами отплывают к берегу. Но даже оставшихся на борту шестерых – все равно боятся.
А что делает Джим Хокинс, непосредственный виновник всей этой паники?
Он делает удивительную вещь. Он единственный не боится кровожадных мятежников. Он мужественно плюет на их зловещие планы. Он отважно садится в шлюпку к злодеям и плывет с ними на берег.
Вот это мужество! Вот это героизм! Запугал своих друзей до мокрых подштанников, а сам – орел и герой!
Но отдав должное отваге юного Хокинса, зададимся вопросом: а с чего его так на смерть-то героическую потянуло? Что за самопожертвование?
В своем мемуаре Хокинс пытается объяснить мотивы отплытия на берег. Но блеет нечто столь невразумительное, что сразу ясно: косит под дурачка…
«Я рассуждал так: мы не можем захватить корабль, раз Сильвер оставил на борту шестерых своих разбойников. С другой стороны, раз их осталось всего шестеро, значит, на корабле я сейчас не нужен. И я решил отправиться на берег».
Изумительное рассуждение! На борту осталось шестеро безоружных матросов – чем и как они могут помешать семерым вооруженным до зубов противникам? И почему Джим не нужен на борту, раз матросов осталось шестеро? А если бы их осталось пятеро? Или семеро? Стал бы нужен Хокинс на борту в таком случае? А если бы остался лишь попугай Сильвера? И самое главное – как из ненужности Хокинса на борту проистекает его уверенность в своей безопасности на берегу? Среди матерых головорезов? Среди злодеев, якобы готовых вот-вот взбунтоваться и начать резать всем глотки?
Несомненно в этой мутной истории одно: Хокинс сел в шлюпку и отправился с матросами на берег. Отправился добровольно и не спрашивая разрешения своих старших товарищей, даже не поставив их в известность. Этот факт надо как-то объяснить, и он объясняет – несет абсолютно нелогичную ахинею.
Самое простое и логичное объяснение Хокинс озвучить не может.
Озвучим мы: спускаясь в шлюпку, Джим ничуть не боялся пиратов и их назревающего мятежа. Потому что лучше чем кто-либо знал: бояться некого и нечего.
*
На всем протяжении своего мемуара Хокинс твердит нам, что Джон Сильвер – человек очень умный. Джим озвучивает эту мысль сам, он вкладывает ее в уста доктора, капитана, сквайра Трелони и матросов «Испаньолы». Да и Долговязый Джон заявляет подчиненным без ложной скромности: «Я ваш капитан, потому что я на целую морскую милю умнее вас всех».
А теперь зададимся вопросом: мог ли умный и дальновидный человек затевать мятеж при том раскладе сил, что сложился на борту «Испаньолы»?
На стороне Сильвера – шесть бывалых пиратов Флинта. Четверых мы знаем по именам: это Джордж Мерри, Израэль Хендс, Джоб Эндерсон и Том Морган. Еще двое остаются безымянными, но их реплики в разговоре не позволяют усомниться: оба присутствовали в Саванне при смерти Флинта.
Их противников тоже семеро: Хокинс, сквайр, капитан, Трелони и трое слуг сквайра.
Семеро против семерых. Численность сторон равна, из чего отнюдь не следует, что равны их силы… Но об этом чуть позже, а пока разберемся с оставшимися членами экипажа «Испаньолы».
Их тринадцать человек. Про четверых мы знаем точно – никогда пиратством они не занимались, с Флинтом на «Морже» не плавали. Это Абрахам Грей, Дик Джонсон, а также Том и Алан, фамилии которых нам неведомы.
Мог ли Сильвер попробовать перетянуть их на свою сторону?
Мог. И даже попробовал. Без особого успеха – лишь Дик из этой четверки оказался на стороне Долговязого Джона. Но такой путь увеличения численности шайки чреват многими проблемами.
Во-первых, резко падает общая боеспособность, вояки из вновь завербованных никудышные. Хуже того, проверенные кадры под их влиянием быстро забывают о дисциплине.
Во-вторых, по пиратским понятиям эта публика никакого права на сокровища Флинта не имеет. Добыв золото, при дележке их можно вывести из игры, – но лишь в том случае, если новобранцы в меньшинстве.
Сильвер хорошо понимает вторую проблему. Когда начинаются военные действия, он шлет неофитов в самые опасные места, использует их как пушечное мясо. Результат известен: в живых в конце осталось шестеро, и из них только Дик Джонсон не плавал с Флинтом, и при дележе сокровищ его можно не брать в расчет.
Тринадцать минус четыре – остается еще девять человек, о прошлом которых – пиратствовали они на «Морже» или нет – мы ничего не знаем.
Мистер Эрроу, скорее всего, пиратом никогда не был, хотя на борт «Испаньолы» его привел Сильвер. Эрроу – штурман, которого так не хватает Долговязому Джону. Слабовольный человек, к тому же алкоголик, спаиваемый Сильвером, – заставить его проложить нужный курс не проблема.
Нелепая гибель Эрроу уже должна была весьма поколебать Сильвера в намерении начать мятеж, если такое намерение существовало. Хотя мимо Американского континента проплыть трудно, даже без штурмана, – огромная преграда вытянулась с севера на юг поперек океана, можно плыть по компасу, не промахнешься. Но попасть к какой-то неведомой точке континента – не решение задачи. Дальше-то что? Плыть вдоль берега, пока не натолкнешься на какой-то порт? А если он принадлежит враждебной державе? Даже если союзной – идет война, и подозрительную шхуну с одними лишь матросами на борту по меньшей мере досмотрели бы. А обнаружили бы полный трюм золота… Нет, без штурмана никак.
Плешивый ирландец О′Брайен тоже не из команды Флинта. Израэль Хендс называет его «старым товарищем», но вся фраза звучит с черной иронией, поскольку чуть раньше Хендс именовал убитого ирландца «крысой» и «плохим моряком». Хендс – старик, а О′Брайен – молодой человек, хоть и лысый, никак они старыми товарищами быть не могли. К тому же плешивый ирландец затеял с драку с Хендсом, завершившуюся поножовщиной. Пиратские кодексы и уставы поднимать руку на сотоварищей категорически запрещали. Вот цитата из пиратского документа тех времен:
«На спине того, кто поднимет руку на другого, пока этот устав действует, да будут высечены Скрижали Моисеевы».
Скрижали Моисеевы – тридцать девять ударов линьком по голой спине. Ветераны Флинта не позабыли давнюю науку: даже когда дело оборачивается совсем плохо, они грызутся, собачатся, но взаимным мордобоем заняться не пытаются. О′Брайен – занялся, из чего делаем вывод, что ирландец впервые выступает в роли пирата. К Сильверу он примкнул недавно, в силу обстоятельств.
Осталось еще семь человек. О них мы не знаем ничего. Ни их имен, ни прошлого.
Но предположим интереса ради, что все семеро – пираты Флинта. Скорее всего, все было ровно наоборот – поскольку пираты со стажем вели себя более активно и так или иначе засветились на страницах мемуара Хокинса. Но сделаем Сильверу поблажку, округлим его силы до максимально возможного числа.
Четырнадцать против семерых при пятерых колеблющихся (Эрроу, свалившегося за борт, не учитываем). Были у Долговязого Джона шансы на победу в открытом столкновении при таком соотношении сил?
Ни единого. Даже завербовав колеблющихся – ни единого.
Вербовка, кстати, дело чреватое. Из четверых вербуемых Сильвер сумел перетянуть на свою сторону лишь одного. Еще двое пошли под нож, не пожелав стать пиратами. А если бы у этих двоих инстинкт самосохранения был развит чуть больше? Если бы они на словах согласились – и тут же настучали бы на Сильвера капитану?
Хокинс уверяет нас, что подслушал слова Израэля Хендса, обращенные к Сильверу: «Никто из остальных не соглашается». Почему никто из «остальных» не сдал заговорщиков? Не подтвердил слова Хокинса? Почему они тупо дожидались, когда начнется мятеж, и их, отказавшихся в нем участвовать, – зарежут?
Но даже завербовав матросов, неплохо бы их чем-то вооружить. А оружия у Сильвера нет. Без него начинать мятеж – самоубийство. Все, что есть у матросов – складные карманные ножи. Семеро дадут залп из мушкетов по взбунтовавшейся толпе, потом по паре раз выстрелят из пистолетов, – и добьют уцелевших тесаками. Всё, на том мятеж и закончится.
Единственный шанс на успех – неожиданное нападение. Перерезать ночью глотки, и дело в шляпе.
Но и этого шанса у Сильвера нет. Противники настороже, они устроили на корме настоящую крепость, перенесли туда все оружие, все боеприпасы, – так неужели эта крепость осталась без часовых? Несомненно, что караульная служба тоже налажена. Трое слуг сквайра никаких особых обязанностей на корабле не имеют, кроме как охранять жизнь своего хозяина. Ну еще завтрак-обед-ужин подать, платье почистить… Невелик труд для троих человек, вполне можно по очереди заступать в караулы.
Зачем отправился в море Сильвер? Разве не за сокровищами? За ними, разумеется. Есть ли возможность получить их, кроме как захватить с оружием в руках? Едва ли… Разве что сквайр отвалит от щедрот горсть золота – гуляй, дескать, матросня, трескай свой ром.
Несомненно, что мысль о мятеже Сильвер до отплытия вынашивал. Альтернатива – безучастно наблюдать, как сквайр заполучит золото – едва ли устраивала Долговязого Джона. Но два неожиданных для него события должны были заставить судового кока изменить свои планы.
Во-первых, оружие и порох – их демонстративно, на глазах у Сильвера, переносят на корму, в оборудованную там крепость. Переносят из помещения, непосредственно примыкающего к матросскому кубрику.
Во-вторых, неожиданное исчезновение штурмана Эрроу. Ведь как мог Сильвер использовать сокровища, удачно захватив их? Даже если не учитывать серебро в слитках и оружие, золото на сумму семьсот тысяч футов стерлингов весит несколько тонн. Вернувшись с острова, на берег в карманах не унести, в матросских сундучках – тоже. Соваться в какой-либо порт, в лапы таможенных чиновников, надеясь умаслить их взяткой, – чрезвычайно опасно. А ну как не умаслятся, решат загрести все?
Самый разумный выход – привести «Испаньолу» к какому-то удобному для выгрузки месту, безлюдному и находящемуся вне портов. У Сильвера такое местечко обязательно должно было иметься на примете.
Но как попасть туда без штурмана? Единственный способ – захватить капитана Смоллетта живым и заставить прокладывать курс под дулом пистолета.
Учитывая все, что мы знаем о капитане, – такой вариант мог и не сработать. Капитан мог предпочесть смерть сотрудничеству с пиратами. Или для вида согласиться и направить «Испаньолу» в сторону ближайшей базы королевского флота.
Вывод: у Джона Сильвера нет людей для вооруженного захвата золота. Нет оружия. Если каким-то чудом захват все же пройдет успешно, – нет возможности вывезти богатство. Победившие пираты могли только лишь поделить сокровища, снова зарыть свои доли на острове, теперь в виде нескольких кладов, и уплыть на «Испаньоле» наобум, вслепую, – в надежде добраться до обитаемых земель и вернуться с грамотным штурманом.
