Текст книги "Вокруг Кремля и Китай-Города"

Автор книги: Виктор Сутормин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Развалины дворца. Из книги «Архитектурные памятники Москвы». М., 1904

Императрица скончалась на шестьдесят седьмом году жизни, и на престол взошёл Павел I. В лавине реформ, обрушенной Павлом на Россию, нашлись дела и для Баженова – император сделал его вице-президентом Академии художеств. Достраивать заброшенное Царицыно Павел не пожелал, все затеи покойной матушки были ему глубоко противны, да и Баженов вряд ли мечтал вернуться к этой работе – слишком много боли она ему принесла.

Он уже немолод, разменял седьмой десяток. Занимается делами Академии художеств, а также проектирует для Павла I дворец-замок по собственноручным наброскам государя и надзирает за строительством, которым руководит архитектор Винченцо Бренна.

Павел I жил в постоянном ожидании дворцового переворота, поскольку понимал, что своими реформами настроил против себя и армию, и дворянство. Потому от резиденции требовалась прежде всего надёжность. Отделённый от города водами Мойки и Фонтанки, а также специальным рвом, с толстыми стенами и укреплённым входом, Михайловский замок этим требованиям отвечал. Он мог бы выдержать штурм – но не измену. Впрочем, зодчему не суждено было дожить ни до окончания строительства, ни до гибели своего покровителя. Баженов умер от апоплексического удара в августе 1799 года.

Эпилог

Император вселился в Михайловский замок, едва там просохла штукатурка. Но судьба Павла I была уже предрешена. Ровно через сорок дней (в ночь с 11 на 12 марта 1801 года) он был убит именно здесь. Наутро сын его Александр Павлович вышел к придворным и дрогнувшим голосом промолвил: «Батюшка скончался апоплексическим ударом. При мне всё будет, как при бабушке».

Парадной резиденцией замок больше не являлся, и через несколько лет в нём открыли инженерное училище, что и дало строению новое название – Инженерный замок. Сейчас он стал филиалом Русского музея.

Царицыно при Павле пребывало в запустении. При Александре I там были разрешены прогулки, и с тех пор усадьба стала у москвичей любимым местом для гуляний и пикников. Дворцы же, не приглянувшиеся никому из самодержцев, медленно разрушались. Не используемое и не приносящее дохода имение было в 1860 году передано из Дворцового ведомства в Департамент уделов, то есть перестало принадлежать царской семье. Земли понемногу разошлись под дачные участки, тем более что вскоре здесь проложили линию Курской железной дороги и появилась станция Царицыно-Дачное.

А вот желающих купить дворцы так и не нашлось, и в 1880 году, когда в Большом дворце обрушилась часть кровли, решено было разобрать и остатки крыши, и готические верхушки башен.

В советскую эпоху ничего хорошего здесь не происходило, попытки реставрации носили очень локальный характер. Район назывался Ленино, и хотя от станции метро до парка всего десять минут ходьбы, там было тогда очень немноголюдно.

В XXI веке в истории Царицыно была поставлена финальная точка, больше всего похожая на контрольный выстрел в голову. По решению тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова дворцовый комплекс был достроен – с применением современных технологий и материалов, с добавлением инженерных систем, с изменением планировочных решений… Всё это выводило проект из сферы реставрации в какую-то иную плоскость, для которой даже трудно подобрать название.

Подобно тому как «нельзя починить то, что не сломано», невозможно отреставрировать то, что не было завершено. Трагическая, но ключевая часть истории Царицынского дворца как раз и состоит в том, что он не был достроен. Под крышами этих зданий никогда никто не жил, если не считать Третьего Кавалерского корпуса, в XIX веке сдававшегося в аренду под гостиницу и трактир. И превратить Царицыно в развлекательно-прогулочный комплекс – это как раз продолжить историю трактира, а вовсе не историю Баженова. Светомузыкальные фонтаны и спортивная площадка, шашлычные и устройства для производства сахарной ваты – всё это даже хорошо, но оно «из другой оперы».

И теперь, когда от баженовских руин с их таинственной притягательностью не осталось и следа, когда исчезла атмосфера того заброшенного парка, наполнявшая душу печальным умиротворением с какой-то неуловимой драматической нотой, Царицыно превратилось в обычный городской парк – старательно прибираемый и охраняемый, очень многолюдный и оставляющий совершенно равнодушным.

Самым везучим из творений Баженова оказался созданный им макет Большого Кремлёвского дворца – он дожил до наших дней. Несколько перевозок с места на место, выпавшие на его долю за двести лет, могли бы иметь печальные последствия – как известно, «один переезд равен двум пожарам». Но нет – как ни странно, из множества составляющих макет деталей почти ничего не потеряно и не сломано. Баженовское творение можно увидеть в экспозиции Музея архитектуры на Воздвиженке – правда, пока не целиком, над некоторыми частями ещё работают реставраторы.

20. Пашков дом

Ну вот, теперь можно и окончить рассказ про Пашков дом. После кончины Петра Пашкова дом унаследовал его двоюродный брат Александр Ильич. Он был мелким помещиком Симбирской губернии, на содержание такого дома даже и средств не имел, а потому начал подыскивать покупателя. Желающих не находилось – мало кому были по карману такие дворцы в конце XVIII века, тогда ведь в России не существовало «нефтяных королей», всё больше князья да графы, а каждый из них имел собственное родовое гнездо.

Однако в очередной раз сработала формула «у вас товар, у нас купец», которую так любили московские свахи. Богатый промышленник по фамилии Мясников, владелец золотых приисков и 8 медеплавильных заводов, отдавал замуж свою младшую дочь и, как водится, обещал за ней полцарства. Лишь бы жених был из дворянского сословия.

Как говорится, интересы сторон полностью совпали. Получив в приданое 4 завода, 20 тысяч крепостных крестьян и рабочих, а также наличными очень круглую сумму на обустройство семейного быта, второе поколение Пашковых зажило здесь на широкую ногу, устраивая такие балы с фейерверками, какие даже не снились крестнику Петра I.

Ещё два поколения Пашковых жили здесь, но уже не так пышно. Когда в 1812 году дом сильно пострадал от московского пожара, деньги на ремонт были отпущены из казны. Дом хотя и не являлся государственной собственностью, но по праву считался одним из лучших зданий Москвы.

Вид с Моховой улицы на Румянцевский музей, церковь Николы Стрелецкого и храм Христа Спасителя. Фото начала ХХ века

Финансовые дела семейства Пашковых так и не поправились, и к 1830-м годам усадьба пришла в запустение – окна были заколочены досками, чаша фонтана заполнилась опавшей листвой и неведомо откуда взявшимся хламом, сад зарос лопухами, и вместо клёкота лебедей в нём раздавалось карканье ворон и галок.

В 1839 году владельцы продали дом в казну. В нём сначала располагался Дворянский институт, затем – мужская гимназия, а 3 мая 1861 года дом Пашкова указом императора Александра II был преобразован в первый публичный музей Москвы, и вскоре сюда переехали из Санкт-Петербурга коллекции Румянцевского музея. Канцлер Николай Румянцев, сын прославленного генерал-фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского, завещал государству огромную библиотеку, включавшую в себя уникальные старопечатные книги, рукописи, нумизматическую и этнографическую коллекции.

Картинная галерея Румянцевского музея. Из книги «Московский публичный и Румянцевский музеи»

От себя император добавил к фондам нового музея 200 картин и 20 170 гравюр из Эрмитажа, а также знаменитое полотно Александра Иванова «Явление Христа народу», приобретенное Александром II у наследников художника. Специально ради этого огромного холста была построена новая картинная галерея с Ивановским залом.

В левом флигеле поместили коллекцию минералов. Конюшни перестроили, приспособив под Музей этнографии. Ну а на первом этаже центрального корпуса разместилось книжное хранилище, насчитывавшее 700 тысяч томов, и пользоваться этими книгами мог любой желающий.

После революции Румянцевский музей расформировали. Как сказал бы незабвенный Шариков, «взять всё да и поделить». Живописные полотна передали Третьяковской галерее, а собрание книг стало называться Государственной библиотекой имени Ленина, для фондов которой, резко увеличившихся после конфискации книг у репрессированных буржуев, было в 1930 году построено новое здание по соседству с домом Пашкова.

Румянцевский музей. Библиотека императрицы Александры Фёдоровны. Из книги «Московский публичный и Румянцевский музеи»

Зал Румянцевской библиотеки. Из книги «Московский публичный и Румянцевский музеи»

В том же году при строительстве первой линии метро и расширении Моховой была уменьшена площадь парка, возведена каменная лестница и снесена великолепная ограда с колоннами тосканского ордера. От неё сохранилась лишь небольшая часть со стороны Знаменки.

В 1986 году баженовский шедевр едва не погубила станция метро «Боровицкая», строившаяся непосредственно под ним. Расположить станцию в другом месте не получалось – ей предстояло стать частью пересадочного узла четырёх линий метрополитена. Но в результате проходческих работ фундамент дома осел, потрескались перекрытия и здание оказалось на грани разрушения. Видимо, какой-то злой рок довлеет над творениями Баженова: едва закончились подготовительные работы по реконструкции первой очереди дома Пашкова, как грянула perestroika, и тут уже стало не до реставрации отдельно взятого шедевра. Вернее сказать, реставрация велась, пока средства выделялись, – но в 1995 году всё замерло надолго.

Однако 1 октября 2007 года реставрация завершилась. Раритеты и рукописи возвратились в дом, приютивший их почти полтора века назад. Акварели Лермонтова, глобус Крузенштерна, рукописи Гоголя и Достоевского… Рукопись «Мастера и Маргариты».

Рукописям вообще хорошо – они не горят. О зданиях, даже каменных, такого не скажешь.

21. Большой Каменный мост

В древности на Руси мостов не строили, потому что любую реку можно было зимой пересечь по льду, а летом переправиться на лодке или пароме. На особенно оживлённых путях ставили так называемые «живые» мосты – плоты или большие лодки выстраивали в ряд и покрывали деревянным настилом, по которому люди и повозки перемещались с одного берега на другой.

С первыми заморозками конструкцию разбирали и вытаскивали на берег, а сразу после весеннего ледохода восстанавливали в прежнем виде. Такой вариант переправы, простой и недорогой, всё же имел и серьёзный недостаток: два раза в год сообщение между берегами на несколько дней прерывалось. Такое временное неудобство могло быть терпимым в других местах, но здесь превращалось в проблему, поскольку расположенные в Замоскворечье стрелецкие слободы оказывались отрезанными от Кремля и в случае народных волнений царь попал бы в сложную ситуацию.

Михаил Фёдорович, первый из Романовых, эту опасность вполне осознавал, ведь его детство прошло в Смутное время, поэтому царь озаботился возведением каменного моста. Зодчего пришлось приглашать из Европы – свои мастеровые не обладали необходимым опытом.

Приехавшие в 1643 году из Страсбурга палатный мастер Анце Кристлер и его дядя Иоганн привезли с собой множество инструментов и приспособлений, необходимых для производства работ, и взялись за дело с истинно немецкой доскональностью: произвели замеры, подготовили чертежи и смету и даже представили царю деревянный макет будущего моста.

Москворецкий мост, рисунок на открытке начала ХХ века из коллекции Виталия Царина

Впрочем, представители заказчика тоже старались войти во все подробности – видимо, не хотели оплошать, ведь в те времена царёвы люди отвечали не только за освоение казённых денег, но также и за результат. Дьяки Посольского приказа заставили Кристлера письменно ответить на вопрос: «можно ли будет тому его мосту устоять от льду толщиной в два аршина?» Немец за свой мост ручался: «у него будут сделаны шесть быков каменных острых, а на тех быках учнет лед, проходя, рушиться, а тот рушенный лед учнет проходить под мост между сводов мостовых, а своды будут пространны, свободного места будет по 40 аршин, а меж свободных мест у столпов будут же сделаны острые отлоги; и от льда мосту порухи никакой не будет».

Но строительство моста, едва начавшись, остановилось – и русский царь, и немецкий зодчий в 1645 году скончались. Вернулись к проекту лишь в 1682-м, когда страной правила царевна Софья, для которой стрельцы тоже много значили. Князь Василий Васильевич Голицын, фаворит царевны и большой поклонник европейской культуры, в том числе и зодчества, распорядился достроить мост по чертежам Кристлера, что и было за пять лет исполнено старцем Филиппом, известным «мостового каменного дела мастером» до принятия монашества. Диковинное по тем временам сооружение, видимо, денег казне стоило немалых, ибо вошло в поговорку: «дороже Каменного моста».

Фёдор Алексеев. Вид на Кремль и Каменный мост, начало XIX века

На левом берегу реки мост начинался от Всехсвятской стрельницы с проезжими воротами в примыкавшей к Кремлю стене Белого города. Две центральные арки моста, самые большие по размеру, служили для прохода барок с товаром, в других были водяные мукомольные мельницы с плотинами и сливными воротами. На правом берегу реки мост выходил к Берсеневке и кружалу, в котором пьянствовали ещё опричники Ивана Грозного. За прошедшее столетие царёв кабак не утратил популярности и был всей Москве известен под названием «Заверняйка». В это развесёлое местечко ходить, однако, следовало с осторожностью и лучше в компании друзей, потому что одинокие гуляки становились лёгкой добычей воров, обосновавшихся под последней аркой на левой стороне моста – «под девятой клеткой», как тогда говорили. Оглушив и обобрав человека, разбойники бросали его в реку, и это у них называлось «концы в воду».

Кремль и Каменный мост. Хромолитография из собрания Библиотеки конгресса США, 1890

Главарём шайки был легендарный душегуб Ванька Каин. При каком-то удобном случае дьяки Разбойного приказа завербовали его в осведомители, но… «хотели как лучше, а получилось как всегда». Пользуясь связями с ворьём, Ванька продолжал грабить, а связи с Разбойным приказом делали его неуязвимым. Так что первым «оборотнем в погонах» следует считать именно его, Ивана Осипова.

В XVIII веке на мосту – хотя ширина его составляла всего 11 саженей – появились постройки: табачная таможня, пивной двор и 4 каменные палатки князя Меншикова. Однако не торговля, а ледоходы и наводнения представляли для моста главную угрозу.

В царствование Анны Иоанновны было приказано мельницы убрать и быки очистить, чтобы между ними был свободный проход воде, но всё же весеннее половодье 1783 года причинило сооружению серьёзный ущерб. Два года спустя был прорыт Водоотводный канал, что позволило капитально отремонтировать опоры моста, а заодно он был очищен от всех лавочек и ограждён каменными перилами. Впрочем, ширина проезжей части и ширина арок остались без изменений, и весеннему напору воды мост противостоял всё хуже и хуже, так что ремонтировать его после наводнений приходилось и в XIX веке.

Новый мост, открытый в 1859 году, спроектировал и построил инженер-полковник Танненберг по велению Александра II. Конструкция представляла собой три чугунные арки на двух каменных быках с мощными ледорезами. Эти острые выступы на западной стороне мостовых опор вошли в московский фольклор в байке про некоего крупного чиновника, который спросил, для чего они нужны, а получив ответ, встревожился: «А что же будет, если лёд пойдёт с другой стороны?..»

Тот мост, по которому мы идём, построили в 1938 году. У него над водой всего один пролёт длиной 105 метров. Если пройти его до конца, то с площадки лестницы откроется чудесный вид, знакомый старшему поколению по картинкам на советских трёхрублёвках (были такие зелёные бумажки в те времена, когда бутылка водки стоила 3 рубля 62 копейки).

Это одно из немногих мест – не считая крыш, конечно, – откуда все пять кремлёвских звёзд не только хорошо видны, но даже помещаются в кадр обычного фотоаппарата. Поэтому здесь часто фотографируются, а иногда и кино снимают. Например, «Место встречи изменить нельзя» – помните, когда солдатик любуется рубиновыми звёздами, а Глеб Жеглов стреляет у него сигарету: «,Камель“… трофейные».

Поскольку наша сегодняшняя прогулка посвящена Кремлю и Китай-городу, мы не пойдём ни в Замоскворечье, ни на Болотный остров, а вернёмся к началу моста и спустимся на Кремлёвскую набережную.

22. Устье Неглинки

Правее моста, ближе к Водовзводной башне, в облицовке набережной виднеется большое отверстие. Это жерло той самой трубы, в которую была заключена Неглинка в 1817–1819 годах при создании Александровского сада. Руководил работами военный инженер Егор Челиев, изобретатель цемента, затвердевающего в воде. Диаметр трубы составляет около 5 метров, что сравнимо с тоннелем метро. Чтобы избежать наводнений при ливнях или резком таянии снегов, подземный коллектор проложили с большим уклоном (на некоторых участках – 5 сантиметров на метр).

Кремлёвская набережная. Фото 1930-х годов из собрания Е. Н. Масленникова

Старый коллектор Неглинки. Фото Александра Попова и Алексея Фролова, 2006

Этого было вполне достаточно для ситуаций, когда ничего особенного не происходило, – но если уж Неглинка получала хоть маленький повод проявить характер, она его не упускала. В окрестностях Трубной площади подтопления происходили регулярно, до середины ХХ века, а в июле 1965 года в результате продолжительных ливней была покрыта водой и центральная часть города на площади более 25 гектаров. На этом терпению городских властей пришёл конец, и в следующем году щитовым способом (как это делают метростроевцы) под Зарядьем был построен новый коллектор до Москвы-реки, и с тех пор Неглинка уже не позволяет себе лишнего.

Опускаться под землю мы не станем, хотя и любопытно было бы своими глазами увидеть подземное русло реки. Мы лучше прогуляемся вдоль Кремлёвской стены.

Ближняя к мосту стройная круглая башня первоначально называлась Свибловой, а название Водовзводная закрепилось за башней в 1633 году, когда в Кремле появился водопровод. Механик и часовых дел мастер Христофор Галовей установил водоподъемную машину, качавшую воду из колодца в подвале башни в свинцовый водоём, устроенный в её верхней части. Оттуда вода по свинцовым трубам текла в водовзводную палатку, стоявшую около Старого Денежного двора и Верхнего Набережного сада, и дальше расходилась по различным помещениям Кремля.

23. Кремлёвская набережная

Как сообщают справочники, «с наружной стороны кремлёвские стены завершаются 1045 зубцами. Ширина зубцов 1–2 метра, толщина – 65–71 сантиметр, высота 2–2,5 метра. Протяженность кремлёвских стен составляет 2235 метров, толщина – от 3,5 до 5,5 метра, высота от 5 до 19 метров (от поверхности земли до зубцов)».

Кремлёвская набережная. Из альбома «Светописи графа Ностица». Вена, 1896

Вид на Кремлёвскую стену из Тайницкого сада. Открытка 1900-х годов из коллекции Михаила Азарха

Из того, что довелось испытать этим стенам, самым пустяковым можно считать пронесшийся над Москвой в ночь с 20 на 21 июня 1998 года страшный ураган, сорвавший со стены несколько зубцов. Не прошло и суток, как они были водружены на место. Городу эта ночь обошлась дороже – 8 погибших и более 150 раненых, а уж поваленных деревьев, повреждённых автомобилей было просто без счёта.

Более серьёзный ущерб нанесла Кремлю немецкая авиация при первом массированном налёте 21 июля 1941 года. Одна бомба попала в Большой Кремлёвский дворец, пробила перекрытие в Георгиевском зале, воткнулась в пол и не взорвалась. Другая взорвалась, но метрах в тридцати от здания, в Тайницком саду. Ещё в разных частях Кремля упало несколько термитных зажигательных бомб, но они были быстро потушены. Всего за первые годы войны на территорию Кремля упало 15 фугасных и сотни зажигательных бомб, но сильным разрушениям подверглось лишь здание Арсенала.

Эта часть Кремлёвской стены с Тайницкой, 1-й и 2-й безымянными башнями была разобрана в 1770-х годах при строительстве Большого Кремлёвского дворца и восстановлена в 1780-х. Разобранную Баженовым отводную стрельницу Тайницкой башни тоже отстроили заново, но значительно позже – в 1862 году это сделал архитектор Кампиони. Оборонительного значения к тому времени стрельница уже не имела, но установленные на ней орудия использовались для производства праздничных салютов.

Разрушенный французами Кремль. Гравюра 1812–1820 годов

В очередной раз её разобрали в 1932 году, так что эти орудия ещё успели поучаствовать в артиллерийской дуэли в октябре 1917-го, когда большевики обстреливали Кремль с Воробьёвых гор. Серьёзнее всего пострадала тогда Никольская башня (её рухнувшие части почти накрыли расположенный напротив Казанский собор), а также Спасская (снарядом были выведены из строя куранты) и Беклемишевская (был сбит верхний шатрик башни).

Но больше всего Кремлю досталось от французов. Покидая Москву, император Наполеон приказал взорвать Кремль, а заодно и храм Василия Блаженного, который почему-то назвал мечетью.

Последние минуты Наполеона в Москве. Гравюра середины XIX века из книги «Москва, ее прошлое и настоящее». М., 1896

И Москва, и Кремль принесли Бонапарту сплошные разочарования. Несколькими днями раньше, услышав от кого-то, что крест на центральном куполе Благовещенского собора якобы отлит из чистого золота, император пожелал забрать его в Париж в качестве трофея. Как выполнить этот приказ, французы не знали. К тому же кто-то перепутал Благовещенский собор с колокольней Ивана Великого – видимо, самый высокий крест воспринимался как главная святыня.

В конце концов нашёлся какой-то русский мужик, который забрался на колокольню и закрепил верёвку на кресте. При спуске верхолаз сорвался и разбился насмерть (а по другой версии – был расстрелян по приказу самого Наполеона либо за то, что предал своих, либо потому, что император вспылил: поверженный наземь крест оказался всего лишь позолоченным).

Разочаровал корсиканца и Кремль, не пожелавший взлететь на воздух. Сапёрам маршала Мортье удалось взорвать только Арсенал и три башни: Водовзводную, Никольскую и Тайницкую. Ещё две, Арсенальная и Боровицкая, а также прогневившая императора колокольня были повреждены взрывной волной. Спасскую башню взорвать не успели, хотя тлел фитиль уже и под нею, и под Иваном Великим, – но дождливым был тот октябрьский день, и подвело французов всё, что могло отсыреть, а тут уже и передовой отряд казаков подоспел…

А сейчас мы добрались до места, где произошло ещё одно достопамятное событие, и чтобы вспомнить его, нам придётся из октябрьского дня перенестись в майский.