Текст книги "Близнец Бешеного"

Автор книги: Виктор Доценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Серафим ревниво думал о тех институтских её сокурсниках, которые имели возможность каждый день видеть ЕЁ, общаться с НЕЙ, да просто быть рядом с его любимой.

Не было ни одного дня, чтобы Серафим не вспоминал о ней в Афганистане. А редкие письма Валентины, иногда всё-таки доходившие до него, зачитывались им буквально до дыр. Каждая строчка, каждое слово, каждая буква, написанное рукой любимой, источали нежность и любовь…

Иногда Серафиму казалось, что, читая послания. Валентины, он видит её лицо, глаза, ощущает её дыхание. Однако такие моменты предоставлялись довольно-таки редко: возможность почитать её письма в уединении чаще всего появлялась ночью, когда стихала артиллерийская канонада и отдыхали назойливые снайперы душманов. И в эти редкие минуты Серафим предавался своим мечтам и с нетерпением ждал того счастливого дня, когда он, наконец, сможет увидеть любимые глаза, прижать к своей груди её нежное тело, когда их дыхание перемешается, а их губы сольются в страстном поцелуе, и они станут единым целым.

Он так явственно все это представлял, что у него щемило в груди и долго не приходил сон, а если и приходил, то был нервным, беспокойным…

* * *

Встреча в аэропорту оказалась столь бурной и страстной, что все его сомнения мгновенно растаяли, как прошлогодний снег. Слившись в долгом поцелуе, казалось, что они никогда не оторвутся друг от друга. Потом, взявшись за руки, они, словно влюблённые первоклашки, пошли пешком через весь город. Шли медленно, долго, и молча смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз. Проходящие мимо люди улыбались и с завистью провожали их взглядом.

А они не видели никого вокруг: во всём мире существовали только ОН и ОНА…

* * *

Афганистан принёс Серафиму и пользу: как бывшего воина-интернационалиста, да ещё и имеющего награды, его, после собеседования, приняли на дневное отделение на первый курс автодорожного института, на отделение автоматики и информатики. Но Серафим, реально сознавая, что совсем в недалёком будущем он должен будет содержать семью, упросил декана перевести его на вечернее отделение, а когда это произошло, ему удалось устроился на приличную работу на радиозавод помощником мастера, причём с хорошими перспективами на будущее.

Большим неудобством было то, что радиозавод не имел своего общежития, а в общежитии нефтезавода, где он, используя хорошее отношение к себе, продолжал жить нелегально, оставалось совсем недолго. Почему нелегально? Потому что он не работал на нефтезаводе. Заведующая общежитием пожалела сироту и предоставила ему ещё один месяц проживания.

Жилищный вопрос мог все испортить, но… его старания и должная ответственность за всё, что Серафим делал на радиозаводе, начальство оценило по достоинству и вскоре, из собственных фондов, выделило ему, как молодому и перспективному специалисту, двадцатиметровую комнату в огромной коммунальной квартире.

* * *

Дотошный Читатель может задать вопрос: почему Серафим не стал жить в квартире будущей тёщи? Ведь перед призывом в армию Марина Геннадиевна сама предложила жить у них. Да, предложила, но Серафим, как настоящий мужчина, не мог жить примаком, он хотел иметь собственное жильё и жить с любимой отдельно.

* * *

Именно поэтому, когда Серафим получил отдельную комнату, его радости не было границ: в кои-то веки у него появилась собственная крыша над головой! Нет, не угол, а целая двадцатиметровая комната! Конечно, вся квартира была коммунальной и, действительно, казалась огромной: четырнадцать комнат и одна кухня с двумя газовыми плитами на двадцать проживающих. Кроме одиночек в этой квартире было ещё и шестеро семейных.

И, как пел великий Высоцкий: «…На двадцать восемь комнаток всего одна уборная!» Но для Серафима все это казались такими мелочами, что он даже не хотел обращать на них никакого внимания. До его поселения в выделенную комнату все жильцы этой квартиры разбились на два лагеря противостояния. Никто из них уже и не помнил, с чего начался конфликт, но ни один не хотел уступать, и не было вечера, чтобы вновь и вновь не разгорелась очередная ссора. Причины были разными, причём чаще всего ни из-за чего, как говорится, с пустого места.

«Зачем мою кастрюлю переставили?» «Почему в туалете свет не выключили?» «Почему пол на кухне плохо вымыт?» «Опять ты наследил! Это ты нарочно сделал именно в моё дежурство!»

«Почему твои гости звонят в мой звонок?» В ответ слышались такие несуразные объяснения, что со стороны можно было подумать: встретились заклятые враги, которые вот-вот набросятся друг на друга с ножами или топорами и порубят на куски. Вселившись и в первый же вечер столкнувшись с такой откровенной напряжённой атмосферой и неприязнью, царящей в квартире, Серафим не захотел мириться с подобным положением вещей. Немного подумав, он понял, что нужно во что бы то ни стало помирить соседей.

На следующий день, благо, он оказался субботой, Серафим, заняв у друзей денег, пригласил каждого из» проживающих в этой квартире соседей в рабочую столовую, по выходным работающую как кафе. После нормально принятого на грудь алкоголя, Серафим начал открытый и честный разговор со своими соседями по квартире.

Поначалу каждый из них старался выплеснуть на другого накопившиеся обиды, но после пары-тройки вопросов Серафима, которые припирали к стенке, сконфуженно садился, с удивлением пожимал плечами и тихо приговаривал:

– Сам не знаю, как я докатился до этого?

Когда все спорные вопросы разрешились, и каждый из соседей понял, что им делить совершенно нечего, Серафим встал и громко сказал:

– Дорогие мои соседи, разрешите вам предложить следующее. Первое: забыть все ранее возникшие недоразумения! Второе: с этого дня всем вместе отмечать в этом кафе все праздники и дни рождения, чтобы каждый из вас понял, что нам нечего делить, а жить дружно не только можно, но и нужно! Наконец, третье: чтобы не было никакой неразберихи в данном вопросе, предлагаю выбрать трех человек, которые будут ответственными за проведение этих торжественных, но очень приятных мероприятий.

Слушатели переглянулись с некоторым замешательством.

– Но для этого нужны необходимые фонды для обеспечения застолья и подарков для именинников, а потому предлагаю всем из каждой зарплаты отчислять по пять рублей. – Мне кажется, это не такая уж обременительная сумма, а положительный эффект несоизмерим! Кто «за»?

Как ни странно, не оказалось ни единого противника предложенной Серафимом идеи: всем до чёртиков надоело это непонятное противостояние, которое, как ржа железо, разъедает душу человека. И новенький сосед мгновенно стал всеобщим любимчиком, и ни одно мероприятие этой коммунальной квартиры не проходило без активного участия Серафима.

Почти все порадовались за него, когда узнали, что в его жизнь пришла Любовь. Почему почти? Да лишь потому, что среди жильцов этой квартиры проживали две девушки, которые были влюблены в Серафима до безумия. И каждая из них в тайне надеялась, что рано или поздно, а голубоглазенький сосед обратит своё внимание именно на неё…

Не чаяла души в Серафиме и будущая тёща, не уставая рассказывать подругам и соседям, какой хороший её будущий зять. И в магазины за покупками ходит, и по хозяйству помогает.

Очень часто, войдя в раж от похвал будущему зятю, Марина Геннадиевна без устали повторяла:

– Если бы вы знали, как Серафимушка любит мою Валечку! Он, в буквальном смысле, на руках доченьку носит, пылинки с неё сдувает… И работа у него приличная: помощник мастера на радиозаводе! Начальство его уважает: говорят, что вскоре мастера присвоят…

Серафим, с детства не привыкший к тому, что его кто-то хвалит, всякий раз, услышав лестные слова в свой адрес, смущался настолько, что мгновенно становился пунцовым и тут же, изображая озабоченный вид и, ссылаясь на срочную работу, удалялся восвояси.

Нет, Серафим не перестал хорошо относиться к своей будущей тёще: он просто её стеснялся. Ему казалось, что он пока ещё не заслужил такого внимания со стороны матери своей любимой. И он изо всех сил старался, чтобы соответствовать уровню жизни их семьи, заработать более высокий социальный статус…

А Валентина, воспринимая любимого каждой своей клеточкой, изучив все тонкости его души, давно перестала подтрунивать над его застенчивостью и старалась всячески защищать своего любимого от нечего не подозревающей матери, которая, из самых лучших побуждений, довольно часто вгоняла Серафима в краску. Причём всякий раз Марина Геннадиевна искренне удивлялась тому, что её будущий зятёк не желает слушать похвал в свой адрес и всякий раз, услышав очередную похвалу, тут же уходит прочь, ссылаясь на занятость.

Прошло несколько месяцев с того дня, когда Серафим вернулся из Афганистана. Усиленными темпами все двигалось к свадьбе. Казалось, ничто и никто не сможет помешать воссоединиться двум любящим сердцам…

Но, к огромному сожалению, это только казалось.

Глава 11
РОКОВОЕ ЗНАКОМСТВО

И вот, наконец-то, пришёл тот самый знаменательный момент, когда был назначен день свадьбы но… Снова этот сакраментальный союз «но»… И тем не менее, но все рассыпалось, словно карточный домик.

Неожиданно пересеклись пути двух совершенно разных людей: рабочего паренька, сироты Серафима и сотрудника милиции капитана Будалова.

С одной стороны Серафим: честный, болезненно реагирующий на любую несправедливость, презирающий воровство с самого детства. Человек, который вынужден был пойти путём, противоположным тому, для которого его готовила жизнь и природные данные – Серафим стал Вором в законе.

С другой стороны: низкий и подлый, негодяй и убийца, оборотень в милицейских погонах и грязный насильник – капитан Будалов, впоследствии, как мы уже знаем, добравшийся до звания генерала.

В то далёкое время ещё капитан, он, ни за что ни про что, не только отправил Серафима за колючую проволоку и отобрал у него несколько лет свободы, но ещё и был лично виноват в смерти его любимой девушки, с которой они вскоре должны были пожениться, чтобы жить счастливо и детей рожать.

Этот оборотень с погонами капитана милиции и должностью старшего следователя отправил Серафима в тюрьму по сфабрикованному им же самим уголовному делу. А все потому, что однажды, случайно встретив в магазине девушку, оказавшуюся невестой Серафима, эта мразь подумала, что ему все дозволено, и он решил во что бы то ни стало возобладать этой девушкой.

Вот так! Увидел и во что бы то ни стало захотел эту красавицу. Как же Судьба бывает несправедлива к хорошим людям. По всей вероятности, Всевышний был занят более важными делами, а может быть, просто, прилёг отдохнуть: Бог же тоже должен когда-нибудь отдыхать от дел праведных.

Да, в тот злополучный день Судьба действительно отвернулась от Серафима. Не случись этой злополучной встречи негодяя-капитана с Валентиной, вся жизнь Серафима сложилась бы совсем по-другому, а Валентина осталась бы в живых. И жила бы она с Серафимом долго и счастливо, и нарожала бы ему много прекрасных малюток…

И вполне возможно, что мир оказался бы чище и чуть справедливее…

Но случилось то, что случилось…

* * *

Капитан Будалов, к несчастью, оказался в том же самом магазине, в который часто наведывалась и Валентина, проживающая вблизи от него.

Капитан медленно шагал по магазину, прицениваясь к прилавкам и поглядывая на молоденьких девушек, которые, к его огорчению, находились в компании молодых людей. И вдруг Будалов увидел прелестную молоденькую блондинку с роскошной фигурой. Похожая на куколку, она одиночестве стояла у прилавка и укладывала покупки в полиэтиленовые пакеты. От её красоты капитан просто оцепенел, но быстро пришёл в себя и поспешил нагнать её.

– Ах, какой дэвушка! – с наигранным грузинским акцентом воскликнул он, оказавшись рядом. – Какая грация, какие ножки! Меня зовут Николаем, а как зовут это чудо природы? – он в буквальном смысле лез из кожи, чтобы привлечь внимание этой молоденькой красавицы.

Средних лет продавщица укоризненно покачала головой, но промолчала: какое ей дело до разных там приставал, когда нужно обслуживать покупателей?

Однако девушка, к которой обратился Будалов, не только не обратила на его голос никакого внимания, но даже не повернула головы в его сторону: рассчитавшись за покупки, она спокойно направилась к выходу.

Однако капитан Будалов не хотел так просто сдаваться: он догнал гордую незнакомку у самого выхода и внаглую перегородил девушке путь:

– Как зовут тебя, юное создание? – стараясь быть вежливым, спросил он.

При этом наклонился так близко к её лицу, что это не могло не вызвать неприязнь девушки.

– Оставьте меня в покое! – недовольно бросила она и хотела обойти навязчивого незнакомца.

– А это, дорогая, очень неэтично: человек, совершенно по доброму, называет своё имя, а на него ноль внимания! – недовольно пробурчал он.

– Вы знаете, а мне кажется совсем по-другому, – возразила девушка. – Совсем неэтично навязывать кому-то своё знакомство! Тем более, когда одна из сторон этого не желает! – добавила она и вновь попросила: – Дайте пройти!

– С чего вдруг такая неприступность? Я вам что, не нравлюсь? – капитан усмехнулся, и усмешка явно была недоброй.

– Правду хотите знать или вам подыграть? – с явным вызовом спросила девушка.

– Хочу услышать правду и ничего кроме правды! – игриво воскликнул капитан.

– Вы мне абсолютно не нравитесь! – честно и чётко произнесла она и снова попыталась пройти мимо него.

– Сегодня нет, завтра понравлюсь или послезавтра! – он схватил её за локоть.

– Оставьте меня в покое! У меня есть жених, которого я очень люблю и вовсе не желаю знакомиться с кем бы то ни было! – упрямо заявила она, с трудом сдерживая негодование.

– Ну, жених ещё не муж! И вполне возможно, что никогда им и не станет! – возразил капитан и потянулся к девушке, чтобы поцеловать.

С большим трудом незнакомке удалось уклониться от его нахального намерения, и она вновь попыталась воззвать к его совести:

– Как же вам не стыдно: я же вам прямо сказала, что люблю своего жениха и скоро у нас будет свадьба! – воскликнула девушка.

Казалось, ещё немного и у неё брызнут слезы из глаз, она беспомощно огляделась по сторонам в поисках защиты.

Мимо проходили мужчины, женщины, многие из них бросали быстрые взгляды, однако никто не хотел вмешиваться: каждый делал вид, что занят своим делом.

– Наивная, – с тяжёлым придыханием прошептал Будалов.

Потом схватил её за плечо и ещё настойчивее попытался поцеловать незнакомку:

Эта наглость совсем вывела девушку из себя и она залепила наглецу звонкую пощёчину.

– Хам! – бросила она.

– Ах ты, сучка! – рассвирепел капитан, схватив её за плечи обеими руками, он резко встряхнул её.

– Отпустите меня, слышите! Отпустите! – испуганно закричала девушка.

В этот момент рядом остановился какой-то пожилой мужчина и громко приказал:

– Молодой человек, отпустите девушку! Немедленно! – судя по его тону он привык отдавать приказы.

В первый момент, ослабив хватку, капитан повернулся на голос и увидел перед собой очень пожилого мужчину в габардиновом плаще.

Будалов недовольно процедил сквозь зубы:

– Слушай, папаша, топай своей дорогой и не вмешивайся в то, что тебя не касается!

– Наглец! Какой я вам «папаша»? – раздражённо воскликнул незнакомец. – И почему вы, гражданин, со мною разговариваете на «ты»?

Он вдруг скинул с плеч плащ, под которым оказался генеральский китель с многочисленными орденскими планками на груди: целый иконостас.

– Извините, товарищ генерал-лейтенант! – Будалов тут же вытянулся, отпустил правую руку, отдал честь ею, однако левой продолжал крепко держать девушку за локоть. – Пришёл домой чуть раньше, а моей милой нет, спустился в магазин, увидел её здесь, хотел помочь, а она почему-то злится на меня, – миролюбиво проговорил он, пытаясь объяснить своё поведение.

– Какой же вы нахал! Товарищ генерал, да он мне даже не… – хотела все рассказать девушка.

Однако капитан тут же перебил её:

– Перестань, милая: у нас же свадьба скоро! – как можно нежнее произнёс он.

– Все недоразумения, молодой человек, нужно дома разрешать, а не в общественном месте! – нравоучительно заметил генерал. – Отпустите девушку! – приказал он.

– Все равно ты будешь моей! – прошептал Будалов на ухо незнакомке, затем отпустил её и громко сказал: на этот раз для генерала, – дома поговорим… – после чего повернулся и невозмутимо вышел из магазина.

– Понимаете, товарищ генерал, этого нахала я даже не знаю, – девушка едва не плакала.

– Успокойся, дочка! Иди домой, чайку попей: время лечит! Вы помиритесь, и всё будет хорошо! Ещё детей нарожаете, кучу, – успокаивающе произнёс генерал-лейтенант и с улыбкой подмигнул. – Милые бранятся только тешатся! – он запахнул плащ и пошёл за покупками.

Растерянная девушка недоуменно посмотрела ему вслед и вышла из магазина, стараясь как можно быстрее забыть этого нахального приставалу. Ей и в голову не могло прийти, что наглый незнакомец выследит адрес её квартиры…

* * *

Последствия того совсем не желаемого знакомства с настырным капитаном вскоре печально откликнулись и для Серафима…

Тот злополучный день Серафим хорошо запомнил: до самых мельчайших подробностей. Он шёл на заводской склад за деталями для одного из сборщиков своей бригады, и вдруг его, по цеховому радио, вызывают к старшему инженеру, который, когда он явился к нему, попросил Серафима:

– Послушай, Понайотов, не в службу, а в дружбу, будь добр, сходи вот по этому адресу, – инженер протянул ему бумажку. – И помоги разобраться с бракованным телевизором, совсем недавно вышедшем с их конвейера.

– Но почему я: на мне же бригада? – нахмурился Серафим.

– О твоей бригаде я и забочусь, – недовольно бросил инженер. – Это брак вашей смены.

– Откуда это известно?

– Вот взгляни, – он пододвинул к нему журнал, в котором была надпись, гласящая о том, что злополучный телевизор сошёл в день работы его бригады.

– А то напишет хозяин телевизора жалобу и не только ваша бригада, но и весь цех премиальных лишится… – поморщился старший инженер…

* * *

Когда Серафим пришёл по означенному адресу, то обнаружил, что поломка оказалась пустяшной, и он быстро устранил неисправность. На радостях, что поломку так быстро исправили, хозяйка даже пыталась сунуть ему пять рублей за труды.

– Берите, юноша, я же от души! – проговорила она.

Но Серафим категорически отказался:

– Вы что, хозяюшка? Это наш завод перед вами в долгу, а не вы перед заводом. Так что спрячьте свои денежки: наверняка ещё пригодятся в семье…

Выйдя из подъезда, Серафим, взглянув на часы, уже хотел было отправиться к дому Валентины, чтобы с пользой использовать сэкономленное время, как услышал женский крик о помощи…

* * *

Позднее Серафим часто задавал себе вопрос: а если к нему ещё раз кто-то обратится за помощью, не пройдёт ли он мимо, наученный столь горьким опытом? И всякий раз сам себе отвечал: нет, никогда не пройдёт мимо! Иначе это будет уже не он, Серафим Понайотов, а кто-то другой. И этот другой ему самому вряд ли бы смог понравиться…

Тем более, что в тот момент за помощью обратились именно к нему. Разве мог он пройти мимо? Конечно же, нет!..

– Помогите, мужчина! Помогите!.. – увидев Серафима, взывала о помощи молодая женщина…

* * *

После того, как его арестовали, Серафим, вспоминая голос этой женщины, изображающей несчастную, убитую горем мать, конечно же, ругал себя за то, что не обратил внимание ни на её фальшивый голос, ни на её глаза, несмотря на изображаемое горе, смотревшие с чуть заметной улыбкой.

Словно затмение какое-то нашло. Но вполне вероятно, что он не забыл слова, в своё время сказанные ему старым японцем:

– ТЫ, СЕМА, ОБЯЗАН ПОДЧИНЯТЬСЯ СВОЕМУ ПЕРВОМУ ИМПУЛЬСУ! ДА, ИНОГДА ТЫ БУДЕШЬ ОШИБАТЬСЯ, НО ТАКИЕ ОШИБКИ ДАДУТ САМЫЙ ЦЕННЫЙ ОПЫТ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ. НИКОГДА НИ О ЧЁМ НЕ ЖАЛЕЙ. ЗАПОМНИ, ЕСЛИ БЫЛО ПЛОХО – НЕ ВСПОМИНАЙ ОБ ЭТОМ! ЕСЛИ БЫЛО ХОРОШО – ЗАЧЕМ ОБ ЭТОМ ЖАЛЕТЬ!.. И ЕЩЁ ЗАПОМНИ: ЖИЗНЬ САМА ВСЕ РАССТАВИТ ПО СВОИМ МЕСТАМ…

А далее, откликнувшись на призыв девушки о помощи, Серафима ожидал столь горький опыт, что он часто подумывал о том, не стоило ли ему тогда пройти мимо? И очень жалел, что в жизни нет сослагательного наклонения и он никогда не сможет узнать о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он тогда прошёл мимо и не откликнулся на призыв о помощи…

Глава 12
ПОДСТАВА

А все последующие события начали развиваться самым пошлым образом после того, как капитана Будалова унизила при всех, как ему в тот момент казалось, какая-то пигалица.

Именно в тот же день капитан и дал себе слово, что выполнит свою угрозу, брошенную на прощанье этой сопливой девчонке: она на всю жизнь запомнит, что нельзя безнаказанно оскорблять капитана Будалова!

– Все равно ты будешь моей: никуда ты не денешься! – выходя из магазина после столкновения с незнакомкой, повторил он, раззадоренный своими мыслями.

Сотруднику милиции, к тому же следователю, не составило особых трудов не только определить адрес Валентины, но и навести справки о её семье, и все узнать про её жениха: воспитанника детского дома. Далее всё было делом техники.

За Серафимом было установлено наблюдение, и вскоре капитан понял, что сначала, чтобы было легче добиться этой строптивой девчонки, необходимо убрать с дороги помеху, то есть избавиться от жениха.

По животному запав на невесту Серафима, капитан Будалов, досконально изучив жизнь и характер своего нечаянного, ничего не ведающего, соперника, не долго думал, как устранить его, чтобы достичь своей цели.

Имеются много вариантов, чтобы избавиться от путающегося под ногами объекта, но два из них – самые простые, но действенные.

Первый: отправить мешающий объект на тот свет – «нет человека – нет проблемы». Но в то время Будалов ещё не был готов к столь кардинальным поступкам, а потому он решил использовать второй, который ему был не только ближе по духу, но и легче по исполнению. Да и безопаснее, что немаловажно.

Второй вариант заключался в том, чтобы устранить соперника при помощи веками испытанного способа: отправить «клиента» в места не столь отдалённые. И чем на больший срок, тем надёжнее. Во времена Сталина было легче: написал донос, и вскоре нужный объект подвергался аресту. Теперь сложнее: нужно было разработать сценарий «преступления», в котором должен был быть обвинён нужный объект. Труднее? Несомненно! Но, с другой стороны, и пользы больше!

При данном раскладе убивались два «зайца»: во-первых, нейтрализовался соперник, во-вторых, что не менее важно, можно было заработать нужные очки на службе: получить их за «быстрое» раскрытие «преступления».

И капитан придумал и организовал классическую подставу, которая сработала на все «сто»: Серафима арестовали буквально за день до свадьбы.

Но для того, чтобы арест произошёл без сучка без задоринки и во время следствия не было сложностей, нужна была серьёзная подготовка.

Как говорится, дело оставалось за малым: придумать статью уголовного кодекса, подстроить все так, чтобы Серафим оказался главным героем преступления и «состряпать» это преступление так, чтобы суд оказался «беспощадным», а срок, по возможности, большим.

В таком деле без напарника не обойтись. Но не просто напарника, а такого, чтобы тот либо имел собственный интерес в устранении Серафима, либо был бы по-собачьи предан Будалову. Но был и третий, не самый привлекательный вариант: найти такого человека за большие бабки.

От последнего капитан сразу отказался: во-первых, минимальная надёжность – нельзя гарантировать в будущем, что тот не сдаст при определённых обстоятельствах, да и денег жалко. Второй вариант лучше, но такого преданного в его окружении, пока, не было. Значит, нужно искать того, кто имел бы собственный интерес, то есть оказался личным врагом Серафима.

Трудно сказать, сколько времени могло уйти на поиски подобного человека, если бы капитану Будалову не помог господин Случай.

Как говорится, «На ловца и зверь бежит!»

Как-то просматривая список вновь прибывших арестантов, освобождённых по УДО, что означает условно-досрочное освобождение, капитан наткнулся на фамилию – Валеулин – и задумался.

Откуда ему знакома эта совсем не распространённая фамилия? Напрягать память долго не пришлось: Николай Валеулин, по кличке Рыжий Колян, фигурировал в отчётах своего помощника, которому Будалов поручил разузнать все о жизни Серафима Понайотова. В этих отчётах было сказано, что Серафим был самым злейшим врагом Рыжего Коляна ещё с детского дома за то, что Валеулин был унижен Серафимом в присутствии его же приятелей.

В рапорте сотрудника милиции, участвовавшего в задержании Валеулина, сообщалось, что во время своего ареста Рыжий Колян кричал во всё горло: «Передайте Семке, что я его все равно достану и он умоется своей кровушкой!»

– На ловца и зверь бежит! – довольно потирая руки, капитан не заметил, как высказался вслух.

Дело в том, что на днях ему было поручено, на общественных началах, взвалить на себя ответственность за группу условно-досрочно освобождённых.

Не долго думая, капитан, находясь на распределении вновь прибывших УДОшников по инспекторам, тут же внёс фамилию Валеулина в список своих подопечных, то есть стал его личным проверяющим.

Именно от проверяющего офицера зависела окончательная свобода арестанта, вышедшего по УДО.

В обязанности условно досрочно освобождённых входили следующие неукоснительно соблюдающиеся досрочниками ограничения: не нарушать правила общежития, не распивать алкогольные напитки, не прогуливать работу и ежедневно, в определённое время, отмечаться у своего проверяющего, который мог в любой момент вернуть нарушителя назад в колонию либо придравшись к какому-нибудь нарушению, либо из личной неприязни.

Не откладывая задуманное в долгий ящик, капитан в этот же день вызвал к себе Валеулина.

Точно в назначенный час в кабинет постучали.

– Можно? – заглянул в кабинет рыжеволосый парень.

– Заходи, Валеулин! – не отрывая взгляда от бумаг, бросил капитан. – Заходи и сними с замка «собачку»!

– Зачем это, гражданин начальник? – насторожился Рыжий Колян.

– Бить буду! – ухмыльнулся Будалов. – Не хочу, чтобы помешал кто-нибудь!

– За что бить, гражданин начальник? – недовольно пробурчал Валеулин.

– Было бы за что, убил бы! – осклабился капитан и успокаивающе пояснил: – Не киксуй, Валеулин, по-взрослому побазарить хочу, – он подмигнул.

– Понял, гражданин начальник! – суетливо закрыв дверь, Рыжий Колян, угодливо выгнув спину, остановился перед столом проверяющего. – О чём будем базарить?

– Да, ты садись, Рыжий… – кивнул капитан на стул и подвинул к нему пачку «Явы» и коробку спичек. – Кури, если хочешь…

– Благодарствуйте, гражданин начальник, – Колян вытащил из пачки сигаретку. – Пашеничная! – оценивающе отметил он, затем прикурил и уставился на капитана.

– В подследственном изоляторе ты в шестёрках у «шерстяных» состоял, бегал на полусогнутых… – начал Будалов.

– Но я и сам… – с апломбом хотел что-то возразить Рыжий.

Однако капитан перебил его:

– Ты слушай и не перебивай! – резко оборвал он. – Мне по барабану, что ты в СИЗО, а потом и на зоне делал: хотя бы и в жопу трахался… Но я отлично знаю старшего Кума СИЗО – майора Сергея Ивановича Баринова! – капитан в упор взглянул на Рыжего и многозначительно усмехнулся.

Под этим взглядом Валеулин мгновенно съёжился и всю спесь, словно рукой сняло: Рыжий Колян сразу понял, что незнакомому капитану, конечно же, известно, что он стучал старшему Куму на блатных сокамерников. Несложно догадаться, что этим занятием он не гнушался и на зоне.

– Вижу, что ты всё понял, – удовлетворённо ухмыльнулся Будалов. – Но ты не киксуй: если будешь правильно себя вести, то никто не узнает о твоём тайном краснопении в кабинете старшего Кума. Понял?

– Как не понять, гражданин начальник, – уныло процедил Рыжий Колян.

– Вот и ладненько! Ты мне вот что скажи, мил человек: ты знаешь Серафима Понайотова?

Услышав фамилию, Рыжий резко передёрнул плечами и недовольно поморщился.

– Вижу, что знаешь, – с удовлетворением заметил Будалов и тут же спросил: – И вижу, что этот парень явно не является твоим другом, не так ли?

– Из-за этого сучонка мне и пришлось в шестёрках бегать: чуть что шерстяные в лицо смеются: с тобой, говорят, и со всей твоей кодлой один пацанёнок справился! Так что сиди, посапывай в две дырочки и не вякай!.. – Рыжий Колян со злостью скрежетнул зубами. – Встречу, на ремни порежу сучонка! На тот свет отправлю гадёныша! – его глаза сузились от злости.

Дурак ты, – беззлобно бросил капитан. – Что за месть врагу, если просто убить его? Не получить никакого удовольствия для самого себя… – нравоучительно произнёс он. – Вот скажи, какая радость от смерти твоего врага лично для тебя? Только на мгновение потешить своё самолюбие: исчез человек, нет его и никогда уже не будет, так, что ли? – Будалов криво ухмыльнулся. – Нет, я другого мнения: нужно сделать так, чтобы враг помучился вволю. Вот это настоящая месть!

– Поистязать что ли, или инвалидом сделать? – брезгливо поморщился Рыжий. – Нет, я не по этим делам…

– Зачем устраивать врагу физические страдания, когда можно сделать все красиво и заставить самому мучаться, – капитан загадочно усмехнулся.

– Красиво? Какой смысл в красоте мучений? – не понял Рыжий Колян.

– Красиво не мучаться, а в смысле красиво все обставить! Важна не только победа, но и то, как она красиво добыта и какие последствия от этой победы! – Будалов многозначительно поднял вверх указательный палец и тут же пояснил: – Пусть твой враг пройдёт все те муки ада, которые ты сам прошёл! Или ты скажешь, я не прав?

– Чтобы Семка очутился на нарах? – догадался Рыжий Колян: – Это, конечно, хорошо, но я не прокурор! – Валеулин неуверенно пожал плечами.

– Никто и не говорит, что ты прокурор, – заметил Будалов.

– Так что вы от меня хотите, гражданин начальник? Не пойму я что-то…

– Хочу услышать ответ на один совсем простенький вопрос: ты готов к мести?

– Конечно! – без колебаний воскликнул Рыжий Колян.

– И на что готов, чтобы отомстить?

На все, кроме своей смерти! – с улыбкой ответил тот, но, чуть подумав, добавил: – И, если честно, не хотелось бы из-за этого гавнюка снова лагерную баланду хлебать!

– Вот и славненько… Баланду хлебать ты не будешь: это я тебе гарантирую на все «сто»! – капитан задумчиво покачал головой и внимательно посмотрел на Валеулина.

В этот момент Будалов размышлял лишь об одном: стоит ли сейчас, как говорится, с ходу, посвящать Рыжего Коляна в суть плана, придуманного лично им несколько дней назад? Собственно говоря, сам-то он ничем не рискует. Рыжий Колян не только в его полной власти из страха, что может раскрыться правда о его стукачестве, а он может в любой момент вернуться в колонию, но и сам горит желанием напакостить Серафиму.