355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Меньшов » Золотой мальчик » Текст книги (страница 6)
Золотой мальчик
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 19:33

Текст книги "Золотой мальчик"


Автор книги: Виктор Меньшов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Николай Андреев, по прозвищу «Блин»
Город Мытищи, Московская область
Подвал восьмиэтажного «Сталинского» дома
Пятница, 27 февраля
11 часов 55 минут

Слон как присел на диванчик, так и задал храпака. Придавил он на ухо не слабо. Жаль мне его было тревожить, хотя я и сам бы не отказался прилечь и хорошенько поспать. Нога болела, стреляла, а это совсем даже нехорошо. Но вроде бы всё должно быть нормально, как и у Слона. Нам повезло, если пулевые дырки можно назвать везением. Но могло быть и намного хуже. А так и у него и у меня – сквозные ранения. Костыль вот там остался, не повезло. Кости вроде не задеты. Надо бы врачу показаться. Есть, конечно, свои врачи, но для этого надо объявиться перед Зубом. Иначе врачи, к которым сам обратишься – тут же настучат. Они своё дело знают. Им такие бабки обламываются, что они зря рисковать не будут.

Слон как завалился, следом и Валера отправился на диван клопов давить. Наелся и пошёл спать. Правда, перед этим выглушил три стакана. Здоров пить мужик. Я это не одобряю. Все почему-то думают, что если сам бугай, то и выпить можешь сколько угодно. А я вот нет. Слон говорит, это от того, что спортом занимался. Он тоже по этому делу не боец.

А Валера этот что-то больно сильно зашибает. Не люблю я этого. Пьяный человек – опасный человек. За него водка думает, а водка – она дура. От неё только неприятности. Надо Слону сказать, чтобы он поосторожнее с этим мужиком. Слишком сильно зашибает. Он, конечно, молоток, профессионал, но в дальнейшем за ним глаз да глаз нужен.

Интересно, что Слон задумал? Как там ещё Губа обернётся? Рискует Слон, рискует, а с другой стороны что нам делать остаётся? Только играть ва-банк. Нас явно подставили и подстраховаться есть полный смысл. Губа должен выкрутиться – он хитрый, как мыло скользкий, вывернется. С виду вроде водила, простак, а на деле дай ему палец – он из тебя скелет вытащит. Хотя Зуб тоже не прост.

Ну и вляпались мы. Я как чувствовал. От этого дела за версту несло. Как теперь выпутаемся? Надо бы со Слоном поговорить, да всё никак не получается, всё время кто-то рядом.

Вон как оба засвистывают на два голоса, что Слон, что Валера этот. Они так весь воздух высосут носами, работают, как два пылесоса. Надо пойти пацана посмотреть, проведать, как он там. Бедняга от страха даже обмочился. И мать убили. Красивая женщина. Даже я разглядеть успел.

Была красивая. Была. Теперь всё. Нет её. И с пацаном ещё что будет неизвестно. Он нас всех видел. Если с Зубом поладим – он наверняка замочить его прикажет, не вернёт он отцу пацана. Зуб свидетелей не оставляет.

И Костыль теперь жмурик. Придётся кому-то из нас пацана кончать. Только этого не хватало.

Я отогнал мрачные мысли и пошёл проведать мальчишку. Открыл потихоньку двери, чтобы не испугать его, заглянул осторожно, а он спит на раскладушке, накрывшись ветхим одеялом. Одна зарёванная рожица видна. Сопит, кулачок под щёку подложил и сопит. Ну и пускай. Пускай спит. Ему отдых нужен. Мне бы самому тоже не помешало отдохнуть. Ногу дёргает что-то, стреляет. Только бы не воспалилась рана, это совсем ни к чему.

Закрыл я двери к пацану, запер тихонько, как и открывал, пошёл обратно. И тут кто-то завозился возле дверей в подвал. Далеко двери, а всё слышно. Мы к тому же со Слоном тут такую сигнализацию в своё время забабахали, к нам ни с какой стороны незаметно не подойдёшь. Ещё в самом начале нашей с ним «карьеры» мы тут обосновались. После того, как по приказу Зуба завалили какого-то авторитета из Измайловской группировки. Они тогда что-то между собой крепко не поделили и шли у них разборки.

А потом, когда мы сделали этого авторитета, Зуб велел нам месяца три на дне пролежать. Вот мы и обосновались тут. Мы ещё несколько стенок проломили, и теперь можно выйти из подвала через три дома отсюда. Мы четыре дома таким макаром между собой проходами соединили.

А подвалы тут – как в Брестской крепости. Это вам не хрущоба. Тут всё капитально строилось. Дедушка Сталин любил во всём, что делал, монументальность, прочность и надёжность. В этом ему никак не откажешь.

Хотел я шугнуть Слона, да решил пока пусть спит, пойду посмотрю сам, может, пацаны ломятся. Они давно на этот подвал зубы точат. Всё никак попасть не могут. А для них это нож в сердце.

Пошёл я, подсвечивая фонариком, вперёд. Но не к дверям, а на площадочку, что маленьким козырьком нависала над дверями. Я поднялся по ступеням, стараясь не шуметь, постоял на площадке, отдышался, прислушался. Кто-то возился с той стороны с подвальной дверью. Я осторожно отодвинул один из кирпичей, открывая небольшое отверстие, которое позволяло видеть, что творится перед дверями в подвал снаружи.

В полумраке, изредка подсвечивая себе фонариком, возле дверей возилась, глухо чертыхаясь, сутулая фигура. Я пригляделся и узнал Губу по белому гипсу на его руке. Я тихонько свистнул и понаслаждался удивленному виду Губы, который вертел головой в поисках источника этого свиста. Потом окликнул его. Он поднял голову, ничего опять не увидел и выругался, погрозив кулаком.

– Давай, Блин, кончай мозги пудрить, открывай, что-то у меня с вашими мудрыми замками ничего не получается. И не пугай так, и без того нервы на пределе. Вы тут жрёте, дрыхните, а я, как собака, по Москве мотаюсь. Машины отгоняю, перегоняю, жрачкой вас обеспечиваю.

– А тебя что – Зуб не покормил что ли?

– Покормил, покормил. Открывай давай!

Открыл я ему. Губа молча сунул мне в руки большие пакеты, какую-то коробку, потом молча ушёл, вернулся, принёс здоровый чемодан, а потом вернулся ещё раз за большущей сумкой-вьетнамкой и ещё одной сумкой на колёсиках.

– Как ты всё это допёр? – удивился я, прикидывая в руках на вес часть его багажа.

– Приспичит – допрёшь, – буркнул Губа, не имевший настроения к шуткам и базарам.

Я посмотрел на него – вид он имел измученный. Нелегко даётся хлеб политических переговоров, подумал я про себя, но вслух ничего говорить не стал, зачем дразнить усталого человека. У меня лично не было желания вести переговоры с Зубом. Да и закончились бы они, скорее всего, с другим результатом.

– Оставь всё тут, я отнесу, – пожалел я Губу, запирая двери на сейфовые замки.

Он не стал настаивать и пошёл по узкому коридору, слегка подсвеченному парой тусклых лампочек. А я запер тщательно двери, проверил нашу сигнализацию, и попёр его багаж следом. Чемодан и сумка были тяжеленными, я даже удивился, как их допёр и без того не очень-то здоровый Губа, да ещё со сломанной рукой. Как видно – нужда действительно припёрла его. Что-то там случилось, раз он весь свой дом сюда решил перевезти.

Когда я, увешанный сумками, как бабка на Киевском вокзале, затащил себя в комнату, Губа сидел уже за столом и жадно пил минералку. Слон тоже сидел за столом, а Валерка даже не встал с диванчика, делал вид что ему всё до фени, хотя и поглядывал оттуда весьма заинтересованно.

– Ну что, рассказывай, что там и как. – вопросительно уставился на Губу Слон.

Он подвинул к Губе закуски, хотел налить коньяк, но тот замахал руками.

– Что, Зуб тебя никак и накормил, и напоил? – удивился такому его поведению Слон.

– И напоил, и накормил, так что из ушей торчит, – передёрнулся Губа. И знаешь где?

– В кафе «Прага», наверное? – усмехнулся я, вспомнив, как после первого нашего дела, когда мы нос боялись на улицу высунуть, он забил нам встречу именно там.

– Там, – удивился Губа. – А ты откуда знаешь?

– Он нас тоже туда как-то приглашал, – пояснил Слон. – Любит, сука, повыделываться.

– И как прошла встреча высоких сторон? О чём договорились? поинтересовался я.

– Он, волчара, с охраной пришёл, словно ему стрелку для разборки забили. Четверых быков с собой привёл. А может и ещё кто в зале был. Не знаю. Но публика там та ещё. Спрашивал, где вы. Как всё прошло. Зачем пацана взяли. Ну, я ему сказал всё так, как мы с тобой и договаривались.

Он стал угрожать, требовал, чтобы я сказал про вас. Я упёрся, он предложил деньги, если укажу. Я ни в какую, тогда он велел мне сидеть дома и как только дождусь звонка, тут же ему сообщить, а он мне заплатит. И даже холуя своего выделил, чтобы тот меня до самого дома проводил.

– Вот сука! – с чувством грохнул кулаком по столу Слон.

– А чего ты ожидал? Подставка же явная, – вмешался я. – Давай, Губа, дальше. Как ты от своего провожатого смылся?

– Я его в колодец коллектора сбросил.

– Ты?! – удивился Слон.

– А что мне оставалось? В салочки с ним играть? Они мне так на хвост сели, что дальше некуда. Не домой же его вести.

– Найдут они твой дом и так, если надо будет.

– Теперь пускай ищут дол посинения. Мне главное, чтобы на меня не повесили провожатого. Не в собственном же доме мне его было глушить. А там пока найдут, пока вытащат, никакие эксперты на меня не повесят.

– Это как сказать, – протянул с диванчика Валера.

– А так и сказать. Личность он наверняка известная в определённых кругах, так что менты особо и искать не будут того, кто общество на одного, по их мнению негодяя, облегчил, – возразил Слон.

Дальше Губа пересказал всё, о чём он побеседовал с Зубом. Дело пахло керосином. Добавлять он нам не собирается – это ясно. Заказчика мы не знаем. И в воздухе повисли вопросы. Их было много, и все казались неразрешимыми.

– Ну что, Валера, – обернулся Слон. – Всё слышал? Давай, вали сюда поближе. Советоваться будем.

– Да какой я советчик?

– Ладно, не прибедняйся – ты профессионал. Вас, небось, учили обстановку анализировать? И следственным азам наверняка обучен. Ты же офицер спецназа, сам признался.

– А я и не отказываюсь.

– Тогда садись к столу и кончай дуру гнать. Теперь ты с нами, да и куда тебе деваться? Мы тебя дальше ни во что втягивать не будем, нам теперь самим с бандитами разбираться.

– Куда уж дальше! – фыркнул он.

– Есть куда дальше, – уверил его Слон. – Всегда кажется, что дальше уже некуда, предел. А оказывается, что есть ещё и беспредел. Слыхал про такое?

– Я и не про такое слыхал. Даже видел.

– Чего тогда на диване пружины давишь? – рассердился Слон. – Марш к столу! Теперь я тут старший, и давай слушайся. Нам надо самим бабки сорвать и лечь на дно. С Зубом нам теперь не по пути. Если засветимся – нам хана. Это точно. И тебе, между прочим, тоже. Ты не надейся сухим из воды выйти. Не Зуб, так менты тебя сожрут. У тебя последняя возможность всё вернуть: квартиру, деньги, жизнь. Только за это платить надо. Понял?

– Понять я понял, только не до конца.

– А до конца не всё и сам Господь ведает. Давай, садись к нам… Соколик, вместе думать будем. Ну?!

И Слон нетерпеливо пристукнул по столу ладонью

– Не нукай, не запряг, – огрызнулся Валера, но встал всё же с диванчика и пошёл к столу.

– И потом, – добавил он, – Не называй меня Соколиком – я не птичка. И не мальчик.

– Я тебя называть буду так, как хочу. Не по имени отчеству мне тебя называть.

– Да хрен с тобой, называй как хочешь, – вдруг легко согласился Валера, садясь к столу.

Соколик взял в свои руки все разговоры. Он задавал вопросы, а мы отвечали.

– Значит так, – подвёл итоги Соколик. – Что мы имеем? Заказчик нам не известен, и мы вряд ли узнаем кто он.

– Это почему? – удивился я. – Кто-то же заказал похищение, заплатил. Значит, надеется на выкуп, на заработок.

– А кто тебе сказал, что кто-то заказывал похищение? – почти что засмеялся мне в лицо Соколик.

– А что мы, скажи, пожалуйста, делали сегодня утром? И что за пацан сидит в соседней комнате? И ради чего мы людей постреляли?

– Вот что значит – простота хуже воровства, – вздохнул Соколик. – Да вас купили, как воробьёв на мякину. И Зуба вашего тоже. Только он, сука, как видно, просёк это раньше вас. Никто похищение не заказывал.

– А за что же тогда деньги платили?! – почти заорал я на него.

– Что стоит дороже – убить, или похитить и потом получить выкуп?

– Конечно, похищение дешевле, – удивился Слон.

– Ну вот вам и ответ. Вами прикрылись.

– Да кто прикрылся? – всерьёз разозлился Слон. – Чего ты ерунду городишь?

– Хорошо, тогда давайте по другому посмотрим. Ты зачем женщину застрелил?

– Я?! – чуть не задохнулся Слон. – Да я в её сторону даже не стрелял! Может я и не такой стрелок, как у вас там в спецназе, могу промахнуться, но в какую сторону стреляю – знаю точно. В женщину я не стрелял. Я в этот момент стрелял в охранника, а краем глаза видел, как она упала.

– Значит, её убил Блин, – невозмутимо ответил Валера.

Меня словно по лицу ударили. И так эта женщина перед глазами стоит, а тут ещё… Я чувствовал, как лицо моё налилось кровью, и стал шарить по столу.

– Ты за предметы не хватайся, – спокойно посоветовал Соколик. – Я могу и руку сломать. Чего я не так сказал? Кто-то же убил её?

– Только не я! – выдохнул я комок из горла. – И ещё раз на меня такое скажешь – ответишь.

– Так что же получается? – развёл руками Соколик. – Слон не убивал, ты не убивал, Губа рядом со мной сидел, Костыль к этому мгновению сам уже мёртвее мёртвого был. Значит, её пристрелил либо телохранитель, либо водила их, либо охранник. Ну, кто-то видел, как они застрелили женщину?

Только теперь я стал понимать, о чём весь его базар и куда он клонит. Действительно, сколько я ни пытался вспомнить, так и не вспомнил, откуда и кто мог выстрелить в женщину. Случайный выстрел был почти исключён, на линию перекрёстного огня она никак не попадала. У меня самого было такое впечатление, что выстрелы были откуда-то со стороны. Тем более, что никому – ни нам, ни охране, смерть её была просто не нужна. Нам она была «заказана», как заложница для получения выкупа, и мы никак не могли стрелять в неё, а охрана жертвовала ради неё своей жизнью.

– Что – есть о чём подумать? – усмехнулся Соколик.

– Ты кончай скалиться, Шерлок Холмс! – разозлился уже всерьёз на его зубоскальство Слон. – Мы тут не шутки шутить собрались. Ты дело говори.

– А я что говорю? Не дело, что ли? Что наняли вас для того, чтобы убийство прикрыть – ясно как дважды два. Я это сразу понял. Пацана, как видно, в расчёт не брали, не думали, что мы пацана возьмём. Значит тот, кто заказывал договорился с Зубом либо в кредит, что мало вероятно, либо заказчик не мог оплатить убийство, не хватало денег. И тогда он решил убить сам, а чтобы прикрыть следы – заказал похищение.

– А зачем? – спросил Губа.

– Вот это ты у него спроси, у того, кто убил, – развёл руками Соколик.

– И что теперь получается? – спросил я.

– А получается теперь вот что, – пошевелил пальцами в воздухе Валера. – Получается так, что мы теперь имеем на руках пацана, имеем врагов в лице бандитов и в лице ментов. И неясно ещё, кто заказчик, не исключено, что он знает исполнителей и расчёт его основан именно на этом.

– На чём на этом? – растерянно спросил Губа.

– На том, чтобы сдать исполнителей и, подбросив оружие, свалить всё на них, то есть – на нас. Наверняка ствол, из которого убили женщину, найден на месте перестрелки. Разумеется, без отпечатков пальцев.

– Так ты сам говоришь, что без отпечатков.

– Брось, не пори ерунды, – отмахнулся раздражённо Соколик. – Если нас повяжут, то кого будут волновать отпечатки? Сам подумай, какой суд станет ковыряться в таких деталях? Три охранника, два милиционера, женщина. Нам с маковкой хватит на всех. Если нас ещё до суда доставят.

– И что ты предлагаешь?

– А что я могу предложить? Поделить обещанные деньги и разбежаться. Авось кривая вывезет.

– Как ты сам думаешь, далеко тебя одного кривая вывезет, если в Москве у тебя ни крыши над головой, ни знакомств полезных? – поинтересовался я.

– Исходя из моего опыта какое – то время я побегаю, но вот сколько это вопрос времени. И денег.

– Поясни.

– Если иметь большие бабки, то шансы оторваться есть. Можно сменить документы, изменить внешность, уехать из Москвы. Сейчас хватает зон, где никто не поинтересуется твоим прошлым, если у тебя есть деньги.

– А поточнее?

– Можно купить новые документы, теперь это проще простого, купить дом в дремучей глухомани, и прожить там остаток дней своих. Можно уехать в Чечню, в Прибалтику, в Приднестровье, да мало ли ещё куда. А можно и за границу слинять совсем. Места сейчас много. Были бы деньги.

– Деньги есть, но немного. Аванс. Остальное, как положено, Зуб должен был после захвата отдать. И ещё часть обещал после получения выкупа. Это как раз основные деньги должны были быть, – ответил ему Слон.

– У меня сберкнижек нет, наличности тоже. Только обещанное вами. Давай, Слон, рассчитаемся. Куплю какие-нибудь липовые документы и уеду в деревню.

– Ты – то уедешь. А мы как?

– А вы как хотите. У нас у каждого своя дорога.

– Ну уж нет, не получится. Ты слушай сюда. Я же тебе пояснил, если хотя бы одного из нас возьмут – он «запоёт» в полный голос. И лично я на такого не обижусь. Когда на тебя начнут вешать все эти прелести – кто хочешь запоёт, когда вышка светить будет. И покажем мы все на тебя. Так что дорога у нас одна. По крайней мере до тех пор, пока не выберемся из этой западни.

– Слон верно говорит, – поддержал я. – Нам нужно друг за друга держаться. У меня лично есть тысяч двадцать пять долларов, и я готов поделиться со всеми, кто останется цел.

– У меня есть тысяч тридцать, – поддержал Слон. – Я согласен в общий котёл опустить их.

– Ну, что скажешь? – спросил я Соколика.

Он молчал, напряжённо думая. У него даже капельки пота на лбу выступили.

– Ты не думай, что тебе одному легче выбраться будет, – добавил Слон. – Это только так кажется. Ты учти, что навалятся с двух сторон. Это тебе не за ворами гоняться, когда на твоей стороне государство. Ты хотя бы понимаешь, что мы дважды вне закона? И вне государственного закона, и воровской закон нарушили.

Соколик молчал, кусая губу.

– Я сорок тысяч баксов кладу, – сказал своё слово молчавший до этого Губа.

Даже Слон удивлённо головой помотал.

– Видишь, что значит – человек понимает, в какую он передрягу попал? потряс он за плечо Соколика. – Губа эти деньги давно копил. Я знаю. Он себе во всём отказывал. Это мы недавно за голову взялись, сколько на ветер пустили!

– Так в чём тогда дело? – оживился Соколик. – Такие деньги на руках!

Рвать отсюда надо! И побыстрее. Да я вас из Москвы мигом выведу, все заслоны пройдём.

Мы переглянулись.

– Лично я, пока деньги за заказ не получу – никуда не сорвусь, твёрдо сказал я.

– Вот те раз! – свистнул Соколик. – И как ты их получать хочешь, и с кого?

– Я пока не знаю как, но Зуб должен заплатить. И хорошо бы достать ту падлу, что нас так подставила, – добавил Слон.

– Ага! – надул щёки Валера. – Всего ничего – провести следствие, найти убийцу и устроить показательный суд.

– Суд нам ни к чему, – возразил я. – А с Зуба я своё получу. Он нам должен заплатить. Второй раз подставил.

– И как вы собираетесь это сделать? Я очень интересуюсь.

– Не вы собираетесь, – поправил его Слон, – а мы собираемся.

– Я пока ещё ничего не решил…

– Зато я решил! Хватит базара. Либо ты с нами – либо катись отсюда, только денег я тебе не дам.

– Ты что?!

– А что сказал. Мы свои деньги ещё у Зуба не получили.

– У вас же полно денег!

– Мы их раньше заработали.

– Я сделал свою работу – отдайте мои деньги!

– Мы тоже сделали свою работу и пойдём свои деньги получать. Если хочешь получить свою долю – пойдёшь с нами. И тогда получишь в несколько раз больше, чем мы тебе обещали.

– А если не пойду?

– Тогда сам будешь свой должок взыскивать. Если мы тебе оставим того, с кого взыскать можно.

– И если найдёшь, с кого взыскать, – добавил я.


Валерий Соколов, по кличке «Соколик»
Город Москва. Улица Арбат, кафе «Прага»
Пятница, 27 февраля
13 часов 38 минут

Убедили меня мои новые дружки-приятели. Убедили. Вот и докатился ты, Валерий Соколов до прямого пособничества и помощи самым настоящим бандитам. А ведь где-то дома лежал у тебя краповый берет, который ты хранил пуще глаза.

Да только где тот дом, в котором этот берет хранился? Чужой теперь этот дом, который был когда-то твоим. Нет у тебя больше дома. И нет у тебя прошлого. И будущего нет. Всё ты растерял и пропил. И стал ты пособником бандитов, хотя и пытаешься сам себя убедить, что это не так.

Купили тебя за обещание сытого будущего. Жизнь ты свою пожалел. А кому она нужна, жизнь твоя? Тебе самому. Кому ещё такое дерьмо может понадобиться?

За рупь с полтиной меня купили. Как оказалось, и цена мне имеется. И кликуху мне прицепили, как собаке репейник. И стоял теперь на проспекте Калинина Валерка Соколик рядышком с бандитом Слоном. И смотрели они оба через дорогу. Слон мне рассказывал как выглядит Зуб, что находится в зале. Всё что помнил. Любые детали могли пригодиться. В ресторане этом мне как-то пришлось разок побывать, а вот в кафе – ни разу.

Собственно говоря, всё уже было обговорено заранее. Как только я согласился, сразу предъявил твёрдое условие, что планы будем разрабатывать совместно, но командовать во время любых операций буду я сам. Впрочем, бандиты и не спорили. Они ребята тёртые. Понимали, что к чему. Тем более, что затеяли мы дело сумасшедшее, без чёткой организации и железной дисциплины, хотя бы в бою, нас как кур передушат. Тут двух мнений быть не могло.

Посидели мы, покумекали и решили, что надо попробовать самим выкуп получить. Тем более, что это я подсказал. Надо было как-то пацана сохранить. Вот я и двинул такую идею. Привёл мальчишку, поговорили с ним ласково, он, бедолага, даже не знал, что мать его погибла. Он даже подумать об этом не мог.

Когда его спросили, как относится к нему отец, мальчишка сразу всё понял и сказал, что отец его очень любит.

Его спросили, есть ли у отца деньги и кем он работает.

Мальчик подробно и даже с гордостью рассказал, что деньги у отца есть, он один из директоров крупнейшего банка. И что для него он никаких денег не пожалеет. Когда в прошлом году он, Славка, заболел, так себе заболел, не очень серьёзно, просто ослаб, несколько раз подряд гриппом болел, так отец его сразу же повёз в Америку проверяться и проходить всякие осмотры. На отца там доктора американские удивлялись.

Потом мальчик старательно записал своей рукой телефоны отца и номер его пейджера. И всё убеждал нас, что его папа богатый и заплатит за него столько, сколько мы попросим. Ну что же. Хорошо, если так. Тогда у него есть шансы остаться в живых. По крайней мере, пока не получим деньги. А потом…

А что потом? На фиг он им нужен, пацан этот? Засветиться и так засветились, судя по всему. Чего терять? Но это я так думаю, а что они думают, это тёмный лес. Бандит – он и есть бандит. Как бы там он не выделывался. И эти не лучше. Просто попали в ситуацию, в которой их подставили, так и пошли против своих. Но это всё вынужденно, это далеко ещё не гарантия того, что в этой игре они будут соблюдать порядочность. Мне надо ухо востро держать. Как только просвет наметится – они могут запросто меня по горлу чикнуть.

И чего там в этом кафе творится? Надо просто пойти и посмотреть что да как. Слон чего-то тормозит. Ладно, подождём, он тут ситуацию лучше моего знает. Ещё Суворов учил "поспешай не торопясь". Так и будем действовать. Мне спешить некуда, могу и подождать. Я прислонился к колонне крайнего дома, в котором размещалась какая-то почта и телеграф, что ли.

Солнышко было совсем уже весеннее. Тут, в центре, асфальт уже совсем сухой, только по проезжей части бежали вдоль бордюров ручейки.

Как-то там Славка? Жалко пацана. Страху натерпелся. Но он молодец. Держится хорошо. Боится, конечно. А кто не боится? Я тоже боюсь. Дурак не боится. Так дурак и погибает первым.

Я покосился на Слона. Он всматривался в противоположную сторону, забыв об окружающем. Я мог запросто уйти, и он бы наверняка не заметил. Но куда я пойду? Куда? Нет у меня дома и денег нет. И документы у Слона. А главное пацан там.

На плече у Слона висела спортивная сумка на ремне. В сумке лежало оружие. Это удивил всех Губа, который после заключения соглашения стал распаковывать свой багаж, где оказалась не только куча продуктов, но и целый арсенал. В том числе несколько гранат Ф-1 и помповое ружьё, оно теперь висело на плече у Слона под плащом. Я же ехал в Москву в его куртке, которая была мне великовата. До таких габаритов я не дорос, хотя был и не мелкий.

По приезду в город мы позвонили по телефонам, оставленным нам Славкой, дозвонились до его отца, он клятвенно заверил нас, что никто не подслушивает, поскольку мы попали на банковский телефон, который для прослушивания требовал особых санкций.

Разговаривал Слон, и весьма доходчиво объяснил, кто мы и чего нам хочется. Отец Славки, Денис Кораблёв, после смерти жены был сговорчив и спросил только о сумме. Слон запросил миллион долларов, и к его удивлению, отец Славки согласился сразу же, даже не стал торговаться, хотя бы попробовал, но он только попросил время для того, чтобы собрать нужную сумму. Он не случайно оказался в банке, всё уже было согласовано с его начальством, и деньги уже начали собирать, предполагая требование выкупа. Но это потребует целый день. Если мы не хотим взять в рублях. Мы не хотели. Договорились, что позвоним ему вечером, он продиктовал ещё два телефона, по которым никто нас не прослушает.

– Приятно работать с профессионалами, – подмигнул мне Слон.

А я и не спорил. Всю жизнь я не любил дилетантов.

Повеселев, мы отправились к кафе «Прага». Я выразил сомнение по поводу того, что Зуб нас там дожидается. На что Слон возразил мне в том плане, что Зуб в этом кафе днюет и ночует. У него здесь вроде как резиденция. Пыль пускает. Вот, мол, какой он крутой. Вор в законе ни от кого не скрывается, сидит в самом центре Москвы, пьёт, ест и на всех положил.

Ладно, посмотрим, какой он смелый. Хреново только, что выяснять это придётся мне. Это, конечно, не вызывало во мне восторга, но если бы пошёл кто-то из моих подельщиков, он имел шансы и не дойти до столика Зуба.

Мои размышления прервал Слон.

– Давай, пошёл, – толкнул он меня.

Я едва не перелетел на другую сторону через широкий проспект.

– Ты бы уж взял, да просто перекинул меня, – проворчал я.

– Ладно, – отмахнулся не склонный к шуткам Слон. – Бери вот сумку, и вали. Да поскорее. Ушли двое из охраны Зуба, всё тебе полегче. Только помни, что там, в кафе, шпаны всякой кроме них хватает. Там "дети Арбата" крутятся, рэкет, ну и прочие, кто Арбат пасёт. Усёк? Давай, удачи тебе.

Я взял сумку, перекинул через плечо, что в ней, я не спрашивал, сам снаряжал весь арсенал, я это никогда никому не доверяю. Не прощаясь, я повернулся и побежал к переходу, чувствуя на своей спине взгляд Слона.

Он должен был встречать меня недалеко от кафе, на Арбате, чтобы помочь оторваться, если будут проблемы.

А можно подумать их не будет! Ха!

По дороге я выпотрошил сумку, распихав по карманам содержимое. Саму сумку положил сверху на урну, предварительно открыв нараспашку, чтобы не пугать москвичей бомбой.

При входе в кафе меня остановил вахтёр.

– Мне к Зубу надо, отец, – доверительно улыбнулся я.

Пожилой вахтёр посмотрел на меня, как мне показалось, с сожалением, но отодвинулся и пропустил, ничего больше не спрашивая.

Я вошёл, помахал отрицательно вставшему из-за стойки гардеробщику.

– Я, отец, раздеваться не буду.

– Но как же так? – возмутился тот, даже обиделся, что ему не дали исполнить служебные обязанности, и не одарили чаевыми.

– Извини, отец, – ещё раз попросил я прощения. – Не могу я оставить чужую куртку незнакомому мне человеку. Понимаешь?

И пока он соображал, осмысливая сказанное мною, я проскользнул в зал и огляделся.

Зуба я вычислил сразу. Он сидел за столиком, вопреки привычке, как описал Слон, не один. Рядом с ним сидел какой-то лоб, и сосредоточенно слушал, а Зуб упоённо отчитывал его за что-то. Он ловил от этого кайф.

Вообще – то, чисто внешне он походил больше на попугая, чем на уголовника. При том не просто попугая, а на попугая из мультика, напыщенного и нелепо яркого. На нём был малиновый пиджак, под ним кремовая сорочка, галстук, пёстрый как политическая карта мира, висел на спинке стула. В вороте расстёгнутой сорочки голубела полосами не очень чистая тельняшка.

Со вкусом у Зуба были ярко выраженные проблемы. Его эстетическим воспитанием занимались мало и плохо. Об этом свидетельствовали массивные перстни на татуированных пальцах. Словом, коктейль – тот ещё.

Охрана его сидела за столиком слева от него, чуть сзади. Сидели до безобразия неграмотно, чем я и поспешил воспользоваться, подойдя к столику Зуба, и сев на пустой стул, отгородившись от охраны самим Зубом, он был у меня теперь вместо щита, поскольку находился на линии огня Тут же за его спиной выросла голова, кто-то из его охраны смотрел что за хрен втюрился за столик к его шефу.

Я изобразил на своём лице улыбку и сделал охраннику ручкой, мол всё в порядке. Судя по тому, что он сел обратно, получилось вполне искренне. Сыграло ещё роль и то, что охреневший от неожиданности Зуб сам не позвал охрану. На такую нахалку покупались и не такие матёрые волки. А этот, наверное, зажирел, потерял квалификацию. Чувствовал себя спокойно за чужими спинами.

– У вас тут свободно, мужики? – спросил я Зуба, излучая добрую улыбку.

Зуб не ответил мне тем же. Злой он был человек, нехороший.

– Вали отсюда, фраер, пока своими ногами ещё можешь это сделать, процедил он, косясь на собеседника, желая видеть, какое впечатление это произвело на него.

Я тоже посмотрел внимательнее на этого хмыря. Было на что. Тупее этой рожи был разве что стол, за которым он сидел. Башка его была выбрита до синевы, скулы широкие и плоские, а по всей морде размазан нос. У меня сразу же пропал аппетит, хотя угощать меня ещё и не начали.

– Слушай, пшёл вон отсюда, – сказал я негромко этой харе. – Ты что не слышал, что тебе хозяин жизни говорит?

Мужик совсем охренел, не понимая, что и кто ему говорит, и на всякий случай встал, собираясь уйти, вертя в руках сигарету, не находя, куда её ткнуть.

Я решил оказать гуманитарную помощь, взял у него эту самую сигарету и к его неописуемому ужасу, сунул эту сигарету в бокал, стоявший напротив Зуба.

– Ты что, падла? – начал медленно вставать Зуб, наливаясь чёрной кровью.

– Ты так не волнуйся, может апоплексический удар случиться, сочувственно посоветовал я ему. – Знаешь, что с тобой будет?

Зуб застыл, не понимая, чего я хочу.

А я не спешил вносить ясность, продолжая валять дурака.

– Ты будешь лежать возле стола, вывалив язык, а под тобой будет расплываться большая смрадная лужа, поскольку во время апоплексического удара происходит резкое недержание мочи и освобождение содержимого мочевого пузыря, в который ты сегодня перекачал массу жидкости…

– Фантомас, выброси отсюда эту падаль, – прошипел Зуб, показывая пальцем на меня своему соседу по столу.

Более точной кликухи я в жизни не видел. Ну прямо точно в адрес!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю