355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Каннинг » Проходная пешка » Текст книги (страница 12)
Проходная пешка
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 02:42

Текст книги "Проходная пешка"


Автор книги: Виктор Каннинг


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Шли дни. И порою, позабыв о Манделе и Бенсоне, он с охотой думал о корабле, о том неизбежном часе, когда он, стоя на палубе у выложенного плитками бассейна, увидит в темноте пущенную с вертолета ракету, подойдет к офицерским апартаментам. Вот он открывает дверь… Рейкс пытался угадать, каким увидит капитана: выйдет ли он без кителя из спальни, или будет сидеть за письменным столом, или, может быть, отдыхать в кресле с рюмкой в руках… Рейкс видел и слышал, как разговаривает с ним, и, хотя до операции оставалось еще несколько недель, в нем уже появилось то нервное напряжение, которое, он знал, исчезнет лишь во время самой операции, когда с вертолета взовьется ракета…

Но по ночам, когда по стене крался лунный луч, а у изголовья тикал будильник, он вновь отчаивался. Раньше работа с Бернерсом доставляла ему удовольствие. Он командовал, забавлялся рыбой, которая жадно заглатывала наживку, от всей души радовался, что умножил капиталы и Альвертон становится ближе еще на шаг. Теперь он чувствовал себя лишним. Работал над планом из-под палки, был далеко не хозяином самому себе, а раз настоящей радости успех не принесет, то наплевать ему и на деньги. В нем, видимо, играла кровь предков: отвращение к тому, что надо ограбить прекрасный корабль, да еще в первом рейсе, не отступало. Это же кощунство, нарушение всех устоев! А им все равно. Бексона и Манделя заботят только золото и выгоды от его подпольной продажи. Бернерс – как Рейкс не раскусил его раньше? – просто жаден, он никогда не хотел уйти от дел, всегда будет стремиться к большему, чем имеет, дабы утолить жажду к безделушкам. Ему, видимо, начхать, что грабить корабль их вынуждают. Даже Белла не против – опрометчиво считает, что так Рейкс дольше пробудет с ней. Боже, что за люди… И тут он расхохотался в темноте спальни. А кто он сам, что возвышает над ними его?! Одно только желание стать свободным. Больше в свое оправдание Рейкс не мог придумать ничего.

В конце месяца позвонила Белла, сказала, что Бернерс вернулся из Франции и желает встретиться. Рейкс собрался, взял семь газовых гранат. Приехал как раз перед завтраком. Белла была дома. Она припала к нему, словно не видела целый год. Он, будто разлука освежила его чувства, держал ее в объятиях, целовал, ласкал и ощущал, как ее наполняет счастье. Обнимая ее, он возбудился и, позабыв обо всем, увел в спальню. Иное, говорил себе Рейкс, разочаровало бы Беллу, но понимал, что лукавит. Он внезапно ощутил, что хочет ее… просто как женщину.

Пока Рейкс распаковывал чемодан, она приготовила ему выпить и, повернувшись, увидела, что он запер в сейф шесть капсул, а одну оставил на столе.

– Это зачем, Энди? – спросила она.

– Ты подвезешь меня до Брайтона. По пути мы остановимся где-нибудь в лесу, и я научу тебя, как с ними обращаться.

Белла медленно опустила стакан на стол.

– Значит… и правда может так случиться?

– Может.

– А как же… как же то, что мы сделали раньше? Ты не забыл о Сарлинге?

– Не забыл, но… в общем, тогда все было по-другому.

– Нет, Энди. Убийство есть убийство. Это смерть.

Он улыбнулся, подошел, взял стакан.

– Заруби на носу: если я говорю, что они нам не понадобятся, значит, так и будет. Не понадобятся, потому что наш план сработает. Но пойми, нельзя идти на такое дело, не обдумав все варианты. Капитан должен понять, что каждое мое слово сказано всерьез, да мне и впрямь будет не до шуток. Так же точно и ты будешь стоять на палубе, зная, что операция сорвется, ты сделаешь все, что приказано. Только так мы победим. Если у нас не будет веры в собственные силы – тогда конец. Хочешь выжить – готовься убивать.

– Ты же обещал, что мне не понадобится их взрывать.

– Конечно, обещал, – терпеливо продолжал Рейкс. – Но, поднимаясь к капитану, я должен твердо знать, что при необходимости ты взорвешь их, лишь это придаст силу моим словам. А ведь ложь раскусит и осел. Понимаешь?

– Ну, я думаю, да.

– Тогда тебе нужно знать, как они работают, верно?

– Ну да, да… думаю, да.

– Вот мы и возьмем с собой одну, чтобы ты могла потренироваться.

Рейкс отвернулся, не выпуская из рук стакана. Несколько минут назад он занимался с Беллой любовью, а сейчас сдерживал злость… «Ну да… да… я думаю, да…» Как она спотыкается, когда сталкивается с жизнью лицом к лицу! Живет в сказочном, нет, скорее, в ужасном, зловещем, фантастическом мире и занимается кошмарными делами… она и воровала, и чеки подделывала, и Сарлинга помогала убить; сначала пугалась, а спустя несколько часов или дней забывала обо всем, чтобы ужасаться и пугаться снова при столкновении с правдой о самой себе. Если дело провалится, она взорвет капсулы. Взорвет послушно, не рассуждая. Она любит «Энди» и сделает все, что он скажет, поверит каждому его слову. И если ей придется вступить в игру и погубить людей, она забудет о них, не успев сойти с корабля в Нью-Йорке.

– Тебе нечего бояться, – улыбнулся Рейкс. – Что бы ни случилось, никто тебя не тронет, не найдет связи между нами. Ты или выбросишь гранаты за борт, или острожно оставишь там, где я укажу, потом вернешься в каюту и забудешь обо мне. Тебя ни в чем не заподозрят.

Рейкс не вполне верил своим словам – ведь если дело сорвется, начнется дознание, которое может в конце концов привести к Белле, но тогда ему будет уже не до нее… ему будет все равно.

После обеда Белла повезла Рейкса в Брайтон. Они сделали небольшой крюк, остановились там, где дорога огибала Эндоунский лес, и углубились в него ярдов на двести. Рейкс показал, как взрывать капсулу. Белла бросила ее в заросли вереска. Послышался негромкий хлопок.

В Брайтоне она высадила Рейкса у дома Бернерса, сама же поехала к морю – дожидаться его.

Бернерс рассказал Рейксу об испытаниях вертолета и подробностях о французской стороне дела. Оказалось, нужны две сети: одна поднимается с золотом, а другую тем временем сбрасывают на корабль. Слитки с палубы и самого Рейкса можно без труда поднять за сорок минут. Предположим, на предварительный разговор с капитаном уйдет полчаса. На то, чтобы доставить слитки на палубу – еще полчаса. В общем операция займет час сорок.

– Мы наверняка уложимся в сорок минут, – закончил Бернерс, – Вам останется час. Хватит?

– В обрез. Переправить золото из спецкаюты в лифт просто. А вот перенести его по правому борту на бак – сложнее. Но ста минут хватит. Может, уложимся и в час. Надеюсь. Как дела во Франции?

– После посадки обо всем позаботится Бенсон. Мы с вами разойдемся, и точка. Бенсон нашел на Брестском полуострове поместье под названием Шато-Мириа. Невдалеке от Лудеака.

– Сколь миль оттуда до места, где окажется корабль между полуночью и часом?

– По нашим подсчетам, он пройдет в десяти – пятнадцати милях к северо-востоку от острова Олдерни в Ла-Манше. Получается двести пятьдесят миль в оба конца. Но вертолет будет висеть над кораблем сорок минут, значит, придется заправиться до отказа. На выходные снова съезжу во Францию, и мы полетаем для пробы, все перепроверим. У Манделя неплохая организация, да и Бенсон даром времени не теряет. – Бернерс и не пытался скрыть восхищение. – Надо сказать, когда работаешь при такой поддержке, все идет как по маслу.

– Если потом снова захотите связаться с ними, сообщите мне, – сухо заметил Рейкс.

Бернерс потер ладонью лысину.

– Не откажусь, если кончатся деньги. Давайте начистоту: эти люди ни в чем нас не стесняют и не скупятся. На их месте я не дал бы нам семидесяти пяти процентов. При таком барыше хватило бы и тридцати.

– А мне бы хватило возможности перерезать им глотки, если бы в этом был смысл.

– Да, но раз мы не можем себе такое позволить, почему не выжать из операции все и остаться далеко не в накладе?

– Кто полетит с вами?

– Пока я видел только летчика. Второй появится за день до операции. – Бернерс встал и подошел к окну. Быстро сгущались сумерки, море под низкими тучами казалось стальным. Стоя спиной к Рейксу, Бернерс сказал:

– Я не предлагал, да и вы не просили меня быть на корабле вместо вас, но знайте – если понадобится, я сделаю это, не колеблясь. Думаете, не справлюсь?

– Уверен, справитесь. Но впереди всегда стоял я. А почему вы спрашиваете?

Бернерс повернулся к Рейксу.

– Друг с другом мы можем быть откровеннее, чем с кем бы то ни было. Корабль – самое главное и опасное место. Ведь сорваться может даже самая продуманная операция. Я помню, давным-давно мы решили не говорить о таких вещах, – вздохнул он, – но давайте хоть на миг представим провал. Что тогда вы сделаете?

– Если дело сорвется?

– Да.

– Если меня припрут к стенке… тогда все, мне конец. Вы же сами знаете, что я сделаю. Об этом я говорил всегда.

– Может случиться и так, что мы уйдем с золотом, но без вас… Поэтому я и завел разговор. У меня может оказаться ваша доля, а я ничего о вас не знаю. Кому бы вы хотели ее передать? Я мог бы обо всем позаботиться…

– Спасибо, но у меня никого нет.

– Простите, я только пытаюсь предусмотреть все. Неблагодарное дело, но раз…

Рейкс улыбнулся, ему вдруг захотелось поблагодарить Бернерса. Может, он и жаден, но, Боже мой, разве в этом дело? Долгие годы они работали вместе, эти годы сблизили их, связали, их отношения во многом стали сильнее так называемой обычной дружбы.

Он сказал:

– Просто прилетайте на вертолете, пускайте, когда нужно, свою ракету, и все. Ставки сейчас выше, чем раньше, но остальное – как всегда. Мы снова будем двигать людьми, словно пешками. Вы, я и совсем небольшая помощь свыше. Никто уже не может рассказать нам о людях ничего нового.

…Ту ночь он провел в спальне Беллы, а через три дня уехал в Девон. А еще через день Белла поняла, что беременна уже почти два месяца.

Она сидела на кухне и смотрела на нетронутую чашку кофе. Напиток покрылся грязно-коричневой пленкой. Белла стряхнула в нее пепел с сигареты. Пленка медленно свернулась под его тяжестью, исчезла, закрылась, как зонтик.

«Старая добрая Белла, – думала она. – Вечно с тобой что-нибудь случается, причем такое, от чего совсем не хочется петь и плясать». Она думала, что переволновалась от всей этой кутерьмы, вот месячные и задержались, но доктор был категоричен. У нее будет ребенок. Его ребенок. Неудивительно, если вспомнить, как бурно он иногда проводил с ней ночи. Любой женщине этого хватило бы за глаза. Но что ей-то делать? Сказать ему? В конце концов, а вдруг он захочет ребенка, может, даже… Нет, он никогда не женится на ней. Они так не договаривались. Он ее по-своему любит, она уверена, но совсем не так, как она его. У нее есть деньга, он не сможет запретить ей рожать, если она захочет. Но хочешь ли ты этого, Белла?

Она закурила вновь и попыталась представить себя матерью. Вот она, незамужняя, возится с ребенком… да, это будет ей в новинку. Хотя почему бы и нет? Когда начинаешь думать об этом, когда поймешь, кто живет внутри тебя, тогда утешишься. Ребенок. Его ребенок. Даже если она потеряет Рейкса, его кусочек останется с ней навсегда. А Рейкса она потеряет. Это уж точно. Сейчас он с ней только потому, что другого выхода нет. Но кончится это дело с кораблем, и он исчезнет. Наверное, немало женщин теряют возлюбленных и в утешение остаются с их детьми. Хочет ли она такой участи? Хочет ли ребенка, который всегда будет напоминать о нем? Когда он уйдет, лучше, пожалуй, сжечь все мосты. Склони голову, Белла, и постарайся его забыть. Освободи от него сердце и мысли.

Белла встала и пошла на балкон. Там на столе Рейкс оставил номер «Филд». Это его жизнь, и никогда ей туда не войти. «Он теперь там, в проклятом своем Девоне – и ни на миг не вспомнит обо мне, – думала она. – Охотится да рыбачит». Деревня пугала ее. Если Белла шла полем и корова поворачивала к ней голову, она думала, это бык. Иногда по вечерам, немного выпив, Рейкс рассказывал о жизни на лоне природы, о реке, но ей почему-то казалось, что на самом деле он обращается не к ней, а к самому себе, вслух вспоминает то, что по-настоящему любит. И Белла в эту обстановку не вписывалась. Он брал ее тело, наслаждался им, но – тут она печально улыбнулась, – но всего лишь как альпинист, перед которым скала, куда нужно взобраться. А теперь Белла беременна. И до «Королевы Елизаветы 2» остался всего месяц. Она, будущая мать-одиночка (если не избавится от ребенка), сядет на корабль до Нью-Йорка и в первую же ночь выйдет на палубу, держа в руках сумку с проклятыми гранатами. Если приспичит, она даже взорвет их, потому что воля изменяет ей там, где речь идет о нем… Так было всегда. Ей говорили, что нужно сделать, и она всегда подчинялась. С тех самых пор, когда взялась за двухфунтовую баночку с присыпкой или чем-то там еще… Будь у нее ум, она поступила бы сейчас совсем по-другому. Собралась бы, пока его нет, уехала, спряталась бы где-нибудь, нашла бы себе дом на севере Англии, забыла бы весь этот кошмар. Вот что ей надо сделать. На это есть и время, и деньги. Но она знала, что не поступит так. Придет час, она поднимется на корабль и наперекор всему будет надеяться, что в один прекрасный день Рейкс обнимет ее, а не одно ее тело, прижмет к себе и скажет, что был глуп и слеп и что она единственная для него на всем свете. Чепуха. Совсем как в дешевом кино: неуверенное начало, куча непонимания на цветной пленке, но любовь, разумеется, побеждает, и фильм кончается объятиями крупным планом. Ну, а почему нет? Боже мой, ведь это иногда случается, кому-то должен-таки выпасть счастливый билет. Так почему не ей? Иногда Белла верила в это, иногда нет. Но полностью отрешиться не могла. Надежда бессмертна, Белла. И вот ты носишь под сердцем его ребенка, до телефона – два шага, нужно лишь протянуть руку, поговорить с отцом, рассказать… Но чужая душа – потемки. Может, ребенок – самое главное для него. Может, он так обрадуется, что прибежит к ней с цветами, переполненный счастливыми планами… Возможно такое? Нет, ни за что на свете.

Она подошла к бару, потянулась за бренди, но передумала и налила себе большую рюмку джина. Разрушителя материнства. Она уже поднесла его к губам – и опять передумала. От джина она просто опьянеет, заработает тяжелое похмелье. Как всегда.

Белла села в кресло, еще немного подумала о своих невзгодах и через несколько минут… забыла о них. Вот в чем беда. Хотя в жизни больше черного, чем белого, она не способна долго сосредоточиваться на черной стороне. А может, она не до конца понимает Рейкса? Может, он пока нарочно не выказывает истинных чувств, кроме как в постели? Но разве этого мало? Сгорая от страсти, он шептал ей на ухо что-либо ласковое или грубое, но все равно ей нравилось… Она замечталась… У него есть дом, куда он собирается переехать. Почему же ей не поехать вместе с ним, вместе с их ребенком? Все будет в порядке. Она полюбит деревню. Ведь Белла со вкусом одевается и не ведет себя как шлюха, черт возьми! Она привыкнет, подчинится любым его прихотям. Добрая мать, хорошая хозяйка, по воскресеньям – в церковь. Научится играть в бридж, ездить на лошади (Боже, только не это!), быть нежной женой. Да, и женой, помимо всего прочего. Если он женится на другой, та всю жизнь не узнает правды о нем. Но вдруг нагрянет беда? Нечестно, если беда выпадет на долю другой женщины, которая обнаружит, что ее муж совсем не такой, каким представлялся, это разобьет ее сердце. А Белле – ей все равно. Они разделят опасность поровну и станут, если злая судьба приведет полицию, защищаться вместе. Неужели он не понимает этого? Должен понять. В тот самый день, когда она пришла к нему с запиской от Сарлинга, судьба соединила их, уготовила друг другу и на горе, и на радость. И конечно, со временем он это поймет. Обязательно.

Белла успокоилась, встала и налила бренди. «Ты слишком угрюма, Белла. Всегда заглядываешь в темные углы жизни». Она сделала глоток, безмолвно подняв тост за себя, за долгую жизнь и счастье с любимым человеком. Но, отвернувшись от бара, она как будто перешла из тепла в холод и почти физически ощутила, как разрушаются ее воздушные замки.

Рейксу осталось ждать почти месяц. Если ничего не изменится, не стоит возвращаться в Лондон раньше, чем за неделю до отплытия «КЕ-2».

Им полностью овладела деревня, мысли о предстоящем исчезли без следа. План был подготовлен, продуман и ждал выполнения. Не стоило больше думать о нем.

Рейкс опять окунулся в славную, знакомую жизнь, которой скоро заживет снова и до конца своих дней. Он рыбачил в Тау, Торридже и Тамаре. Однажды в прохладный ясный день поймал трех лососей. Самый крупный весил шестнадцать фунтов, морская слизь еще не успела сойти с его чешуи.

Весна входила в силу. В береговых кустах звенела лазоревка. Зимородки, как пестрые метеоры, носились среди ветвей с лопающимися зелеными почками, трясогузки кланялись и гонялись друг за дружкой по речным камушкам. Однажды вечером, стоя на берегу пруда, Рейкс заметил, как совсем рядом проплыла норка, похожая на шустрого тюленчика. Как-то тропинку перебежала выдра. Она остановилась, понюхала воздух, повернув мордочку к Рейксу, и не спеша двинулась к зарослям рододендрона.

Рейкс понемногу оттаял, обедал с друзьями, старался устроить так, чтобы вокруг него кипела жизнь, черпал из нее силы и утешение. Мери вернулась, но он видел ее только раз в доме у товарища. Они мило побеседовали, но было ясно, что между ними все кончено. Он был благодарен ей за то, что она сделала для них обоих, за то, что сняла с него тяжелую миссию.

Альвертон уже отремонтировали, но Рейкс понимал, что не только не введет туда женщину, но и не переедет сам, пока с «КЕ-2» не будет покончено.

Иногда по вечерам, когда уходила миссис Гамильтон, звонила Белла. Обычно она медлила класть трубку, и он позволял ей болтать сколько вздумается.

В середине апреля она сказала:

– Тебя хочет видеть Бернерс. Что передать ему, Энди? Когда ты приедешь?

– Послезавтра. Скажи, что мы встретимся в клубе.

– А ко мне заедешь?

– Конечно. И пообедаем в ресторане.

Рейкс приехал ранним поездом и встретил Бернеса за завтраком. К его удивлению, в клуб пришел и Бенсон. Рейкс узнал, что вертолет испытан, все в порядке, машина не подведет.

– Сегодня мы с Манделем уезжаем из Англии, – сказал Бенсон, – Бернерс приедет во Францию за два дня до отплытия. Если понадобится связаться с нами, пользуйтесь номером Эпплгейта. Для страховки мы проверили двух-трех маклеров, связанных с золотом в Сити. Выяснилось, что на судно погрузят больше тонны слитков. Прогноз погоды вы получите в Гавре. Мы узнаем погоду в районе Бреста, и Бернерс позвонит Белле прямо на корабль. Будет травить баланду, и тогда Белла спросит, как здоровье тети. Если Бернерс ответит, что все по-прежнему, – порядок, а если скажет, что ей стало гораздо хуже, значит, операция откладывается. Если погода испортится около полуночи, вертолет не прилетит, и вы, разумеется, не должны ничего предпринимать.

– И останусь на корабле без билета.

– Это не так уж серьезно, – пожал плечами Бенсон. – Скажете, что не в силах расстаться с мисс Виккерс, и предложите заплатить за билет.

После завтрака Рейкс отправился на Маунт-стрит. По пути заглянул в цветочную лавку и вошел в дом с букетом красных гвоздик.

Это было выше ее сил. Он впервые подарил ей цветы, и когда после объятий и поцелуев она взяла их в руки, то не могла избавиться от сладкой мысли: «Разлука доказала, как много я для него значу. Он соскучился и хотел об этом сказать, но не словами, а букетом цветов». Она знала, это розовые мечты, не больше, но наполовину верила в них и потому совсем расклеилась.

Белла пошла на кухню, опустила цветы в вазу с водой, вернулась и поставила их на стол. Она стояла рядом с цветами и улыбалась ему, и слова, которые ей не хотелось говорить, как-то сами собой выплыли наружу.

– Они прекрасны, Энди… Словно… словно кто-то сказал тебе обо всем… Да, знаешь, этого… этого хотели мы оба. Ты выразил это цветами.

Рейкс отнес портфель в спальню.

– У моего отца в беседке были гвоздики. Растил он их, растил, а потом здорово поругался из-за них с садовником. Бог знает почему. Они всегда ссорились из-за растений. И после гвоздик в саду не было.

Белла поняла, что он не уловил в ее словах намека. Мгновение она колебалась: открыться или промолчать? По, черт возьми, должен же он знать! Это нужно и ему, и ей. Хорошо, пусть для нее это важнее. А вдруг это – единственное, чего не хватало ему, чтобы понять, как он ее любит?

– Энди…

– Да. – Он повернулся к ней.

– Я изменилась?

– Изменилась?

Рейкс привык к ней и не видел никаких перемен. Даже с другой прической и в новом платье она оставалась той же женщиной, которой полагалось быть здесь, потому что пока все так задумано… Белла с распущенными каштановыми волосами, удлиненным лицом актрисы, не красавица, но и не дурнушка… длинноногая, с полной грудью и бедрами, узкой талией; такая знакомая и желанная в постели и в то же время своими «я думаю», «ну да, но» заставлявшая его скрипеть зубами от гнева.

– Ты прекрасно выглядишь, – галантно заметил он.

Белла обрадованно подхватила:

– Может быть и так. Ты ведь оглядел меня с головы до пят. Нужно было слушать, что я сказала, Энди. Я сказала мы, Энди, мы рады получать подарки от тебя… О Боже, неужели тебе все надо разжевать? У меня будет ребенок. Твой ребенок.

Рейкс ничего не отвечал, просто смотрел на нее. Он даже не удивился. Но не потому, что между делом он иногда об этом задумывался. Совсем наоборот, Рейксу такие мысли никогда в голову не приходили. Просто в этот миг он понял: так и должно быть, снова та же ирония судьбы, которая началась с красной точки в каталоге. Его свобода и безопасность должны шататься и трястись, угрожая развалиться, они держатся только на его непреклонной воле. Уже не один год он трудился ради свободы, почти достиг желанного. А теперь у этой женщины будет его ребенок. Рейкс стоял, но думал не о ней, а о Мери. Мери должна быть матерью его детей, а не эта безродная кляча. Боже, самое для него желанное носит в себе она, отродье без семьи, опозоренное собственным отчимом. (О, да, однажды ночью она выложила ему о себе все!) Ее лапали дружки в общих квартирах, с нею в клоповниках спал какой-то продавец-извращенец; ею, как горничной, что помимо воли отдается хозяину на чердаке, пользовался Сарлинг… да и он, Рейкс, тоже. Пользовался, но вовсе не для того, чтобы посеять в ней свое семя. Только не в ней. Он увидел, как задрожали ее губы, почувствовал ее глупую нерешительность… гадает, не сердится ли он… все ли в порядке… Он точно знал, что она скажет. И не ошибся.

– О, Энди, я думала… ну, мне казалось, ты обрадуешься. Прости… только я ведь всегда предохранялась. Я не вру, клянусь!…

Рейкс положил твердые руки на плечи Белле и быстро прервал ее улыбкой и поцелуем:

– Да не волнуйся ты. Конечно же, я рад.

– Неужели, Энди? Ты не обманываешь?

– Нет, нет. Только не вовремя все это. Решай сама. Оставишь его – хорошо. Но если хочешь избавиться…

– Избавиться?

– Если хочешь. Это твое дело. Но до корабля лучше не рисковать… мало ли что. Может, ты тогда не сможешь ехать.

– Почему ты прямо не скажешь, что он не нужен тебе? – воскликнула Белла дрожащим от возмущения голосом. – Ведь так?

– Белла, я здесь ни при чем.

Первый раз в жизни разочарование и боль заставили ее закричать:

– Послушай, это ты зачал его! Он – твой! Нужен он тебе или нет? Я спрашиваю: да или нет?…

– Не дури, Белла. Это решать тебе, а не мне. Я же всегда был с тобой откровенен, Так вот, ты мне очень нравишься. Если хочешь, я даже по-своему тебя люблю… – Рейкс заговорил осторожно: он уже понял, что сглупил. – Но я никогда не скрывал, что не женюсь на тебе. Нас сблизило общее дело, и между нами произошло то, что неизбежно происходит между нормальными людьми. Но в конце концов мы разойдемся. Если сохранишь ребенка, я, конечно, помогу вам с деньгами. Буду рад, если ты его сохранишь, но тебе нужно подумать и о себе. Появится другой мужчина, а ты с моим ребенком. Мужчины не так-то легко мирятся с этим. Видишь, решать тебе, а не мне. – Он подошел, обнял ее одной рукой, притянул к себе: – Успокойся, Белла. Ты долго ждала, чтобы рассказать мне об этом, вот и расклеилась. Но я не должен лгать тебе. Я достаточно люблю тебя, чтобы говорить откровенно. Если сохранишь ребенка, я буду рад и за тебя, и за себя. Если избавишься, я тоже тебя пойму. И все же, как бы там ни было, решай сама. Черт возьми, Белла, это вопрос твоего будущего. Успокойся, не кипятись. – Он поцеловал ее.

И ей стало ясно: нельзя желать того, чего не существует в природе. Она получила цветы (зачем?), но только не потому, что он понял, каково ей. Сейчас здравый смысл подсказывал: Рейкс совершенно прав – решать надо ей самой. Она дождалась от него любви, пусть самой малости, но когда Рейкс обнимал ее, утешая, Белла понимала: чтобы заглушить сопротивление и разочарование, ей хватит даже этого. Вдали от него она еще могла держать себя в руках, но стоило Рейксу прикоснуться, как она была готова по первому его слову раздеться донага и встать на голову. Почему? Боже мой, почему?

– Прости, Энди… – она отпрянула. – Ты, конечно прав. А я, верно, совсем раскисла, все думала, позвонить тебе или нет. Да и вообще…

– Понимаю. Ты тоже прости, если я тебя обидел. В конце концов, – он улыбнулся, и смуглая кожа морщинками собралась у глаз, – ничего подобного со мной еще не бывало. На меня тут столько всего свалилось, что к твоим словам я просто не был готов. Ты простила меня?

Белла кивнула и снова потянулась к Рейксу. Она прижалась к его груди. Знала, чем кончатся эти объятия. Знала, что в его любовной игре не будет жестокости – только неспешная, томная нежность. И она решилась. Вопреки его желанию, вопреки тому, что после дела с кораблем он покинет ее навсегда, она решила оставить ребенка. Будь это девочка или мальчик, ребенок все равно унаследует что-то от Рейкса. И это что-то по-настоящему, навсегда останется с ней. Он положил ее в постель, она закрыла глаза, чувствовала на себе знакомые руки и повторяла: «Будь довольна. Будь довольна и маленькой толике счастья, ведь большего тебе не достанется. И не забывай: бездарную жизнь, какой живут почти все, люди переносят без лишних слов и не ходят с постными лицами».

Через два дня Рейкс уехал в Девон. Он был деликатным и нежным с Беллой, но не ради предстоящего дела, а потому, что, как ни странно, жалел ее. Раньше Рейкс смотрел на Беллу как на средство, которым приходится пользоваться, – ведь она была частью, деталью возглавляемых им операций. Сначала Сарлинг, теперь этот корабль. Первый раз в жизни он позволил себе пожалеть кого-то постороннего. Но знал, что это непривычное – для него во всяком случае – чувство исчезнет, как только вертолет поднимет его с палубы «Королевы Елизаветы 2».

Однако в Девоне из доброты, что проклюнулась в нем, постепенно выросло новое чувство. У Рейкса всегда хватало смелости признать, что, если операция провалится, он вычеркнет себя из жизни. Это не праздное упражнение в героизме. Он понимал – так должно быть и будет. Знал об этом, пожалуй, еще тогда, когда провернул первую аферу, давным-давно. Но теперь, если он покончит с собой, его кровь останется в ребенке, которого носит Белла, – он не сомневался, она сохранит его. В ребенке Беллы он продолжит самого себя, но далеко не так, как ему бы хотелось. Неужели судьба снова угрожает ему? Родословная Рейксов продолжится… но через ублюдка, рожденного женщиной, которую он не пустил бы и на порог Альвертона. Итак, оказалось, ребенок ему дороже матери. В Рейксе родилась упрямая уверенность, что это будет мальчик. Он уже видел, как ему потакает Белла, и как скитается с ним по углам… как его не замечает тот, за кого она пойдет замуж… а скорее всего, как его балуют, но с трудом переносят ее любовники.

В общем, все не так, как надо. Эти мысли жгли сердце. Всякое может случиться, вероятно, ему и впрямь придется откланяться, оставив после себя лишь парня без отца, положения в обществе и чувства крови Рейксов в жилах. И ненависть к уже мертвому Сарлингу еще сильнее вскипала в нем; еще сильнее презирал он Манделя и Бенсона, которые подняли оружие, выпавшее из рук старика, чтобы скова закабалить его, Рейкса.

За три дня до отплытия он вернулся в Лондон. Белла собиралась ехать в Саутгемптон на поезде, прямо к посадке на корабль. Рейкс выедет за день, заночует в отеле «Дельфин» у самого причала. Они не должны встречаться, пока он не войдет к ней в каюту перед самым отходом.

За завтраком, собираясь уезжать, он сказал:

– Ты знаешь, как действовать. Мы говорили об этом не раз. Волноваться не о чем, по пути в Гавр я все тебе покажу. Мы ничем не рискуем. Вокруг будут сновать, устраиваться люди, стюарды еще не успеют запомнить пассажиров в лицо. Вот после Гавра придется быть осторожнее.

Белла кивнула. Он уже прожужжал ей все уши о том, что она должна делать. А она верила в себя. Стоит только войти в колею, и все пойдет гладко. Сейчас она думала не о корабле. Ее заботило, что будет после Нью-Йорка. Там она проболтается с неделю, потом улетит обратно, а дальше? Белла хотела спросить, но знала, что этим рассердит Рейкса. Она, в общем, даже радовалась, что не решается спросить, ей так не хотелось услышать в ответ: «Ну встретимся пару раз, уладим вопрос с деньгами, и все…» «И наплевать мне на твоего ребенка, моя дорогая», – подумала она. Да, ребенок у нее будет! И Рейкс узнает о нем. Это поможет вернуть его когда-нибудь… «О Белла, – молча ругала она себя, – ради Бога, брось эти грезы…»

Рейкс встал и пошел в спальню за сумкой, в которой лежала пара новых пижам без меток, новый туалетный набор, шесть газовых гранат, ракетница и четыре патрона к ней, автоматический пистолет и маленькая отмычка (на случай, если дверь в каюты офицеров будет заперта). Завтра утром он возьмет в Саутгемптоне такси до вокзала, оставит в камере хранения сумку лишь с пижамами и туалетным набором и пойдет в порт, разложив остальное по карманам пальто и костюма.

Уже в дверях Рейкс прощально взглянул на Беллу, и нежно-печальная улыбка появилась на его лице.

Белла вспомнила день, когда увидела его в первый раз, вспомнила, что сама дрожала, как осиновый лист, а он вскрыл письмо Сарлинга и прочитал его, не моргнув глазом. Она вспомнила, как, несмотря на страх, жалела его и пыталась успокоить. О да, она влюбилась в него и попалась на его удочку, но по крайней мере понимает это. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она бы уже садилась на поезд в сторону, противоположную от Саутгемптона, с надеждой, что ни Рейкс, ни люди Бенсона ее не найдут. Уезжай, остановись где-нибудь ради ребенка и живи-поживай потихоньку, перебирай в памяти прошлое.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю