Текст книги "Нашествие. Мститель"

Автор книги: Виктор Глумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

На улице, в подворотне возле собственного дома, Галебус заметил двоих… не варханов, нет. Двоих подопытных. Повернувшись к нему спинами, они что-то рассматривали на земле. Один высокий, волосы русые, второй головастый, бритый. Вот тебе и шанс… Нужно им воспользоваться.

– Дамир! – позвал Галебус.

Подопытные повернулись одновременно. Галебус скрипнул зубами. Опять силу голоса не рассчитал, прикидывай теперь: приживленная личность отреагировала на своё имя или земляне решили посмотреть, кто там орет.

Поскольку рядом никого больше не было, высокий, Ксандр, сообразил, что обратились к ним, и ответил:

– Нас зовут иначе. Похоже, вы обознались.

Мысленно выругавшись, Галебус хлопнул дверью и очутился в своем доме, который больше не казался ему крепостью.

ГЛАВА 12
ПАМЯТЬ

Из зала советов возвращались по многолюдной Радужной площади. Навстречу попадались в основном военные в камуфляже да патрули в традиционной черной форме с черепами на рукавах. Гражданские опасались покидать дома, хотя погода располагала. Вацлав шагал по левую руку от Ксандра, норовил забежать вперёд и громко обсуждал прохожих.

Недалеко от Центавроса стояли два пустых мотоцикла – тяжелые, украшенные ремнями и цепочками, как у земных байкеров. На них прибыли вестницы. Рокоча мотором, подъехал третий мотоцикл. На нем сидела женщина с изумительной красоты ногами. На ней были ботфорты, черные штаны в обтяжку и куртка вроде косухи. Вестница сняла шлем, и черные волосы рассыпались по спине водопадом. Спрыгнув со стального коня, она поспешила к Центавросу.

Она вызывала смутное раздражение, почему, Ксандр не мог вспомнить: память Дамира захлестывала волнами, сейчас мертвый берсер пытался пробиться, но не мог.

Из разрыва туч выглянуло солнце, озарило площадь, вымощенную разноцветным булыжником. Чужая память снова шевельнулась в сознании Ксандра, и он замер, уставившись на плоский красный камень. Камень двоился, наливался красками. А в голове пульсировало: «Радужная… Площадь… Радужная площадь».

Вытянувшиеся по струнке варханы с горящими глазами, их взгляды направлены на него. Он горд, счастлив, наполнен предвкушением…

Ксандр тряхнул головой. Да этот Дамир был не последним лицом у варханов! Нужно будет расспросить Фрола или кого-нибудь ещё. Осторожно, чтобы не вызывать подозрений.

– Отметить бы, – Вацлав зажмурился, глядя на солнце, потянулся с хрустом.

– Не время и не место, – возразил Ксандр, покосившись на взвод варханов в черной форме с черепами на рукавах.

Варханы не обратили на них внимания. Дороги, лучами разбегающиеся от площади, были вымощены покрытием, издали напоминающим наждачную бумагу. Вацлава она заинтересовала, он носком ботинка ковырнул крошево камней. И вдруг из-за спины донёсся знакомый зычный бас:

– Дамир!

Ксандр и Вацлав обернулись одновременно: позади, уперев руки в бока, стоял тёмник Галебус.

– Нас зовут иначе. Похоже, вы обознались, – проговорил Ксандр, избегая смотреть тёмнику в глаза.

Когда Галебус удалился, Вацлав пробурчал:

– Чего он от нас хотел? Неужели кого-то из нас можно спутать с варханом?

Ксандр ответил нарочито громко:

– Понятия не имею.

Память шевелилась в нем, как зародыш внутри яйца. Ксандр, ощутив щекотку чужого взгляда, резко обернулся, но никого не увидел. Его тянуло в город. Там что-то важное, связанное с Дамиром. «Сейчас не время, – остановил Ксандр себя. – Если идти, то одному и ночью, когда никто не видит». Но заинтересованность Галебуса его беспокоила. Неизвестно, что предпримут варханы, когда поймут, что в Ксандре – часть Дамира. Покойный перед смертью что-то выяснил. И никому нельзя верить, шепнула память, никому, даже родичу.

* * *

Ксандр проснулся посреди ночи, как и запрограммировал себя, – удобный навык, наследство покойного Дамира. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к звукам: Вацлав храпел, кто-то поскуливал, у кого-то бурлило в животе. Ухал огонь в печи за стеной, ветер стонал в дымаре, стекло едва заметно дребезжало. Свет с улицы падал на стену четырьмя квадратами, разделенными черными линиями рам, – в казарме было светло.

Стараясь не скрипеть кроватью, Ксандр встал, на цыпочках прокрался к вешалке, надел камуфляжный костюм и пожалел, что он не черный, – светлые пятна будут видны в темноте. Не обуваясь, вернулся, скатал куртку, положил вместо себя на постель и накрыл одеялом. В туалете Ксандр напился из-под крана, обулся, распахнул окно: на стенах казарм, освещенных одиноким фонарем, трепетала тень лысого куста, ветер шелестел по дороге прошлогодними листьями. Никого, можно идти.

Уселся на подоконник, свесил ноги и бесшумно спрыгнул, помогая себе руками. Пригнувшись, потрусил меж ангаров к реке, в сторону гор.

Город спал. Постанывал перекрытиями, вздыхал чердаками, посвистывал лопастями ветряков. О стену двухэтажного дома билась нанизанная на гвоздь бумага. В узких улочках здания казались сплошными каменными стенами, все окна выходили во дворы. Невольно вспомнились лабиринты, по которым гоняют подопытных крыс. Сколько ни петляй – стены, стены, стены. Вверху – звездное небо. Ксандр попытался вспомнить созвездия и не смог: это была чужая вселенная.

Вдалеке рокотали моторы – варханы патрулировали город. Далеко, неопасно. Но расслабляться не стоит: мобильные отряды не дремали, скользили по таким вот закоулкам беззвучными призраками. Ксандр напряг слух, стараясь улавливать малейшие звуки, далекие и близкие…

…И вдруг он стал городом. Он видел глазами-окнами, что на соседней улице, цокая когтями по дороге, пробежал пес, нагнулся и принялся шумно лакать помои из желоба. Слышал каменными стенами, как храпят, сопят, стонут во сне прианы. На одной ноте закричал младенец, зачмокал материнской грудью. Ветер шевелил волосы-ветви, гладил позвоночник дороги…

За три улицы отсюда находился патрульный отряд – те самые варханы в черном, с черепами на рукавах, и двигался он в противоположном Ксандру направлении.

Тряхнув головой, Ксандр избавился от наваждения, но вместе со странным ощущением исчезла уверенность. Теперь он был собой, маленьким, слабым и слепым, и не знал, куда дальше. По-видимому, Дамир бывал тут нечасто.

Расслабившийся Ксандр двигался вдоль стен. Когда оказывался на широких улицах, перебегал из тени в тень. Подолгу замирал, прислушиваясь. Вскоре он вышел на смутно знакомую улицу и доверился опыту Дамира.

Вывернув из очередного проулка, он столкнулся с холеным псом. Не задумываясь, метнул нож ему в горло, и лишь потом сообразил, что это – специально обученный наводчик, такие поднимают лай, когда видят чужаков.

Значит, неподалеку патруль. Ксандр оттащил пса во двор и продолжил путь на цыпочках, замирая от каждого шороха, ускоряя шаг с каждым порывом ветра.

Похоже, Дамир мог и становиться городом, и видеть во тьме, и мгновенно ориентироваться в ситуации. Если таковы способности всех берсеров, Ксандр повстанцам не завидовал. Но удалось же им убить такого воина! Или не им? В висках кольнуло, и выплыло смутное осознание предательства, смешанное с ненавистью и негодованием. Выходит, его убили свои?

В руках Ксандра оказались нити, ведущие к запутанному клубку интриг, и он чувствовал, что обязан в этом разобраться. Потому что тут не одна смерть, тут – гораздо большее.

Встретился патруль на паромобиле – Ксандр залег за кучей мусора, а потом продолжил путь трущобами. За кривыми лачугами, дымящими жженой резиной, он обнаружил заброшенные ангары, окруженные ржавой секучкой и покосившимися столбами.

Обогнул развалины, взобрался на холм и невольно обернулся. Здесь не было домов-стен – обычные хибары, наполовину вросшие в землю, с окнами, забранными ставнями, – зато открывался великолепный вид на центр города, раскинувшегося в низине. Особенно впечатлял Центаврос, родич египетских пирамид. Над вершиной – перекрестье лучей, прожектора шарят по небу. Каждый ярус огибает светящаяся линия огней. Они пульсируют во влажном воздухе, и чудится, что гигантский змей движется, дышит. Удивительно, но трехъярусная громадина кажется живой и глядит прямо в душу. Не укоризненно, нет, она ведь знает, что намерения Ксандра чисты.

Наполнившийся благоговейным трепетом, Ксандр осенил себя Священным кругом и побежал дальше. Вскоре он остановился у заколоченного квадратного дома с единственным окном. На двери висел огромный замок. В памяти блеснула картинка: гнилая ткань, битые стекла и куски арматуры на листе жести. Что это, Ксандр не вспомнил, но знал, что там, под листом, ключ. Обогнул здание, увидел кучу мусора, нащупал жесть, потянул на себя и обнаружил под ней узкий лаз. Ступени круто уходили вниз.

Фонарь он не включил, доверился ощущениям, память ведь сохранила каждую ступеньку, каждую трещину в стене. Сейчас будет дверь… Да, вот она. Железная, шероховатая от ржавчины. Отворяясь, недопустимо громко скрипит в тишине.

В нос ударил знакомый запах – пыли и отсыревшей одежды. Ксандр шагнул вперед, нащупал скользкую ткань скатерти, провел по её поверхности и не нашел в положенном месте банки со свечой. Пришлось включать фонарь. Банка стояла на стуле. Свеча перегнулась через край – внизу застыло целое озеро воска. Все существо Ксандра наполнилось негодованием: так не должно быть! От бессилия он заскрежетал зубами.

Чтобы приблизить атмосферу подвала к «правильной», Ксандр долго мучился с огнивом, потом зажег свечу, поставил на стол и осмотрелся. Квадратная комната с закопченными потолками. Печи нет, значит, необитаемая. У стены притулился железный сундук. Крышка откинута, тоже непорядок. Внутри – одежда. Черный китель с четырьмя нашивками. Четырьмя?!

Не совладав с собой, Ксандр принялся ворошить вещи: куртки, футболки, гражданские штаны, шапки, косынки, добрался до доспеха из мягкого железа. «Очень редкий шмот, – напомнил в нем землянин. – Ценный».

… Он отстегнул доспех из мягкого железа, которое называл второй кожей, положил поверх кителя: кирасу, а уже на неё – все остальное. Взял, обычную одежду – рубаху и штаны, надел, подпоясался, приладил к запястью нож…

Вот почему то, что Ксандр силился забыть – своё полурастительное существование на Земле, – помнилось в деталях, а жизнь поистине великого берсера – урывками, как фрагменты кино? Здесь происходило что-то важное. Но что?! Дамир был разведчиком? Кем он был?

Потянуло на улицу. Прежде чем уйти, Ксандр нашел в углу веник, равномерно распределил пыль, чтобы скрыть следы. Выбежал из подвала и мимо горбатых лачуг двинулся к реке. Остановился, глядя с обрыва на бурлящую воду.

Понятно. Дамир направлялся на ту сторону, в Дикий город, и это было его последнее дело. Его там убили, а потом… Потом обыскали схрон. И ощущение неправильности происходящего – оттого, что предметы лежат не на своих местах. Выходит, Дамир что-то знал, но скрывал это даже от самых близких. Чем же занимался Дамир? Кто убил его?

Другая вспышка – толстый бер᾿Мах потрясает брылями, тычет пальцем в потолок.

Вспомнился мастер Фрол, рассказавший о нападении на лабораторию тёмников. Именно там сознание умирающего Дамира переписали на носитель, чтобы приживить какому-нибудь червяку и выведать нужные сведения. После набега сохранились лишь носители, и то непонятно, где чья память. Теперь тёмникам остается наблюдать и ждать, когда проявится Дамир. Выходит, тёмники знали о Дамире все? Или он работал на них втайне от своих?

Что же раскопал Дамир?! Одно Ксандр знал наверняка: никому нельзя открываться. Пусть думают, что он – синтетическая личность, Ксандр.

Безумно захотелось стать Дамиром. Ходить его дорогами, есть из его посуды, прикасаться к его величию, творить историю. Спать с его женщинами.

Ксандр призвал память Дамира, но она шевельнулась – и затихла, а не обрушилась волной, сминая остатки никчемной земной личины. Ксандр надеялся, что это когда-нибудь произойдет, он вернет себя и станет цельным.

Сам того не замечая, он приподнял уголки губ так же, как это делал Дамир.

В казарму Ксандр пробрался, когда уже начло светать. В туалете почистил форму, повесил на гвоздь и провалился в сон.

ГЛАВА 13
ПРИКОСНОВЕНИЕ ПРОШЛОГО

Утром мастер Фрол выдал Вацлаву и Ксандру премиальные – по десятку серебряных монеток, насколько понял Ксандр – приличную сумму. Пожрать в кабаке обходилось в половину монетки, сдачу сыпали медью. Если с выпивкой – на целую серебряную можно всю ночь гудеть. В борделе девочки стоили по-разному, в прошлый раз Ксандру хватило двух серебряных. К сожалению, они с другими землянами обычно получали в неделю не больше четырех.

Еще героям прошедшего дня полагался отдых. Ксандр подозревал, что Нектор бер᾿Грон уже принял решение о присвоении сержантского звания и родового имени им обоим. И, затаив дыхание, ждал, когда Фрол объявит об этом.

В казарме земляне, не получившие ни премии, ни отдыха, сновали туда-сюда, бряцали оружием, тренируясь на плацу, переговаривались. Вацлав подкинул монетки на ладони:

– Куда пойдем?

Ксандр взвесил два варианта: в кабак или в бордель. Напиваться сейчас не входило в его планы. Он бы просто уснул за столом. А в борделе можно было, заплатив девочке, лечь, отвернуться носом к стенке и закрыть глаза часа так на три… Или сколько это по-териански? Почему-то именно с измерительной системой этого мира у Ксандра возникали сложности. Даже математический склад ума не спасал – продолжительность кассера, одной восьмой суток, разнилась в зависимости от длины светового дня…

– К девочкам? – скривился Ксандр.

– Не хочешь, так и скажи. – Вацлав снова подкинул на ладони монеты. – А я пойду. Мне в прошлый раз одна понравилась. Горячая. И красивая. Блондинка. Не ворона, как местные. Надумаешь – поделюсь.

– Да иду я, иду! – Ксандр сплюнул сквозь зубы, а Вацлав усмехнулся.

* * *

Заведение Мамочки Златы посещали и рядовые – варханы, сайдонцы и земляне, – и офицерский состав. Именно поэтому его не закрыли в неспокойное время. Задержавшиеся после комендантского часа могли остаться до утра – со скидкой, естественно, – девочки работали и в долг, отдавались любимому делу всей душой, не только телом.

Мамочка Злата лично встречала каждого гостя, не делая различий между расами и рангами: выходила в холл, всплескивала полными руками, закатывала глаза (на всякий случай избегая смотреть в лицо):

– Здравствуйте, здравствуйте! Как я рада вас видеть, господа офицеры! Проходите же быстрей, девочки заждались!

У нее был еле уловимый терианский акцент, и она всех называла офицерами. Бандерша выглядела располагающе: в скромном сером платье до пола, с пуговками на пышном, не обвисшем с годами бюсте, седые волосы забраны в пучок, морщинки весело разбегаются от серых глаз, полные щеки припудрены и нарумянены.

Еще один поклон, и Мамочка Злата повернулась к Вацлаву с Ксандром чересчур круглым задом, качнула им, намекая: я и сама когда-то была ого-го, и поплыла в «гостиную». Вацлав подмигнул Ксандру и двинулся за бандершей.

Гостиная, как и холл, маскировалась под комнату в приличном доме: диваны, кресла, низкие столики, картины по стенам, обилие хрусталя. Только вот обшивка мебели слегка вытерлась, ковры заляпали так, что пятна не оттирались, а столики были заняты бутылками и тарелками с закусками. Наливай, пей, ешь – потом все это включат в счет, и выйдет дороже, чем в ресторане. Впрочем, посетителей это не останавливало.

Сейчас, в ранний для заведения час, гостей не было. На диване сидели две девочки и о чем-то болтали, потягивая вино. Вид работницы имели помятый – наверное, еще не ложились. Пахло кислятиной и потом.

Мамочка Злата так зыркнула на девиц, что они поднялись и выбежали. Бандерша обернулась к землянам:

– Сейчас я позову других крошек, господа офицеры!

– Юну позови, – велел Вацлав.

– Юночка отдыхает, господин офицер! Юночка что-то приболела…

– Плевать. Зови Юну. – Вацлав вытащил из кармана деньги и продемонстрировал их бандерше. – И вина притащи.

– Вам так понравилась Юночка? – залебезила Мамочка Злата. – Сию секундочку! Думаю, она будет счастлива видеть господина офицера! Вы пока угощайтесь, угощайтесь! А вам кого позвать? – Мамочка Злата обернулась к Ксандру.

– Все равно. Ты нескольких приведи, я выберу.

Мамочка Злата, кланяясь, удалилась, а Ксандр с Вацлавом присели на диван. Вацлав взял открытую бутыль и приложился к горлышку. Вино потекло по подбородку, пролилось на куртку. Вацлав рыгнул, развалился, заложив ногу за ногу:

– Хоть человеком побыть. Ща увидишь. Юна – первый класс. Понравится – поделюсь.

– После тебя? – фыркнул Ксандр. – Спасибо, ты очень добр.

– Не хочешь – как хочешь. – Вацлав ссориться не желал.

Вернулась бандерша с тремя девушками. Ксандр лениво окинул их взглядом: черненькая – ничего так, подтянутая, но надоели ему черные патлы, Вацлав прав, вороны какие-то. Рыжая… Не. Ноги толстые. А третья…

– А вот и Юна, – с удовольствием произнес Вацлав.

Светлые волосы падают на плечи, тяжелые пряди – вдоль треугольного лица. Прямой нос. Брови вразлет. Правый глаз – голубой, левый – ярко-зеленый. На ней было короткое красное платье, похожее на комбинацию.

– Юлька, – пробормотал Ксандр, язык слушался плохо.

Красный ей совсем не шел. Повисла неловкая пауза: Мамочка Злата, Вацлав и девицы с удивлением уставились на Ксандра. Понимание ударило сердцем о ребра: он жил с этой женщиной. Она принадлежала Ксандру – и больше никому. Тогда, еще на Земле. А теперь…

– Юна, – поправила Мамочка Злата. – Ее зовут Юна.

– Юлька! – упрямо повторил Ксандр, чувствуя поднимающийся гнев. – Юля.

Она замерла, будто Ксандр застал ее на месте преступления. Ксандр поднялся с дивана, шагнул к Юльке, взял ее за подбородок, заглянул в глаза. Она отвела взгляд – учёная. Понимает, как следует себя вести с варханом.

– Ты – шлюха?! – рявкнул он.

– Э, э-э, Ксандр, – обеспокоенно заерзал Вацлав. – Это – моя девочка, я ее заказал. Ты вторым…

– Это – моя женщина! Я не собираюсь ее делить! Ты – шлюха?!

На глазах у нее выступили слезы. Юлька попробовала высвободиться. Ксандр знал, что она занималась боевыми искусствами, и удивился ее беспомощности. Свободной рукой Ксандр коснулся светлых волос:

– Юля. Что ты здесь делаешь?

Жена подняла на него зареванное лицо. Ксандру показалось, что сейчас Юлька набросится на него, и тогда остается только уповать на память Дамира…

– Я… Саша, я не виновата… Я работаю… Меня заставили! Меня сюда продали! – она говорила на терианском, но с акцентом. – Сразу, как с Земли забрали. Сразу! Саша!

– Меня зовут Ксандр.

Ее жалкий лепет потряс Ксандра: оправдывается. Она предала его. Она предала своего мужчину. Но Юлька никогда не стала бы унижаться.

– Ксандр! Мой господин! – ему показалось или Юлька произнесла эти слова чуть насмешливо? – Прости! Чем я могу искупить? Смертью?

Смертью?! Ксандр брезгливо отшвырнул ее от себя, она упала. Это не его женщина. Это несчастное отродье! Что с ней сделали, кто посмел это сделать? Юлька ползла к нему на коленях:

– Ксандр! Санечка! Не уходи! Ты пришел, это же чудо, Санечка, что ты пришел!

Отпихнув Вацлава и не обращая внимания на Мамочку Злату, Ксандр пулей вылетел вон.

Не оставляло ощущение, что кто-то внимательно смотрит в спину. Юлька? Перед поворотом в проулок он остановился, вгляделся в окна, но за черными стеклами ничего нельзя было рассмотреть.

* * *

Когда Ксандр вернулся, в казармах было пусто и холодно. Наверное, все тренировались на площадке у ангаров. Ну и хорошо. Не раздеваясь, Ксандр рухнул на кровать, но одолевали мысли, и он не мог заснуть. В голову настойчиво лезла Юлька. Представляя, как она отдается другому, Ксандр готов был разворотить казарму. Его женщина – и с кем-то. Огрызок личности Дамира вопил, негодовал и брызгал ядом. Саня-землянин тихо скулил, забившись в угол. Ксандр старался оценивать ситуацию трезво, и это ему почти удавалось.

Юлька изменилась. Юлька утратила гордость. Из нее вынули стержень. Ксандр мог подобрать этому только одно объяснение: синтетическая личность. В Юльке – чья-то память.

Сообразив, что отдохнуть не удастся, Ксандр отправился на площадку, приспособленную под плац, и не ошибся: его сослуживцы были там, мастер Фрол давал уроки боя. Для тренировки использовались деревянные ножи.

Сейчас соревновались два никчемных бойца, имена которых Ксандр все время забывал. Зачем помнить достойных презрения? Мастер Фрол удрученно качал головой. Наблюдатели воплями подбадривали темноволосого.

Ожило странное чувство, заскреблось, требуя выхода. Это память Дамира – понял Ксандр. Он старался помочь ей вылупиться из кокона, напрягался изо всех сил, но тщетно. Ничего. Лишь пустота, выжженная бессилием. Поднимая серый пепел, крутятся смерчи ярости. Жаль, что рядом нет Вацлава, вот кого хотелось если не убить, то хотя бы ударить, публично унизить. Вытащить из теплой постели и поставить на место.

Не дожидаясь окончания поединка, Ксандр вклинился между соревнующимися и крикнул:

– Дайте мне нож. Буду один против двоих.

Глаза мастера Фрола заблестели, он швырнул муляж, – Ксандр поймал его за рукоятку и хищно оскалился. Противники начали обходить Ксандра с двух сторон. Он стоял расслабленный и ждал. Когда темноволосый сделал выпад, проснулся Дамир. Несколько точных движений – и неумехи корчатся в грязи. Один схватился за живот в области селезенки, второй – за горло.

Мастер Фрол присел над пострадавшими, осмотрел ушибленную шею белобрысого коротышки и подошел к Ксандру.

– Ты – великолепный боец. У тебя есть шансы стать берсером. Но не позволяй демону ярости овладеть тобой. Я же вижу: ты зол. Контролируй гнев.

Ксандр заставил себя дышать ровно.

К вечеру он успокоился и, когда вернулся Вацлав, держался дружелюбно. Ксандр понимал: чтобы добиться успеха, он первым делом должен победить врага внутри себя.

* * *

На следующий день после тренировки Ксандр решил разобраться с Юлькой. Кем бы она ни была теперь, оставить ее в борделе – значит дать демону ярости повод сожрать Ксандра изнутри. Денёк выдался солнечный и напоминал обычный апрельский день в Подмосковье. Звенели неведомые птицы в кустарнике; под ногами прохожих сновали воробьи. Романтику момента портил смог, черным облаком висящий над Наргелисом.

Солнце зацепилось за снежные вершины гор, позолотило их, как купола церквей. Ветер стих, и, хотя город ревел моторами, многоголосо бранился и гремел, звуки разлетались далеко. И разноцветная Радужная площадь казалась действительно радужной. Правда, настроение было препаршивейшим.

Унылый двухэтажный бордель всколыхнул в душе Ксандра ярость, но землянин сжал кулаки, подавив её, и переступил порог.

В холле вокруг двух варханов вились шлюхи, суетилась пышногрудая Мамочка Злата. Ксандр разглядел на черных рукавах варханов по три красных полосы и облокотился на единственный подоконник, уставившись в щели на полу. Должно быть не так. Эти люди обязаны ретироваться, завидев его, ведь ещё пару месяцев назад он носил китель с четырьмя полосками. А теперь он – жалкий червь.

Наконец варханы разобрали шлюх – мелькнули две пары ног в ботинках и четыре – на каблучках. Исчезли из поля зрения. Заскрипели деревянные ступени.

Приблизилось серое платье, подметающее паркет, из-под которого то и дело выглядывали остроносые башмачки.

– Господин офицер, – закудахтала Мамочка Злата, – я больше вам безобразничать не позволю! Натворили тут нам дел, чуть беды не случилось! Уходите, уходите, денег мне ваших не нужно!

– Я обещаю вести себя прилично, – все так же глядя в пол, буркнул Ксандр. – Юна свободна?

– Не будет он. Нет больше Юны.

Ксандр похолодел, медленно-медленно перевел взгляд на мамочку, та отшатнулась, будто ей залепили пощечину. Распрямившись, Ксандр подался вперёд.

– Что с ней случилось?

– Что-что… – Мамочка взяла себя в руки и перешла в атаку. – Клиента отказалась обслуживать. Получила за это и в петлю полезла, дрянь такая! Нет, это не она дрянь, это ты её запугал, морда партизанская. Что сверлишь-то гляделками?

Сжав кулаки, Ксандр шагнул, ещё шагнул.

– Живая она, живая! – бандерша попятилась. – Ишь, нервный. Её перевели на электростанцию, рабочим жрачку готовить. Не хотела в тепле, в уюте, пусть теперь мешки тягает!

Ксандр вздохнул с облегчением, заставил себя поблагодарить и пулей вылетел из борделя.

Смеркалось. Электростанция находилась на другом конце города, он рисковал не успеть до комендантского часа. Прикинув свои возможности, Ксандр бросился туда. Теперь Юлька точно будет его и только его. И он поймет, что с ней стряслось.

* * *

В серых сумерках громадина станции напоминала труп исполина, обожженный взрывами. Бока его были разворочены, из дыр торчали ребра арматуры. Подальше, в стороне, толпились похожие на роботов трансформаторы, оплетенные проводами. Об их целостности издали судить было трудно.

По черной туше станции ползали тени в рабочих робах. Останавливаясь, полностью сливались с фоном. Рокотал генератор, доносились ругательства на терианском. Когда отсюда выбили повстанцев, общими силами начали восстанавливать электростанцию, и в столь поздний час работы продолжались.

Словно приветствуя Ксандра, зажглись прожекторы, расположенные по периметру.

Подойдя поближе, Ксандр рассмотрел строительные леса, где балансировали рабочие, и заметил тачанку, а рядом – двоих варханов в камуфляже, как у него самого.

Работали прианы-добровольцы, варханы (теперь Ксандр разглядел два паромобиля) их охраняли. Где, интересно, тут кормят? Наверняка должно быть что-то типа полевой кухни. Спросить он решил у двух прианов, волокущих замотанный в полиэтилен ящик:

– Где столовая?

Рабочий, идущий задом, даже не обернулся и прорычал:

– Только жрали! Работай, давай.

На вид ему было лет пятьдесят, лица не разглядеть под меховой шапкой, надвинутой на самые брови, видны лишь мясистые губы и мощный подбородок. Второй рабочий – копия пожилого, но лет на двадцать моложе – сверкнул синими глазами, кивком указал на двухэтажные дома:

– Во дворах. Иди на запах.

– Совсем обнаглели, дармоеды, – пробормотал старший на терианском.

Ксандр шагнул к нему, занес руку для удара, но спохватился: ему не положено знать терианский. На таких мелочах легко засыпаться и выдать Дамира, и тогда придется вступить в игру, к которой он не готов.

Вдохнув-выдохнув, Ксандр направился к двухэтажкам, похожим на верблюжьи горбы. Когда освещенное прожекторами пространство осталось позади, Ксандр разглядел меж «горбов» вросшую в землю хижину с черепичной крышей, почерневшей от мха. В окошке, расположенном на уровне ног, горел свет. Из распахнутой двери тянуло сдобой – желудок заурчал, напомнив, что пора бы перекусить.

Пригнувшись, Ксандр шагнул во влажное тепло, потоптался в крошечной прихожей и переступил порог второй комнаты. Там суетилась женщина в длинном буром платье, голова её была покрыта не первой свежести платком. Булькал на печи котёл, на длинной лайке подходили хлебцы, накрытые полотенцем. В одном углу громоздилась гора грязной посуды, в другом – чистой.

– Юлька? – позвал Ксандр и чуть наклонил голову, чтобы не упираться макушкой в потолок.

Женщина обернулась, её лицо вытянулось, руки прижались к груди. Но когда Юлька сообразила, что означает этот визит, просияла:

– Санечка! Пришел?

Недолго думая, она кинулась на шею гостю. Вроде бы – радуйся. Все складывается как нельзя лучше, но откуда снова ощущение неправильности? Почему хочется оттолкнуть Юльку и бежать?

Юлька должна вспомнить себя. Хотя бы через Ксандра, через близость. Прежняя Юлька достойна стать подругой берсера, подругой Дамира.

– Меня зовут Ксандр. Запомни, – он погладил Юльку по плечу. – Где здесь спят?

– Подожди… – она пыталась освободиться, косилась на котел. – Еда сгорит.

– Плевать.

Сообразив, что Ксандр не отступит, она сдалась и кивнула на прицепленную к стене занавеску. Ксандр отдернул её и повалил женщину – покорную, домашнюю и пахнущую выпечкой – на кучу ветоши, заменяющую постель…

Как только он отпустил Юльку, она оправила платье, перекосившуюся косынку и рванула к печи, следить за похлебкой. Ксандр нагнулся, выглянул в окно: окончательно стемнело, но работы по восстановлению гидростанции продолжались. Придется ночевать здесь, а с рассветом спешить в казармы.

Прозвучал гудок и смолк. Вместе с ним смолкли другие звуки, лишь стучал вдалеке молоток. Отбой, сообразил Ксандр и, вспомнив варханские тачанки и паромобили, улыбнулся: не придется спать на отсыревшей ветоши в каморке, пропахшей едой. Варханы не откажут, подвезут своего до центра, а там добраться несложно.

– Жди меня, – бросил он Юльке на выходе из комнаты. – Если узнаю, что ты спишь ещё с кем-то, – убью.

Юлька замерла, сделалась маленькой и жалкой, подошла к Ксандру и прикоснулась губами к его щеке:

– Я буду ждать…

Во дворе Ксандр налетел на двух прианов, рыкнул на них и поспешил к ближайшему паромобилю. Варханы повели себя грамотно: обыскали незнакомого вояку, забрали оружие и пригласили в салон.

В казарму Ксандр успел до отбоя.