Текст книги "Хроники бездны 2 (сборник) (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Хроники бездны

ЭСКОРТ

Если бы кто-нибудь лет десять назад сказал Марине, что в канун Нового года она будет сидеть в кресле, подвернув под себя ноги, и пить тёмное пиво из бутылки, она бы рассмеялась и решила, что человек этот – дурачок, который меряет всех по своей, жалкой мерке конченого неудачника. Может быть, она даже не стала бы хамить в ответ, а просто покачала головой и отошла в сторонку.

Десять лет назад – да. И восемь, и даже пять лет назад с друзьями-приятелями-любовниками было всё в полном порядке. Но не теперь…

Марина взглянула на телефон, вставленный в базу – он всегда стоял на зарядке, но никто не звонил вот уже года… три, не меньше – так что можно было не опасаться пропустить поздравление.

Как так получилось? Никакой тайны. Марина прекрасно помнила, с чего начался этот постепенный, но неукоснительный уход в тень, но думать про это не хотела. Тем более, сейчас. Пусть у неё не осталось друзей и даже приятелей, которые могли бы просто снять трубку и набрать её номер раз в году, это не значило, что она должна быть несчастна и впадать в депрессию. В конце концов, ей не привыкать, и она давно приспособилась встречать бой курантов в одиночестве.

Отхлебнув пива, Марина нашла на диване пульт от телевизора и нажала красную кнопку. Экран вспыхнул, на нём возникло изображение плывущей мимо водолаза медузы. Звук стоял на минимуме, поэтому комментариев диктора разобрать было нельзя. Марина терпеть не могла передачи о животных – от одного их вида к горлу подкатывала тошнота. Была б её воля, она бы запретила держать этих тварей в городе. Пусть бегают в лесу, а квартирах должны жить люди, чёрт побери!

Марина переключила программу, потом ещё и ещё. Она не особо надеялась, что попадётся что-то интересное, поэтому, когда на экране улыбающаяся девушка доверительным тоном спросила: «Вам по-настоящему одиноко в эти праздничные дни?», большой палец Марины сам по себе завис над кнопкой пульта.

– Вы одни в чужом городе? Ваши родные и друзья в отъезде? Некому составить вам компанию? – вкрадчиво говорила девушка, приближая лицо к экрану, словно наплывая на него, как та самая медуза. – Наша фирма предоставит вам компанию на вечер, два или сколько пожелаете. Анонимно, надежно, доступно. Эскорт-услуги для обоих полов. Только высшее качество. Звоните прямо сейчас по телефону…

Марина пробежала глазами по цифрам, появившимся внизу экрана. А что? Почему бы и нет? – усмехнулась она про себя. В конце концов, это точно будет лучше, чем просидеть новогодний вечер, пялясь в телевизор и слушая перепевки популярных сорок лет назад песен.

Шампанское, бенгальские свечи и хороший трах. Наверняка у парней из эскорта приличные агрегаты и нет проблем с потенцией. Ну, и технически должны же они что-то уметь при такой работе. Главное не подхватить заразу, но на этот случай имеются резинки. Кажется, у Марины даже где-то завалялось несколько с прежних времён. Интересно, у них есть срок годности?

Реклама эскорт-услуг сменилась другой, а Марина вскочила с дивана и направилась к столу, где посреди книг, копий страниц древних рукописей и заламинированных гравюр лежала стопка бумаг для заметок. На одном из листков она по памяти записала номер. Пусть на всякий случай лежит. Может, она решит скрасить себе хотя бы этот Новый год.

***

Деньги лежали на столе, прижатые пепельницей. Марина смотрела на них и курила третью сигарету подряд, думая о том, как низко она пала, если ей приходится платить мужику за то, что он её трахнет. С другой стороны, интим, конечно, пришёлся бы в самый раз. Можно было и на улице кого-нибудь склеить или в кабаке, но Марине не хотелось никуда выходить, флиртовать и вообще...

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Кажется, рановато…? Она бросила взгляд на часы. Нет, он пунктуален – это она что-то задумалась.

Затушив сигарету, Марина пошла открывать. В прихожей посмотрелась в зеркало. И зачем она накрасилась? Этому парню нужны деньги, он бы кого угодно оприходовал.

***

Никита переступил порог, широко и приветливо улыбаясь. Он всегда старался, чтобы улыбка выглядела искренней. На этот раз даже не пришлось прикладывать особых усилий: женщина оказалась довольно симпатичной. Раньше он удивлялся, зачем таким платить за секс, но потом понял: помимо внешности есть куча составляющих успеха, так сказать. У людей полно тараканов в голове – некоторых и не заметишь. А они есть.

– Привет! – Никита протянул руку, чтобы сразу установить физический контакт.

– Привет, – женщина слегка пожала ладонь. – Марина.

– Приятно познакомиться.

Вежливость – обязательное качество жиголо. Женщины и так напрягаются, когда приглашают парней из эскорта, особенно если делают это впервые, а если вести себя развязно, так ещё и пугаются. Могут даже передумать. Правда, заплатить им всё равно придётся, но Никита всегда рассчитывал на продление и дополнительный заработок. Продлевали часто: он был очень хорош в постели. В основном, потому что чувствовал настроение клиенток и чего они хотят. Это был дар интуиции и эмпатии. Никита почти мгновенно настраивался на волну собеседника.

– Проходи, – Марина закрыла дверь и повела его в гостиную, где уже стояла откупоренная бутылка виски.

Любительница крепких напитков или боится, что без алкоголя не решится на секс с жиголо?

– Налить? – Никита взял бутылку.

Марка хорошая. Интересно, она сама его купила?

Марина села на диван, положив ногу на ногу. Достала из пачки сигарету. Никита тут же поднёс ей зажигалку. Сам он не курил, но старался вести себя галантно. Это нравилось клиенткам.

– Мне на донышко, – сказала Марина.

– Слушаюсь, – улыбнувшись, Никита плеснул янтарной жидкости в стакан и подал женщине.

Себе тоже налил немного: опьянение не лучший помощник для профессионала. Прежде чем сделать глоток, незаметно понюхал виски. Мало ли: вдруг он в гостях у чокнутой клофелинщицы или кого-нибудь в этом роде. Следовало проявлять осторожность. Хотя, конечно, риск был не велик.

– Чем ты занимаешься? – спросил он.

Бросаться на клиентку сразу, бубня про то, что времени мало, было глупо. Так поступали только новички-болваны. Вначале надо было найти общий язык, так сказать.

– Исследую восточную литературу, – ответила Марина.

Кажется, она не была против немного поболтать.

– Я никогда не вызывала никого из эскорта, – предупредила она вдруг. – В этом плане я девственница.

– Ничего, моего опыта хватит на нас обоих, – заверил Никита.

Подобные признания он слышал много раз.

Марина помолчала.

– Тебе правда интересно, чем я занимаюсь?

– Конечно.

– Не ври. Ты говоришь так из вежливости.

– Вовсе нет. Большинство моих клиенток – очень любопытные люди. Я узнал от них много нового.

– Ладно, допустим. Я изучаю арабский фольклор. В основном, сказки «Тысячи и одной ночи».

– Но они же детские.

– Вовсе нет. Шахерезада рассказывала их мужу.

– Ах да, точно! И он не казнил её, потому что хотел узнать продолжение, – вспомнил Никита.

– Именно. Хитрая была бабёнка.

Марина сделала приличный глоток виски, затянулась сигаретой.

– Я пишу диссертацию про этот сборник, – сказала она. – Вот уже несколько лет.

– Так ты учёная?

– Да. Преподаю восточную литературу.

– Где?

– Не скажу.

Никита усмехнулся.

– Да, точно! Конфиденциальность. Извини.

– Прощаю.

– А что конкретно ты изучаешь?

– Какие арабские мифы и сказания легли в основу историй Шахерезады. Как трансформировались. Ну, и всё в таком роде. Думаю даже книгу потом об этом написать. Правда, она едва ли станет бестселлером.

– Я обязательно куплю.

– Не сомневаюсь.

– Серьёзно.

– Ладно, время идёт, а мы болтаем, – Марина залпом допила остатки виски и затушила сигарету. – С чего положено начинать?

Никита поставил стакан и поднялся.

– Думаю, прежде всего, есть смысл пройти в спальню.

– Ну, как скажешь. Ты же профи.

***

Да, так её ещё не трахали! Марина даже забыла, что заплатила за это. Но секс с Никитой стоил каждого рубля. Даже по новогоднему тарифу. Если в этой индустрии все такие, то к чёрту обычных мужиков – он будет всегда вызывать парней из эскорта.

Сейчас жиголо плескался в душе. Какой же он сладкий! Жаль, нельзя его заиметь себе навсегда.

Марина потянулась на кровати. Она чувствовала небывалую истому. Может, дело в том, что она давно не знала мужской ласки? Нет, объективность требовала признать: дело в Никите. Это он такой шикарный любовник.

Женщина встала и прошлась по комнате. Взгляд упал на часы. Без четверти двенадцать. Скоро можно открывать шампанское и загадывать желания. Чёрт, она знает, что загадать!

***

Никита поливался упругими горячими струями и напевал прилипчивый мотивчик. Он отлично потрахался и неплохо заработал. Наверняка сейчас Марина думает, не продлить ли времяпрепровождение с ним. Что ж, он не против встретить с ней Новый год, совсем не против. В принципе, ему повезло: могла попасться старая мымра, на которую чёрта с два встанет без таблетки (Никита всегда носил с собой упаковку – как раз для подобных случаев).

Но с Мариной проблем с эрекцией не возникло. Собственно, было заметно, что барышня давно не трахалась. Поначалу зажималась, не знала, как себя вести – то ли ждать, что с ней станут делать, то ли самой рулить – но потом, видимо, решила пуститься во все тяжкие. Никита даже не был уверен, что имел он, а не его. Хотя они, наверное, менялись ролями. Да, это походило на соревнование.

В общем, баба огонь оказалась. Стоило вспомнить, как она нависла над ним, касаясь сосками его груди и обхватив торчащий член, которым долго водила по мокрым половым губам, прежде чем опуститься на него – и Никита почувствовал лёгкое шевеление только что отлично поработавшего органа. «Но-но, – сказал он себе. – Пока хватит». К тому же у него имелось правило, которое он неукоснительно соблюдал: на работе – ни палки бесплатно.

Он сполоснул ноги и закрыл кран. Отдёрнул занавеску.

Марина стояла перед ним. Конечно, голая. Видимо, рассчитывала на продолжение. Но время-то вышло, так что за следующий сеанс придётся заплатить. Никита улыбнулся.

– Я не слышал, как ты вошла.

– Ты не заперся.

– Ну да. Зачем?

– Действительно.

Марина занесла ногу и влезла в ванну.

– Ты безумно сладкий мальчик, – сказал она, обвив его шею руками.

– Спасибо.

Никита взял её за талию.

– Хочешь продолжения банкета?

– Ага. Именно банкета. Праздничного.

Марина улыбнулась.

Её рот разошёлся до самых ушей, челюсти раскрылись подобно хлебнице, и длинные, как у мурены, зубы сомкнулись на Никитином плече. Брызнула кровь. Марина дёрнула головой назад, легко оторвав кусок плоти.

Никита заорал. Он оттолкнул женщину, потерял равновесие и упал, оборвав пластиковую занавеску с синими мультяшными дельфинами.

Марина чавкала, глядя на него сверху вниз. Её нос сморщился и стал меньше, ноздри вытянулись, как у летучей мыши, глаза побелели и вылезли из орбит, став похожими на бильярдные шары, а уши удлинились. На покрывшихся венами руках появились чёрные когти.

– На сегодня сказки закончились! – прошепелявила женщина, наклоняясь к жиголо.

Изо рта у неё текла кровавая слюна и воняло сырым мясом.

Никита подтянул ноги к животу и ударил Марину, что было сил. Она отлетела к стене и рассмеялась.

– Ты же сам предложил банкет! А я изголодалась не только по сексу!

Никита перевалился через бортик ванны и на четвереньках выскочил в коридор. Плечо горело, из него лилась кровь, из-за чего правая ладонь скользила по полу.

– Я хочу продлить! – донёсся до него насмешливый голос, совсем не походивший на женский. – Куда ты, сладенький?!

Боже, что за тварь ему попалась?! Это не человек – какое-то чудовище.

Никита ворвался на кухню. Обернулся. Марина шлёпала за ним, сгорбившись и почти касаясь руками пола. Ступни превратились в копыта, цокавшие по кафельной плитке. По подбородку и болтающимся грудям текла кровь. Его кровь!

– Никуда ты не денешься, – предупредила она, роняя слюну.

Белые глаза без радужек, но с крошечными точками зрачков дико вращались, словно живя своей жизнью. Кожа у твари была склизкая, синеватая, покрытая сетью лиловых вен, и из неё торчали чёрные жёсткие волоски, редкие и длинные.

– В конторе знают, где я! – выпалил Никита, прижавшись к столешнице. – У них есть твой адрес!

– Да от тебя же и косточки не останется, – тварь склонила голову, глядя на жиголо с наигранным сочувствием. – Я ведь всё съем. И кто поверит, что преподаватель из крутого универа жрёт под Новый год мужиков-проституток? Я думаю, тебя и искать не станут. Шлюхой больше, шлюхой меньше.

Никита схватил со стола большой нож для резки овощей. Сжал покрепче. От боли в плече и потери крови голова слегка кружилась.

– Что, хочешь убить меня? – усмехнулась Марина. – Да ты сейчас сознание потеряешь. Мне только подождать надо.

Она облизнулась длинным толстым языком, покрытым пунцовым наростами.

Никита понял, что она права. Нельзя было терять ни секунды. Он кинулся вперёд, скользя босыми ногами по кафельному полу. Тварь зашипела, выставив перед собой когти. Но терять было нечего. Никита ударил Марину в живот. Нож вошёл легко, сразу наполовину. Тварь завизжала, впилась зубами в руку, легко прокусив мышцы и хрустнув костями. У Никиты потемнело в глазах, но он лишь сильнее надавил на нож, вгоняя его поглубже. Они с Мариной упали на пол. Она билась, шипя и плюясь кровавой пеной, а Никита остервенело ворочал лезвием, открывая рану – где-то он читал, что так можно убить наверняка.

Наконец, чудище затихло. Его черты лица стали меняться, и спустя всего несколько секунд на пороге кухни лежала мёртвая Марина.

Никита тяжело поднялся. Он был весь в крови.

Что теперь делать?! Перевязать раны. Но как, чем? Срочно ехать в больницу?

Никита взглянул на женщину с раной в животе. Она теперь совсем не походила на монстра. Что, если ему всё привиделось? Вдруг эта чокнутая стерва подмешала в вискарь наркоту? Кто поверит, что он убил чудище, пытавшееся его сожрать? Раны? Раны он и сам мог себе нанести, чтобы отвести подозрения. Или не мог? Стоп! В желудке Марины должны остаться куски его плоти – чем не доказательство?! При этой мысли Никиту затошнило. Но не вырвало.

Нет, надо валить отсюда! Хотя далеко ли он уйдёт с такими ранами? Лучше вызвать скорую прямо сюда. Да и в конторе знают, что он был здесь. Нет, отмазаться влёгкую не удастся.

Проклятая сука!

Никита нагнулся и вытащил из жуткой раны нож. Размахнувшись, всадил лезвие снова и снова. Он не считал, сколько раз ударил бездыханное тело, вымещая злобу. Каждый раз, когда он выдёргивал из Марины нож, её тело, пол и стены орошались алыми брызгами. Запахло испражнениями – должно быть, он повредил кишечник или мочевой пузырь. Может, и то, и другое.

Выдохшись, Никита бросил нож и, шатаясь, поплёлся в гостиную, где видел телефон. Лишь бы не отрубиться прежде, чем вызовет врачей. И да – надо открыть входную дверь, чтоб они могли попасть в квартиру!

***

Марина села и осмотрелась. В животе у неё зияла рана, всё вокруг было в крови, в метре слева валялся нож. Она встала и, запустив руку в брюшную полость, ощупала внутренние органы. В лоскуты! Жиголо ударил её несколько раз. Идиот! Гуля можно убить лишь первым ударом – остальные оживляют его. Если бы люди больше внимания уделяли восточному фольклору… Даже в «Книге тысячи и одной ночи» об этом написано чёрным по белому.

Из гостиной послышался голос Никиты. Он был ещё в квартире!

Марина пошла по коридору, держась рукой за стену.

– Кому это ты звонишь? – поинтересовалась она, войдя в гостиную. – Сладенький!

Никита обернулся и выронил трубку. Та упала на паркет, крышка отлетела, и аккумуляторы покатились по полу.

– Наш банкет только начался, – предупредила Марина. – Слышишь? Это бьют куранты. Можно загадывать желания. Угадай, чего мне хочется?

НАГЛЯДНОЕ ПОСОБИЕ

Мимо пронесся синий «Форд», едва не окатив водой из лужи. Выругавшись себе под нос, Вадим Петрович остановился, но, убедившись, что опасность миновала, продолжил путь. Он сошёл с бордюра и двинулся через дорогу слегка наискосок, чтоб сэкономить пару метров. За спиной прогудел автобус.

Вадим Петрович ступил на тротуар и с ненавистью взглянул на пятиэтажную «хрущёвку», что стояла справа, высовывая угол из-за разросшихся серебристых ив. Ещё на прошлой неделе учитель в это же время был совершенно свободен – это было до того, как директрисе пришло в голову поставить его на домашнее обучение. С какой, собственно, стати он должен таскаться за копейки к дебилам, которые не в состоянии запомнить элементарные вещи? Валили бы в коррекционные школы, тупые ублюдки. И родители ещё требуют особого отношения к своим «отстающим» чадам. Нарожают тупарей, а педагоги должны разгребать? В животе уныло заурчало: Вадим Петрович успел только позавтракать.

Ученика, к которому он шёл, звали Стёпой Брызловым. Анемичный долбоклюй с вечно согнутой спиной. Небось, мочится мимо унитаза и вытирает сопли рукавом. Девятиклассник, которого велено подготовить по биологии не хуже, чем остальных – посещающих школу. Брызлов постоянно пропускал занятия – якобы по болезни – а потом его мамаша, сука, приволокла справку, что он слишком слабый, хрупкий и чёрт знает, какой ещё. И вот Вадим Петрович второй раз тащился к нему домой – учить. Брызлов, конечно, мог бы и в школу прийти на занятие, но завуч заимела на биолога зуб и велела мотаться самому.

Из-за угла выбежала собака и, увидев человека с портфелем в руке, настороженно остановилась. Хвост медленно пошевелился, уши сдвинулись. На боку у неё виднелась проплешина размером с блюдце – то ли ожог, то ли след лишая.

Вадим Петрович прошёл мимо и свернул на дорожку, тянувшуюся вдоль дома. Сегодня он был в отвратительном настроении, но, в отличие от предыдущего раза, чувствовал мрачную весёлость. Он не сомневался, что скоро она усилится – если, конечно, занятие пройдёт так, как он задумал.

Впереди проехал красный автомобиль, за ним показалась женщина с коляской.

Несколько голубей лениво вспорхнули из-под ног учителя.

Вадим Петрович притормозил возле подъезда и постоял несколько секунд, прежде чем набрать на домофоне номер квартиры. Он думал о завуче, которая трясла перед ним мятыми листками в клетку, исписанными неровным почерком. Одна из родительниц – обычная стерва, тупая ПТУ-шница, которая только и смогла в жизни, что залететь, да родить (и то, судя по результату, справилась не ахти), накатала в РОНО жалобу: мол, во время уроков биологии мало используются наглядные пособия. Отомстила за параши, которые Вадим Петрович выставил её дочурке, прыщавой идиотке. За дело, разумеется, а не потому что у той на роже написаны явные следы вырождения, хотя уже только за них можно было бы смело выгонять из школы – и шла бы себе в колледж получать профессию.

– У вас есть все возможности! – шипела завуч, брызгая слюной. Её плохо накрашенные ресницы слиплись, на кончиках подрагивали чёрные комки. В морщинах виднелись остатки не впитавшегося в дряблую кожу тонального крема. – Кабинет снабжён мультимедийной техникой и прочими необходимыми пособиями. Так используйте их, чёрт побери! Используйте!

В общем, назначение Вадима Петровича на домашнее обучение было, в определённом смысле, местью за геморрой, который школа поймала из-за родительницы. Её адрес, кстати, биолог посмотрел на последней странице журнала, где классные руководители записывают сведения об учениках и родителях. К сучаре Вадим Петрович намеревался заглянуть после того, как закончит с Брызловым.

Он взглянул на часы. До назначенного времени тридцать минут. Должно хватить. Впрочем, если даже не уложится – не страшно. Звонок, как говорится, для учителя.

Вадим Петрович нажал две кнопки и приготовился ждать сигнала. Домофон щёлкнул.

– Кто там?

– Вадим Петрович.

– Открываю.

Биолог потянул дверь на себя и вошёл в сырой подъезд. Пахло хлоркой – лестницу вымыли совсем недавно. На подоконнике красовалась одинокая герань. В прошлый раз её здесь не было, отметил машинально Вадим Петрович.

Он медленно поднялся на третий этаж. Мать Брызлова встретила его на пороге.

– Вы сегодня рано, – заметила она. – Стёпы ещё нет. Он на лечебной физкультуре.

Значит, в поликлинику он ходит, а в школу, видите ли, не может.

Вадим Петрович выжал из себя подобие улыбки.

– Ничего, я подожду.

Женщина посторонилась, пропуская его в квартиру. Он вошёл и дождался, пока она защёлкнет замок. Заодно осмотрелся.

Всё, как и в прошлый раз: вытертые обои, ряды обуви, испускающей кисловатый дух, пара зонтиков, замызганный самокат без переднего колеса, чёрный водолазный костюм, висящий между ветровок и напоминающий снятую кожу.

– Жарко сегодня, да? – сказала мать Брызлова, глядя на учителя.

– Немного.

В квартире пахло блинами. Вадим Петрович почувствовал голод, но отогнал мысль о еде. Он ведь пришёл заниматься, а урок ещё требовалось подготовить.

– Как мой Стёпка вообще? – зевнув, спросила женщина. – Есть успехи?

Ну, не дура? Какие могут быть успехи у имбицила? Как будто восемь с лишним лет он был тупарём, а за прошлый урок поумнел.

Вадим Петрович кисло усмехнулся. Он презирал эту женщину, ненавидел её сына, приходил в ярость при воспоминании о завуче и директрисе, по милости которой сейчас находился здесь, а не у себя дома.

Биолог достал из кармана плотные белые бахилы и стал натягивать на ботинки.

– Я вам тапочки дам, – встрепенулась женщина. – Пусть ноги отдохнут.

Какая забота!

– Не надо, – отказался Вадим Петрович. – Так лучше.

Он осмотрел ступни, чтобы убедиться, что обувь со всех сторон закрыта целлофаном. Затем открыл портфель и запустил в него руку. Нащупал дерево.

– Что вы сейчас проходите? – спросила мать Брызлова.

Он ней был засаленный халат и тапочки в виде щенков с обвислыми ушами. Покрытые венами икры выглядели слегка распухшими.

– Анатомию, – ответил Вадим Петрович.

Он вдруг понял, что больше не чувствует голода. Совсем.

Рука выскользнула из портфеля, и женщина, опустив глаза, удивлённо приподняла выщипанные брови.

– Что это у вас? – голос прозвучал настороженно.

А толку-то?

Вадим Петрович не ответил. Не хотел тратить время на бесполезные разговоры. Он быстро шагнул вперёд и ударил молотком наотмашь. Металл хрустко вошёл в висок, застрял, но тут же освободился.

Мать Брызлова тихо ойкнула и рухнула на пол. Волосы разметались по линолеуму, руки безвольно упали вперёд, одна на другую. Кончики пальцев мелко вздрогнули и замерли. Из дыры в голове текла кровь, в ней виднелись бледные сгустки соединительных тканей. «Dura mater и Pia mater», – вспомнил биолог. Сочилась цереброспинальная жидкость.

Вадим Петрович присел и замер в ожидании. Женщина не двигалась. И, кажется, не дышала. Для верности он ударил её по голове ещё пять раз – пока от черепа не осталась половина, в которой, словно в чаше, плавало кровавое месиво. Глаза выпали на пол, от них тянулись ниточки зрительных нервов, зубы валялись вперемешку с мозгами и прядями потемневших от крови волос.

Было очень тихо. Вадим Петрович поднялся и положил молоток на тумбу, в которой хранилась обувь и средства для ухода за ней. Втянул ноздрями запах блинов. Желудок никак не отозвался. Отлично!

Биолог больше не чувствовал усталости и злости. Он был воодушёвлён. Достав из портфеля резиновые перчатки, быстро натянул их и взял труп за лодыжки. Один тапок слетел и валялся подошвой вверх возле двери в туалет. Вадим Петрович потащил тело в гостиную. Оно хорошо скользило по линолеуму, оставляя кровавый след.

Учитель бросил взгляд на часы. Уложился за три минуты.

Труп он разместил на журнальном столе, достаточно большом для целей биолога. Голова – вернее, то, что от неё осталось, – руки и ноги свешивались по краям, но это не должно было помешать.

Вадим Петрович вернулся в прихожую и осмотрел пол. Придётся мыть, конечно. Впрочем, это подождёт. Он отнёс в гостиную портфель и вытряхнул его содержимое на ковёр. Загнутый под углом девяносто градусов и похожий на чёрный коготь нож для резки ковролина, секатор и дедов охотничий нож, сверкающий недавно заточенной кромкой. Большего и не нужно. Не сердце ж он пересаживать будет, в конце концов.

Биолог улыбнулся мысленно произнёсённой шутке и взялся за дело. Прежде всего, разрезал в нескольких местах халат – чтобы обнажились живот и обвислые груди с синими венами вокруг тёмных, дряблых сосков. Любоваться тут было нечем. Просто мёртвая баба, выжатая родами и возрастом. Ну, и сыном-дебилом, конечно. Хотя он, скорее всего, в неё пошёл. Вадим Петрович вспомнил, как она зевала, и вогнал нож в солнечное сплетение – не глубоко, только чтобы проделать отверстие. Органы повреждать нельзя. Следовало быть крайне внимательным и аккуратным.

Настала очередь ножа для резки ковролина. Он был очень острым – почти как бритва; лезвие не успело затупиться, потому что биолог пользовался им лишь однажды – когда делал летом ремонт. Учитель вскрыл брюшную полость, не обращая внимания на кровь. Он работал быстро и сосредоточенно, как всегда, когда был увлечён. Усталость, голод, ненависть – всё окончательно улетучилось. Он был полон сил и вдохновения. Давно уже Вадим Петрович не испытывал подобного, а ведь он любил свой предмет. Когда-то уроки доставляли ему радость. В далёкие, почти забытые времена, когда не нужно было заполнять отчёты, электронный журнал, подсчитывать какие-то баллы и заниматься прочими «важными» делами.

Впервые за последние годы учитель работал с наслаждением. На миг ему даже показалось, что есть надежда, и он сможет вбить в тупую башку Брызлова хотя бы основы анатомии.

Вадим Петрович аккуратно разложил извлёчённые органы вокруг стола. Они блестели и сочились. Обрезанные секатором придатки, артерии, вены торчали в разные стороны, тщательно расправленные. Композиция напоминала берег моря после шторма: словно волны вынесли на песок дохлых, но ещё не начавших разлагаться на солнце медуз.

Теперь следовало снять кожу с бёдер, чтобы обнажить мышцы. Это оказалось не так-то легко, но Вадим Петрович справился. Напоследок он удалил с кистей и предплечий мясо – так, чтобы хорошо были видны кости и сухожилия.

Обрезав два пальца секатором (надо ж показать и внутреннее строение), взглянул на часы. До прихода Брызлова оставалось семь минут. В самый раз. Учитель отправился в ванную, стараясь не наступать на кровавый след, тянувшийся по линолеуму. Отыскав тряпку, смочил её водой и быстро вытер пол. Осмотрел себя. Стоит сполоснуть перчатки, пожалуй.

Раздался звонок домофона. Вадим Петрович довольно улыбнулся. Он чувствовал, что сегодня действительно готов к уроку. Пожалуй, завуч была права.

Биолог снял трубку и нажал кнопку. Из динамика донёсся жалобный сигнал, сообщавший, что дверь подъезда открылась.

Если урок пройдёт, как надо, можно ещё успеть заскочить к мамаше – любительнице сочинять жалобы. Её тоже не мешает кое-чему научить. В конце концов, это ж его работа.

Вадим Петрович щёлкнул замком и приоткрыл дверь. Снизу доносились приближающиеся шаги. Брызлов не торопился. Действительно, куда спешить?

Вот он появился на ступеньках, добрался до площадки и протянул руку к двери. Вадим Петрович отступил.

Брызлов вошёл и увидел его. На бледном лице появилось неуверенное удивление. Он даже нормально удивиться не мог – всё делал в треть силы.

– Здравствуйте, – проговорил он.

– Заходи, заходи, – кивнул Вадим Петрович. – Раздевайся и начнём. У нас сегодня лабораторная работа.

– Да? – без тени энтузиазма отозвался Брызлов.

Кажется, его спина ещё сильнее согнулась – словно кто-то невидимый взвалил на него пару дисков от штанги.

– Ага, – улыбнувшись, ответил учитель. – Я приготовил для тебя наглядное пособие.