Текст книги "На перехват! Летная книжка «сталинского сокола»"

Автор книги: Виктор Урвачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Истребитель Як-9

О том, как происходили попытки летчиков полка перехватить такие самолеты, свидетельствуют события 6 июня, когда для этого с аэродромов Клин и Алферово были подняты две пары истребителей. Противник шел с набором высоты от 11 500 до 12 500 метров, а летчики Шишлов, Букварев, Ионцев и Шагалов преследовали его на протяжении 100 км на предельных для их самолетов высотах до 11 200 метров, где они были уже неустойчивыми и трудно управляемыми в полете.

Младший лейтенант А. И. Ионцев, разогнавшись, с кабрирования, задрав нос самолета, открыл огонь, но тотчас свалился в штопор. Выйдя из него, он кое-как набрал высоту 11 400 м и попытался таранить разведчик, но его стрелок поджег самолет Афанасия, который вынужден был спасаться на парашюте. От динамического удара и кислородного голодания он потерял сознание и только утром следующего дня пришел в себя, а местные жители, подобравшие его, доставили во фронтовой госпиталь.

Летом 1943 г. это была самая высотная атака перехватчика. Штаб полка из этого боя сделал вывод: « Для достижения большой высоты необходимо иметь облегченный самолет, обычный МиГ-3 высоты больше 11 400 м не набирает, но имеет преимущество в скорости. Действия летчика решительные, при попытке тарана был подожжен противником».

Боевая работа на больших высотах требовала от пилотов не только специальной подготовки в пилотировании и ведении огня, но и высотной выносливости, которую они тренировали в барокамере. И тем не менее старшина А. Г. Соловьев, например, в боевом вылете на высоте 7800 метров при нормальной работе бортового кислородного питания потерял сознание. Придя в себя, успел вывести самолет из пикирования, но из-за плохого самочувствия не смог восстановить ориентировку и совершил вынужденную посадку «на живот».

Возвращаясь к проблеме разведчиков Ю-86 Р, надо сказать, что, встретив на предельных высотах перехватчики Як-9ПД, они, не доводя дело до боевого столкновения с ними, в небе Москвы больше не появлялись. Другие самолеты противника летчики ПВО встречали на дальних подступах к Москве.

Так, 4 августа Николай Моисеев и Анатолий Шагалов были наведены на Ю-88 в 40 км к юго-западу от Сычевки. Летчики применили тактику, использовавшуюся отцом и Гозиным, – взяли противника «в клещи», атакуя его одновременно с двух сторон с переходом на противоположные стороны. Однако вновь « внезапность атак летчиками не была достигнута», и стрелки «юнкерса» не подпускали перехватчиков близко.

Летчик 34-го иап сержант А. И. Шагалов

Поэтому, видимо, их атаки были не эффективными, так как начинались с 500–400 м с выходом из них на дистанции 200–100 м, с которой другие летчики полка обычно, наоборот, шли в атаку. «Юнкерс», снизившись пикированием до бреющего полета, маневрировал, не давая вести по нему прицельный огонь. Как следует из приказа по 34-му иап: « По израсходованию боеприпасов, при попытке тарана на высоте 3–5 м младший лейтенант Шагалов врезался в землю и погиб». Самолет Анатолия разбился в районе с. Андреевское.

Немецкие самолеты-разведчики уже опасались подходить не только к Москве, но и к зонам, прикрытым выдвинувшимися на запад перехватчиками ПВО. В Дневнике полка отмечается: « Разведчики противника, идущие на больших высотах, до ответственного сектора полка не доходили. При вылете наших истребителей… для перехвата самолетов противника, последние уходили с курсом 240–270°(т. е. на запад)». В донесениях штаба полка раз за разом указывалось: « При боевых вылетах встреч с противником не было».

Отец тоже поднимался навстречу «осторожным» немецким разведчикам:

24.08.43, Як-9. Перехват противника Гжатск – Вязьма – Сычевка – Ржев-Торжок – Волоколамск, 1 полет – 2 посадки, 1 час 20 минут, высота 8000 метров;

24.08.43, Як-9. Перехват противника Волоколамск – Ржев – Оленино – Волоколамск, 1 полет, 57 минут, высота 7000 метров.

Видимо, он вынужден был почти три часа вести эту игру в кошки-мышки, перекрывая разведчику противника путь на Москву. Однако этого мало, судя по летной книжке, в тот же день у него еще три вылета: учения по взаимодействию со световыми прожекторными полями, облет самолета и по маршруту Клин – Алферово. А через неделю в летной книжке запись о награде:

1.09.43 г. За проявленное мужество и отвагу в борьбе с немецкими захватчиками Орден Отечественной войны 1 степени. Приказ войскам ЗФ(Западного фронта) от 1.9.43.

О представлении к государственной награде, летчиках Н. Ф. Баланове и А. В. Бормане

Командир 34-го иап подполковник Н. А. Александров в представлении отца к награде делает заключение, что он « Советский АСС», и пишет: « За уничтожение 11 самолетов противника, организацию боевой работы и подготовку молодого летного состава достоин правительственной награды ордена «Отечественной Войны I степени». Представление пошло «наверх» по инстанциям, между которыми неожиданно возникла полемика.

Командир 317-й иад Герой Советского Союза полковник Н. Ф. Баланов счел нужным понизить степень награды, предложенной командиром полка: « Достоин представления к правительственной награде орден «Отечественной войны II степени». Командующий 1-й воздушной истребительной армией ПВО генерал-майор авиации Борман, наоборот, – повысить: « Достоин правительственной награды орден «Красное Знамя». Итог подвел старший по должности – командующий ВВС Западного фронта ПВО генерал-майор авиации (подпись витиеватая, но неразборчивая): « Заслуживает награждения орденом Отечественной войны I степени».

Возможно, позиции двух участников полемики объясняют их боевые биографии. Н. Ф. Баланов в Испании сбил три самолета противника, был тяжело ранен и в 1937 г. награжден орденом Красного Знамени и удостоен звания Героя Советского Союза. В 1941–1945 гг. командовал авиасоединениями на Кавказе и даже иной раз лично вылетал на боевые задания. Однако за время войны был награжден только медалями «За оборону Кавказа» и «За боевые заслуги», возможно, за выслугу лет – 10 лет в Красной Армии. То есть по-настоящему боевых наград в этой войне у него не было.

А. В. Борман до прибытия в 1-ю воздушную истребительную армию командовал 216-й иад, ставшей знаменитой 9-й гвардейской авиационной дивизией. В ней были воспитаны трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин, четыре летчика, которые были удостоены этого звания дважды, и 39 Героев Советского Союза. Видимо, А. В. Борман привык к более «щедрым» наградам летчиков-истребителей, чем в ПВО Москвы. Он сам был награжден двумя орденами Ленина, тремя – Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды.

Тогда же, в сентябре, партийная комиссия 317-й иад вручила отцу билет члена ВКП(б). Представляется, что для него это не было формальным или, тем более, конъюктурным актом, а отражало его мировоззрение и жизненную позицию. Да и кандидатом в члены ВКП(б) он стал в апреле 1942 г., когда особо предусмотрительные ловкачи, как и полвека спустя, предпочитали держаться подальше от компартии.

* * *

В сентябре – декабре облет самолетов, перелеты из Клина в Тушино, Павлово, Алферово, летно-тактические учения, облет световых полей прожекторов. Среди этих полетов:

29.09.43, У-2. Розыск самолета, 1 полет, 1 час 19 минут, высота 200 м.

Наверное, это связано с катастрофой, в которой 24 сентября погиб летчик полка младший лейтенант В. Т. Микушин. При выполнении учебного задания в крутом вираже на его самолете Як-1 обломилась правая плоскость по фюзеляжу и отвалилась. Василий погиб мгновенно, и неуправляемый самолет врезался в землю вместе с ним. Однако и отец вскоре попал в переплет, но без трагических последствий. После одного перелета из Клина в Рязань обратный полет в Клин закончился не начавшись:

11.11.43, У-2. Перелет Клин – Рязань, 1 полет, 2 часа 35 минут,

12.11.43, У-2. Поломка: При взлете с площадки Борки после отрыва от земли мотор сбавил обороты до 1300–1400. Самолет начал проваливаться. Ввиду отсутствия H и скорости (V60—70 км/час, H = 1,5–2 м) разворот произвести было нельзя. Самолет зацепился шасси за изгородь дома, а правой нижней плоскостью – за крышу дома и развернулся на 90°. Экипаж невредим.

По словам отца, в этом летном происшествии больше всех пострадала корова хозяев дома, на который упал его самолет. От пережитого стресса она перестала давать молоко.

В конце года в полк поступили 10 самолетов нового типа:

23.12.43, Р-39. По кругу, 2 полета, 19 минут, высота 400 метров.

23.12.43. Вылетел самостоятельно на самолете Р-39 (аэрокобра) с оценкой «отлично». Командир 34 иап Александров.

Этими самолетами была оснащена одна из эскадрилий полка, а отец выполнил на «Аэрокобре» 11 полетов с общим налетом около трех часов.

Истребитель Белл П-39 «Аэрокобра» производился в США и поставлялся в СССР по ленд-лизу с ноября 1942 года. Самолет оригинальной компоновки с двигателем за спиной летчика, носовым колесом шасси и с автомобильной дверцей кабины, открывающейся вбок. В армии США «Аэрокобры», якобы из-за низких летных характеристик, нашли ограниченное применение в основном в качестве штурмовиков.

Однако в СССР самолеты этого типа успешно применялись летчиками-истребителями, которые использовали их сильные стороны: высокие скорость и маневренность на малых и средних высотах, а также мощное пулеметно-пушечное вооружение. Так, на этих самолетах с января 1943 г. и до конца войны летал трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин и его 9-я гвардейская истребительная авиадивизия. Это, видимо, подтверждает известные в авиации истины, что из самолетов различных типов лучший тот, в котором лучше пилот, и что воюют не самолеты, а летчики.

В декабре в соответствии с приказом по 1-й воздушной истребительной армии ПВО в 34-м иап для борьбы с разведчиками противника были назначены четыре пары перехватчиков (охотников). Среди них самой звездной (по количеству звезд на погонах и бортах самолетов) была боевая пара в составе двух капитанов – Киселева (ведущий) и Урвачёва (ведомый).

Ведущими других пар были однокашники отца по школе летчиков старшие лейтенанты Пантелеев и Тараканчиков, а также лейтенант Зуйков. Ведомыми – вчерашние летчики-сержанты, ставшие к тому времени младшими лейтенантами, Шишлов, Коптилкин и Ионцев. Было приказано выделить охотникам лучшие самолеты, оснастив их новейшими приемопередатчиками, приборами «Я свой самолет», авиагоризонтами и радиополукомпасами.

В конце первого тома летной книжки находится:

Лист сбитых самолетов противника в Отечественной войне

Всего сбито в одиночных воздушных боях – 4, в групповых – 7.

Начальник штаба 34-го иап майор Фирсов.

Это так называемые «подтвержденные победы», то есть зафиксированные в официальных документах. В уникальном справочнике «Советские асы. 1941–1945. Победы сталинских соколов», основанном на результатах многолетней работы в военных архивах, отмечается: «Подтвержденные победы» по множеству причин в ряде случаев, если не в большинстве, – это совсем не одно и то же, что реально сбитые самолеты противника».

О боевых счетах советских и немецких летчиков-истребителей

В конце 80-х годов неофиты-«историки» из числа журналистов и людей «свободных» профессий стали широко публиковать сведения о том, что десятки немецких асов, которых, кстати, сами немцы называли «экспертами», имели на своем счету по 200–300 сбитых самолетов противника.

Эти публикации задевают профессиональную честь и достоинство отца и его друзей-однополчан как летчиков-истребителей, представляя их победы ничтожными по сравнению с «достижениями» экспертов люфтваффе. Поэтому тиражируемые отечественными средствами массовой информации сведения об их «победах» требуют подробного разбора по существу, с учетом реальных обстоятельств и объективных данных.

Следует сказать, что авиационное сообщество до сих пор признает установленный еще в Первую мировую войну критерий отнесения летчика к асам, который американский исследователь М. Спик формулирует так: «По определению, асом считается летчик-истребитель, уничтоживший в воздушных боях не менее пяти вражеских самолетов. Этого, на первый взгляд, скромного результата удавалось добиться едва ли одному из двадцати пилотов. Менее половины из асов сумели удвоить требуемую цифру».

В Советском Союзе эти неформальные критерии были фактически признаны официально: в соответствии со статутом ордена Красного Знамени к награждению им представлялись летчики-истребители, сбившие лично 5 самолетов противника. За 10–15 сбитых самолетов летчики представлялись к званию Героя Советского Союза. Самый результативный летчик ВВС РККА, трижды Герой Советского Союза И. Н. Кожедуб, имел на своем счету 62 самолета противника, и еще 6 советских пилотов одержали 50 и более побед. Наиболее выдающиеся летчики-истребители Великобритании и США сбили от 20 до 40 самолетов противника.

С учетом сказанного 352 победы лучшего эксперта люфтваффе Эриха Хартмана, а также 250 и более побед на счету еще у 10 немецких пилотов не имеют никакого рационального объяснения, кроме заявления Адольфа Гитлера: «Искусство боев в воздухе истинно германская привилегия. Славяне никогда не смогут им овладеть».Предполагаю, что количество «побед» летчиков люфтваффе не объяснялось этими откровениями фюрера, а подгонялось под них немецкими штабистами и пропагандистами.

На мой вопрос отцу об этих фантастических немецких результатах и как он к ним относится, ответ был коротким: «Об этих результатах в первый раз слышу, но о том, что среди немцев было много очень сильных пилотов, мне не надо было читать, я это узнал в боях с ними. А официальные результаты зависят от того, как сбивать и как считать. Мне записанных в летной книжке 11 сбитых самолетов хватает «выше крыши», хотя на самом деле я сбил точно не менее 14, если не больше».

Множество опубликованных специалистами материалов по этому вопросу свидетельствуют, что он был абсолютно прав и точен в ответе. Так, методика учета результатов боевой работы летчиков-истребителей в ВВС РККА и в люфтваффе (то есть «как считать», по словам отца) была различной. Достаточно сказать, что даже объекты счета были разные. На боевом счету советских летчиков учитывались «сбитые» самолеты противника – рухнувшие на землю в результате атаки. А немецким летчикам засчитывались «победы» – атаки, в которых они открывали огонь и попадали в противника.

В связи с этим экипаж первого сбитого отцом самолета, если бы не погиб, мог записать на свой счет «победу», так как успел всадить пулеметную очередь в отцовский МиГ. Поэтому, если оценивать результаты этого боя не по существу, а по методикам ВВС РККА и люфтваффе, он закончился вничью, так как и экипаж Ме-110 одержал «победу», и отец «сбил» самолет противника.

Было много других штабных и пропагандистских уловок, чтобы «накручивать» боевые счета немецких экспертов. Так, все победы, одержанные в групповом воздушном бою, в люфтваффе записывались на личный счет ведущего группы. В ВВС РККА велся раздельный учет сбитых самолетов противника лично и в группе, и есть много свидетельств, что ведущие летчики нередко записывали лично сбитые ими самолеты противника на счет ведомых, отмечая их вклад в общую победу.

Результаты экспертов люфтваффе заинтересовали Заслуженного летчика-испытателя СССР, Героя Советского Союза А. А. Щербакова, который, начав, как уже отмечалось, службу в 1943 г. в 12-м гвардейском иап Московской ПВО, затем воевал в 176-м гвардейском полку. Он вспоминал, что весной 1945 г. в газете люфтваффе, подобранной на покинутом немцами аэродроме, нашел заметку, « из которой следовало, что майор Эрих Хартман сбил 303 самолета противника. Эта цифра как мне, так и моим старшим товарищам, которые знали немецких летчиков-истребителей не по печати, а по жестоким боям, показалась совершенно невероятной. С тех пор я собирал материалы на эту тему – отечественные, немецкие, английские и американские».

Изучив эти материалы, он пришел к выводу, что цифры побед немецких летчиков разошлись по всему миру из книг американских авторов Толливера и Констебля. А. А. Щербаков отмечает, что «книги эти изобилуют грубыми ошибками и выдумками, говорящими о полном незнании авторами условий и реалий советско-германского фронта. На них лежит печать холодной войны. Источник этих книг очень сомнительный».Кстати, из этих материалов «выяснилось, что Хартман и Покрышкин воевали в одних местах и даже встречались в воздухе… Хартман очень высоко отзывался о Покрышкине и сказал, что дважды уклонился от боя с ним».

Вместе с тем А. А. Щербаков пишет: «Отрицая явно завышенное число побед немецких асов, я не подвергаю сомнению их профессиональное мастерство и их боевой дух».Отец, рассказывая о воздушных боях под Москвой, тоже считал: «Мы столкнулись с сильным, жестоким и неглупым врагом. Но побеждали, несмотря на численное его превосходство».

Ме-109 G2 со знаком «Grünherz» на борту

Документальное изучение реальных воздушных боев советских летчиков с экспертами люфтваффе, якобы имевшими на своем счету десятки и сотни «побед», дает объективную оценку соотношения их сил. Это убедительно показывает основанное на советских и немецких документах исследование, посвященное истории немецкой истребительной эскадры JG54 «Grünherz» («Зеленое сердце» – герб Тюрингии). Эта эскадра «признана немецкими историками лучшей из всех соединений люфтваффе. «Grünherz» известна низким уровнем потерь в воздушных боях II Мировой войны». Вместе с тем в 1941–1945 гг., при штатной численности 112 человек летного состава, она потеряла в воздушных боях с советскими летчиками 416 пилотов, из которых 63 имели на счету более 30 побед, а 24 из них – больше, чем у лучшего советского аса И. Н. Кожедуба.

Герой Советского Союза (23.10.42) В. Ф. Голубев

Пилотам «Grünherz» противостояли летчики Балтийского флота и Ленинградского фронта. Один самый результативный из них был Герой Советского Союза подполковник В. Ф. Голубев, который сбил 19 самолетов лично и 20 – в групповых воздушных боях. В числе сбитых им пилотов эскадры «Grünherz» были Г. Лооз (92 победы), Х. Бартлинг (67 побед), Х. фон Бюлов (61 победа) и А. Детке (33 победы). Своеобразный квалификационный воздушный бой провел 7 октября 1942 г. у озера Ильмень летчик 283-го иап младший лейтенант Зайцев. В двадцатиминутном поединке он вымотал и сбил командира штаффеля (эскадрильи) из «Grünherz» Йоахима Ванделя, на счету которого к тому времени было 75 побед. Зайцев в этом бою сбил свой первый самолет противника, счет которых он в последующем довел до двенадцати. Описание этого боя сопровождается фотографией с подписью: « Штаффелькапитан 5/JG54 обер-лейтенант Вандель (в центре) с пилотами своего штаффеля. До конца войны не доживет никто».

Штаффелькапитан 5/JG 54 обер-лейтенант Вандель (в центре)с пилотами своего штаффеля. До конца войны не доживет никто

Разница в результативности летчиков-истребителей люфтваффе и ВВС РККА объяснялась также различием в их тактике (в ответе отца: «как сбивать»). У советских асов она была нацелена на общую победу, у экспертов люфтваффе – на их личный результат. Они вылетали в основном на «свободную охоту» и искали отставшие от строя и другие одиночные или поврежденные самолеты, зазевавшихся или раненых летчиков. При этом, пишет отец, «немецкие истребители избегали боя, если не имели численного превосходства, нападали внезапно, используя облака, солнце, и уходили, не ввязываясь в бой».

Как свидетельствует летная книжка, у отца за войну было только 3 вылета « на охоту» и сотни – по боевым заданиям, при которых необходимо избегать встречи с противником – при вылетах на штурмовку, разведку, или не ввязываться с ним в бой, а стараться его отогнать – при сопровождении ударных самолетов, прикрытии войск и объектов.

Закрывают тему «рекордных» достижений экспертов люфтваффе исследователи, использовавшие современные моделирующие комплексы, «в «память» которых можно заложить характеристики и поражающие возможности любого самолета, а также разыграть эпизод группового боя… В ходе имитационного моделирования наши самолеты выстраивались в боевых порядках, считавшихся в конце 1943-го и в 1944 г. типовыми. Ни один из перечисленных рекордов немецких асов подтвержден не был, не удалось даже близко подойти к выданной читателю результативности».

Об одной «неподтвержденной» победе

Уверен, что отец не лукавил и когда говорил, что сбил больше самолетов противника, чем значится «подтвержденных» на его официальном счету, и что он точно не знает, сколько их на самом деле. В связи с этим вспоминаю один его рассказ: «Мы парой вылетели на разведку. Шли почти на бреющем, и внизу сплошной лес. Вдруг – огромная поляна и на ней взлетная полоса, по которой бежит то ли «шторх», то ли «хеншель» – были у немцев такие похожие двухместные самолеты разведки и связи. Я нажал гашетку пулеметов, и в следующий момент мы опять были над лесом, даже не заметил, попал или нет.

МиГ-3 над лесом на малой высоте

Хотелось посмотреть, что получилось. Однако этот полевой аэродром наверняка был прикрыт зенитными «эрликонами», которые в первый раз просто не успели на нас среагировать, а теперь, конечно, наготове. Поэтому мы над самыми верхушками деревьев развернулись, зашли с другой стороны, перед поляной сделали горку и увидели такую картину: самолет стоит хвостом кверху, уткнувшись носом в землю, а по полосе от него бегут два немецких офицера, высоко вскидывая ноги и перебирая руками.

Сверху это выглядело так комично, что я не выдержал и рассмеялся. Конечно, надо было добавить в эту картину еще пару пулеметных очередей, но какая может быть война, когда смешно, и я не нажал гашетку. А «эрликоны» затявкали нам вслед, когда мы были уже далеко».

Я спросил отца:

– Тебе записали на счет этот «шторх» – «хеншель»?

– А я и не докладывал, что его атаковал. В разведке запрещено ввязываться в какие-либо боевые действия. Да и кто подтвердит? Свидетельства ведомого было недостаточно».